Текст книги "Другие дороги (СИ)"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава III

С нетерпением дожидаясь окончания рабочего дня, Сашка фантазировал о понравившейся девушке, которую он все же заставил себя пригласить на свидание. И она согласилась, что, по его мнению, было сродни чуду – не умел парень общаться с девушками, страшно смущался при этом! Тем более, что Рахада была невероятно хороша собой, являла собой его идеал женщины. Правда вела себя немного странновато, но это, наверное, следствие ее происхождения. Главное – ничем ее не обидеть. К сожалению, выходной у него только послезавтра. Очень уж запала в душу эта строгого вида красивая смеска. Понравится ли ей Сашка? Трудно сказать, но если он не попытается, то сам себя не простит. Возможно, Рахада – его судьба.

За прошедшие после демобилизации месяцы случилось столько всего, что описывать можно было бы долго. Воспоминания словно сами собой поднялись со дна памяти. На следующий день после посещения главного управления НКВД группу лейтенанта Ануфриева в числе прочих переправили на «Петроград». На космическом челноке! Жаль только, что внутри похожего на утюг летательного аппарата не было иллюминаторов. Зато сам космический корабль поразил парня в самые глубины сердца. Это было какое-то невозможное чудо. Сашка в свободное время как зачарованный бродил по бесчисленным отсекам супердредноута, восторгаясь самым обыкновенным для его экипажа вещам. Но потом постепенно привык.

Основное время занимала учеба, но пару часов, чтобы пошляться по кораблю, Сашка всегда находил – слишком уж ему было любопытно. В результате парень несколько раз попадал в странные ситуации, когда местные девушки чуть ли не силой затаскивали его в свои каюты и устраивали там такое, что вспомнить без стыда было невозможно. Особенно запомнились пять красавиц – смеска Лорина, орка Гатха, эльфийка Таланиэль, гнома Дурга и дварфа Намитоя. После безумной ночи с неугомонными подругами Сашка старался их избегать, такое было для него слишком. Никогда не интересовался развратом, всегда хотел встретить свою единственную и неповторимую, и блюсти ей верность до самой смерти. Но пока так и не встретил. Но он еще совсем молод, все еще впереди.

Задачей новых энкаведешников стал поиск нужных для страны разумных, одаренных и нет – правительством было принято решение брать всех желающих, особенно когда выяснилось, что после клятвы верности никто не сможет предать. Получившие шанс на исполнение мечты члены молодежных уличных банд были готовы на все, чтобы угодить руководству своего нового клана. Советскому Союзу пришлось назваться кланом, поскольку в Миросплетении очень немногие знали, что такое государство.

Главное, чему обучали Сашку с коллегами, была работа с магами, рулевыми и пространственниками. Стране требовалось множество обученных одаренных, десятки тысяч, а их на данный момент были единицы. Мало того, требовался большой космический флот, который только предстояло создать. Экипаж «Петрограда», конечно, подарил СССР несколько разведывательных фрегатов и парусных кораблей, но этого было мизерно мало. А значит, парусники следовало покупать и строить. И нанимать экипажи, по возможности подводя их членов под клятву – многие захотят войти в крупный клан, в том числе и опытные мастера разных профессий.

Сашка иногда сожалел, что не попал в экипаж какого-то из подаренных Союзу кораблей, ныне исследующих системы, окружающие новую Солнечную. Но группа лейтенанта Ануфриева делала не менее важное дело – искала и нанимала одаренных и мастеров, одновременно отбирая желающих стать гражданами СССР. Впервые увидев, каково живется беднякам в городах Миросплетения, парень перестал удивлялся их мечте попасть в сильный клан и получить хоть какую-то защиту. То, что было в царской России, местные обездоленные могли бы назвать сказкой – в Миросплетении их жизни не стоили и ломаного гроша, они оставались ничем и никем до самой смерти. Даже убийства не расследовались – подох еще один бедняк, так и демоны с ним. Это был даже не капитализм, а какой-то воплощенный кошмар. О чем речь, с маньяка, прилюдно режущего на куски проституток, взяли бы только штраф за неприглядное зрелище. И все! На любого защитника обездоленных, а таковые все же иногда попадались, смотрели как на последнего идиота.

