Текст книги "Другие дороги (СИ)"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава XIX

Степаниду поселили в одной комнате с туркменкой Айгюль, скромной на вид восточного вида девушкой. Вот только в глазах той иногда мелькало такое, что сразу становилось ясно – в этом омуте те еще черти водятся. Но ссориться сибирячка ни с кем не собиралась, особенно с соседкой, и постаралась наладить с той отношения. Помогала, чем могла, и никогда не повышала голос. Всегда говорила ровно и спокойно, объясняла то или иное с точки зрения логики, которой увлекалась с детства.

Особняк-общежитие оказался огромным и роскошным. Но поначалу пришлось жить шесть по шесть человек в комнате, поскольку перестройка еще не завершилась. Но Степаниду это не пугало, ее больше интересовала учеба, чем бытовая неустроенность – со временем все наладится. А учеба в школе «Нирван» поражала своей необычностью. И насыщенностью.

Правда, местные студиозусы смотрели на советских, как солдат на вошь, но, предупрежденные ректором, не лезли – ссориться с архимагом, сообщившим, что это его земляки, дураков не было, такое поведение не способствовало выживанию. А советским ребятам и девчатам на мнение местных было плевать с высокого потолка. Ну какое значение может иметь, что думают всякие там аристократишки? С ними давно надо было поступить, как поступила с русскими аристократами Красная армия.

Не найдя общего языка с Айгюль, Степанида сдружилась с Юной, кореянкой из Владивостока. Они как-то очень быстро сошлись, взглянули друг на друга и сразу поняли, что будут подругами. Так оно и вышло. Девушка даже подумывала просить коменданта общежития, Сергея Юрьевича Горюнова, ветерана войны и дважды Героя Советского Союза, о возможности поменяться местами с соседкой Юны, украинкой Оксаной из-под Чернигова. Но решила пока не спешить. Все равно в своих комнатах они находились очень мало времени, только спали там, а все остальное время проводили либо в школе, либо в общих помещениях – библиотеке и кабинетах самоподготовки.

В город советские студиозусы выбирались редко – не нравились им порядки в Алендаре. Особенно царящий везде разврат. На центральных улицах королевская стража, конечно, оргий не допускала, но стоило свернуть в любой переулок или заглянуть в какое-нибудь заведение, чтобы напороться на что-то в этом духе. Степанида до сих пор краснела, вспоминая, как зашла в трактир, причем хороший, попробовать местной еды, и увидела в двух углах, как какие-то молодые люди пользовали официанток, причем извращенным способом. А когда она шарахнулась прочь, то вслед полетел скабрезный смех и предложения доставить скромнице незабываемое удовольствие.

Да и в школе можно было увидеть немало. Когда девушка в первый день учебы искала женское заведение, она заметила, как двух студенток отвели в закуток, а там поставили на колени и жестоко поимели. Неестественным способом. Степаниду от такой картины едва не стошнило. С тех пор советские студентки даже в туалет ходили сразу по пятеро, поскольку одну или двух действительно могли изнасиловать. Преступлением это в Алендаре не считалось, особенно если насильник являлся аристократом. С него, если у жертвы находились заступники, могли разве что взять небольшую виру. Это поражало и изумляло, но таковы были местные правила. Поэтому приходилось соблюдать величайшую осторожность. В итоге даже по городу девушки почти не ходили, только иногда прогуливаясь под охраной. Парням было намного проще, им могли разве что морды набить, если не туда зайдут.

Васька Ломакин, к величайшей радости Степаниды, от нее наконец-то отстал, увлекшись общением со своими новыми друзьями – минчанином Сергеем Широковым и ленинградцем Романом Кимом. Они все свободное время проводили на улицах Алендара, невзирая на предупреждения куратора группы, капитана госбезопасности Семенова. Пока, однажды, не вернулись избитыми до синевы – нарвались на какую-то уличную банду. Таковые снова начали появляться в столице Таланга после того, как почти всех беспризорников выгребли советские вербовщики. Что ж, свято место пусто не бывает. После избиения искатели приключений на свою пятую точку несколько успокоились. И занялись тем, чем должны были заниматься изначально – учебой.

