Текст книги "Другие дороги (СИ)"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава XI

Оглянувшись, Степанида недовольно скривилась – Васька Ломакин снова тащился следом, глядя на нее глазами побитой собаки. Надоел! До смерти надоел! Сейчас опять начнет приставать, дурака кусок. Сколько раз уже говорила, что он ей не интересен. Вообще не интересен! Нет, продолжает ходить следом, все еще на что-то надеясь. И ладно бы нормально ухаживал, нет, продолжает строить из себя злого клоуна и пошло шутить, не понимая, что его шуточки совсем не смех вызывают, а откровенное отвращение.

Некоторое время девушка размышляла, а затем решила высказать дураку все, что о нем думает. Она решительно направилась к Ваське, чьи глаза при виде этого загорелись надеждой, и остановилась перед ним, уперев руки в бока. Затем выплюнула:

– Ну чего тебе от меня надо? Я тебе уже сто раз говорила, что пока ты так себя ведешь, с тобой ни одна нормальная девчонка гулять не будет!

– Ой, да я ж белый и пушистый! – тут же начал ерничать парень.

– Вот это я и имею в виду, – холодно заявила Степанида. – Ты ведешь себя как последняя мразь и подонок! Ты притворяешься, или действительно такой⁈

– Значит, если я все время шучу, то я мразь и подонок⁈ – возмутился Васька.

– Вопрос, как шутить, – укоризненно покачала головой девушка. – Думаешь, что если ты ничего всерьез не воспринимаешь и строишь из себя идиота, то это всем нравится? Зря. Тем более, что ты людей оскорбляешь. Неужто не замечал, что твоим шуткам смеются только самые тупые? Неужто ты этого не видишь⁈ Знаешь, я думаю, что вот такие, как ты, «шутники», топчущиеся по другим людям, все в пособники фашистов, в полицаи пошли!

– Ты чего, сдурела⁈ – от обиды у парня затряслись руками, вот уж на что он не рассчитывал, так на такие слова. – Да я три раза на фронт сбегал, возвращали, говорили, что мал еще! В военкомате все пороги оббил!

– Тогда зачем ты так себя ведешь? Маску носишь? На кой-ляд она тебе⁈ Гляди, прирастет к лицу, и на самом деле паскудой станешь. Да посмотри ты вокруг, идиотина! На лица людей после твоих поганых шуточек! Книги хорошие почитай! О хороших людях! А не о клоунах всяких!

– Читал я, все читал! – выкрикнул Васька. – Какого черта⁈ У вас что, совсем нет чувства юмора⁈

– Знаешь, есть хорошие, добрые шутки, после которых все вокруг действительно посмеются, – вздохнула Степанида. – А твои – злые, от них тошнит. Они человека в грязь втаптывают! Да задумайся же ты хоть раз! Нельзя так к людям относиться! Они не простят!

Парень хотел было ответить, но захлопнул рот и действительно задумался. Ведь в чем-то так нравящаяся ему девушка права – смеялись после скабрезных шуток только пацаны из его компании, которых в Тюкалинске считали хулиганами и бездельниками, кое-кто из них даже состоял на учете в милиции. И именно они хохотали, когда бригадир строителей, строгий и принципиальный Михалыч, провалился в яму с жидкой грязью. Но почему-то больше никто. Наоборот, рабочие поняли, кто это устроил, и смотрели на Ваську с откровенным осуждением, словно он невесть что сотворил. Но почему⁈ Это же смешно! Но, как выяснилось, далеко не всем. Бригадир после этого на парня сильно обиделся и устроил так, что тот вылетел с работы за прогулы. А ведь только успел устроиться после школы! Но неудачно пошутил. Васька в глубине души признавал, что да, именно неудачно.

– Да думай ты хоть немного перед тем, как что-то делать, дурака кусок! – постучала его пальцем по лбу Степанида. – О том, как люди это воспримут и что после будет, а не о том, чтобы твоих охламонов насмешить! Не то, гляди, сотворишь что-то серьезное и сядешь. Всю жизнь себе изгадишь из желания посмеяться. Ну нельзя же так!

