Текст книги "Русский Сонм. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Иар Эльтеррус

Соавторы: Екатерина Белецкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 43 страниц)

* * *

– 

Простите, – несмело начал Ри, когда они вышли из комнаты и направились в сопровождении Эрла к ожидавшему их в катере Марку. – Если я правильно понимаю, мистика – в некотором смысле ведь тоже религия? То есть вы…

– 

Разумеется, – Эрл улыбнулся и кивнул. – Но у каждого своё дозволение, понимаете? Нет одинаковой дороги для всех. Разве только одна. Оттуда, – он поднял глаза к небу. – Мы сделаем всё, что будет в наших силах.

– 

Спасибо, – Берта попыталась улыбнуться, и Эрл тут же улыбнулся ей в ответ. – Мы ещё увидимся?

– 

Вы можете посещать комплекс четыре раза в декаду. У вас есть право контролировать нашу работу, требовать отчёт. Но я бы не советовал вам посещать комплекс чаще чем два раза в месяц.

– 

Почему? – тут же нахмурилась Берта.

– 

Хотя бы потому, что искус попросить показать вам рабочие боксы, например, будет слишком велик… мы, конечно, покажем, но сами подумайте, нужно ли вам видеть тела в процессе воссоздания? У вас есть немного времени? Мы можем поговорить?

Ри с тревогой посмотрел на Берту. Та несмело пожала плечами.

– 

Времени у нас на самом деле мало, – ответила она. – Ри торопится. Но… минут десять у нас есть.

– 

Хорошо, – кивнул Эрл. – Давайте немного пройдёмся.

За комплексом нашлась небольшая парковая зона – когда подлетали, её не было видно, потому что обзор перекрывало второе здание. Всё те же хвойники, но пространство немного облагорожено: проложены дорожки, по сторонам которых стоят нарочито грубые каменные лавки, а между деревьями вьется тонкий ручеёк с кристальной ясной водой, сверкающей на солнце.

«Солнце? – Берта задумалась. – Как мы легко подменяем понятия. Это не солнце. Это просто жёлтый карлик. Звезда, у которой есть реестровый номер, и не более того. Просто… она похожа. Чем-то похожа».

Сели – Ри с Бертой на одну лавочку, Эрл – напротив, на другую.

– 

Сначала о телах, – мистик посерьёзнел. – Восстановление проводится комплексно, но, в отличие от случаев, когда выращивается отдельный орган, процесс, конечно, существенно усложняется. Достаточно длительное время в боксе находится… – Он замялся. – Назовем это биомассой, в которой идут некоторые процессы. Формирование тела происходит поэтапно, но без деления на…

– 

То есть всё сразу? – полуутвердительно спросил Ри. – Не отдельно – скелет, потом органы, потом…

Эрл засмеялся.

– 

Конечно, нет. Сразу. Материал для воссоздания, по сути, это матрица. Которая проецирует общий образ существа на пустую белковую структуру, в которой оно, можно сказать, возникает. Уже сейчас, пока мы с вами беседуем, материалы отправлены в работу, и процесс восстановления начался. Но, повторю, видеть этот процесс непрофессионалам я бы не рекомендовал.

– 

Это настолько страшно? – поинтересовалась Берта.

– 

Нет. Но может быть неприятно.

– 

Спасибо за информацию, приму к сведению, – Берта кивнула. – О чём ещё вы хотели бы поговорить?

– 

О ваших отношениях с теми, с кем мы работаем сейчас, – Эрл вздохнул. – Мы будем… звать. И крайне желательно, чтобы мы могли упомянуть имена тех, кто… кто значим для ожидающих. Если я правильно понял, женщина – это ваша жена? – Эрл повернулся к Ри.

– 

Да, – кивнул тот. – Да, Джессика моя жена, и я очень сильно тоскую по ней. Мне почему-то кажется, что и она тоже… Мне очень тяжело и плохо без неё, и я…

– 

Этого достаточно, – Эрл поднял руки. – Вы вовсе не обязаны мне исповедоваться. Теперь двое других. Рауф. Кто ждёт их?

– 

Кира очень ждёт его гермо, Скрипач. Можно – Файри. Но лучше – солнышко… – начала Берта, но Эрл прервал её:

– 

Простите, это мой личный вопрос, но как вы, человеческая женщина, да ещё и русская, попали в семью рауф? – спросил он с недоумением.

