Текст книги "Другие дороги (СИ)"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Глава VI

Рахе совсем не хотелось идти на так называемое свидание, но рисковать она побаивалась – мало ли что. Проще будет сходить с этим самым Александром в укромное место, хотя бы вон в тот лесок невдалеке от лагеря, обслужить его по-быстрому и отвязаться. Ей было как-то не до мужчин с их похотью. Со слишком многими интересными вещами бывшая бродяжка столкнулась в новом клане, слишком много новых возможностей открывалось перед ней. О каких тут мужчинах может идти речь? Не до них!

Уже несколько дней девушки из лагеря переселенцев помогали строителям, начавшим возводить город Нижнеразинск на берегу большого озера Волчье. Настолько большого, что его дальнего берега не было видно. Спева имелся довольно большой лес, овраги и довольно высокие горы. Остров Советский оказался попросту огромен, Раха раньше и не слышала о настолько больших. Представив его цену, девушка нервно поежилась – богат ее новый клан, очень богат, раз смог позволить себе такие траты. Главное теперь – не вылететь из него! Но Раха уж постарается, чтобы ею остались довольны, тем более, что больше не требуется быть шлюхой, проституция в Советском Союзе строго-настрого запрещена – данное обстоятельство ее несказанно радовало. Смеска тщательнейшим образом выполняла любое поручение руководства переселенческого лагеря, проявляя максимум инициативы, но при этом умной, не выставляя себя шумной энтузиасткой, как некоторые.

В последнее время Раха сдружилась с двумя девушками – красной оркой Мархой и светлой эльфийкой Латиэль. Они настолько понравились друг другу, что уже на второй день знакомства перетащили свои матрасы и уложили рядом, вежливо попросив прежних соседок подвинуться. Прошлое новых подруг оказалось очень похожим – молодежные банды вольных городов Миросплетения, унижения, избиения и изнасилования. И, конечно, работа портовыми шлюхами, если это занятие можно назвать работой. Но при этом девушки не обозлились, как ни удивительно. Они часами говорили о своем возможном будущем в клане, понимали друг друга с полуслова, всегда вызывались помочь, если помощь кому-то требовалась. Жаль, что раньше, в банде, у Рахи не было таких близких подруг, жилось бы не в пример легче.

Самое удивительное, что их интересы полностью совпадали – все три мечтали летать на кораблях бродяг, разведывая новые территории Миросплетения для клана. Немного подумав и обсудив этот вопрос между собой, подруги не умолчали о своих желаниях на профессиональном распределении – с каждым новым эмигрантом проводили собеседования, чтобы определить наиболее подходящую ему или ей профессию. Доброжелательный лейтенант НКВД записал их пожелания и сказал, что ничего невозможного нет, но придется учиться. Девушки не знали, что по инстанции отправились по их поводу определенного рода запросы. Их ждал немалый сюрприз, а уж приятным он окажется или нет – трудно сказать. Правда, чтобы их направили в нужное учебное заведение, требовалось соответствовать условию, которому они пока не соответствовали, поскольку не были замужем.

Раха очень сожалела, что они с Мархой и Латиэль не смогут стать одной семьей – лучших сестер-жен и придумать трудно. Всегда и во всем поддержат. Но проблема в том, что бывших шлюх, особенно портовых, замуж не берут. Никто и никогда. Смеска была в этом полностью уверена. Ходили, конечно, слухи, что в клане бывают исключения, но она в них не особо верила. Скорее всего, выдумки.

– Куда собралась? – деловито спросила Латиэль, глядясь в небольшое зеркало, которое вчера повесили на выходе из их палатки, и поглаживая пальцем пересекающий щеку неровный шрам, который в непогоду противно ныл и дергал. Года три назад она попалась наемникам и осталась живой буквально чудом, вся изрезанная.

– Да я говорила, – тяжело вздохнула Раха. – Сержант, который меня в клан принимал, свидание назначил. Смотрел на меня с таким восхищением, что мне не по себе стало, будто святую подвижницу увидал, а не обычную портовую шлюху. Хотела было отказать, но подумала, что лучше дать ему и отвязаться. Им всем одно только нужно!