Парень невольно кивнул, он и сам понимал, что нельзя, но не знал куда себя приложить и куда приткнуться, вот и шлялся с приятелями по Тюкалинску, друзьями их назвать было нельзя, как и доверить спину – предадут, а то и нож воткнут. А бывшие одноклассники злых шуточек в школе ему не простили и даже говорить с «шутником» не желали. Но с кем-то же общаться нужно? Вот Васька и сошелся с гоп-компанией приблатненных пацанов. Чисто блатных в городе не осталось, их перестреляли милиция и НКВД, а приблатненные еще имелись, но старались не особо отсвечивать, чтобы тоже не пострадать. Законы в последние время стали на удивление суровыми и даже жестокими. По отношению к преступникам.

– Я… – начал было говорить он, но закончить не успел.

Над улицей, на которой они говорили, внезапно появился и завис на месте странный летательный аппарат. Таких в Тюкалинске еще не видели – обрезанный круг с вырезом сзади, заостренные, очень короткие крылья на боках. Но красные звезды на них говорили, что это свои. Аппарат немного повисел, а затем со свистом пошел на посадку, приземлившись на короткие опоры невдалеке от парня с девушкой. Из него не спеша выбрался мужчина лет тридцати, в форме с орденскими колодками на груди и синей фуражке с краповым околышем, что сразу показало, где он служит. Его сопровождал так же одетый совсем молодой парнишка. Окинув взглядами улицу, энкаведешники уверенно направились к Ваське со Степанидой.

– Не ошиблись, сержант? – поинтересовался старший.

– Никак нет, товарищ лейтенант! – ответил упомянутый. – Сами смотрите.

Он навел на парня какую-то странную штуковину, и та загорелась призрачным светом. Затем на девушку, и произошло то же самое.

– Оба скрытые одаренные, причем после инициации станут довольно сильными.

– Отлично! – потер руки энкаведешник и предъявил ошарашенным молодым людям удостоверение. – Старший лейтенант госбезопасности Нечипорук Семен Астафьевич. Прошу представиться и сообщить где работаете.

– Незлобина Степанида Ивановна, – родители приучили девушку никогда не спорить с представителями власти. – Закончила школу, сейчас работаю в библиотеке, готовлюсь к поступлению в педагогический институт.

– Ломакин Василий Петрович, – пробурчал парень, лихорадочно припоминая, чем он мог привлечь внимание органов. – Временно не работаю.

– Где мы можем поговорить с вами, товарищи? – поинтересовался старший лейтенант. – Дело государственной важности.

– До моего дома метров двести, можем поговорить там, – предложила девушка. – Но… но мама обязательно захочет присутствовать при разговоре…

– Это даже к лучшему, – усмехнулся Семен Астафьевич. – Идемте.

До дома девушки дошли быстро. Семья Незлобиных жила в добротном большом пятистенке, который ее отец выстроил своими руками при небольшой помощи соседей еще в двадцатые годы, после того как вернулся с Гражданской войны и женился. К сожалению, он погиб в сорок первом году на Украине, с тех пор они жили сперва втроем, а после того, как старшая сестра Степаниды, Людмила, вышла замуж, вдвоем с мамой, Пелагеей Ивановной.

– Ой, Степушка пришла! – открыла дверь женщина, потом заметила Ваську. – А этот обормот что тут делает?

– Мама, позволь тебе представить товарища старшего лейтенанта госбезопасности Нечипорука, – сразу взяла инициативу в руки девушка.

Упомянутый показал свое удостоверение, чтобы хозяйка дома убедилась – перед ней именно тот человек, которого представила дочь.

– Добрый день, товарищ Незлобина! – слегка наклонил голову Семен Астафьевич. – По делу государственной важности мне необходимо поговорить с вашей дочерью и этим вот молодым человеком. Вы можете присутствовать при разговоре, но прошу соблюдать молчание и вмешиваться, только если спросят вашего мнения.