Первый раз ступив на палубу парусного космического корабля, Сашка был очарован полетом и провел почти все его время на палубе, во все глаза смотря на невероятное зрелище. Особенно потрясло приближение к планете после межзвездного перехода. Красота невероятная! Парень понял, что станет всеми силами стремиться попасть в экипаж такого вот корабля. Это пока несбыточная мечта, но только пока. Сашка даже подал рапорт о переводе в экипаж исследовательского брига, но ему ответили, что сейчас не время – следует поработать в мирах и на островах Миросплетения. Он хорошо понимал, что такое «надо», и только вздохнул.

После обучения группу лейтенанта Ануфриева перевели в другую часть домена восьмого Авари, особняк в городе Алендар, королевства Таланг. Сама концепция домена, в который могли входить части разных планет, астероиды и космические корабли, едва не вызвала у Сашки, неплохо знакомого с физикой, ступор. Это же надо, переходы внутри домена мгновенны, где бы ни находились по отношению друг к другу его части. Потрясающе! Не имей экипаж «Петрограда» такой плюшки, до населенных районов Миросплетения только лететь бы пришлось больше полугода! А так раз – и ты на месте.

Первый набор беспризорников и других эмигрантов провели в самом Алендаре с разрешения короля – он был совсем не прочь избавиться от «лишнего» населения. Сашка тогда впервые увидел эльфов, орков, гномов и представителей других «сказочных» рас. Правда, с точки зрения земных ученых, это были всего лишь подвиды людей, поскольку могли иметь с последними общих детей. Поэтому больше всего в Миросплетении имелось смесков. Самого разного вида. Порой они выглядели совсем уж экзотично, как, например, помесь ламии и наги. Или русалки и гнома. Наличие в земных сказках всех этих существ говорило о том, что когда-то Землю они посещали.

– Сержант Елизаров! – обратился к Сашке лейтенант Ануфриев. – Вы до отбоя в город идете?

– Да, хотел прогуляться, – подтвердил он.

– Захватите с собой новичков, Мишина и Сергеева, – попросил командир группы. – Вы уже знаете, что там к чему. Разъясните им правила поведения. Да, к вам могут прямо там подойти желающие войти в клан, никому не отказывайте, направляйте людей в снятый нами особняк на улице Лоз.

– Есть, захватить новичков! – по привычке щелкнул каблуками Сашка.

– И предупреждение! – переступил на месте лейтенант. – Ходить только по центральным улицам. В трущобы не заходить! Это приказ.

– А… почему? – удивился Сашка. – Мы же практически все население трущоб выгребли…

– Вот именно! – поднял палец командир группы. – И это может быть не по вкусу главам преступных гильдий. В случае нападения разрешаю применять оружие. Даже настаиваю на этом! Связное зеркало держать наготове и в случае любых неприятностей немедленно сообщать о них! Это тоже приказ.

– Есть! – вытянулся парень.

Захватив новичков, сержантов Николая Мишина и Григория Сергеева, рослого улыбчивого блондина и хмурого брюнета с шрамом на щеке, он пожал им руки и предложил посидеть в трактире. Местные деньги им всем выдали, по десять золотых – многие местные жители и за год столько не зарабатывали. Черно-Красный остров был довольно бедным, жили здесь в нищете, особенно в вольных городах, наподобие Истахара. При этом верхушка буквально купалась в роскоши, буквально тыкая ею в лицо умирающим от голода людям.