– 

Вы когда-нибудь влюблялись? – улыбнулась Берта. – А в вас? Знаете, вот так и попала. Влюбившись. И сильно. На всю жизнь. Они тогда были вдвоём, мужчин не было. Потом появился Кир – наша семья выросла. Сейчас… – Она нахмурилась. – Второй рауф, Фэб… я его не знала. Он умер незадолго до нашего знакомства с Итом и Файри. Он был их первым мужем.

– 

Я его знал, – вмешался Ри. – Так что ему про меня тоже скажите. А вообще, можете говорить всем и про всех. Так, пожалуй, будет даже лучше.

Эрл покачал головой.

– 

Смею заметить, семья у вас получается, по сути дела, одна. – Он задумался. – Ваши отношения – родственные; семьи рауф у нас вообще всегда были притчей во языцех; а вас, Берта… смею предположить, но муж-рауф воспринимал в большей степени как сестру?

Берта кивнула.

– 

И как мать… отчасти. Он осиротел очень рано. Понимаете… Кир, он из породы сильных. Знаете, Эрл, в чём заключается фокус? Самые сильные – они на самом деле самые слабые. Просто очень умело это скрывают. Кир дома и Кир вне дома – это были два разных Кира. Один – сорвиголова, способный на такие отчаянные поступки, что от одних рассказов страшно становилось. Другой – ласковый, добрый и заботливый настолько, что… Эрл, когда он был жив, мне даже стулья переносить с места на место не дозволялось, потому что они слишком для меня тяжёлые. – Она горько усмехнулась, чувствуя, что если не рассмеяться, можно и расплакаться случайно. – Мы все очень его любили… любим, – поправила она себя. – Скажите ему об этом, если можно.

– 

А второй рауф?

– 

Тут несколько сложнее, – Ри сел поудобнее, облокотившись о каменную спинку скамейки. – Во-первых, он умер от старости, и уже довольно давно. Во-вторых, по-настоящему его будет ждать, пожалуй, только Ит. Может быть, я. Но, боюсь, не настолько, насколько требуется. К сожалению, я не могу объяснить, каким образом ко мне в руки попал этот материал, но…

– 

Это меня не касается, – отрицательно покачал головой Эрл.

– 

Дело в том, что мы не планировали это воссоздание, – Ри нахмурился. – Фэб всегда был очень сложным, и, признаться, случалось так, что я просто не мог разобраться ни в его мотивациях, ни в поступках, ни в нём самом. Да, оба гермо его очень любили. Тогда. Сейчас… – Он почесал переносицу. – Не знаю. Правда, не знаю. Мы много лет даже не вспоминали о нём.

Эрл задумался.

– 

В любом случае, его любили, если я правильно понял. И тот, кто его любил, жив – а значит, его именем звать будет можно. Ри, поймите, мне не настолько важны сейчас эти тонкости, мне важно знать другое: о ком я имею право говорить.

– 

Ит, – пожала плечами Берта. – В таком случае, получается, что только Ит.

– 

Сын, по их словам, очень похож на Фэба, – вспомнил Ри. – Внешне. Характер у него испортился лет этак после сорока…

– 

Да, говорили, – кивнула Берта. – Ладно, это действительно неважно сейчас. В общем, Ит. Так ему и передайте.

Эрл кивнул в последний раз и улыбнулся.

– 

Вы торопились, поэтому не буду вас больше задерживать. – Он встал. – Ри, Берта, до встречи. Очень рад сотрудничеству.

– 

Надеюсь, всё получится, – Ри тоже поднялся.

– 

У вас интересный случай. Частным порядком скажу вам – удивлюсь, если не получится, – беззвучно произнёс Эрл. – Я теург-уно Окиста уже не первую сотню лет, и за время моего становления материалы всего два раза попадали к нам, во-первых, оттуда, – он сделал какой-то замысловатый жест рукой, который не распознали ни Берта, ни Ри, – и, во-вторых, с такой поддержкой, как ваша. В вас нет корысти, вас проверило время, и, что самое поразительное, так это огонь, который я в вас сейчас вижу. Вы пылаете – друг другом. Может быть, вы не видите этого сами. Но это не важно, важно лишь то, что этот огонь существует.

– 

Спасибо, – Берта, опираясь на руку Ри, тоже встала. – Спасибо вам за такие добрые слова, теург-уно Эрл. Хочется верить в то, что вы правы.

* * *

Вернувшись в квартиру и отпустив Марка обратно в клинику, они прежде всего, не сговариваясь, налили себе по стакану воды, сели друг напротив друга за стол и залпом эту воду выпили.

