Текст книги "Русский Сонм. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Иар Эльтеррус
Соавторы: Екатерина Белецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 43 страниц)
– Здорово… – прошептал мальчишка. – А это что такое? – Он ткнул пальцем в очки с термодатчиком, которые сейчас лежали рядом с Итом на траве.
– Прибор, чтобы видеть призраков, – объяснил Ит.
– А можно посмотреть?
– Давай покажу. – Ит поднял очки.
– И я призрака увижу? – с замиранием в голосе спросил мальчик.
– Скорее всего, не увидишь, потому что тут нет призраков. – Ит протянул ему очки. – Ну что? Что-то видно?
– Не-а, – мальчик озирался. Очки ему были велики, сползали. Ит улыбался, глядя на него, – сейчас мальчик выглядел комично и трогательно. – А как вас зовут?
– Меня зовут Ит, а вот это – Рыжий. А тебя?
– Алеша… Можно я буду вам помогать?
– Как помогать? – не понял Ит.
– Ну, ловить призраков.
– Не думаю, что это хорошая идея. – Ит взял протянутые очки и сунул в рюкзак. – Под землей холодно и сыро. Ты еще маленький и можешь простудиться. И мама, скорее всего, тебя не отпустит. Не отпустит ведь?
– Не знаю. – Мальчик вздохнул. – Можно я у нее спрошу?
– Валяй, – хмыкнул Скрипач.
Мальчик убежал. Вернулся он через минуту, слегка разочарованный, но, впрочем, не особенно.
– Сказала, что сейчас не отпустит, а как подрасту – отпустит, – доложил он. – Так что вы не ловите всех призраков, пусть для меня тоже останутся!
– Не будем всех ловить, – пообещал Ит. – Ладно, малыш. Нам пора. Беги к маме. До свидания!
– До свидания! – крикнул мальчик в ответ. – Всех не ловите, да?
– Не поймаем, – заверил Ит.
Снова зазвонил телефон.
– Ребята, звонили Клим и Сил, – сообщил Ри. – Домой ехать не надо. Садитесь на метро и дуйте на Красные Ворота. Делаем срочный сбор, адрес я сейчас скину. Сил сказал, что это какое-то интересное местечко.
– Вот тебе и помылись, – проворчал Скрипач.
– Да ладно, вечером помоемся. – Ит зевнул. – Бери барахло и поехали. Только лучше по верху. Что-то мне совсем в метро не хочется.
* * *
…Общий сбор сегодня проводили на поверхности – впервые за многие годы. Ри, Клим и Сил обзвонили всех, дали адрес. На этот раз «одно интересное местечко» оказалось очередным полулегальным кафе, расположенным на этот раз не в старом доме, а в относительно новом и имевшем достаточно большой зал, чтобы вместить полторы сотни людей.
Ри подумал, прикинул и позвал на эту встречу всех, кого они успели узнать за это время, – в результате приехали и Женя с Володей, и Илья Ворон, и даже Ветка. К назначенному времени зал был полон. Расселись кто где, стульев, конечно, всем не хватило.
– Итак, я вынужден констатировать, что мы в этот раз проиграли, – начал Ри, когда гул множества голосов начал потихоньку стихать. – Мы сняли показания с части приборов, которые охотники смогли поднять наверх. Ловушки Морока не остановили…
– Но внимание его они привлекли, – добавил Скрипач. – И еще как.
Зал снова загудел – мол не то слово, как привлекли.
– Далее. – Ри поднял руку, призывая к тишине. – Я сопоставил все точки, которые мы использовали, с теми объектами, которые находятся наверху. Ситуация, по сути дела, получается патовая.
– Как это? – недоуменно спросила какая-то женщина. – Почему патовая?
– Потому что над всеми точками находятся или детские сады, или школы, – объяснил Ри. – Понимаете? Эта тварь закрывается от нас. Детьми! Он использует детей как свою живую защиту!
– А Башни Свободы? – поинтересовался Скит из дальнего угла зала. – Там вроде бы детей нет.
– Да, там их нет, поэтому именно к башням будет привязан следующий план охоты, – ответил ему Ри. – Думаю, дня за два я его сделаю.
– Что-то не очень работают ваши планы, – хмыкнул Фэйт. – В результате сегодняшнего мы имеем толпу полузадушенных людей и несколько полузадушенных рауф. Шикарный итог для такой операции.
В зале кто-то засмеялся.
