Текст книги "Уничтожитель (СИ)"

Автор книги: И. Косарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Часть 3. Семейные ценности. Глава 3. Прения сторон

Через сеть служебных коридоров Стеша, Корней и Демид, ведомые Елисеем, попали на платформу монорельса, где дождались небольшую, на восемь мест, кабинку и разместились в ней, пристегнувшись ремнями к креслам. Поездка по тëмным туннелям, изредка разрываемым скудно освещëнными пустыми платформами, оказалась достаточно долгой, чтобы дважды попытаться завязать разговор с Елисеем. Первый раз Корней спросил:

– Куда Вы нас везëте, скажите, пожалуйста?

Елисей хмыкнул и ответил:

– Бессмысленный вопрос. Скоро сами всë увидите.

Через некоторое время попытался уже Демид:

– О чëм будет беседа, можете сказать?

Ястребов улыбнулся сытыми глазами:

– Аналогичный ответ. Более того, я позволю себе заметить, что содержание беседы будет прямым следствием ваших поступков. Вообще, текущее состояние человека есть сумма всех совершëнных им поступков. Она складывается так же строго, как математический результат, и в этом, как раз, состоит высшая справедливость жизни. Те, кто обвиняют жизнь в несправедливости, на самом деле, не находят в себе достаточно смелости, чтобы принять сумму, которую сами же и сложили.

Корней возразил:

– Такую позицию хорошо отстаивать, летая на частном орбитальном корабле размером с половину Луны и имея те ресурсы, которые Ястребовы, очевидно, имеют в своëм распоряжении.

– Эти ресурсы не дают мне главного – свободы от математического закона жизни, – сказал Елисей, – так что я – такой же пленник обстоятельств, как и случайный бедолага с красного сектора.

– Эти ресурсы дают Вам набор слагаемых, с которым итоговую сумму принять гораздо легче, чем случайному бедолаге с красного сектора.

– Тогда как здесь оказался Морозов Демид? По сравнению с условным Мироном из красного сектора наборы слагаемых Морозовых и Ястребовых не сильно различаются. Однако уважаемого Демида, извините, что говорю о Вас в третьем лице, они не устроили. Более того, и Вы, уважаемый Мохов, и Вы, уважаемая Голуб, в красных секторах никогда не жили. Степанида начинала с низов рыжего сектора, а Вас, Корней, изначально готовили в первые помощники руководителя с зелëным рейтингом, так что Вы с малых лет гуляли в парке с бесплатным входом, о чëм Степанида только мечтала.

– Три человека – не самая представительная выборка, это Вам любой статистик скажет, – парировал Корней.

– Статистик вроде Вас, который должен был готовить информацию для решения руководителю?

– Хотя бы и статистик вроде меня. Более того, Вы, я уверен, достаточно осведомлены о том, сколько в рядах революционных партий бойцов из красных секторов.

– Это правда. Но я так же знаю, сколько у вас у всех бойцов, подтвердивших зелëный рейтинг при достижении совершеннолетия.

– Наличие в наших рядах представителей всех слоëв общества как раз говорит о том, что существующий порядок нуждается в коренных, революционных изменениях.

– Ну каких изменениях, Мохов? Вы же статистик, Вы же всë отлично видите. Существующий порядок обеспечил обществу устойчивое развитие, избавил от недугов, казавшихся неизлечимыми: войны, социальных конфликтов и голода. Более того, он подарил людям вековую мечту – дом среди звëзд, милостиво просим.

– Я вижу и обратную сторону вашего устойчивого развития. Вы лишили людей человечности, оставив только для себя возможность заводить традиционные семьи. Говорите, подарили дом среди звëзд? Кому? Представители Вашего круга, конечно, летают друг к другу в гости на частных яхтах, но семьдесят пять процентов жителей орбитальных станций ни разу за всю жизнь не покидают станцию своего первоначального распределения. Никто не видит ваших звëзд.