– 

Ну чего? – спросил изнывающий от нетерпения Брид. – Как всё прошло?

– 

Хорошо, – Ри потёр виски. – На удивление.

– 

А меня трясёт до сих пор, – пожаловалась Берта. Тринадцатый запрыгнул на соседний стул, сел, потом повелительно протянул Берте руку. – Нет, милый, не надо. Это просто нервы.

– 

Так давай полечу твои нервы, – пожал плечами Мотылёк. – Дай руку. Дай, сказал!

– 

Ладно. Слушай, Ри, врала я там… мне даже немного стыдно.

– 

Ты о чём? – не понял Ри.

– 

О Фэбе, разумеется. Для Ита он был запретной темой, понимаешь? – Берта утомлённо прикрыла глаза. – Я же пыталась что-то узнать, но он ведь если упрётся…

Она недоговорила. Безнадёжно махнула свободной рукой.

– 

Ему это было просто тяжело, – подсказал Ри. – Он ведь действительно Фэба очень любил. По крайней мере, в те годы.

– 

И что сейчас будет? – горько спросила Берта. – Ну вот на кой, а? Ещё и это? Мало ему тех встрясок, которые есть, так теперь…

– 

По-моему, ты сгущаешь краски, – возразил Ри. – Ит сильный, справится.

– 

Конечно, справится, – сардонически усмехнулась Берта. – Он всегда сильный, и всегда справится. Ну, правильно. Сумел же он двадцать лет справляться с двумя психопатами и одной инвалидкой…

– 

Прекрати, а! – Ри хлопнул по столу ладонью.

– 

Он обрадуется, Ри, – вдруг тихо сказал Тринадцатый. – Знаешь, мы ведь тоже в некотором смысле гермо. И Вудзи, который нас создал, тоже был гермо. Так вот, послушай, чудовище, что мы тебе скажем. И ты, Берта, тоже послушай. Он не поверит. Он придумает себе чёрт-те что – а то вы все Ита не знаете. Но в душе он обрадуется. Потому что, сказать вам по секрету, любому гермо тоже хочется быть иногда…

– 

Гермо, – усмехнулся Брид. – Это я шучу, конечно, но не всё же ему только тянуть лямку и ничего взамен, правда? Для гермо в таком союзе важен даже не секс, его может и не быть. Душа важна. Мы Фэба знали. И очень хорошо помним Ита молодым. Ты его не застала таким, Берта. Поверь, он действительно… может быть, он сам не поверит себе же…

– 

Ему это надо, – твёрдо сказал Тринадцатый. – Он вшестеро дольше вас всех таскает внутри этот камень. Он забыл, что можно быть счастливым.

– 

А разве не был? – прищурилась Берта.

– 

Был. Но не так, – упрямо повторил Брид. – А ты, чудовище, умный, а на самом деле дурак. Джесс бы поняла, о чём я говорю.

Ри промолчал. С досадой нахмурился.

– 

В общем, просто ставь его перед фактом, – твёрдо закончил Брид. – Пусть привыкает. Да, это нелегко, но всё равно – то, что есть, уже не изменишь.

– 

Когда вы вернётесь? – Тринадцатый выпустил руку Берты и перебрался на стол, чтобы сесть поближе к Ри.

– 

Не знаю, – понурился тот. – Нет, на самом деле не знаю. Бертик, очень нужен твой совет. Сейчас я тебе расскажу про эти… исследования, а ты скажи, что ты по этому поводу думаешь.

– 

Давай, – она разом посерьёзнела. – Сколько у нас на самом деле времени?

– 

Пара часов, не больше. До темноты.

– 

Рассказывай.

* * *

Провожать Ри пошли все вместе – оба Мотылька настояли на том, чтобы их взяли тоже. Катер Ри загнал в самую дальнюю часть дендрария, к склону, и сейчас они, не торопясь, брели по подсвеченной дорожке, уходя прочь от смутно белеющей в темноте стены Саприи. Мотыльки убежали вперёд – за эти дни погулять и хоть немного размяться им толком не удалось, и было интересно поглядеть, что тут и как – а Берта и Ри шли, чем дальше, тем медленнее. Берта переоделась: на ней был кардиган, очень похожий на тот, что носила агентша Сара, и свободные брюки, перехваченные на талии широким поясом. А Ри пришлось надеть те вещи, в которых он прилетел – ведь совсем скоро он вернётся, и лишние вопросы… ну совершенно ни к чему.