– Да, этот план не сработал, – согласился Ри. – Но это не значит, что не сработает следующий.
– А если он тоже не сработает? – Скит прищурился.
– Значит, будем пробовать дальше, – невозмутимо ответил Ри. – Поймите, у нас нет времени для полноценного исследования. Мы сейчас действуем практически интуитивно, и мы не застрахованы от ошибок. Да, вот так. На свой страх и риск. И если у тебя есть дополнительная информация, Скит, я бы попросил тебя ее дать – может быть, это хоть чем, но поможет.
Скит задумался.
– Только если относительно башен, – произнес он с неохотой. – В общем, как нам кажется, в Москве есть два места, в которых Морока можно собрать целиком. То есть мы определили, что если он появляется или под башнями, или на Таганке, ни в каких других точках он в этот момент не возникает.
– Почему ты молчал про это?! – возмутился Ри.
– Потому что ты не спрашивал, – хмыкнул Скит. – А Фэйт вел его как раз туда, где…
– К бункеру. – Скрипач тоже задумался. – Мне кажется, что башни безопаснее. Если от наших действий пострадает хоть один ребенок, я руки на себя наложу.
– Да это понятно, – отмахнулся Ри. – Значит, башни. Итак, какие будут предложения?
* * *
Домой они вернулись около полуночи. Скрипач, конечно, первым делом побежал в ванную – отмокать, а Ит с Фэбом отправились на кухню, посидеть и поговорить. Ри, как только приехали, отправился спать, прихватив обоих Мотыльков.
– Завтра поговорим. Ребят, не мешайте мне, подумать хочу, а потом, на свежую голову…
– Иди, – махнул рукой Кир. – Я, пожалуй, тоже лягу. Солнышка только дождусь, а то опять заснет в воде и зальет соседей.
Был за Скрипачом этот грех, следовало признать. На Окисте хорошо, ванная своя, и там никого при всем желании залить невозможно, а тут, на Апрее, этот фокус можно проделать запросто.
В этот раз обошлось – Скрипач не заснул, выполз из ванны после первого же стука в дверь и, отчаянно зевая, поплелся в комнату.
– Вы ложитесь? – спросил он Фэба и Ита.
– Я тоже ополоснусь, и ляжем, – ответил Ит. – Иди, спи.
– Чур, я с ним сегодня. – Кир встал из-за стола. – Псих, не обижайся.
– Глупости не говори, скъ’хара. – Ит усмехнулся. – Доброй дороги.
– И вам доброй дороги…
Когда за ними закрылась дверь, Фэб встал, обошел стол и сел рядом с Итом.
– Чаю хочешь? – спросил он.
– Да, было бы неплохо. – Ит утомленно потер ладонями лицо. – Можно я сполоснусь сначала?
– Конечно, иди, – кивнул Фэб. – Ужасно грязный город. На Терре-ноль не так?
– Совершенно не так, – заверил Ит. – Особенно в Борках. Там вообще очень чисто. И вода, и воздух.
Когда он вернулся на кухню, обнаружил, что Фэб решил устроить чаепитие в лучшем смысле этого слова: на столе, кроме чая, стояли конфетки со сливочной начинкой, курага и изюм в пластиковой белой тарелке, орехи и даже цукаты, которые Фэб, видимо, купил заранее. Кроме того, в отдельной коробке обнаружилось вкуснейшее песочное печенье, до одури похожее на курабье, которое они частенько покупали дома.
– Скъ’хара, спасибо, – растроганно произнес Ит. – Правда, не надо было. Столько всего…
– Да ладно тебе, «столько», – отмахнулся Фэб. – Садись, а то чай остынет.
После второй чашки Ит с удивлением обнаружил, что спать ему почему-то совершенно расхотелось. А Фэб явно был сейчас настроен подольше. Причина стала понятна, когда Фэб наконец решился и заговорил.
– Ит, я так не могу. – Фэб сидел, опустив голову. – Я не отпущу тебя больше одного в такие места и на такие дела. Это… для меня слишком. Если бы с вами что-то случилось…
– Ой, скъ’хара, брось, – поморщился Ит. – Не случилось бы с нами ничего.
– А вдруг? Ит, я только сейчас начал понимать, как же я боюсь за тебя… снова. На Окисте не было поводов для этого страха, но сейчас, стоило им появиться, я… – Он сбился. – Не рискуй собой так, пожалуйста! Ведь может получиться так, что мы снова… уже три года и…
Ит повернулся к нему.