– А вот тут ты, подруга, сильно ошибаешься! – насмешливо оскалила нижние клыки незаметно подошедшая Марха, она была на удивление невысока для своего народа, едва на голову выше подруг. Да и фигурой обладала не слишком массивной, ее даже за чистокровную орку, которой девушка однозначно являлась, не принимали, считали смеской. – Не все мужики козлы. На женщин только козлы с откровенной похотью смотрят, а не с восхищением! Зато нормальные могут и восхититься красотой, а ты очень красивая. Но давай мы с тобой сходим, тоже поглядим на него.

– Думаешь, он за мной ухаживать собрался? – презрительно фыркнула смеска. – Замуж звать, что ли, будет? Извини, чушь несешь.

– Может, и чушь, – взъерошила свою почти белую гриву эльфийка, а она была платиновой блондинкой с точеной фигурой и идеальным лицом, которое разве что кривой шрам портил. – Не спеши, как на пожар. Коли парень просто потрахаться хочет, все ему дадим и пошлем куда подальше. А вот коли ему что другое нужно…

– Во-во, – кивнула орка. – Чтоб ты знала, дорогая, только у нас в Нижнеразинске уже больше трех сотен девчат из банд замуж за советских ребят выскочили! А они все бывшие шлюхи и воровки! Да-да, не таращи так свои красивые глазоньки, я специально в ЗАГС ходила, там подтвердили. Нам, переселенкам, между прочим, разрешено расписываться с мужиками не по одной, а вместе с подругами. Так что зря ты дурью маешься. Может, это наш шанс на семью. Я своих детей хочу! Много!

– А кто не хочет? – тяжело вздохнула Раха, сильно удивленная ее словами. – Что, серьезно, наших девчат клановые замуж взяли? И не посмотрели на то, что шлюхи бывшие?

– Не веришь? – усмехнулась Марха. – А я правду говорю. Извини, но ты замкнулась в старых обидах, забывая, что уже не на улицах вольного города промышляешь! Ты в клане, подруга! Окстись! Здесь даже изнасилования запрещены! Вспомни, ты за все эти дни тут хоть раз видела, чтобы какую-то девчонку прямо на улице поимели? Не было такого! Не принято!

Смеска задумалась. А ведь действительно, ничего подобного она не видела. Зато гуляющих по улицам пар видела множество, и мужчины относились к своим спутницам уважительно, поддерживали женщин под локоток, улыбались, что-то рассказывали, заботливо отодвигали перед ними стулья в кафе. И никто не хватал их за выпуклые места! Однажды только что-то такое было, так к нарушителю спокойствия тут же подошли два милиционера и долго ему выговаривали за недостойное поведение.

– Так что не накидывайся ты на бедного парня сразу, он, может, ничего плохого не хочет, а ты ему просто понравилась, – добавила Латиэль, продолжая досадливо потирать надоевший ей до зубной боли шрам. – Я успела убедиться, что советские служивые мужчины – это совсем не те мужчины, которых мы с детства знали. Правда, мне это сказал Мишка Лозицкий из райисполкома. В Миросплетение лучших из лучших отправили. Воевавших, настоящих героев, а вот дома у них, на Земле, говорят, сволочей и козлов хватает. Так пользоваться этим надо! И прибирать к рукам хорошего парня, раз уж он тобой интересуется.

– Да, что-то я глуплю, девчата… – покраснела Раха. – Мы ж действительно в клане, а не на улице! Только сразу говорю. Без вас замуж не пойду! Только вместе. Согласны?

– Да кто ж против-то? – хохотнула орка. – У меня настолько близких подруг еще не бывало, я вас с полуслова и полувздоха понимаю. Не думала, что с кем-то так хорошо сойдусь!

– И я согласна, – потупилась эльфийка, стеснительно улыбаясь. – Только помните, что советских ребят на такое уламывать придется, у них это не принято. Один мужчина и одна женщина. А две или три жены для них дико.