– 

Не знаю, ой и не знаю, – Берта остановилась. – Ри, понимаешь, не совпадает. Ничего и ни с чем. То, что они заставляют вас делать, по меньшей мере опасно, а уж если смотреть с логической точки зрения – вообще абсурдно.

– 

Да? – Ри тоже остановился, повернулся к ней. – Почему?..

– 

Милый мой, очнись! Подумай сам: вы прозваниваете какие-то площадки. Да ещё и со спиральной структурой, так?

– 

Ну да.

– 

Что – «ну да»?! Вы соображать разучились! Ри, дорогой… Ну ты сам подумай, что вообще имеет такую структуру! Это ведь трёхмерное образование, так?

– 

Чёрт… – Ри зажал себе рот ладонью. – Чёрт, мы про это даже… Но чем это может быть?

– 

Что вообще имеет такую структуру, кроме ДНК? Думай сам. И потом, как это выглядит на ваших схемах? Архимедова спираль, да?

– 

Да… – Голос у Ри сел до шёпота. – Но не везде…

– 

Тогда я тебе могу сказать, что они вообще n-мерные, эти образования. Господи, во что вы влезли… – Она закрыла глаза руками. – У вас же головы нормально не работают! Вы еле живые!.. Чем это всё кончится, боже мой…

– 

Вот ты только не плачь, – попросил Ри. – Мы всё-таки…

– 

Я плакать не собиралась, но мне от таких откровений дурно делается. И самое замечательное, что времени у нас с тобой совсем нет. Или… это мне тоже приходит сейчас в голову… во время исследований вы находитесь в перемычке.

– 

Ты имеешь в виду…

– 

Ну да, если брать за основу идентичную структуру спиральной галактики, то да. Это «бар». И вы в нём. И… Ри, я ничего не понимаю.

– 

Мы тоже ничего не понимаем, – мрачно отозвался тот. – Спасибо за то, что дала направление. Знаешь, ты хоть чем-то занималась эти годы, а я… – Он безнадёжно махнул рукой. – Прав был тот мужик, который оттуда.

– 

Какой мужик?

– 

Павел его зовут. Так вот, он прав. Про алкашню и всё прочее.

– 

Это вас там так… приложили? – Берта, кажется, удивилась.

– 

Ну да, и за дело, – отозвался Ри. – Значит, говоришь, перемычка… посчитаю. Соберём данные, и это я посчитаю.

– 

Ребята, бегите оттуда, – взмолилась Берта. – Пожалуйста!

– 

Они не пойдут, – отрицательно покачал головой Ри. – Из-за сына. Можно даже не начинать просить, бесполезно.

– 

Как они там?

– 

Нормально. Рыжий ожил, готовит, с машиной возится. Ит смурной, но когда он был не смурной? – Ри усмехнулся. – Всё неплохо. Передать им что-то?

Берта задумалась. Потом огляделась вокруг себя, нагнулась и подняла с дорожки два маленьких серых камушка. Сжала их в ладони.

– 

Скажи им, что я держала эти камушки в руке и говорила – о них. Что я их люблю. Что я их жду. – Голос её потеплел. – И что я очень сильно скучаю. Да, я знаю, что я в безопасности и что если вы сбежите, может погибнуть сын. И что я буду терпеть, сколько потребуется, но я очень прошу, чтобы они берегли себя. И ты тоже… брат.

– 

Спасибо, сестрёнка, – Ри улыбнулся. – Слушай, я тут придумал одну штуку. Связь. Катер, как я понял, пока что остаётся у меня. Не спрашивай, как я это понял; когда всё закончится, расскажу. По сути, мне его… одолжили. Так вот, мы сейчас у него попросим организовать нам эту самую связь. Когда тут… и если тут… ну, всё получится, скинь мне одно слово. Всего лишь одно слово. А ещё проще – букву.

– 

Пусть будет «y». И цифра – сколько их… вернулось, – кивнула Берта. – Не отследят?

– 

Не должны.

– 

Хорошо бы… вы сумеете после этого попасть сюда, хотя бы на недолгое время? Если вам придёт это сообщение? – Берта смотрела на Ри с надеждой.

– 

Катер будет у нас. Да, сумеем.

– 

Ри, мы вас очень ждём, – Мотыльки, которые стояли рядом, синхронно кивнули. – Очень. Эрл сказал про огонь… Ну так вот. Давайте постараемся сделать так, чтобы он не погас. Все постараемся.