– Ну ты чего, а? – огорченно спросил он. – Все ведь нормально.
– Да ничего не нормально! И по тебе я тоже вижу, что ничего на самом деле не нормально. – Фэб крепко взял Ит за руки. – Родной, я умоляю тебя, не надо… вот так…
Ит ощутил, что в груди стремительно теплеет, голова закружилась. Фэб был совсем рядом, и Ита внезапно словно накрыло запахом, который был одним из самых прекрасных в жизни и в возвращение которого он до сих пор еще до конца не верил. То самое, вот оно, то, неимоверное – полевые травы, море и мед… и что-то невообразимо прекрасное и невозможное… для людей невозможное точно… Голова кружилась все сильнее, но в какой-то момент сильно кольнуло слева, он резко вздохнул, чувствуя, что происходит нечто неправильное, не то…
– Что с тобой? – с тревогой спросил Фэб, отстраняясь.
– Ой… скъ’хара, мне что-то нехорошо… – неразборчиво проговорил Ит. Он чувствовал, что вот-вот свалится со стула. – Можно я лягу?..
– Ит, что такое?
– Не знаю… голова, что ли… не знаю…
– Кир, подойди! – позвал Фэб. – У нас тут, кажется, проблемы.
* * *
– Вот же угораздило, – ворчал Ри. – Фэб, вот на кой, а?
– Этого не должно было произойти, – убито отвечал Фэб. – Ну совершенно не ждал такой реакции! Даже подумать не мог, что вот так…
– Ты вообще соображаешь? У нас дело, а ты тут любовь затеял. Башкой думать надо хоть иногда!
– Я ничего не собирался затевать, мы просто пили чай, говорили, и я взял его за руки!!! Ничего больше!
– И он от твоего взятия за руки словил сердечный приступ. – Ри разозлился.
– Нет у него никакого сердечного приступа! Полежит денек и будет в полном порядке.
– Точно? – недоверчиво спросил Ри.
– Пойди и сам его спроси, – предложил Кир. – И вообще, гений, кончай ворчать. Ты, понимаешь, детей делаешь, а остальные что, хуже тебя?
– Я их в процессе работы не делаю!!!
– Нет, ну вашу мать, чего вы орете оба?! – В кухню вошел Скрипач. – Ри, ты и в самом деле не горячился бы так. Мало ли, что с кем случается?
– Рыжий, ты понимаешь, что мы сутки в результате теряем?!
– Да все я понимаю, – фыркнул Скрипач. – Фэб, валидол где?
– Зачем тебе валидол? – удивился Фэб.
– Он попросил. Валидол и воду. Я спросил, не сплясать ли ему заодно, чтобы не скучно было. Он меня послал… за валидолом. Ну и где он?
– Сейчас достану, – вздохнул Фэб. – Ри, ну прости. Я виноват. Но я действительно не ждал…
– Как он там? – поинтересовался Кир.
– Да так же. Лежит с полотенцем на голове и проклинает день своего появления на свет. Башка у него болит и, по его словам, потряхивает. Ри, не парься, с ним ничего страшного нет. Я два года назад так же валялся и, как видишь, вполне себе нормально бегаю.
– Ой, да ну вас к шуту, – махнул рукой Ри. – Фэб, ты все-таки в следующий раз поаккуратнее как-то.
– Если он вообще будет, этот следующий раз, – с горечью ответил Фэб.
– Будет, – заверил Скрипач. – Механизм ты, считай, уже запустил. Увидишь – через какое-то время сам прибежит. Только ты это, сразу организуй горизонталь, чтобы не падать…
– Ага, это точно, – подтвердил со смехом Кир. – Солнце при второй попытке красиво навернулось. Видать, от избытка чувств.
– Так, все. Консультацию по семейным вопросам я временно прикрываю, – твердо сказал Ри. – Значит, завтра отдыхаем, а послезавтра – начинаем работать.
12. Башни Свободы. О вреде курения
На Красные Ворота они приехали раньше всех. Сбор был назначен на восемь вечера, а они добрались к шести – собственно, Ри предложил выехать пораньше, чтобы встретиться с Димой (тот должен был подвезти новые платы и корпуса для генераторов, которые задумал сделать Ри), но на Чистых прудах Димы не оказалось, распорядитель в кафе сказал – Димка просил передать, чтобы позвонили ему вечером, вроде бы что-то его задерживает.