– Уломаем, коли придется, – заверила Раха. – Да и спешим мы слишком. Может, я права, и этот Александр меня действительно просто поиметь хочет. Поглядим, что будет.

– Поглядим, – не стала спорить Латиэль, Марха понимающе усмехнулась.

Переодевшись в нарядное ситцевое платье в цветочек, каждой девушке в лагере выдали по одному вместе с другой нужной одеждой, у бывших беспризорниц не ничего было, смеска двинулась к воротам. Она все еще не очень хотела свидания, не верила никому из мужчин, слишком много горя из-за них довелось вынести, подозревала, что снова придется расставлять ноги и ублажать чужую похоть. Однако все же задумалась, что все, возможно, и не так, как ей кажется. Все-таки в СССР действительно запрещено насилие над женщинами. Одно это – уже много. Невероятно много!

Сашка, стоя за воротами переселенческого женского лагеря с огромным букетом цветов, раздобытым каким-то чудом, не принято было в Миросплетении дарить девушкам цветы, изнывал от волнения. Почему-то в его душе росла уверенность, что он встретил ту самую, единственную и неповторимую, с которой суждено прожить жизнь и вырастить совместных детей. Так ли это парень не знал, но нервничал настолько сильно, что его едва ли не трясло. Ждать пришлось довольно долго, прежде чем в воротах появилась Раха. Сашка даже задохнулся от ее воздушной, неповторимой красоты. Захотелось закрыть девушку собой от любых бед и горестей. Защитить ее.

– Здравствуй! – ступил он вперед и протянул цветы. – Это тебе.

– Здравствуй, – неохотно отозвалась она. – Зачем?

– Что «зачем»?

– Цветы эти зачем?

– У нас принято дарить понравившейся девушке цветы… – растерялся парень. – Это… Это признак восхищения и уважения!

Немного подумав, Раха приняла букет, вот только не знала, куда его девать, оставив на проходной и пообещав вахтерше забрать потом. Она действительно не раз видела, как парни дарили девушкам цветы, но только теперь поняла, для чего это делалось. Странный обычай! Шлюхам никогда ничего не дарили, хорошо, если еще платили за услуги не побоями, а деньгами или едой. Она несколько растерянно посмотрела на восхищенного парня, глядящего на нее едва ли не с восторгом. И что ты тут будешь делать?

– Пойдемте в кино сходим, сегодня, я узнавал, «Жди меня» показывают, – предложил Сашка. – Чудесный фильм, о любви и войне. Муж, военный пилот, уходит защищать Родину. Жена работает на оборонном заводе и ждет его возвращения. Все думают, что он погиб, никто не верит в его возвращение, кроме нее. И чудо случается – он возвращается, когда возвращения никто уже не ждал. Простите, я не умею рассказывать красиво, я лучше стихотворение прочту, Константина Симонова, это из него слова «Жди меня».

И парень процитировал:

Жди меня, и я вернусь.

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Жди, когда из дальних мест

Писем не придет,

Жди, когда уж надоест

Всем, кто вместе ждет.

Раха слушала его, приоткрыв рот от изумления. Кто, кто мог написать такие невозможные, непредставимые, потрясающие слова⁈ Это как же нужно любить для этого⁈ У нее потемнело в глазах. Не было в Миросплении поэтов, способных такое написать, просто не было. Да они и не могли появиться. За стихи о любви денег не платили.

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: «Повезло».

Не понять, не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой, –

Просто ты умела ждать,

Как никто другой.

Последняя фраза буквально взорвалась в сознании Рахи, ее затрясло, из глаз брызнули слезы. Она к такому была просто не готова! Наблюдавшие за встречей со стороны подруги заметили ее состояние, встревожились и поспешили подойти.