Степанида оказалась первой из студентов, кто смог понять, как работает магия, и сумела сплести простейшее плетение – светлячок, а затем и огонек. Нужно было не разбираться, как это работает, а просто делать, при этом веря, что у тебя получится. И получалось! Через десять дней после первого успеха девушки того же добились и все ее одногруппники.

– Привет, Степ! – подошла к ее столу в библиотеке общежития Юна. – Слушай, тут такое дело. Ребята нашли хороший трактир, где непотребств не бывает. И это не просто трактир, скорее кондитерская, там торты и пирожные большей частью подают. Мы решили всей компанией сходить, куратор охрану выделил. Идешь?

– Точно непотребств не будет? – настороженно спросила девушка.

– Говорят так, – пожала плечами кореянка. – Надо хоть что-то посмотреть, а том закисли мы здесь совсем. Да и сладкого очень хочется.

– Ладно, пошли, – сдалась Степанида, сладкого хотелось и ей.

Однако пошли не все, только восемь человек, остальные четверо предпочли остаться в общежитии. Через несколько дней ожидался заезд основной группы студентов, администрация буквально зашивалась, поэтому их отпустили без особых проблем, только выдали тревожные медальоны, при нажатии на которые к охране шел сигнал тревоги, причем с координатами. Вот только Степаниде этого почему-то показалось мало, она подошла к капитану Семенову и попросила дополнительный тревожный амулет, поменьше, чисто на всякий случай. Тот, сам будучи во многом параноиком, одобрительно покивал и выдал девушке тонкий шнурок, который она, отлучившись в туалет, привязала к собственному лифчику, причем сделала это тогда, когда другие студентки отвлеклись на инструктаж. Почему Степанида это сделала, она и сама не понимала, но что-то внутри подзуживало поступить именно так. Позже ей объяснили, что именно таким образом срабатывает пробуждающаяся интуиция ментального мага – этот дар не выявили у девушки при поступлении в школу, он открылся позже.

Невзирая на неприятные сцены, свидетелями которых можно было стать на улицах Алендара, чужой город интересовал советских студентов. Он не походил на знакомые города, имел совсем другую архитектуру. Обилие самых разных разумных на его улицах тоже впечатляло. Да, все они были, в общем-то, людьми, поскольку могли иметь общих детей, но порой очень сильно отличались друг от друга. Особенно Степаниду поражали своей невероятной красотой эльфы. Орки и наги тоже выглядели экзотично, как и русалки с кикиморами. О смесках вообще речи не шло, они часто были настолько не похожими на людей, что оставалось только удивляться.

– Слушай, а как ты малое пространственное плетение с огнем совместила? – спросила Юна. – Я так и не поняла. Даже у мэтра Крика глаза на лоб полезли, когда ты это учинила.

– Да чисто случайно вышло, – смутилась Степанида. – Показалось, что если вплести огненную составляющую в пространственные конструкты, то это облегчит их создание. Попробовала, получилось. Но как-то странно.

– Учитель, если помнишь, потом сказал, что это пример, как делать не надо, если хочешь добраться в место назначения целым и относительно здоровым, – засмеялась кореянка. – И долго бурчал, что студиозусы своей безумной фантазией скоро сведут его в могилу.

– Больше не буду, пока с ним не проконсультируюсь, – покраснела сибирячка. – А то и правда можно влипнуть не по-детски.

– Слушай, твоя соседка, Айгюль, какая-то странная, – понизила голос Юна. – Порой с такой ненавистью на нас смотрит, что мне не по себе становится…

– С ненавистью? – удивилась Степанида. – Ты уверена?