– П-прошу, п-проходите… – женщина смотрела на него затравленным взглядом, память о ежовских временах еще не выветрилась из памяти народа.

– Прошу не беспокоиться, ни вашей дочери, ни вам ничего не угрожает, – тяжело вздохнул старший лейтенант при виде ее реакции, мысленно прокляв идиотов, так испоганившим органам репутацию.

– Может, желаете поужинать? – немного пришла в себя Пелагея Ивановна, рассадив гостей за столом в большой комнате.

– Благодарю, недавно пообедал, – отказался Семен Астафьевич. – Вот попить чего-нибудь не отказался бы, чаю там. Можно просто воды.

– Морс будете? Брусничный.

– Буду, очень его люблю.

Получив глиняную кружку с прохладным домашним морсом, старший лейтенант поблагодарил хозяйку, отпил пару глотков, после чего достал из своей сумки-планшета плоскую пластину с русским алфавитом в виде небольших значков в четыре ряда и большой полупрозрачный кристалл. Дотронулся до угла пластины, и из ее края выросло полупрозрачное полотнище, по которому потекли какие-то надписи, а примерно через десять секунд вместо них появилось изображение Земли с орбиты и десятка парусных кораблей на ее фоне. Кристалл завибрировал в руках энкаведешника, вырвался из них, всплыл в воздух и завис над столом. Хозяйка дома, Степанида и Васька наблюдали за этим с приоткрытыми ртами и вытаращенными глазами, ничего подобного им видеть еще не доводилось.

– Итак, товарищи, вам, думаю, уже известно, что наша планета, Земля, была перемещена некими силами в так называемое Миросплетение, – начал разговор Семен Астафьевич, коротко объяснив, что это такое. – В нем основной силой является магия. Даже в космос местные жители летают на парусных кораблях. Вот таких, – он приблизил изображение одного из парусников. – Магия с каждым днем все больше входит в быт советских людей, где ее только ни используют. Насколько мне известно, в Тюкалинске на данный момент имеется более двадцати телепортов (в просторечии телпов), благодаря которым можно мгновенно оказаться в Омске, Москве или Ленинграде. В магазинах продаются разные магические хозяйственные принадлежности. Вижу, у вас есть амулеты стазиса и нагреватель. Удобные вещи?

– Очень удобные! – заверила Пелагея Ивановна. – Раньше летом еду поди сохрани, быстро портилась, разве что в погреб снести, да и то не всегда помогало, если особо жарко. А сейчас даже борщ или щи горячими и свежими хранятся сколько влезет, хоть месяц, хоть два. Печку опять же в жару топить не надо, на нагревателе все сготовить можно. Я многое в магазине, где их брала, присмотрела! Есть там разные интересные штуковины, одна – чтобы рыбу быстро чистить. Кости из нее удалять. Еще одна, чтобы фарш делать, третья – муку молоть, хоть простую, хоть костную. И многое чего еще.

– Вот только чтобы все это делать, и не только это, нужны маги, – продолжил старший лейтенант. – А у нас, в СССР, одаренных очень и очень мало, каждый буквально на вес золота. Мы практически всех нашли и отправили на обучение, но учиться им от десяти до пятнадцати лет. Также мы наняли под клятву немало магов из Миросплетения, но их все равно катастрофически не хватает. И что с этим делать до недавних пор было неясно. Но около двух недель назад выяснилось, что ректор одной из самых известных магических школ Миросплетения тоже родом из нашей страны. На самом деле это полноценная Академия, но скромно называется школой, потому и ректор. Он вызвался помочь и сообщил, что существует множество людей со скрытым даром, их надо только найти и инициировать. Натан Борисович передал органам множество специальных амулетов для поиска таковых. Сначала мы проверили Землю с орбиты, а затем уже с небольшой высоты просканировали населенные пункты, где обнаружили скрытых одаренных. В Тюкалинске таковых двое. Да-да, Степанида Ивановна, вы все верно поняли, это именно вы и сидящий рядом с вами Василий. Больше одаренных в вашем городе нет.