Едва Мохов договорил, туннель вокруг монорельса закончился, кабинка замерла на месте, затопленная ярким, почти солнечным светом.

– Продолжим после, – заключил Елисей.

Транспорт завис у торцевой грани гигантской десятигранной призмы, протянутой вперëд на несколько километров и неспешно вращавшейся вокруг центральной оси, ярко горевшей взамен Солнца. Внутренняя поверхность граней щетинилась верхушками деревьев, зеленела гладкими коврами полян и сверкала фольгированной гладью прудов. Тут и там из ландшафта, подобно грибам на лесной опушке, выглядывали черепичные крыши больших и маленьких особняков.

От восторга Стеша, никогда прежде не посещавшая орбитальные виллы с частными парками, на миг потеряла способность дышать.

– Симпатично, – сказал, ухмыляясь, Демид, чем вывел девушку из забытья.

– Ни одна виртуальная реальность не заменит такое, – прошептала она.

– Здесь мог бы жить целый город, – веско заметил Корней, – взрослые удалëнно работали бы из коттеджей, и листва шелестела бы у них за окнами. Дети ходили бы в школы по тропинкам среди деревьев, по выходным семьи устраивали бы пикники на лужайках.

– А вместо этого здесь живу я, – сказал Елисей.

Стеша, Корней и Демид, не сговариваясь, с одинаковым удивлением посмотрели на своего провожатого.

– Один? – задала вопрос девушка.

– Нет, – мотнул головой Ястребов и деланно засмеялся, – разве можно жить в такой громаде одному?

Кабинка качнулась и, постепенно ускоряясь, поползла вдоль торцевой грани по плавной спирали, дальним концом своим опускавшейся на ребро основания призмы.

– Модуль вращается гораздо медленнее орбитальных станций, – сообщил Елисей, – соответственно, и псевдогравитация очень маленькая.

Кабинку тряхнуло, и с рельса торцевой грани она перескочила на рельс грани боковой, где и остановилась плавно у платформы. Первым отстегнул ремни безопасности Елисей, остальные последовали его примеру.

– Помните о низкой гравитации и шагайте осторожно, – предупредил Ястребов своих спутников.

Стеша не имела опыта движения в подобных физических условиях, и на первом шаге едва не улетела головой в потолок кабинки, но Демид вовремя поймал девушку.

– Благодарю, – ответила она, смутившись.

– Снаружи будет легче, – успокоил он еë.

Чересчур широко шагая, все четверо двинулись к берёзовой роще по дорожке посреди зелëной лужайки. Здесь в окружении деревьев с белыми в чëрных пятнах стволами на поляне стояли три двухэтажных домика. Стены строений были обшиты досками, двускатные крыши с красной черепицей накрывали неестественно устремлëнные вверх кубические объëмы.

– Можете отдохнуть в этих коттеджах, – пояснил Елисей, – у вас есть три часа свободного времени. До ужина. Двери каждого запрограммированы открываться только для определëнного хозяина. Вам, господин Морозов, в крайний слева коттедж, Вам, уважаемый Мохов – в центральный, ну а Вам, уважаемая Голуб, – в крайний справа. Как Вы видите, потолки и дверные проëмы завышены, чтобы удобнее было перемещаться в нашей низкой гравитации.

– А что будет, если в один коттедж зайдут двое? – ехидно спросил Демид.

– Обоих усыпят газом, – ответил Ястребов.

– Как будто рассаживаете по камерам перед очной ставкой, – проворчал Корней.

– Но мы хоть может кричать друг другу из окон? – всë с такой же долей ехидства поинтересовался Демид.

– Можете, – кивнул Елисей.