– Ага, – кивнула кореянка. – И что-то бормочет себе под нос, словно выплевывая слова. На родном языке. Ничего не понятно, я прислушивалась.

– Ты куратору об этом говорила? – поинтересовалась сибирячка.

– Нет, – помотала головой Юна.

– А зря, по возвращению надо рассказать, – возмущенно посмотрела на нее Степанида. – Мы в чужой стране, мало ли что может случиться. Мне, если, честно, Айгюль тоже не нравится. Что-то с ней не то. О себе ничего не рассказывает, почти ни с кем не общается, только зыркает исподлобья. Ненависти я не замечала, а вот злобы в ней столько, что страшно становится. Надутая, словно ей все вокруг чем-то обязаны. Понимаю, что это не причина для неприязни, но пусть старшие товарищи разбираются.

Некоторое время девушки шли молча, затем обратили внимание на здания вокруг. Их усеивали балкончики и полукруглые арки, но совсем другие, чем на Земле. В итоге местная архитектура выглядела странновато, как на их взгляд.

Сопровождали студентов двое вооруженных автоматами советских бойцов и маг из команды капитана Лонгрина. Прохожие косились на группу молодых людей и девушек, идущих под охраной. Что они думали при этом, оставалось при них, но явно ничего хорошего. Простые люди никогда не любили богатых.

Трактир «Толстый папа», в который привели студентов, располагался в двух кварталах от улицы Светлых Богов, одной из центральных. Это несколько насторожило Степаниду, вспомнившую, что им рекомендовали от этих самых центральных улиц не удаляться.

Никаких непотребств внутри «Толстого папы» действительно не было, посетители чинно сидели за чистыми столиками ручной работы и вкушали сладости, запивая их ягодными отварами, горячими и холодными. Жаль, что не было чая или кофе, но этих напитков в Миросплетении не знали. Степанида взяла себе два кусочка особо понравившихся на вид тортов и чашку желтого отвара. На вкус они оказались еще лучше, местный пекарь был просто виртуозом. Девушки с наслаждением полакомились, да и не только они, парни тоже. Даже охранники позволили себе по кусочку фруктового торта. Только маг не стал ничего есть, продолжая сканировать все вокруг.

С собой студенты набрали массу сладостей, от трех больших тортов до двух мешков конфет и цукатов. В общежитии кормили хорошо, но сладкое подавали редко, да и то, в основном, печенье и фрукты. А хотелось чего-то повкуснее. Так что в «Толстого папу» можно будет иногда заглядывать. Хоть и дорого, но стипендию студентам платили неплохую, а тратить ее было практически не на что. Жили ведь на всем готовом.

Когда они отправились назад, никто, кроме Степаниды, не обратил внимания на то, что Айгюль слегка отстала от основной группы и начала подавать кому-то сигналы руками. Она встревожилась, хотела сказать об этом охранникам, но не успела. Из переулка, мимо которого как раз проходили студенты, выметнулось три человека в черных балахонах с капюшонами и разом атаковали мага. А еще двое швырнули огненные клубки в автоматчиков. Те не успели ничего предпринять, как превратились в два чадных костра, за какую-то минуту сгорев до обугленных скелетов. Мага тоже одолели довольно быстро, сразу против трех коллег он не потянул и вскоре рухнул на мостовую, заливая ее кровью из перехваченного режущим плетением горла.

– Отлично! – вышел из того же переулка потирающий руки лысый здоровяк. – Правда, всего восемь, но ничего, после дрессировки хорошие гаремные рабы и рабыни будут.

– Господин Шатхи, у них всех амулеты вызова помощи! – ринулась к нему Айгюль, срывая с шеи собственный амулет. – Вот такие!

– Хорошая девочка, – погладил ее по голове работорговец. – За это я продам тебя доброму господину. Амулеты их бессильны, у меня негатор магии работает. Но все равно, мало ли что. Эй, вы там, заберите у рабов амулеты и уничтожьте!