Трое молодых энкаведешников оставили позади ратушную площадь и двинулись по одной из центральных улиц города, с интересом поглядывая по сторонам. Множество самых разных лавок и магазинчиков гостеприимно распахивали двери для покупателей. Если у них имелись деньги, разумеется. Ребята несколько раз были свидетелями, как хозяева пинками выгоняли оборванцев, которые просили хоть какие-то объедки. Особенно много среди них было женщин, которые еще недавно были благополучными.

– Простите, госпожа, – Сашка остановился возле бедно одетой, но чистенькой старушки, сочувствующе смотрящей на тихо плачущую средних лет женщину, которую только что выставил прочь, да еще и наорал на бедняжку пекарь. – Здравствуйте! А что случилось в городе, что столько порядочных женщин подаяния просят? Видно же по одежде, что они еще недавно нормально жили…

– И тебе поздорову, парниша, – прищурившись та. – Ты не местный, что ль?

– Нет, из клана, что сегодня прибыл и начал народ себе набирать возле ратуши. Слыхали, наверное?

– Слыхала, конечно. А случилось… Большой караван наши собрали. Не только торговцы в него вложились, но и ремесленники. Уж больно прибыль обещала быть знатной. Люди позанимали денег и с караваном тем отправились, думая расторговаться своим товаром и чуть подняться. А караван разграбили и всех наших поубивали…

– И что? – не понял Сашка. – У нас бы вдовам помогли, вспомоществование выплатили, детей бесплатно в лагеря детские бы послали, там кормят. Да, у нас тяжеловато после войны живется, но уж вдов с малыми детками точно на произвол судьбы не оставили бы!

– Хороший у вас клан, парниша, – позавидовала старушка. – А у нас у вдов через суд магистрата все отобрали, чтоб долги погибших мужей покрыть. Кто помоложе и покрасивше, тех и самих в рабство продали, в бордели. А малых их на улицу выкинули. Остальные вон мыкаются, попрошайничают, чтоб деток накормить на все согласны, на любую работу, хочь самую грязную. Токо никому они не нужны, гоняют их, сам видал, как пекарь Марху погнал. А у ей трое мал мала меньше по лавкам сидят! Сама, бедная, и вовсе не ест, вон худая какая. Как чего добудет, деткам скармливает, а они ж малые, они ж не понимают, им не хватает, плачут и еще просят. Не видят, что мамка сама скоро помрет от жизни такой. Тогда и они загнутся, коли в банду уличную не возьмут.

– Не осталось в Истахаре банд, мы всех уличных к себе забрали, – вздохнул сержант.

– Знать, детки Мархи точно с голоду помрут, – понурилась старушка. – Ох, святые боги… А их же вон скоко, таких, как она…

– Это что ж кошмар тут делается? – не выдержал Николай, от гнева сибиряк сжимал и разжимал кулаки.

– Капитализм, будь он неладен, – буквально выплюнул Григорий, скрипнув зубами. – Мужики, спасать надобно баб с детками. Не дело это.

– Надо товарища лейтенанта спросить, – пробурчал Сашка, который и сам не мог пройти мимо такого.

Вызвав Ануфриева, он коротко доложил об случившемся. Тот выслушал и принялся тихо материться – оставлять женщин с детьми на голодную смерть у него совести бы не хватило. После этого лейтенант связался с кем-то из начальства, сообщил о проблеме, выслушал приказ, отключился и облечено выдохнул в связное зеркало:

– Приказали всех к нам забирать! Дети уже нашими, советскими вырастут. А бабам найдут работу. Действуй, Елизаров!

– Есть! – козырнул Сашка, радостно улыбаясь, командование не подвело, не приказало пройти мимо.

Не теряя ни минуты, он направился ко все еще льющей слезы отчаяния Мархе.

– Простите, госпожа! – нелегко было советскому человеку привыкать к обращению «господин» и «госпожа» вместо «товарищ». – Я из клана Советский Союз. Руководство нашего клана готово принять всех разоренных вдов с детьми. Но предупреждаю, что жизнь у нас не слишком легкая, приходим в себя после большой войны, порой многого недостает, но ситуация понемногу выправляется. По крайней мере, от голода и холода не умрете. Да, придется работать, но у нас все работают. Так принято.