Внутри небольшой коттедж оказался обшит сосной, и Стеша первое время, забыв обо всëм, просто вдыхала необычный для неë, пропитанный фактурным древесным запахом воздух, ходила босиком по крашеным половым доскам, подходила к стенам и проводила по ним подушечками пальцев, ощущая узорчатую, слегка шершавую текстуру древнего, как само человечество, материала. Какой же бедной теперь казалась ей вся прошедшая жизнь, наполовину проведëнная в тесных капсулах, наполовину в ватной, скупой на ощущения виртуальной реальности! Какими же смешными представлялись теперь еë прежние мечты о комфорте, и стремление получить квартиру на вершине рыжего сектора скукоживалось до нелепой мелочи по сравнению с роскошью, которая окружала девушку сейчас. Но вослед мысли о заранее предопределëнной неполноценности собственной жизни пришла мысль о такой же неполноценности для большинства орбитального населения. До встречи с Корнеем и Володей Стеша не думала так широко. «Это нужно дать всем, – решила девушка, – и такие коттеджи, и берëзы за окном. Вот бы дотронуться и до них тоже, прислониться к стволу, обнять его. Интересно, какое оно на ощупь, живое дерево?»

На втором часу пребывания в коттедже Демид позвал Стешу на лужайку. Выйдя за дверь, девушка увидела Морозова, сидевшего на траве.

– Располагайся, – позвал он девушку, похлопав рукой по зелени рядом с собой, – Только будь внимательна, здесь даже муравьи есть.

– Муравьи?

– Тебя когда-нибудь кусали муравьи?

– Нет.

– Это неприятно, и место укуса чешется. Маленькие такие чёрные насекомые, могут случайно заползти на тебя и укусить.

– Зачем им меня кусать?

– Не знаю. От страха, наверное. Если увижу такого, скажу.

– Тогда я лучше постою.

– Садись-садись, они всё равно на тебя заползут, если захотят.

Девушка опустилась на землю рядом с Демидом и принялась с интересом перебирать пальцами нежные травинки.

– Корней отказался выходить, сослался на усталость, – сообщил Демид, – не нравится мне это.

– Я тоже устала, вообще говоря. У нас был тяжёлый полёт.

– И я устал. Ты знаешь сказку про Гензель и Гретель?

– Знаю.

– Вот мы, мне кажется, попали в такой же пряничный домик. И нас, так или иначе, хотят съесть.

– Нас могли уничтожить сразу, ещё в космосе. В трюме я видела боевые корабли.

– Могли. Но, возможно, нас хотят приготовить правильным образом. Посолить, поперчить, помариновать. Эти люди живут, полностью отгороженные от мира, несколько десятков лет, если не сотен. Кто знает, что за дичь поселилась у них в головах? У нас богатство и социальный статус считаются самыми главными доказательствами нормальности психики, у них есть и то, и другое, но это формальный подход, я никогда его не разделял.

– Я думала, нормальность определяет «Нойман», когда выдаёт зелёный рейтинг.

– Поверь мне, если у тебя будут деньги и связи, ты найдёшь способ получить зелёный рейтинг. А без них не получишь никогда, всей жизни не хватит, чтобы накопить достаточно баллов.

– Давай сделаем это. И я пойду посплю хотя бы часик.

– Давай.

Стеша, удостоверившись в отсутствии насекомых на своей одежде, аккуратно легла на спину, подложив руки под голову, запустила пересылку своего архива на сетевик Демида, и получила от Морозова такой же.

– Лови, – проговорила девушка, щурясь на горевшую дневным светом ось обитаемой призмы, протянутую высоко вверху.

Когда передача закончилась, девушка уточнила у Морозова:

– Тебе помочь?

– Нет, иди лучше, правда, отдохни. Ты у нас почти штатный пилот, у тебя должна быть свежая голова.

Девушка вернулась в дом. Она не была уверена, что сможет заснуть, неопределённость ситуации сильно волновала её, но, поскольку от неё теперь ничего не зависело, в отличие от управления «Ионой», нервное напряжение ослабло, и сон без сновидений затопил сознание.

Проснулась она за пятнадцать минут до истечения отпущенного хозяином станции времени. Разглядывая своё отражение в зеркале, проговорила твёрдо: «Я никого не предам», имея в виду живых и мёртвых, и покинула дом.

Демид и Корней вышли на лужайку одновременно с девушкой.