Решили прогуляться пешком, но день выдался жаркий, душный, поэтому гуляли недолго – оба Мотылька начали жаловаться, что скоро сварятся в рюкзаках заживо. Ри смилостивился, и они отправились в кафе, где, к своему удивлению, обнаружили Ветку, сидящую за дальним столиком и спокойно пьющую холодный чай.
– Вы решили к нам присоединиться? – с удивлением спросил Ри.
– Почему бы и нет? – пожала плечами поэтесса. – Клим предложил мне поработать координатором, я согласилась. К тому же это интересно. На живых рауф посмотреть опять же…
– Ну и как вам живые рауф? – Скрипач плюхнулся на стул у стены и с интересом посмотрел на Ветку. Та пожала плечами.
– Странно, – ответила она. – Вы очень странная раса.
– Чем же? – с интересом спросил Ит. После инцидента на кухне он уже совершенно оправился, единственное, что он сейчас старался делать, – не подходить близко к Фэбу. А ну как опять накроет? Последние сутки, правда, он ощущал все возрастающее желание снова подойти, но пока что сдерживался.
– Ну хотя бы тем, что у вас три пола. Мне непонятно, как это работает.
– Работает достаточно просто. – Фэб тоже сел за стол. – Средние определяют пол будущего потомства. Нас часто спрашивают, для чего они в принципе нужны, но поймите, в природе ничего не бывает просто так.
– Пол? – Кажется, она удивилась. – То есть если их не будет…
– Потомства тоже не будет, – подтвердил Скрипач.
– А у вас есть дети? – с интересом спросил Ветка.
– Есть. – Скрипач поскучнел. – Точнее… были сын и дочь. Сын погиб, дочь… пропала, причем уже давно. Вместе со своей семьей.
– Вот даже как… – Ветка задумалась. – Нет, я все-таки не совсем понимаю. У вашей дочери, получается, два отца, что ли?
– Три, – поправил Фэб. – Я и они оба. Я так называемый старший отец, а они – один определяющий и один дополняющий. Кто есть кто, они не знают. Жена не выделяла никого, семья была равноправной.
– А бывают неравноправные?
– Всякое бывает, – пожал плечами Ит. Виновато посмотрел на Фэба, отодвинулся чуть в сторону. – Скъ’ хара, слушай, пересядь, пожалуйста. Мне чего-то опять не по себе.
Фэб покорно пересел подальше. Кир ухмыльнулся и подмигнул ему. Фэб горестно покачал головой.
– И все-таки я не совсем еще разобралась, наверное… – Ветка замялась. – По сути, у вас семья состоит из одних мужиков. На самом деле я ничего не имею против гомосексуализма, я просто не понимаю, честно говоря, какой в нем смысл. – Ветка хмыкнула. – Впрочем, если вам нравится, то почему нет?..
– Каких мужиков?! И ты туда же? – безнадежно спросил Ит.
– Куда – туда же? – не поняла Ветка.
– Ну вот что ты сейчас сказала?
Скрипач, сидевший напротив нее, стал тихонечко биться головой об стену. Ветка посмотрела на него с большим удивлением.
– А что я сказала не так?
– Боже мой… – Ит уронил голову на руки. – Ну сколько лет можно талдычить одно и то же всем подряд, а?! На той же Терре-ноль мы убили годы – и все для того, чтобы объяснить хоть кому-то хоть что-то. Что тебя непосредственно интересует? Физиология?
– Ну да. – Поэтесса пожала плечами. – Вы меня простите, конечно, но мне немного непонятно. Как в гермо попадает ну… это самое. Ну, от мужчины…
Она замялась.
– Ага, – хищно ощерился Скрипач. – А теперь ты должна сказать, что не видишь другого способа, кроме как тот, который используют гомосексуалисты, да? Вот только позволь узнать, как у тебя в мозгах произошло скрещивание экскреторной и половой систем? По-твоему что, наши женщины детей тоже через жопу должны рожать, следуя этой логике? Тебе не приходило в голову, что не все устроены так же, как люди, и что эти системы у некоторых рас могут быть разъединены?!
Ветка покраснела.
– Но ведь у вас же есть…
– Да, он у нас есть, – подтвердил Скрипач. – Но, Светочка, ты не думала, что дырочек в организме может быть на одну больше, а?