– 

Так и будет, – улыбнулся Ри. Обнял Берту, она в ответ обняла его. – Всё, что в наших силах… мы сделаем всё, что в наших силах…

Часть III

Огонь

10

Трое

Сод

На перепутье

– 

Ри, ты герой, – Скрипач сидел за столом, облокотившись на него грудью, и пристально смотрел на друга. – Как ты смог вообще? С ума сойти.

– 

Да уж, – кивнул Ит. – Действительно, можно с ума сойти…

– 

Что скажете? – Ри переводил требовательный взгляд с одного на другого. – Ну?

– 

Не знаю, что сказать, – Ит затушил окурок и тут же потянул из пачки следующую сигарету. – Правда, не знаю. Ри, не пытай меня. Это… несколько неожиданно.

– 

Я не мог ничего сделать, – Ри виновато развёл руками. – Она мне сунула этот бокс, и мне что – нужно было вытащить оттуда материал, и…

– 

Ри, не надо, – попросил Ит. Глубоко затянулся. – Правда, не надо. Это действительно не зависело от тебя, мы уже поняли. И ещё я понимаю, что это всё восторга не вызывает… у всех. У меня в том числе.

– 

Почему? – повернулся к нему Скрипач.

– 

Потому что я его, прости, хоронил несколько лет, – Ит прикрыл глаза. – Он очень долго умирал – во мне. Очень. Ты видел. И сейчас я могу, наконец, не просто думать, а даже рассуждать об этом всём: без эмоций, без срывов, без нервов. Да, он был. В моей жизни был Фэб. Тогда. Понимаете?

Оба кивнули.

– 

И что? – поторопил Ри.

– 

А то, что его в ней больше нет. И мне было чертовски трудно с этим смириться. Но я сумел.

– 

А сейчас… – начал Ри, но Ит тут же прервал его:

– 

И сейчас его тоже нет, – произнёс он твёрдо. – Скажу проще: я больше чем уверен, что из воссоздания ничего не получится. В смысле, из воссоздания Фэба. Он не вернется.

– 

Хм, – Скрипач почесал переносицу. – А вдруг?

– 

Нет, – Ит слабо улыбнулся. – Увидишь, Рыжий. Ладно, хватит об этом. Главное другое. Что удалось с Джесс и Киром. Вот это действительно хорошо.

Пару минут назад Ри показалось, что у Ита трясутся руки. Он присмотрелся – да, как же. И не думают даже. Сидит совершенно спокойно, курит. Оставь надежду, всяк сюда входящий… Ошиблись Мотыльки. Все мы ошиблись. И я в том числе. И Берта. И Рыжий.

Совершенно спокойный и уверенный Ит.

Уже чёрт-те сколько лет – спокойный и уверенный.

Только почему-то хочется его придушить…

– 

Да, это хорошо, – согласно кивнул Ри. – Но я бы всё-таки на твоём месте…

– 

Ри, ты хочешь, чтобы я сейчас «раскачался» и вышел из себя, – Ит вытащил из пачки третью подряд сигарету и прикурил от окурка предыдущей. – Пожалуйста, не надо. Не начинай. Во-первых, я не сорвусь и вразнос не пойду. Права на это не имею. Во-вторых, я склонен оценивать любую ситуацию максимально рационально и логически.

– 

С каких это пор? – прищурился Ри.

– 

С тех пор, как мы увидели этот катер в метели.

– 

Вот даже как? – удивился Ри.

– 

Именно так, – кивнул Ит. – Нам дали шанс. Мы не растерялись, воспользовались. Сейчас мы имеем преимущество – во-первых, у нас есть возможность сбежать, во-вторых, ты успел поговорить с Бертой. Что она сказала, кстати? Что она думает об этом всём?

– 

Она считает, что нам нужно отсюда делать ноги, – сообщил Ри. Скрипач согласно кинул. – Она выдала несколько вариантов того, что собой представляют местные площадки.

– 

И что же? – Скрипач повернулся к Ри.

– 

Галактика или спираль ДНК.

– 

О как… – Скрипач восхищённо покачал головой. – Да уж. Куда нам до неё…

– 

Это гипотетические предположения, – напомнил Ри. – Тем более что самих площадок она ведь не видела.

– 

Ну и что? – пожал плечами Ит. – С её головой видеть не обязательно. Сам знаешь.