Студентов, попытавшихся было сбежать, быстро обездвижили какими-то незнакомыми, довольно сложными связками, затем сняли с них всех амулеты, сложили их кучкой на мостовой и уничтожили, использовав некромантское плетение праха.

– Отключите негатор! – скомандовал Шатхи, продолжая довольно ухмыляться. – Нечего тратить его заряд, это уже не нужно.

Степанида с ужасом смотрела на все это, понимая, что поход за сладким очень дорого и ей, и остальным студентам обойдется. Предательство Айгюль даже не удивило. А вот ее изумление, когда туркменка поняла, что ее тоже собираются сделать рабыней, даже слегка порадовало – получи, сволочь, заслуженную «награду». Но что же делать? Ведь у нее есть еще один амулет! Не зря выпросила его у коменданта. И девушка всей душой пожелала, чтобы ее левая рука смогла двигаться. Через некоторое время это, как ни странно, у нее получилось, Степанида сумела дотянуться до шнурка, привязанного к лифчику, и дернула за него. Что произойдет после этого, девушка не знала, но очень надеялась, что их выручат.

Сигнал тревоги Иван Фомич, как и все отвечающие за советских студентов специалисты, получил в то же мгновение. Старший майор как раз находился в кабинете ректора. Встревожившись, он вызвал охранников, но они не ответили, чего не могло быть в принципе, будь эти прошедшие войну бойцы живы. А это означало только одно…

– Натан Борисович, студенты в беде! – вскочил Иван Фомич. – Сигнал тревоги, охранники не отвечают.

– Координаты есть? – тоже встал тот.

– Вот, на амулете, – протянул ему медальон старший майор.

– Так, сейчас считаю, – взял амулет тот. – Надо же, совсем рядом со школой, в каких-то восьми кварталах. Несусветная наглость! Вы наняли команду капитана Лонгрина?

– Да.

– Вызывайте ее командира и сообщите, что мы ждем его с боевиками у ворот школы.

Работорговцу Шатхи очень не повезло, он даже представить не мог, какие силы сдвинул с места, сдуру решив захватить непонятных чужаков, которых почему-то взяли в «Нирван». Он ведь был свято уверен, что никто не станет их искать – варвары же, никому не нужные дикари.

Натан Борисович вызвал мэтра Крика и вместе с ним и Иваном Фомичем переместился к воротам школы. Затем подбежали две дюжины автоматчиков из особняка лорда Дара. Не прошло и минуты после этого, как к ним присоединился капитан Лонгрин, высокий сухощавый мужчина, чистокровный человек, и его люди – около двух десятков магистров разных направлений и четыре архимагистра, один из которых был боевым некромантом – от него во все стороны шибало холодом маги смерти. Последним к группе присоединился мэтр Гуатор, снявший капюшон и оскалившийся при виде одного из своих лучших учеников. Некромант поклонился учителю, которому был обязан всем, лич ободряюще похлопал его по плечу.

– Приготовиться, передаю координаты и открываю портал, – скомандовал Натан Борисович. – Сразу после перемещения атакуйте всех, кроме студиозусов «Нирвана», у них символ школы в аурах.

Только в этот момент остальным магам стало ясно, что такое сила архимага и каковы его возможности. Ректор перенес всю группу мягко, без каких-либо спецэффектов. Они оказались на одном из боковых переулков, отходящих от улицы Светлых Богов. Похохатывающие слуги работорговца обыскивали новых рабов и лапали не способных даже сопротивляться парализованных девушек, громко обсуждая, сколько раз и какими способами будут их насиловать. Подонки никак не ждали неожиданного появления магов и бойцов, поэтому очень быстро полегли – жалеть их никто не собирался. О чем речь, в живых оставили только самого Шатхи и двух его ближайших помощников. Для допроса. Со студентов сняли плетение парализации.

– Товарищ старший майор! – ринулась к Ивану Фомичу Степанида, затем ткнула пальцем в Айгюль, пытающуюся бочком отойти влево. – Это она нас сдала работорговцам! Среди нас враг!