– Рыжий, не ерничай, – попросил Ит. – Ветка, и у гермо, и у мужчин рауф этих самых дырочек не две, а три.
– Три? – тупо повторила та.
– Ага, – подтвердил доселе молчавший Кир. – И писаю я сидя, если чо. Потому что то, о чем ты сейчас так напряженно размышляешь, у меня несколько тоньше, чем ты можешь себе представить, и несколько длиннее. И с хрящом внутри. И убирается в брюшную полость. И…
– Мы устроены не так, – вздохнул Ит. – Не понимаю, на кой черт кому-то постоянно надо примерять на нас человеческие стереотипы.
– Но вы похожи на людей, – возразила ему поэтесса.
– Так вы и на непохожих примеряете! – треснул кулаком по столу Ит. – Если рауф – значит, педик, мать твою!.. Отири… ну, это старший муж в семье нашей дочери, таким вот образом и нарвался. Парень, рауф. Молодой совсем был. Они тогда в каком-то человеческом мире жили, так получилось. Он просто шел по улице! Это такой тихоня, что пробы ставить негде, и я больше чем уверен, что он ничего не делал. Знаешь, кто на него напал? Гомофобы местные! Если ты мужик-рауф, значит, ты… вот это самое и делаешь!.. Измочалили вусмерть, он потом лечился три года!.. И все почему? А потому, что люди, по моему ощущению, считают себя мерой всех вещей!!!
Фэб нахмурился. Осуждающе покачал головой.
– Светлана, поймите, они не со зла сейчас настолько эмоциональны, – осторожно начал он. – Просто когда год за годом слышишь одно и то же, можно выйти из себя. Позвольте я объясню вам некоторые моменты с точки зрения… ммм… вы же знаете, что я врач? Ну и вот. Собственно, пенис мужчины-рауф, именно мужчины, не среднего, длиннее человеческого. Он примерно от двадцати пяти сантиметров и больше. Чаще – больше. Вы понимаете?
Ветка кивнула.
– Пенис тонкий, примерно как ваш большой палец по толщине, но это, конечно, вопрос индивидуальный, как вы догадались. В эрегированном состоянии он не увеличивается в размерах, а просто выходит из полости наружу. Что же касается матки, которая есть у гермо, то она имеет мало общего с человеческой. Это узкая длинная мышечная трубка с двумя расширениями-камерами в конце. В спокойном состоянии ее устье сомкнуто настолько плотно, что при незнании его и найти будет сложно. Это, кстати, распространенная ошибка неопытных врачей-людей, которые не имели дела с рауф. Далее – наш контакт не похож на ваш…
– В смысле?
– У нас нет понятия «фрикция», потому что с гермо возможно только поступательное движение. По сути дела, весь… ммм… процесс призван лишь к одному – дойти до первой камеры, в которой находится нервный узел, и растормозить его. Надо сказать, для гермо этот процесс хоть и приятен, но изматывает весьма сильно. Порой настолько сильно, что… впрочем, это неважно. Заниматься сексом гермо и мужчине нужно лишь изредка, а если гермо «золотой», то и одного раза за всю жизнь будет достаточно… теоретически. Поэтому мы не делаем это так часто, как люди. При самых хороших жизненных обстоятельствах – не чаще двух раз в месяц. И это еще много.
Ветка молчала, глядя на него. Ит заметил, что у нее покраснели уши.
– Что бы вам такое еще рассказать? – Фэб призадумался. – А, ну да. Если до вас до сих пор не дошло, то могу повторить то, что сказал вам только что мой средний, – нет, к попе это не имеет никакого отношения. Попу мы используем исключительно целевым образом. Тем, для которого она предназначена природой.
Скрипач беззвучно ржал, закусив рукав рубашки. Кир сидел, закрыв лицо ладонями – из-под ладоней от смеха уже текли слезы. Ит, запустив руки в волосы, согнулся в три погибели, ему уже нехорошо стало от того, как выглядела Ветка – началось с ушей, а сейчас поэтесса сидела уже вся красная как помидор.
– Так на чем я остановился? – поморщился Фэб. – Ну да. Про попу, думаю, продолжать не стоит, оставим этот вопрос проктологам-любителям. Теперь дальше – один из аспектов нашей жизни, за который нас сильно не любят люди. В частности, они за этот аспект очень не любят средних, гермо. Знаете почему?
По всей видимости, Ветка отрицательно покачала головой – Ит не смотрел, да и не мог смотреть.