Девушка замерла с приоткрытым ртом, неожиданное известие сильно ударило ее по нервам. Она сразу осознала, что с этого момента ее судьба меняется раз и навсегда. Васька тоже нахмурился, пытаясь понять, чем откровения сотрудника органов могут ему грозить.

– Правительство СССР и лично товарищ Сталин просят вас отправиться на обучение и стать магами, – пристально посмотрел на них Семен Астафьевич. – По направлению от ЦК комсомола. Вы ведь комсомольцы?

– Да, – подтвердили парень с девушкой.

– Во все время обучения государство будет платить вашим семьям или на сберегательный счет четыре средних зарплаты советскими деньгами, а вы сами будете получать достаточную для безбедной жизни стипендию в валюте страны, в которой вам предстоит учиться. Скорее всего, это будет королевство Таланг, школа «Нирван», в которой Натан Борисович предоставил больше ста бесплатных мест для выходцев из Советского Союза. Естественно, мы тут же вернули ему деньги, наша страна достаточно богата, чтобы не пользоваться благотворительностью. Сразу предупреждаю, что учиться там будет очень и очень трудно, плюс имеются еще некоторые обстоятельства, которые я сейчас озвучу. Вы, конечно, можете отказаться, никаких последствий это не вызовет, но страна на вас надеется…

– Если Родине нужно, чтобы я стала магом, значит я стану им! – решительно заявила Степанида. – Я комсомолка!

– Я тоже, – поддержал ее Васька, хотя выглядел далеко не так уверено.

– Очень рад, – улыбнулся Семен Астафьевич.

– Одно только, – пристально посмотрела на него девушка. – Мне очень жаль, что вторым одаренным из нашего города оказался этот обормот, – она обвиняющее ткнула пальцем в понурившегося, выглядевшего краше в гроб кладут парня. – Послушайте, что он вытворяет!

И, ничуть не жалея бывшего одноклассника, у которого от ее рассказа заполыхали уши, принялась рассказывать о шуточках и издевательствах того над другими людьми. Только в этот момент до Васьки дошло, как эти самые другие люди воспринимают его поведение, и шутнику впервые за много лет стало по-настоящему стыдно.

– М-да… – только и сказал старший лейтенант, выслушав ее. – Вася, прости, что я на «ты», но я не раз встречал балагуров твоего типа, и никогда они ничего хорошего от жизни не получали. У нас на фронте был один, из-за которого чуть весь взвод не погиб. А он, скотина, хотел всего лишь пошутить, но этой своей дурной шуточкой засветил нашу позицию, из-за чего немцы нас накрыли из минометов. Засада сорвалась. Шутничку повезло, что сам погиб, иначе к стенке поставили бы. Но были и нормальные шутники, которые, наоборот, всем настроение поднимали. Только они меру знали! Понимали, когда можно шутить, а когда нельзя. И с кем. Ты же, как тот погибший, меры не знаешь и не понимаешь. Потому очень прошу тебя воздержаться от шуток в школе «Нирван». Это не просто школа, а школа аристократическая. Да-да, там учатся дети местных графьев, баронов и герцогов. Там ты пошутишь, тебя вызовут на дуэль и просто убьют. И все будет по закону.

– Аристократическая? – брезгливо скривилась Степанида. – Ужас какой… А нельзя в другую попасть?..

– Можно, – пристально посмотрел на нее Семен Астафьевич. – Но в «Нирване» уровень преподавания чрезвычайно высокий. Мало того, ректор, Натан Борисович, будет лично курировать советских студентов и давать им знания, которые никто больше не даст. Ведь он – архимаг! Это почти уровень планетарного бога. Да-да, таковые существуют, как и Творец, как и всякие прочие высшие силы, это, как ни жаль, научно доказанный факт. Даже пришедший нам на помощь супердредноут «Петроград» принадлежит Восьмому Авари, сверхсущности, способной давить упомянутых планетарных богов, как вшей. Но для обычных магов уровень последних почти недостижим. Натан Борисович его почти достиг, при этом готов брать самых талантливых наших ребят в личные ученики, а он не брал таковых больше ста пятидесяти лет. Для этого, конечно, придется учиться, как проклятым, не отвлекаясь на вечеринки и отдых. Но вы же комсомольцы! Вам ли бояться трудностей?