– Вот оно как? – помрачнел энкаведешник, поймал за шкирку попытавшуюся сбежать туркменку и застегнул на ее руках наручники, потом повернулся к своим бойцам. – Сомов, Хоменко, проследите за этой резвой девицей. И глядите мне, упустите – к стенке встанете.

Работорговца, тем временем, поставили перед Натаном Борисовичем и капитаном Лонгрином.

– Ну, конечно! – всплеснул руками ректор. – Асанор Шатхи! Ну кто еще способен на такую несусветную наглость? Только ты. Но на сей раз ты перешел грань, сволочь. Сядешь на кол, это я тебе обещаю.

– Да что я такого сделал⁈ – возмутился работорговец. – Варвары же!

– Варвары? – Натан Борисович недобро оскалился, затем показал на Бориса с Ривкой. – Видишь тех двоих?

– Ну, вижу. И что?

– У них фамилия – Авигдор. Это мои ближайшие родственники. Даже удайся тебе их похищение, как думаешь, долго бы ты на свободе пробегал? От меня еще никто не убегал…

Шатхи приоткрыл рот и замер, до него дошло, что на сей раз он действительно влетел по полной программе. Да кто же мог знать, что эти дикари – родственники третьего по могуществу человека в Алендаре⁈ Поверил сучке, уверявшей, что они никто и звать никак! И как теперь выпутаться из неприятностей? Ректор, судя по его виду, зол, как поднятый посреди зимы из берлоги медведь. Как бы и в самом деле на кол не угодить…

– Этого мало, – заговорил капитан Лонгрин. – Ты знал, что этих студиозусов охраняет моя команда?

– Ваша⁈ – мертвенно побледнел работорговец, репутация у упомянутой команды была жутковатая. – Да если бы я это знал, я бы и на милю к ним не подошел!

– Ты можешь получить хоть какое-то снисхождение только в одном случае, – снова заговорил Натан Борисович. – Если честно расскажешь, кто тебя на эту глупость подрядил. Ты ведь не сам на нее пошел…

– Не сам, – понурился Шатхи, ему было страшно называть имена людей, из-за которых он влез в это дело, но ректора и капитана здоровяк боялся больше. – Граф Лонгрези и герцог Райдо… Они долго уговаривали меня пощупать странных варваров, непонятно как попавших в школу «Нирван»…

– Значит, Лонгрези и Райдо? – по-змеиному усмехнулся ректор. – Они мне заплатят за это. Дальше!

– А потом ко мне подошла вот эта вот девка, – зачастил работорговец, кивнув в сторону Айгюль, яростно сверкающей глазами. – Не знаю, кто ее направил, но кто-то направил. И предложила привести в ловушку студиозусов из дикарей, запросив за это всего сотню золотых. Понятно, что никто дуре денег платить не собирался, сама в публичный дом рабыней угодила бы, но почему не воспользоваться глупостью тупой сучки? Я и воспользовался. Да если бы я знал, что среди них ваши родственники, мэтр Авигдор! Никогда бы, ни за что бы не подошел! А уж тем более, если бы знал, что их команда господина Лонгрина охраняет… Помилуйте!.. Я заплачу любую виру!..

– Заплатишь, – покивал Натан Борисович. – Шкурой своей поганой заплатишь.

– Ты убил моего человека, – кивнул на труп мага капитан Лонгрин. – Я такого не прощаю. Ты это знаешь. Господин ректор, вы не будете против, если я заберу скота и разберусь с ним по-своему?

– Не буду, – заверил тот. – Но хочу и прошу, чтобы умирал он долго. И чтобы все в городе знали, за что и кем этот подонок наказан. Студиозусы школы «Нирван» неприкосновенны! С аристократами, забывшими эту истину, я разберусь сам. А теперь, простите, мне надо поговорить с вашим нанимателем.