– 

Знаю, – Ри поморщился. – И она ещё в своих способностях сомневается…

– 

Ну, тут ничего не поделаешь, – развёл руками Скрипач. – Мы уже привыкли.

В кухне сейчас было сильно накурено и очень тепло. Они сидели уже не первый час, время перевалило далеко за полночь, но тем для разговоров оказалось столько, что вскоре стало понятно – до утра они не лягут. Скрипач заварил чаю, сварганил для Ри «королевское рагу» (всё подряд, что нашлось в холодильнике – в сковородку), потому что тот был после суток дороги голоден; потом Ит заметил, что не худо бы бутерброд какой-нибудь, и в результате они втроём подъели весь батон хлеба, под чай бутерброды с сыром пошли замечательно.

Ри с удивлением понял, что за неделю его отсутствия ребята квартиру очень неплохо обжили. В ванной, например, появилась занавеска, причём с рисунком «в стиле Скрипача»: тот на чёрный юмор был падок без меры и поэтому занавеску выбрал соответствующую. Стая карикатурных пираний, одна из которых держит в плавниках ведёрко с краской и кисточку, и полуобъеденный аквалангист. На берегу – табличка со свежей надписью «Экстремальный дайвинг». На кухне – пара новых удобных сковородок, десяток стеклянных банок со специями и три чашки ведёрного размера. Чай любили все, а заваривать по два раза, конечно, чаще всего лень. На диванах – новые одеяла и подушки. На столе в кухне – скатерть в зелёную клеточку…

Ри с раскаянием подумал, что его на такие хозяйственные подвиги скорее всего бы не хватило. Во-первых, он для этого был слишком ленив, во-вторых, предпочитал принимать всё как есть и не заморачиваться. А эти… мало того, что по точкам вдвоём мотались, так ещё и в квартире красоту наводили…

– 

Ит, клиенты в ванне больше не появлялись? – поинтересовался Ри.

– 

Слава богу, нет, – Ит зябко передёрнул плечами. – Видимо, решили, что с нас довольно. Не сказать, что я этим сильно огорчён. Голова потом три дня болела.

– 

И у меня тоже, – встрял Скрипач. – Нет, я им, конечно, очень благодарен, и всё такое, но выдерживать подобное ещё раз я как-то морально не готов.

– 

И я, – согласился Ри. – Знаете, у меня ведь до сих пор… было ощущение, что теряю связь с реальностью. Словно в сон попал. И не выбраться. Одна эта беседа с фиолетовой дамой чего стоила. Я Берте не стал подробности рассказывать, решил не дёргать, но вам скажу – выдержать это всё было ужас как трудно.

– 

Сфера, значит, – покачал головой Ит. – Безумно интересно. Эх, были бы мы моложе, сильнее… Я бы туда смотался обязательно. – Он усмехнулся. – Ты говоришь, у транспортников там такие механизмы по полосам ездят?

– 

Ну да, – кивнул Ри.

– 

Значит, эта часть сферы относительно нас на несколько уровней выше, – Ит задумался. – У них выше лояльность. И я вполне допускаю, что они добрее… и лучше нас.

– 

Сложно сказать, – Ри задумался. – Хотя может быть.

– 

Парни, вы опять куда-то не в ту степь, – окоротил их Скрипач. – Давайте по делу всё-таки. Что у нас с площадками?

– 

Пока что то же самое, – Ри отхлебнул из своей чашки. – Работаем по плану Павла. Соблюдаем осторожность. И пробуем проверить Бертины версии.

– 

Каким образом? – нахмурился Ит.

– 

Мне надо подумать. Чертовски трудно соединять зелёное и солёное, но придётся. Что общего может быть у площадки и спиральной галактики, например?

– 

Чёрт его знает, – пожал плечами Скрипач.

– 

Не совсем. Общим может быть, например…

– 

Локсодрома? – поднял голову Ит.

– 

Не-а, – отрицательно покачал головой Ри. – Меридианы тут вообще ни при чём. Если брать эти величины… по моим предварительным подсчётам получается, что константы действительно должны быть одни и те же. И если искать… Переменные тоже должны совпасть.

Ит почесал в затылке. Хмыкнул. Снова закурил.

– 

Ну, считай, коли так, – проговорил он неуверенно. – Но я, знаешь, практик всё-таки. Что нам это может дать?

– 

Да откуда я знаю!

– 

Выведи новую константу, назови «константой Торка» и ходи гордый потом, – посоветовал Скрипач. – Только смотри, не лопни.