Некрасивая женщина с явной примесью гномьей и орочей крови подняла на него удивленный взгляд. Довольно долго растерянно смотрела, прежде чем смогла выдавить из себя:

– А зачем мы вам? Из меня шлюха плохая, старая уже…

– У нас запрещена проституция, – отрицательно покачал головой Сашка. – Работу вам подберут. Возможно, это будет грязная и тяжелая работа, уборщицей, например. Или, если готовить умеете неплохо, поварихой. Или санитаркой в госпиталь. Но работа будет, платить за нее тоже будут, паек получите, жилье дадут. Если честно, мы вдов просто пожалели – у нас такое отношение к ним невозможно. А ведь вдов после войны хватает. Правда, найти себе нового мужа, если захотите, будет проблематично – мужчин слишком много на войне полегло. Женщин куда больше осталось.

– Да мне о том и думать зазорно! – смутилась Марха. – Стара уже, детей бы поднять. Коли правду говорите, то спасибочки вам…

– Приходите вместе с детьми в восемнадцатый дом на улице Лоз, – парень вспомнил адрес снятого посольством особняка. – И расскажите знакомым, что мы готовы разорившихся вдов взять. И вообще всех, кто готов работать на свое и клана благо. Нам все нужны.

Сразу по прибытии в Таланг Сашка не понимал, зачем набирают столько народа. Дома для своих еды не хватает! Только недели через две он узнал, что Союз покупает несколько больших островов, населять которые будут большей частью местными уроженцами. Мало того, было решено начинать осваивать несколько планет в соседних с Новой Солнечной системах. Как выяснилось, в Миросплетении в каждой звездной системе имелись пригодные для жизни планеты. Невероятно, но факт! Да и для колонизации Нового Марса людей не хватало. В экваториальном поясе четвертой планеты планировали создавать крупные колхозы – продовольствия стране требовалось много.

Поначалу поисковые группы НКВД частой гребенкой прошлись по всему Талангу. И по планете, и по всем островам в системе, поголовно выгребая маргиналов и неудачников, чему король был только рад. Склонных к правонарушением ограждали магическими клятвами так, что совершать преступления для них становилось невозможным. Новичкам устанавливали правила поведения, основанные на принципах «Морального кодекса строителя коммунизма». За их осмысленное нарушение виновного ждало изгнание из «клана», что являлось для местных жителей самым страшным наказанием, они предпочли бы смерть. За кланы в Миросплетении держались руками, ногами и зубами, иной защиты у разумных не было – тут правил бал закон силы. Кто сильный – тот и прав. Жуткий, абсолютно бесчеловечный принцип.

Примерно через месяц группа Ануфриева в числе прочих переместилась в систему Нарад, где кислородных планет не было, зато имелось больше трехсот больших островов, на некоторых из которых жило по паре десятков миллионов разумных разных видов. С тех пор энкаведешники последовательно прочесывали их, забирая всех, кто того желал. Но нигде еще они не видели такой жуткой, беспросветной нищеты, как на Черно-Красном острове. И такой скотской безжалостности по отношению к разумным.

– А детей? – хрипло спросила Марха, ее трясло. – Сирот тоже возьмете? Они совсем с голоду мрут… В банды не попали, никому не нужны… Стража кажен день мертвых мальцов с подвалов выгребает…

– Ох ты ж! – выдохнул от таких известий Сашка, у него даже в глазах потемнело. – Как же их найти-то, чтобы узнали, что в клан их берут?

– Да отловите пару воришек, вон их вокруг скоко вертится, – вмешалась давешняя старушка. – Клан им пообещайте, да попросите, чтоб всем сиротам рассказали про то. Они толпами к вам побегут!