Он отошел к Ивану Фомичу, тяжело смотрящему на переминающуюся с ноги на ногу, перепуганную и огорченную провалом ее замысла Айгюль, и негромко произнес:

– Работорговца на это дело сподвигли возглавляющие клику герцога Райдо аристократы. Их я окорочу своими способами. Непосредственные виновники пойдут на плаху, остальные отправятся в ссылку, с королем я вопрос решу. Но меня больше заботит вот эта девица. Вы понимаете, что пригрели врага?

– Да, – тяжело уронил старший майор. – Органы недоработали. Но почему она это сделала?

– Давайте спросим, – предложил ректор. – Я наложу на нее плетение правды, солгать она не сможет.

– Давайте! – оживился Иван Фомич.

Подождав, пока Натан Борисович сделает обещанное, он вплотную подошел к турменке, заглянул ей в глаза и спросил:

– По какой причине ты это сделала? Почему?

– Я дочь бая! – выплюнула девчонка, ее лицо исказилось от ненависти. – Вы, поганые красные твари, у нас все отобрали! Нам пришлось выживать и притворяться среди вас своими! Какой позор, отцу работать пришлось! Словно дехканину какому-то! Я долго терпела, но не смогла больше! Будьте вы все прокляты, прокляты, прокляты! Дедушку вы убили! Одного дядю расстреляли! Двух других посадили! Я должна была отомстить!

– Знаете, Иван Фомич, вам сильно повезло, что она дура и руководствуется чувствами, а не разумом, – укоризненно покачал головой Натан Борисович. – Вы представляете, как она могла бы нагадить стране, если бы у нее хватило сил и терпения выучиться? Сильная, знающая ведьма очень опасна! Поверьте. А она сильна, только, как я уже говорил, полная дура. Предлагаю отсечь ей дар, такие магами быть не должны.

– Это возможно сделать? – повернулся к нему энкаведешник.

– Без проблем, но в школе, там есть нужные ритуальные круги, готовые, в ином случае их придется долго вычерчивать, – ответил ректор. – Органы действительно недоработали и не проверили, как следует, семьи одаренных. А это очень опасно. Советую заново проверить всех их вместе с родственниками, чтобы не пропустить еще одного тайного врага.

– Проверим, – хмуро пообещал старший майор. – От и до проверим.

– Могу предоставить амулеты правды, если такой надеть на человека, то солгать он не сможет, как и утаить информацию. Но допрос следует вести особым образом, могу прислать своего опытного следователя, который обучит ваших, как правильно это делать.

– Будем благодарны. А теперь, если вы не против, вернемся в школу, чтобы лишить эту… силы. Хочу поскорее доставить ее в Москву, терять времени нельзя, вдруг еще кто-то из недобитков затесался среди студентов.

– Поблагодарите девушку, которая рискнула попросить дополнительный тревожный амулет и сумела его активировать, невзирая на парализующее плетение, – Натан Борисович показал на Степаниду. – Большое счастье, что у нее пробудился ментальный дар, сейчас я его ясно вижу, только это ее вместе с остальными и спасло. Мы бы, конечно, все равно нашли пропавших студиозусов, но девушек успели бы изнасиловать, а парней кастрировать – Шатхи, насколько мне известно, всегда так делал со свежезахваченными рабами. Так что столь своевременно пробудившийся дар Незлобиной спас их всех от очень неприятных вещей. Раньше его не было. Когда девушка выучится, она сможет считывать любую нужную информацию прямо из ментального поля разумного, а то и из ментального поля планеты. Скрыть от нее что-либо происходящее в мире станет невозможно в принципе. Такие маги чрезвычайно редки, они даже не на вес золота, а на вес адамантита ценятся. Причем девочка, как я вижу, наша, советская, правильно воспитанная. Очень советую без промедления брать ее на службу в органы, там она будет полезнее всего. Пусть одновременно служит и учится. Так будет лучше всего.