– Так вот, милая моя, у гермо почти всегда бывает целых три оргазма, – невозмутимо сообщил Фэб. – Первый для разогрева, так сказать, – пока происходит вход. Второй – при достижении камеры, он всегда одновременен с мужским. И третий – на выходе. А знаете почему? Потому что в матке очень много нервных окончаний. И это движение, которое обратно, да еще и при смыкании стенок приводит к тому, что…
– Достаточно. – По голосу было слышно, что если поэтесса чего сейчас и хочет, так это уйти. Куда-нибудь подальше. И побыстрее.
– Да нет, недостаточно, – возразил Фэб. – Мы же еще не дошли до гормональной части этого процесса и до феромонов, которые этот процесс запускают. Для того чтобы с гермо можно было…
– Сделать то, что ты с ним попробовал сделать позавчера, – подсказал сквозь смех Кир.
– Ну да, примерно это, – согласился Фэб. – Так вот, чтобы это можно было сделать, надо, чтобы между гермо и мужчиной существовало совпадение по феромоновому ряду как минимум. Желательно – и по гормональному тоже.
– Угу, – подтвердил Скрипач. – И еще крайне желательно не забыть заранее поставить водичку неподалеку, а для особо нервных – сердечных капель, чтобы не баламутить среди ночи всю семью и не бегать потом двенадцать часов на цырлах и не сокрушаться по поводу своей неуклюжести и дурости.
– Согласен, – покивал Фэб.
– Я вообще-то про тебя говорил, – напомнил Скрипач.
– Я понял. Я и говорю, что согласен.
– Про позы расскажи, – посоветовал Кир. – Уж если валить, то все. Пусть знает. Или лучше я поведаю самое интимное и сокровенное?
– Поведывай, – предложил Скрипач.
– Не надо, – попросила Ветка.
– Э, нет, – помотал головой Кир. – Сама напросилась. Самая щадящая для среднего поза – это лежа на груди. Но скажу тебе, подруга, по большому секрету, чертовски неудобно мужику, потому что каждый раз боишься раздавить на хрен. На боку, спиной – неплохо, но подходит не для всех, потому что кого-то штырит, а кого-то нет. Меня вот не особо. Та позиция, которая у вас, человечков, называется миссионерской, для нас уже малька экстрим, потому что опасно – а ну как в порыве страсти навалишься и порвешь что-нибудь не то? Очень распространенная позиция – на боку, лицом друг к другу. Но некоторые религии эту позу считают развратом и отвергают. Им вообще дозволяется только та первая поза, бутербродом из камбалы. Сечешь?
– Зачем вы мне все это рассказываете? – В голосе Ветки звучало отчаяние.
– А чтобы вопросов про попы больше не возникало. Понимаете ли, это все очень неприятно слышать, – объяснил Фэб. – Это примерно то же самое, что назвать человеческую женщину шлюхой просто за то, что она – женщина. Вы же понимаете, что это оскорбительно?
– Теперь понимаю. – Поэтесса опустила голову. – У нас про это рассказывали несколько не так.
– Догадываюсь как, – скривился Кир. – Порой мне кажется, что я все-таки не люблю людей. Точнее, люблю, но избирательно. Не всех.
– Почему? – спросила Ветка.
– Потому что тупые! – рявкнул Кир. – Потому что информацию найти не могут и подумать своей головой! Хотя бы о том подумать, что размножаться через задницу не-воз-мож-но!!! И если бы рауф делали то, что вы, люди, им приписываете, они бы вымерли давным-давно!!!
– А если говорить серьезно… – Скрипач вытер глаза и глубоко вздохнул, – если серьезно, то все на самом деле еще сложнее, но, простите, зачем же нести такую жестокую ересь, не разобравшись?
– Я не несла ересь, я говорю лишь то, что знаю, – возразила поэтесса. – С человеческой точки зрения вы, уж простите, выглядите именно так, как у нас выглядят…
– Геи, – галантно подсказал Кир.
– Да, – невозмутимо кивнула она.
– Как приятно иметь дело с Евгенией, – покачал головой Фэб. – За все время нашего общения она ни разу не сморозила подобного. Светлана, поймите, все действительно еще сложнее. Если, например, брать меня и Ита…
– Может, не надо? – нахмурился Скрипач.