– Спасибо, бабушка! – поклонился ей парень. – Воришек? Это мысль…

Осторожно притершись к богатым губошлепам в непривычного вида зеленой одежде, Шошик осторожно протянул руку с заточенной монеткой к кошелю одного из них. Может, повезет, и он сегодня голодным не останется? Внимания на карманника не обращали – парнишка обладал на удивление неприметной внешностью, разве что слегка вытянутые к вискам глаза выдавали наличие эльфийской крови. А так то ли человек, то ли полугоблин. Кожа зеленоватая, ведь мамка точно гоблиншей была, страшной, как болотный хубат. Кто на нее соблазнился только? По пьяни, наверное, хотя мало кто столько выпьет. Шошик даже имени отца не знал. Умерла Нахая-До, изгнанница из гоблинского клана Хардук, когда ее сыну было восемь. От голода. Все ее небогатое имущество разобрали кредиторы, но долга покойной оно не покрыло. В итоге ее сына хотели продать в рабство, но он смог сбежать. С тех пор жил на улице, ни с кем близко не сходясь – не верил никому.

Почти дотянувшись до кошеля, Шошик внезапно ощутил, что его руку схватили, сжав, словно тисками. Он рванулся, но не смог вырваться. Поймали! Убьют теперь, наверное. Видал он, как таких же карманников малолетних насмерть ногами забивали. Парнишка в отчаянии пискнул, еще раз рванулся, но держащий его за руку светловолосый молодой мужчина легко удержал слабосильного ребенка. Еще и чистокровный человек! Эти самые жестокие…

– Ну и смысл тебе воровать? – насмешливо спросил он. – Знаешь, у нас недавно война была, большая. У многих пацанов семьи поубивали, так их брали потом в сыновья полка в армии. Или разведчиками у партизан. Пошли лучше к нам в клан, в сыновья полка возьмем. Уж голодать и холодать точно не будешь.

– Меня в клан⁈ – не поверил Шошик. – Да… Да разве так бывает⁈ Не в рабство⁈ В клан⁈ Не брешешь⁈

– Слово сотрудника НКВД даю, – заверил светловолосый. – Мы всех сирот готовы взять. Но надо, чтобы они об этом узнали. Возьмешься после того, как сам клятву дашь, рассказать другим о клане?

– Да я все сделаю, что попросите! – брызнули слезы из глаз парнишки, он не плакал, наверное, со дня смерти матери, но обещание взять в клан слишком сильно ударило по нервам. – Токо бы не в бордель…

– В нашем клане нет борделей, пацан, – прогудел второй человек в зеленом, черноволосый громила. – И проституток нет. Да и ты не женщина. А коли кто обидит, так пристрелим его, что ту собаку.

Святые боги! Так не бывает! Не бывает! Не берут в кланы малолетних карманников! Не берут! Слезы продолжали течь из глаз парнишки потоком, никак не желая высыхать. Надежда на то, что в его беспросветной жизни может что-то измениться, загорелась в груди теплым огоньком. Если эти в зеленом обманывают, то и жить будет незачем.

– Пошли, покормим тебя, а потом к нам, сдадим Семенычу, он переоденет и все, что положено, выдаст, – светловолосый потянул Шошика за руку к ближайшему трактиру. – Там и клятву дашь. Только гляди, у нас клятвы верности на жезле Древних. Их не нарушишь. Готов такую дать?

– Готов! – выдохнул парнишка, он действительно был готов на все, чтобы попасть в клан, в котором перестанет быть никем и ничем.

Дальше все было как в тумане. Шошика завели в трактир, невзирая на протесты подавальщика, увидевшего малолетнего оборванца, и назвав того зверем, от чего он сильно обиделся, не понимая за что его так приложили. Все же к беспризорникам так относятся!