– Вот как? – вскинул бровь Иван Фомич. – Внесу ее имя в особый список и доложу по инстанции. Нам человек с такими способностями очень пригодится.

– Проблема обучить ее как следует, – проворчал ректор. – Придется приглашать мастера издалека и платить ему огромные деньги. Я даже знаю, кого приглашу, он давно ищет себе ученика. Не откажется, помимо того, и преподавать основы ментальной магии обычным студиозусам. Но финансирование этого вопроса попрошу взять на себя, у меня просто не хватит средств, чтобы заплатить столько, сколько запросит мэтр Арисанх.

– Передайте ему, что мы готовы заплатить адамантитом, – усмехнулся старший майор. – Нам удалось добыть некоторое его количество.

– О, тогда он еще охотнее наймется, – заверил Натан Борисоввич. – Но запросит не менее двух килограммов в год.

– Приемлемо, – немного подумав, сказал Иван Фомич.

Как всегда с опозданием явилась стража, но, увидев ректора «Нирвана», никаких требований предъявлять не стала, удовлетворившись заявлением того, что работорговцы напала на студиозусов «Нирвана». Стражники только ошалело переглянулись – мэтр Авигдор имел в Алендаре страшноватую репутацию, и чтобы напасть на его подопечных, следовало быть полными идиотами. Лейтенант только попросил оплатить уборку трупов. Старший майор вручил ему два золотых – один за уборку, второй на выпивку.

Студиозусов отправили в общежитие под охраной бойцов из отряда капитана Лонгрина и десятка автоматчиков, а Иван Фомич с Натаном Борисовичем, захватив с собой слабо трепыхающуюся Айгюль и растерянную Степаниду, отправились в школу. Последняя правда, не особо понимала, зачем ее взяли, но помалкивала – старшим виднее. Видимо, хотят что-то узнать по поводу нападения, и как она смогла преодолеть плетение паралича. Но девушка и сама не понимала этого. Смогла, и все. А как – понятия не имела.

До Айгюль постепенно доходило, что она сотворила, и туркменка начала всхлипывать, начиная осознавать, что ее жизнь навсегда сломана. Но изменить уже ничего было нельзя. Ее привели в ритуальный зал, где лично ректор провел ритуал лишения магической силы. Когда тот завершился, девушка ощутила пустоту в месте, где привыкла чувствовать свой дар.

– Все, можете забирать эту малолетнюю дурочку, она больше не маг и больше таковым никогда не станет, – безразлично заявил Натан Борисович. – Я обрезал ей все энергоканалы, подобные ей не должны иметь возможности манипулировать энергией.

На руках Айгюль снова защелкнулись наручники, после чего ее отвели в особняк лорда Дара, откуда переправили на «Петроград», а затем на челноке спустили в Москву и передали в руки оперативников главного управления столичного НКВД. Ей еще только предстояло пройти все круги ада, в которые байская дочь угодила по собственной глупости.

Степанида довольно долго смотрела вслед плачущей туркменке и укоризненно качала головой. Ну кто бы мог подумать, что эта восточного вида скромная девчонка – враг, лютый и бескомпромиссный. Она никогда раньше не сталкивалась с буржуйскими недобитками, а вот поди ж ты – довелось.

– Расскажите, милая девушка, почему вы захотели получить еще один тревожный амулет, – попросил ректор.

– Я и сама не знаю почему, но в последние дни мне давало покоя предчувствие беды, – попыталась объяснить Степанида. – Меня буквально колотило, возникало ощущение, что надвигается что-то страшное и неотвратимое. Я не понимала, что происходит, поэтому взять еще один амулет показалось правильным. Благо товарищ куратор пошел мне навстречу и выдал вот этот шнурок, – она покачала кончик упомянутого шнурка, – а я привязала его к своему лифчику, оставалось только сунуть руку под кофточку и дернуть за него. После того, как амулет оказался у меня, я ощутила огромное облегчение, словно камень с души свалился.