– Да нет, наоборот, очень показательно. Если брать нас, то мы… в общем, история долгая, но сейчас мы друг с другом полноценно сексом заниматься не можем – был слишком большой перерыв, больше ста лет…
– А почему так много? – удивилась Ветка.
– Так получилось, – обтекаемо ответил Фэб. – На днях мы… попробовали. Иту стало плохо. Мы даже раздеться не успели.
– Из-за чего?
– Организм отвык, – объяснил Ит. – Ну и как следствие – тахикардия, давление поднялось, тремор, с сосудами какая-то ерунда… неважно, но, проще говоря, ничего хорошего.
– Это тогда, когда я звонила, а вы сказали, что все переносится на сутки?
– Да, – кивнул Фэб.
– Этот вот тогда валялся как пришибленный, головы поднять не мог, а мы тут всем коллективом вокруг скакали, – хмыкнул Скрипач. – То вода, то чай, то валидол, то корвалол, то холодно, то жарко, то уйдите все и дайте сдохнуть в одиночестве. Эх, была бы тут Берта, Фэбу бы прилетело весьма и весьма…
– Берта – это наша жена, – пояснил Ит. – Нет, рыжий, ты не прав сейчас. Не думаю, чтобы прилетело. А вот переживала бы она – это да.
– Прилетело, прилетело, – возразил Скрипач сердито. – За торопливость и необдуманность – запросто.
– Бертик впаяла бы всем, – согласился Кир. – Даже мне.
– А тебе-то за что? – удивился Фэб.
– Она бы нашла за что.
– Ваша жена? – уточнила Ветка. – А за что женщина-рауф стала бы ругаться?..
– Рауф? Как бы не так, – усмехнулся Скрипач. – Человек она, Светлана. Вполне себе человек. И, надо заметить, ее все более чем устраивает.
– Что? – Ветка растерялась.
– Раса – это не главное, – невозмутимо пояснил Скрипач. – Я хотел сказать…
– Так, стоп, – приказал Фэб. – Вот теперь действительно хватит.
– Ну хватит так хватит, – легко согласился Скрипач.
– Подождите, – взмолилась Ветка. – Вы сказали «наша жена»?
– Угу, – кивнул Ит. – Наша.
– Общая?..
– Общая, – подтвердил Ит.
– Но…
– Что «но»? Уж извините, но она мало что человек. Очень умный человек. Осознающий, что не является мерой всех вещей. И способный принять то, что другие не то что принять, понять не могут.
– Мы ее очень любим. Все. – Скрипач посерьезнел. – И она нас тоже. Да, Ветка, у нас более чем странная семья, и с точки зрения рауф, и с точки зрения людей. Но если бы…
– Если бы ради счастья этой семьи надо было, например, отрезать себе руку, я бы отрезал. – Ит дернул плечом.
– Ты не руку… – Кир покачал головой. – Три года назад его едва не убили. Фу, черт! Псих, я тебя за это пришибу когда-нибудь!.. Этак и поседеть можно раньше времени!.. Чего ты там заорал-то, Фэб?
– А я что, помню? – хмыкнул тот. – Заорал… что-то. Ты бы не заорал? Левый бок весь – в кашу, ни одного целого ребра. И он сутки молчал, пока биологичка закрывала это все. До полной выработки ресурса. Ит, еще раз так сделаешь…
– Не сделаю, – вздохнул Ит. – А может, и сделаю. По обстоятельствам. Тогда – было нужно. Сейчас… не знаю.
– Вот прикинь, Светочка, какая радость с этими маразматиками жить? – пожаловался Скрипач. – Так что если оставить патетику и «пра любофф», то получается следующее. Практика показывает, что можно великолепно существовать, принимая жизнь такой, какая она есть.
– Но не нашу. И не Морока.
– Да, не вашу. И уж тем более – не Морока. Потому что сейчас это не ваша жизнь. Это еще чья-то. Если получится, поправим, – улыбнулся Фэб.
* * *
Народу в этот раз собралось меньше – Клим и Сил решили не звать всех, для следующей операции нужно было душ пятьдесят-шестьдесят.
– Ну хорошо, допустим. – Клим смотрел на Ри, и в глазах у него сомнение. – Допустим, мы загоним его в башню…
– Под башню, – уточнил Ри. – Вот уж где-где, а в башне он нам точно не нужен.
– Хорошо, под. И что дальше?
– Сверху его будет блокировать группа, которая будет «играть музыку»…
– Какую музыку? – с подозрением спросил Клим.