– Что случилось⁈ – буквально прорычала Марха, требовательно глядя на удивленного Сашку. – Ты ее обидел⁈

– Н-нет… – растерянно ответил тот. – Я стихотворение прочел…

– Оно… – всхлипнула Раха. – Оно… Такое… Там такая любовь… Святые боги! Такой не бывает…

– Бывает! – возмутился Сашка. – Я верю в любовь!

– Повтори, пожалуйста, для девочек… – попросила смеска. – Мы ничего такого никогда не слышали… Это мои подруги Марха и Латиэль…

Парень снова удивился, но послушно повторил стихотворение. После этого плакали уже все три девушки, они себе ничего подобного и представить не могли. Успокаивались уроженки Миросплетения довольно долго, души так, как это сделало стихотворение Симонова, им не вскрывали еще никогда. Да и не верил никто здесь, что их можно так вскрыть.

– А вот еще одно, его Владимир Агатов написал, – вспомнил Сашка. – Потом Марк Бернес спел.

И снова принялся читать на память:

Тёмная ночь

Только пули свистят по степи,

Только ветер гудит в проводах,

Тускло звёзды мерцают.

В тёмную ночь

Ты, любимая, знаю, не спишь.

И у детской кроватки тайком

Ты слезу утираешь…

Это тоже было нечто потрясающее, но совсем другое. Девушки немало впечатлились, они не вытирали текущих по щекам слез. Они слушали стихи, как божественное откровение, ведь им никто и никогда стихов не читал, да еще и таких, невероятно красивых, берущих за душу.

Смерть не страшна,

С ней встречались не раз мы в степи.

Вот и теперь

Надо мною она кружится.

Ты меня ждёшь

И у детской кроватки не спишь,

И поэтому знаю – со мной

Ничего не случится.

– Спасибо… – прошептала Раха, когда Сашка умолк. – Это… Это прекрасно!

– Нет, это больше, чем прекрасно… – мечтательно вторила ей Латиэль.

Марха промолчала, она вообще была молчалива и красиво говорить не умела, но слезы стояли и у нее в глазах.

– Так пойдем в кино? – снова спросил парень.

– Пойдем, – переглянулись девушки, не очень-то понимающие, что такое «кино» и с чем его едят.

Фильм тоже поразил их, и очень сильно. Перед глазами в течение полутора часов текла совсем другая жизнь, ничем не похожая на привычную по городам Миросплетения. Впечатление от просмотра оказалось шоковым.

– Какая страшная у вас была война… – тихо сказала Раза, когда они вышли из кинотеатра.

– Страшная, – согласно кивнул Сашка. – Очень страшная. Только в моем родном Ленинграде от голода умерло около миллиона человек…

– От голода⁈ – разом вскрикнули девушки. – Как это⁈

– Враги окружили город и устроили блокаду, – помрачнел парень. – Не допускали провоза продуктов. Мы держались. У меня папа умер. А сколько семей полностью вымерло! – он вспомнил дневник Тани Савичевой и процитировал несколько записей оттуда. – Но мы все равно победили!

– Жуть… – нервно поежилась Латиэль.

– У нас дети умирали от голода, беспризорные, но чтобы весь город так? – сжала кулаки Марха. – Не, такого не было.

Некоторое время все четверо молчали, пытаясь справиться с впечатлениями. Только минут через пять Раха спросила:

– А ты кем хочешь стать?

– Раньше хотел физиком, как папа, – ответил Сашка. – Но после того, как впервые поднялся в космос на парусном корабле, понял, что хочу летать на таком, исследовать новые миры и системы.

– Я тоже именно этого хочу! – обрадовано переглянулась с подругами смеска. – И девочки того же хотят! Мы даже заявления подали с просьбой направить учиться на членов экипажа корабля бродяг, так исследователей новых районов называют. Пока не ответили, сказали только, что еще какое-то условие для этого выполнить надо, а какое именно – не знаю.

– И я рапорт подавал, – вздохнул Сашка. – Говорят, пока не время.

– Слушай, а чего ты от меня хотел вообще? – решилась откровенно спросить Раха, от чего Марха и Латиэль закатили глаза и постучали пальцами по лбу, высказывая свое мнение о ее умственных способностях. – Потрахаться или чего-то другого?