– Дар сработал, – покивал Натан Борисович. – Именно так действует только что активировавшийся дар ментальной магии. Вам, милая девушка, вскоре предстоит изучать еще один предмет. Очень сложный. Нужно только дождаться прибытия наставника. Где-то через месяц.

– Предстоит, значит буду изучать, – пожала плечами Степанида. – Главное, чтобы… вот такого больше не случалось.

– Не случится, – хищно усмехнулся ректор. – Я преподам заинтересованным лицам несколько хорошо запоминающихся уроков, никто больше не осмелится. Но это не отменяет необходимости соблюдать осторожность. Больше с такой слабой охраной вы в город не выйдете. Пока не дорастете хотя бы до уровня мастеров, способных защититься самостоятельно.

– Правильно! – резко кивнула Степанида. – Обойдемся.

– Еще одно, товарищ Незлобина, – внимательно посмотрел на нее Иван Фомич. – Хочу предложить вам пойти на службу в НКВД. Органам очень нужны ваши таланты.

– Если Родине нужно, чтобы я служила в органах, я готова, – наклонила голову девушка.

– В таком случае завтра после занятий я приду в общежитие, и мы с вами поговорим более предметно, – улыбнулся старший майор. – А теперь можете быть свободны. Вас отведут.

– Не нужно, я переправлю товарища Незлобину в общежитие прямо отсюда, – вмешался Натан Борисович. – Подойдите сюда, милая девушка, и дайте мне вашу руку.

Степанида подошла к ректору и протянула ему руку, в глазах после этого на мгновение потемнело, и она оказалась во дворе особняка-общежития. Остальные студенты были уже здесь, они кучковались, обсуждая случившееся и с подозрением поглядывая друг на друга, – предательство Айгюль без последствий не осталось.

– Степка! – кинулась ей на шею Юна. – Это что за ужас такой был⁈

– Работорговцы, – хмуро ответила сибирячка. – И дочь буржуйскизх недобитков, предательница проклятая. Но ничего, Айгюль за все ответит, полной мерой. Ее уже лишили магической силы и отправили в Москву, там будет следствие, а потом суд.

Остальные студенты обступили девушку, подошли также Сергей Юрьевич и Иван Петрович, комендант общежития и куратор их группы.

– Вот как бывает, товарищи, – заговорил последний. – Живет рядом с вами человек, как будто свой, советский, на первый взгляд, а потом выясняется… вот такое. Больно осознавать предательство, понимаю, но искренне советую всем вам сделать выводы.

– Больше нас с малой охраной отпускать в город не будут, – покосилась на него Степанида. – И правильно, скажу я вам. Что мы там не видели? Знаете, что с нами было бы, если бы мне не удалось преодолеть плетение парализации и активировать второй амулет? Нас, девушек, изнасиловали бы и продали в публичные дома. А парней… Простите за откровенность, кастрировали бы и отдали в гаремы богатых извращенок. Так что думайте, что стоит делать, а чего не стоит. Мы не дома, мы в чужой стране, где дикие для нас порядки. Страшные порядки! Да, спасибо товарищу ректору, теперь нас будут бояться трогать, он обещал позаботиться о том, чтобы виновные были наказаны. Но нам тоже надо думать, головами, а тем местом, на котором сидим.

Немного помолчав, она добавила:

– Помните, товарищи – на нас надеется наша советская Родина! Наша задача стать магами, и не просто магами, а лучшими из лучших! Помните, что от нас многое зависит. Клянусь жизнью, что приложу для этого все свои силы и способности!

Студенты и студентки переглянулись, а затем поддержали клятву девушки. Все понимали, что впереди их ждет еще многое, и собирались сделать все возможное и невозможное ради того, чтобы не подвести страну, в которой выросли. Случившееся хорошо показало, что случиться может, что угодно. Так что их задача – учиться, учиться и еще раз учиться.

Как завещал великий Ленин.