– В соответствии с тем, что мы уже знаем, ему не нравятся низкие частоты, – объяснил Ри. – По крайней мере, все указывает именно на это.
– Ты о чем сейчас вообще? – прищурился Кир.
– О том, что я вчера весь день паял генераторы. У меня получилось четыре штуки.
– И что они дают? – с сомнением спросил Ит.
– Пятнадцать герц.
– Угу, и поехавшую крышу у окружающих, – заметил Скрипач. – Гений, ты в уме? Это тебе не площадки на Терре-ноль. Это домик. А в нем люди.
– А я-то думал, с чем он там возится и куда столько денег делось, – покачал головой Кир. – Ри, ты уверен в том, что из этого что-то получится?
– Нет, – честно ответил Ри. – Я вообще на самом деле ни в чем не уверен.
– И на том спасибо, – хмыкнул Скит. – Ладно, валяй дальше.
– Валяю. Так вот, группа, которой я дам генераторы, будет блокировать его сверху. Вторая группа, загонщики, должна будет завести его под башню. Третья группа по сигналу включит его собственную ноту, четыреста сорок два герца.
– Это не его нота, а призраков, которые на Соде, – заметил Ит.
– Его тоже, она на всех точках была, – возразил Ри.
– А почему ты так уверен, что это именно рабочая нота?..
– Да потому, блин, что у меня нет других данных и взять их неоткуда! В общем, так… Сил, остальных людей по городу расставить будет реально?
– Реально, конечно, – пожал плечами тот. – А зачем?
– Затем, что, если мы зафиксируем Морока где-то еще, мы тут же прекратим операцию, – честно ответил Ри. – Если он возникнет в другом месте одновременно с этим, теория в корне неверна.
– Самокритично, – заметил Скрипач. – И правдиво. Ну чего в результате? Работаем?
– А что остается, – отозвался Клим. – Может, и вправду размажет его этой… «музыкой».
* * *
Мотыльки, разумеется, напросились с Итом и Скрипачом, несмотря на то что Ри был изначально категорически против. В ход пошли все возможные и невозможные аргументы – и то, что дома скучно, и то, что с Итом не страшно, и то, что Иту и рыжему в этот раз ничего даже делать не придется, просто сидеть где-нибудь в холле и вовремя включить прибор. Ри упирался как мог, но переупрямить Мотыльков не сумел – переупрямить их могла, считай, только Джессика, а ее сейчас рядом не было.
– Ладно, – нехотя сдался Ри после часа уговоров. – Что с придурошными спорить. Только смотрите мне оба: не высовываться, не маячить, не…
– Одним глазком и через щелочку, – заверил Брид. – Гений, знаешь, тебя бы заперли на черт-те сколько в закрытом помещении, ты бы тоже взвыл.
– Да кто вас запирал! Вы же постоянно с нами!
– Вот и ничего подобного, – возмутился Тринадцатый. – Это когда это мы постоянно были вместе с вами?! «Сиди дома, потому что там дождь, ветер, гроза, холодно, сыро, утро, вечер, ночь, наводнение, цунами, закат, восход, стреляют, бомба упала, соседка мусор выносит, листопад, камнепад, не знаю чего», – передразнил он Ри. – Что, я что-то не так сказал? Вот все в тебе хорошо, гений. Все. Кроме одного.
– И чего же? – Ри явно рассердился.
– Того, что ты начальник паники. Была бы тут Джесс, она бы не возражала. Мы не игрушки, черт побери, чтобы… – Тринадцатый осекся. – Чтобы с нами так обращаться.
– Я боюсь за вас, – понурился Ри. – А теперь, после того что случилось, еще больше стал бояться. Поэтому и листопад, и камнепад. Вы меня тоже правильно поймите…
Тринадцатый встал с подушки, на которой до того сидел, подошел к Ри (тот тоже сидел на диване) и ткнул кулаком в бок.
– А мы, думаешь, за тебя не боимся? – спросил он с упреком. – Еще как. Только… ну в этот раз что может случиться?
– Пес его знает, – уныло отозвался Ри. – Ладно. Идите. Только осторожно.
* * *
Иту и Тринадцатому достался Южный вход во вторую, самую высокую башню. Кроме рюкзака с Тринадцатым он сейчас нес весьма объемистую сумку с генератором, который весил, кажется, килограммов пять, не меньше.