– Вы… – отчаянно покраснел парень.

– Давай на «ты», терпеть не могу всех этих церемоний.

– Ты… Ты мне очень понравилась. Меня словно током пробило, когда увидел впервые! Понимаешь, я всегда мечтал встретить ту, единственную и неповторимую, которая всегда будет рядом, всегда поддержит. А я поддержу ее. Мне… может, мне показалось… Я бы очень хотел, чтобы этой единственной стала ты… Мне никто и никогда так не нравился!..

– Так ты замуж меня, что ли, зовешь? – бухнула Раха, вызвав еще более резкую реакцию подруг, не ждавших от нее такой глупости. Эльфийка вообще схватилась за голову, а глаза орки стали круглыми, она медленно выдохнула и едва не застонала.

– Да, зову! – словно бросаясь в омут, ответил Сашка. – Я… Спасибо, что спросила! У меня бы смелости не хватило признаться, что я в тебя влюбился…

– Ты тоже симпатичный, – покраснела и смутилась смеска. – Я… Я согласна! Только с одним условием.

– Все, что захочешь! – расплылся в радостной улыбке парень, не рассчитывавший на такое быстрое согласие.

– Я в одиночку замуж не пойду! – решительно заявила Раха. – Мы с девочками, – они кивнула на оживившихся подруг, – решили, что выйдем замуж только вместе. За одного парня! Нам это можно, мы в ЗАГСе узнавали. Не бойся, девочки хорошие, нам будет хорошо в одной семье!

Не ждавший ничего подобного Сашка только рот открыл, глядя на решительно подавшуюся вперед девушку. Потом по очереди посмотрел на радостно улыбающихся Марху и Латиэль. Красивые! Он не знал, что ему делать. Слышал, что такое не раз случалось с местными уроженками, но никак не думал, что это коснется его самого. Все три девушки были хороши, каждая по своему, разве что орка немного крупновата, как на его вкус, но тоже очень привлекательна. Эльфийку немного портил кривой шрам на щеке, но разве она в этом виновата? Он бы, конечно, предпочел, чтобы дело обошлось одной Рахой. Но раз она так хочет, то пусть так и будет.

– Я… Я готов… – выдохнул Сашка. – Девочки, выходите за меня замуж!

– Мы согласны! – с широкими улыбками ответили они. – Пошли в ЗАГС, он еще открыт, прямо сейчас и распишемся.

Парень немного удивился их оперативности, а затем махнул рукой – будь что будет! Другой такой возможности стать мужем любимой девушки может и не выдаться. К ней прилагаются две подруги? Ничего страшного, справится.

– Только можно попросить? – потупилась Раха.

– Конечно! – яростно закивал Сашка.

– Не заставляй меня, пожалуйста, делать тебе приятно ртом, – скривилась смеска. – Я это ненавижу! Меня от этого тошнит! Мне противно!

– Никогда не попрошу ничего, чего ты не хочешь! – заверил парень.

– Ха, а я, наоборот, очень люблю это дело, – хихикнула Латиэль. – Так что охотно возьму на себя, если что.

– Да и я не откажусь, коли придется, – оскалила нижние клыки Марха. – Но это не сейчас обсуждать будем, не на улице. Идем, пока ЗАГС не закрылся! Паспорта у всех с собой?

Остальные кивками подтвердили, что с собой. Парень и три девушки решительно направились в горисполкому, рядом с которым находился и городской ЗАГС. Нижнеразинск был еще совсем невелик, десятка два улиц и бесчисленные палаточные городки. Строительство шло сутками, в три смены. Почти каждый день в строй вставали новые жилые дома и учреждения.

Посетителей встретила улыбчивая женщина средних лет в строгом костюме. Она пригласила их садиться, поздоровалась и спросила:

– Вы что-то хотели, молодые люди?

– Да, – смутился Сашка. – Пожениться…

– На всех трех? – вскинула брови инспектор.