– 

Рыжий, как же ты надоел, а, – протянул Ри. – Налей мне чаю, и притащите последние данные. Хоть погляжу…

* * *

Ит лгал.

Он лгал уже неделю и понимал, что рассказать правду о том, что происходит с ним, не сможет ни под каким видом. Никому.

Ни Рыжему, ни Ри.

По прошествии этой недели он с уверенностью мог сказать следующее, если бы решился говорить: всё имеет цену. Вот только называют её не всем. Сейчас назвали мне, и платить тоже мне.

Я согласен.

Во-первых, парочка в ванне исчезать даже и не думала – это было первой ложью. За день Ит слышал их раз десять и как минимум пару раз видел. Они всегда были где-то поблизости, причём зачастую в самые неудачные для этого моменты.

Во-вторых, мир и в самом деле изменился. Полупрозрачность, которая так напугала его в первый момент, теперь проявлялась тоже несколько раз в сутки. Например, час мир был совершенно нормальным, а потом вдруг на несколько секунд менялся. Хуже всего приходилось, если в этот момент он вёл машину или делал что-то ещё, требующее концентрации внимания.

Но он привык. Приспособился.

Да, сил это отнимало много, но это его почти не волновало.

Долго это продлиться не сможет.

Да и решение он для себя давно принял.

Первые двое суток Ит недоумевал: что именно от него нужно этим двоим Сихес? Но потом понял неожиданное. Им просто скучно. Им ужасно скучно, и они, найдя с ним контакт, таким образом себя развлекают. Правда, следует признать, что их развлечения, кажется, для него самого могут оказаться смертельными. Голова болела не переставая, пару раз из носа шла кровь, давление стало прыгать, как сумасшедшее.

Но разве это важно?

Он думал о цене.

Хорошо, пусть будет так. Пусть Сихес сделали его своей живой игрушкой (причём не со зла ведь сделали), и пусть они его рано или поздно замучают своими играми до смерти. Но зато получилось то, на что они втроём даже рассчитывать не могли!

Мало того, что Берта жива и благополучно лечится, так ещё и Джессика с Киром вернутся, теперь уже сто процентов, что вернутся. Особенно сильно он обрадовался, когда Ри возвратился с такими замечательными вестями – и про материалы, и про воссоздание. Лучше и быть не может! Ну и чёрт с ними, с этими Сихес и головной болью, я всё равно настолько виноват перед Бертой, Ри и Рыжим, что мне в любом случае не жить, а тут – столько счастья сразу, невозможное что-то. Не бывает так.

Один момент, правда…

На следующий день после возвращения Ри, когда ставили очередную площадку, Ит, отойдя с датчиком в сторону, спросил в пространство:

– 

Футари, Комманна, скажите, а попрощаться с семьёй я смогу?

Ванна тут же материализовалась рядом с ним.

– 

Хочешь шоколадку? – спросил Футари.

– 

Нет, спасибо, – улыбнулся Ит. – Так смогу или нет?

– 

Эээээ… – Комманна задумался. – Надо что-то попросить у тебя взамен. Знаешь, как в играх бывает? Ты мне, а я тебе. Что-нибудь такое…

– 

Например? – прищурился Ит.

– 

Ну… не знаю… Если я найду, что взять взамен, у тебя будут сутки, – смилостивился Комманна.

Кое-что у них Ит сумел узнать.

Например, что они были в незапамятные времена Сэфес.

Что они вроде бы были учителями учителей их со Скрипачом прошлой инкарнации.

Что они уже сами не помнят, к какой расе принадлежали изначально, поэтому всё время меняются. Например, один раз он увидел у Футари шесть рук, но это оказалось фикцией, потому что количество рук у Футари и Комманна варьировало от одной до двух десятков. Вот только ванна, в которой они сидели, всегда оставалась неизменной – всё те же львиные лапы, всё та же овальная лейка…

От этих знаний не было никакого толку. Их с точно таким же успехом могло и не быть – в свете всего остального.

А остальное…

Ит радовался.

Ему было почему-то очень хорошо, а после возвращения Ри стало ещё лучше. Даже умирать было не страшно, совсем иначе всё сейчас повернулось. Тогда, когда он сидел на Терре-ноль и ждал конца, его собственное эго было важно, он страдал из-за того, что было внутри, он мучился, а теперь – осознавал гораздо больше, чем раньше, и мучиться причин просто не находил.