– Я справлюсь! – тряхнула каштановой гривой девушка, затем дала подзатыльник втянувшему голову в плечи Ваське. – А за этим охламоном пригляжу.

– Но мне еще нужно поговорить с родителями молодого человека, – вспомнил старший лейтенант.

– Да не с кем там говорить! – вскинулся упомянутый. – Мамка три года назад померла, а батя… Батя одноногий с войны вернулся и пьет. Он сейчас, вечером, уже никакой…

– Если хотите, заберем его в Омск, а там отрастим новую ногу и вылечим от алкоголизма, – предложил Семен Астафьевич. – Мало того, в медцентре нашего наркомата ему поставят психоблок, после чего при попытке попробовать спиртное его будет рвать. Не сможет пить. Вообще не сможет.

– Да вы что⁈ – едва не полезли на лоб глаза Василия. – Так можно⁈ Тогда, конечно! Он же, скотина, уже все из дома пропил! Я там спать боялся, батя, когда выпить хотел, мог все мои карманы обшарить, а меня пристукнуть, чтобы не мешал. Я потом себе закуток с дверью сделал, которую он выбить не мог, так порой полночи в нее долбится! И орет, что он меня растил, так пусть теперь я ему даю на выпивку. Вылечите его, товарищи! Прошу!

– Сейчас распоряжусь, – энкаведешник достал из кармана вычурное зеркальце, которое пристало скорее манерной девице, и заговорил в него, описывая ситуацию.

– Будет сделано, товарищ старший лейтенант! – отозвался оттуда чей-то хриплый голос.

– Переговорное зеркало, – заметил изумленный взгляд женщин Семен Астафьевич. – Женское, да. Но что выдали, тем и пользуюсь…

Ох, как проклинал потом Петр Ломакин сына, лишившего его последней радости в жизни. Он после лечения с тоской смотрел, как пили прежние собутыльники, но сам не мог выпить и капли – от одного запаха бывшего алкоголика буквально выворачивало наизнанку. Хочешь не хочешь, а пришлось переходить на трезвый образ жизни. В итоге он стал лучшим плотником Тюкалинска – чтобы не помереть от скуки, пришлось найти себе занятие. Но сына так и не простил, и в редкие визиты того матерился, как старый сапожник, на что Василий, довольный, как слон, только посмеивался.

– Что ж, тогда давайте заполнять бумаги, – спрятал зеркало старший лейтенант. – Смотрите, как это нынче делается.

Он с улыбкой коснулся нескольких значков на лежащей перед ним пластине с полупрозрачным экраном. В воздухе под кристаллом возникло затемнение. А затем из него посыпались листы бумаги, покрытые убористым текстом. Причем, типографским. Откуда они брались?

– Это так называемый переносной вычислитель со всеми нужными дополнительными устройствами, в том числе и устройством печати, – пояснил Семен Астафьевич. – Бумага хранится в подпространственном кармане, общем для всех вычислителей наркомата. Нужные документы находятся в памяти вычислителя. Пока мы говорили, я ввел ваши данные. Итак, – он положил напечатанные листы на стол, – здесь направления на учебу, сертификаты на получение денежного довольствия для семей и стипендии в золотых рилотах и серебряных диарах, это деньги Миросплетения, имеющие хождение во всех его мирах и островах. Отправление завтра утром в восемь, от горисполкома. За вами придет бриг «Стен Дарси», именно он доставит первую партию студентов в Алендар. Так называется столица Таланга, это как у нас Москва. Для советских студентов снят большой особняк в трех кварталах от площади Благодарения Богов, где расположена школа «Нирван». Его сейчас перестраивают под общежитие для ста двадцати человек. Первое время, пока перестройка не закончена, может быть тесновато.