– Да, – полыхнул ушами парень. – Я… я хотел только на ней… – он кивнул на Раху, – а она сказала, что без подруг замуж не пойдет… Я… Я и согласился…

– Вот и молодец, что согласился! – одобрительно покивала женщина. – Мужчин много меньше сейчас, чем нас, а мы ведь тоже немного счастья хотим. Сперва много мужчин на войне погибло, вдов миллионы остались одинокими, потом переселенок набрали раз в десять больше, чем переселенцев, вот правительство и пошло навстречу пожеланиям народа, разрешило многоженство. СССР, к счастью, не религиозная страна, нас христианские запреты интересуют мало. Давайте паспорта.

Получив четыре паспорта, она принялась выписывать свидетельство о браке, попутно задавая разные вопросы.

– Жилье имеется?

– Большая четырехкомнатная квартира в Ленинграде, там живут мама и сестра. Так что жить есть где, две комнаты пустуют.

– Рапорта какие-нибудь подавали?

– Да, все четверо хотим стать членами экипажа исследовательского парусного корабля.

– Это очень хорошо, как раз пришли заявки на практикантов от Эстана Носатого, Гурха Ленивого и Кевина Беглого, – оживилась инспектор. – До брака вы им не подходили, они берут только семейных, теперь подходите. Но придется пройти месячное обучение на Двуглавом острове в системе Карихайд, это в трех системах отсюда.

– А то, что я служу в НКВД, это ничего? – насторожился Сашка.

– Наоборот, очень хорошо, будете представителем органов на корабле. Думаю сейчас, после свадьбы, руководство поддержит вашу кандидатуру, как и кандидатуры ваших жен. Но сегодня же доложитесь командиру о заключении брака и переводе в исследовательский корпус! Далее. Вам положено пять дней отпуска, сможете навестить семью. Вот четыре сертификата на праздничные продуктовые наборы, одежду, хозяйственные принадлежности и направление в гостиницу, в семейный номер. Завтра с утра, думаю, сможете отправиться в Ленинград. Там сейчас уже чуть ли в каждом переулке портал построен, как и в каждом городе Советского Союза. Вот также направление на учебу и отпускное свидетельство, его вам надо зарегистрировать в руководстве лагеря и у командования отряда, к которому вы приписаны.

Когда оформление документов было завершено, инспектор встала и, произнеся официальные формулы, заявила:

– Александр Ефимович Елизаров, Рахада Ивановна Дахалова, Марха Семеновна Бурхакова и Латиэль Кайласовна Сальванова сим я, государственный инспектор ЗАГСа города Нижнеразинска Митраченко Марина Степановна, объявляю вас мужем и женами! Фамилия новой семьи отныне – Елизаровы. Отсюда прошу направиться в паспортный стол и получить новые паспорта.

Прошло еще четверть часа, и новоиспеченная молодая семья, ошарашенная скоростью происходящего, вышла на улицу и отправилась в паспортный стол. Никакой бюрократии там разводить не стали, и уже через полчаса девушки немного растерянно сжимали в руках красные книжечки, где красовалась их новая фамилия – Елизаровы.

После чего началась безумная беготня. К счастью, с лагерем, в котором жили Раха, Марха и Латиэль, все вопросы все удалось решить быстро. Там только отметили в документах, что девушки получили направление на учебу, и на том успокоились. А вот командование отряда, в котором служил Сашка, особенно лейтенант Ануфриев, было откровенно недовольно скоропалительным браком того, а тем более несогласованным с ним переводом перспективного кадра в исследовательский корпус. Но, помурыжив парня несколько часов и заставив подписать кучу документов, все же отпустило. Даже сподобилось на подарки в честь свадьбы.

Из-за всего этого Елизаровы освободились только ближе к двенадцати ночи и, оказавшись в гостинице, просто рухнули на огромную кровать и мгновенно уснули – им было не до постельных игр, слишком устали. Ведь рано утром предстояло отправляться в Ленинград.