– Не все, только скоты, – возразил светловолосый, которого представился Александром. – Не беспокойся, скоро у вас тут не останется ни беспризорников, ни уличных банд, мы всех к себе в клан забираем. Они вырастут уже нашими, будут жить в обществе, где все друг другу товарищи и братья, а вы оставайтесь тут рвать глотки всем и каждому. Скоты! Вот, на деньги! – он брезгливо швырнул на стол перед подавальщиком золотую монету. – И не смей трогать пацана! Он под нашей защитой!

Прибежавший трактирщик поначалу не понял из-за чего весь сыр-бор, но разобрался и втихомолку покрутил пальцем у виска. Но посетители платят. Хотят кормить за свой счет малолетних бездельников? Их проблемы. Новость о том, что оных бездельников в городе вскоре не станет, трактирщика только порадовала. То, что обозвали скотами, конечно, обидело, но пусть им – чужаки, они и есть чужаки. Добренькие нашлись!

Осоволовевшего от непривычной сытости Шошика доставили в огромный особняк на улице Лоз, он много лет стоял пустым – слишком дорого стоила его аренда. Но сегодня его двор напоминал базар, по нему туда-сюда носилось бесчисленное множество разумных, что-то перетаскивали, кто-то покрикивал, кто-то что-то делал. Александр сводил парнишку сначалу к магу, который наложил на него языковую маску некого русского языка, а затем к подвалу, где распоряжался пожилой седой ветеран с пушистыми усами.

– Семеныч! – позвал сержант. – Здравстуй!

– И тебе поздорову, Елизаров! – отозвался тот. – Надобно чего?

– Ага! Сына полка вот привел. Надо пацана под клятву подвести, да переодеть и на довольствие поставить.

– А! Дело хорошее. Малец, вижу, юркий. Звать как?

– Шошик… – растерянно отозвался парнишка, этот человек почему-то вызывал у него доверие, хотелось рассказать ему все, даже самое сокровенное. – Полное имя вроде Шошинар, но может и другое. Мамка меня полным никогда не звала, а потом померла. С голоду. Мне все отдавала. Я однажды проснулся, а она… того… холодная… Побежал к страже. Пришли те, кому мамка должна была, все из дома вынесли. А меня хотели в рабство продать, токо я сбег. Так на улице и живу с тех пор.

– Воровал? – строго спросил Семеныч.

– Воровал, – понурился Шошик.

– Забудь про то! – погрозил ему пальцем старшина. – Ты теперя у нас помощником в группе лейтенанта Ануфриева. Воровать запрещено! У нас, в Советском Союзе, не воруют! Токо блатные, а это и вовсе не люди, а гниды. Все, что тебе надобно, дадим. Пока помогать мне будешь. Щас пойдем клятву принесешь, потому определю на ночлег.

– Просьба завтра отпустить Шошика в город, чтобы другим сиротам и беспризорникам, кто о нас еще не знает, рассказал, что их в клан берут. Да, скоро сюда толпой повалят бабы с детишками голодными, ты уж встреть их, будь другом, да накорми. Многие совсем плохи, по неделе не ели. Особенно бабы, – он рассказал о судьбе несчастных вдов и как к ним отнеслись в Истахаре. – Досталось бедолагам.

– Встречу, – кивнул Семеныч. – Накормлю. Ох и паршивые же тут людишки живут!

– Паршивые, – согласился Сашка. – Ладно, оставляю пацана на тебя, старшина. А мы еще по городу походим. Может, еще кого-то интересного встретим.

Он пожал старшине руку и, позвав за собой Мишина и Сергеева, покинул особняк. Следовало пройтись по остальным центральным улицам Истахара. Вполне возможно, что это даст какой-то результат. А послезавтра в увольнение, можно будет сходить через портал на остров Советский, встретиться с Рахадой. Надо будет только обязательно цветы для нее захватить. Он представил черноволосую красавицу рядом с собой в белом платье невесты и мечтательно вздохнул. Как бы хотелось надеяться, что ему удастся отогреть эту сосульку. Слишком тяжело бедной пришлось. Но Сашка постарается.