– Ничего страшного! – заверила Степанида, пнув под столом открывшего было рот Ваську, чтобы не ляпнул чего лишнего. Он послушно умолк. – Что брать с собой?

– Одежды много не берите, там все равно носят другую, поэтому все нужное вам выдадут на месте. Личные вещи, любимые книги, белье и гигиенические принадлежности – зубные щетку и порошок там, мыло и иже с ними. Да, местному языку вас обучат на корабле, наложат так называемую языковую маску. Так что с этим проблем не будет. Теперь еще одно. С вами, конечно, проведут инструктаж на месте, но хочу сказать напоследок. Постарайтесь поменьше общаться с местными студентами, они там, кстати, называются студиозусами, особенно с аристократами – последние обожают издеваться над простолюдинами. Не нарывайтесь на дуэли! Вы пока еще совершенно беззащитны, поэтому вас просто убьют. Мы, конечно, распространим слухи, что за каждого убитого советского гражданина семья убийцы понесет наказание, но не уверены, что это поможет. Поэтому сами не вызывайте, как бы вас ни оскорбляли, а если вызовут вас, требуйте замену – для этого группе приданы опытные маги-боевики. По городу гуляйте, но не советую уходить с центральных улиц – в трущобах может быть что угодно. Мы, конечно, забрали из Алендара почти всех беспризорников, но мало ли. В общем, товарищи, соблюдайте осторожность. Вы нужны Родине живыми! Все ясно?

С этими словами он повернулся к тихо плачущей матери хозяйке дома и сказал:

– Не переживайте вы так, Пелагея Ивановна. Все будет хорошо. У вас очень здравомыслящая дочь, она со всем справится. И прощаетесь вы далеко не навсегда. Вам оставят переговорное зеркало, сможете говорить со Степанидой хоть каждый день. Также раз в год она будет приезжать на целый месяц, на каникулы.

Немного помолчав, он добавил:

– И последнее. Не обращайте внимание на поведение местных жителей. В Миросплетении, с нашей точки зрения, царит откровенный разврат. И люди могут заниматься… э-э-э… хоть на газоне. И, чаще всего, это будет не пара, а большая группа. В Алендаре, к счастью, с этим еще относительный порядок, стража не допускает оргий на виду у людей, а вот в вольных городах… В общем, ничему не удивляйтесь и не пытайтесь лезть со своими правилами в чужой монастырь. Не поймут.

Когда до Степаниды дошло, что имел в виду старший лейтенант под своим «э-э-э», она отчаянно покраснела. Неужели ей доведется увидеть настолько отвратительное зрелище? Хотелось надеяться, что нет.

– Итак, вот ваши проездные сертификаты, – положил на стол две стопки листков Семен Астафьевич. – С собой иметь паспорт и все остальные документы советского гражданина. На этом я с вами прощаюсь, мне нужно проверить еще несколько населенных пунктов.

Он попрощался и вышел. За ним, утянув свои бумаги, тихо исчез Васька. Пелагея Ивановна долго смотрела на дочь, а затем со вздохом спросила:

– Ты уверена, Степушка?

– Уверена, мама! – резко кивнула девушка. – Раз стране нужно, значит я должна. Не плачь! Все будет хорошо.

– Дай-то Бог, милая, дай-то Бог… – поежилась пожилая женщина, давно не ждущая от жизни ничего хорошего. – Что ж, птенцы всегда вылетают из гнезда. Будь счастлива, родная!

– Буду, мама! – пообещала Степанида. – Обязательно буду!

Они обнялись, немного поплакали, а затем принялись собирать вещи девушки.

На другом конце Тюкалинска сидел на лавочке возле своего дома Васька. Отца дома не было, видимо, его уже увезли в Омск. Ничего удивительного, органы время терять не приучены. Парень поднял глаза на бесчисленные звезды, светящие с ночного неба, и вздохнул. Завтра он отправится туда. Никогда даже не думал об этом. Остается надеяться, что все у него получится. Главное, не совершать больше глупых ошибок.