Во-первых, вернутся Джессика и Кир.

Это самое главное.

Будет Джессика – не нужно будет отслеживать Ри, который, конечно, от своей суицидальщины вылечится в момент… да уже и сейчас, кажется, почти вылечился. Ри точно будет счастлив, за него можно не волноваться.

Будет Кир – будет стопроцентно счастлив Скрипач. У которого крыша тоже встанет на место и которому будет, кого любить. Он очень любит Берту, а теперь получит то, чего заслуживает: полноценную семью. Надо только ему будет напомнить, чтобы разыскал Маден и помог, если там что-то не так.

Когда-то Скрипач и вправду любил его, Ита, больше, но после того, как появился Кир, всё поменялось. Так что Скрипачу станет не просто хорошо, а очень хорошо… ну да, какое-то время он будет переживать, но потом успокоится – слава богу, это уже не Терра-ноль, это не край, это не цейтнот, у Скрипача будет время спокойно подумать и прийти к правильному выводу.

Тем более… тут для Ита получался принципиальный момент, который, конечно, был немножко обидным, но ведь был.

Когда с ним, Итом, случилась беда, настоящая беда, Скрипач с ума не сошёл. Он боролся, он переживал, он искал выход.

А когда не стало Кира – Скрипач от горя свихнулся.

Разве это не показатель?

Показатель. И ещё какой.

Опять же, будет счастлива Берта. Рядом с ней окажутся те, кого она любит, плюс к тому она будет здорова, плюс к тому – на двух ногах. Это же замечательно!

Он очень надеялся, что всем этим как-то получится искупить своё предательство и малодушие. И плен. И бездействие. И бессилие.

«Ничего, ничего, – думал Ит. – Главное, как-то сейчас всё удержать, и этих уберечь. И одного, и второго. Придётся поработать, но я же справлюсь, обязан справиться, не могу не справиться».

Во-вторых, у семьи появятся перспективы – а это значит, что будет реальный смысл жить дальше. Не выживать, тупо цепляясь за какие-то призрачные шансы, не страдать, не мучиться болезнями и неизвестностью, а жить. И хорошо жить. Они все очень умные, у них светлые головы, они сильные. И будут вместе. А значит, тот же Окист через какое-то время получит замечательную научную команду, и если там не совсем дураки сидят, эту команду возьмут в дело.

А дальше уж как пойдёт…

От этих мыслей делалось хорошо.

Они грели, как костёр зимней ночью.

И пространство вокруг делалось уютным и радостным – во всём была радость, тихая, затаённая. В бутерброде, в чашке чаю, в работающей печке в машине, в ушастой шапке, в попискивающем «дирижёре», в звяканье тарелок, которые утром спешно перемывал Скрипач, в снегопаде, в маленькой настольной лампе с тканевым абажуром, даже в смешной занавеске для ванной.

…Будь сейчас жив социолог Линц, он бы, наверное, рукоплескал – бывшему агенту, который при жизни сумел убить в себе собственное «я»…

* * *

Они узнали, наконец, что это такое – настоящее душевное смятение.

Всё сразу.

И радость, которую нельзя пока что даже как-то выразить, потому что ещё не время.

И страх, что ничего не получится.

И неизвестность, в которой они сейчас пребывали.

И ожидание.

И новая задача, решения у которой пока что не было.

Ри, по словам Скрипача, «зависал» – мог на несколько минут настолько глубоко уйти в себя, что даже на слова, обращённые к нему, не откликался. Сидел, как истукан, уставившись перед собой невидящими глазами, и молчал.

Сам Скрипач, впрочем, был ничем не лучше, разве что вместо «зависания» он начинал вдруг бессмысленно улыбаться. Ит и Ри его в эти моменты с большим удовольствием подкалывали, но Ит всё же боялся, что Скрипач впадёт в свою нирвану не вовремя, поэтому за руль несколько дней Рыжего не пускал.

– 

Свихнулись оба от радости, – ворчал он беззлобно. – Работать надо. Ребят, хватит. Это уже серьёзно.

…Работать приходилось много. Ноябрь заканчивался (на планете они пробыли уже почти месяц), и начались настоящие холода – а «веер» точек предполагал весьма большое количество самых разнообразных маршрутов по всему Подмосковью. Ездить приходилось почти каждый день, возвращались иногда за полночь – плохие дороги, ломающаяся «Люся», холод…

Назад к карточке книги "Русский Сонм. Дилогия (СИ)"