– Вы спали? – спросила она.

– Почти всё время, – ответил Корней.

– Минут тридцать успел подремать, – сказал Демид.

– И проснулся минут пять назад? – уточнила Стеша.

– Ага.

– Я тоже. Я сперва решила, что сама проснулась, но теперь думаю, нас разбудили каким-то образом.

– Возможно, – согласился Корней, – если у них есть усыпляющий газ, у них может быть и какой-нибудь пробуждающий газ.

– Новости есть? – поинтересовалась Стеша у Демида.

– Пока ничего важного, – уклончиво ответил Морозов.

Воздух задрожал от жужжания пропеллеров, сначала слабого и далëкого, но минуту за минутой набиравшего громкость по мере приближения. Наконец, между дрожавших от потоков воздуха деревьев появился чëрный силуэт аэрокара – коробок в квадратной раме с четырьмя пропеллерами на углах. Аппарат приземлился в центре лужайки посреди трëх домиков, рядом с ним возникла голограмма Елисея. Дрожа в поднятых пропеллерами вихрях, она позвала Стешу, Корнея и Демида в аппарат. Когда люди заняли три сиденья и пристегнулись ремнями, аэротакси поднялось в воздух и полетело вглубь жилого пространства.

Стеша рассматривала мелькавшие внизу лесные массивы, разрезанные дорожками и тропинками, особняки разной степени роскоши стояли монолитными островками в зелëном море. Тут и там на глаза попадались человеческие фигуры, чаще всего согбенные за какой-то работой вроде сбора листьев или стрижки газонов.

– Людей совсем нет, – прокричал сидевший рядом Демид.

– А это кто? – спросила Стеша, имея ввиду фигуры внизу.

– Андроиды, – пояснил Морозов, – люди с зелëным рейтингом, в основном, брезгуют физическим трудом.

– Может, для кого-то это хобби такое?

– Может быть. Но это один-два человека, а мы их видели десятка полтора уже.

Лес расступился, дав место регулярному парку, где ровные зелëные лужайки были расчерчены лучами гравийных дорожек. Деревья здесь стояли с кубическими и шарообразными кронами, кустарники острижены в ровные зелëные стены. Два прямоугольных пруда протянулись к голубому особняку с белыми колоннами и большими окнами. Фигурная резьба украшала его стены, вдоль края крыши выстроился парад статуй в античном стиле.

На земле между водоёмами стоял длинный накрытый белой скатертью стол, за которым сидели пёстро разряженные люди. Между столом и особняком аэрокар приземлился.

Человек во главе стола, развернувшись к гостям вполоборота, призывно махнул рукой. Первым двинулся Корней, Стеша и Демид последовали за ним. Пока гравий скрипел под подошвами ботинок, девушка изучала собравшуюся за столом публику. По обе его стороны сидели мужчины и женщины широкого диапазона возрастов, одетые совершенно по-разному: пиджаки, смокинги, фраки из множества эпох перемешивались со спортивными костюмами, халатами и балахонами, свитера были надеты поверх коктейльных платьев и брючных костюмов, жëсткие корсеты завершались бейсболками и вязаными шапочками. Мелькали кружевные жабо и рукава с буфами. Стеше подумалось, она прибыла на собрание безумцев, и хозяин мероприятия, пожилой мужчина в красных шортах, рыжей футболке в зелëный горошек, чëрном фраке и высоком белом цилиндре, достав из кармана часы, вот-вот объявит время пить чай, а затем перемену мест. «Вот куда привела меня, наконец, кроличья нора, – решила девушка, – однако, наши лётные комбинезоны на фоне всей этой пестроты кажутся наиболее подходящим для обстановки». Во главе стола рядом с мужчиной в цилиндре было три свободных места: одно по левую руку, два по правую. Первое выбрал Корней, Стеша и Демид заняли оставшиеся. Оказавшийся рядом с Моховым Елисей, обратившись ко всем присутствовавшим сразу, сообщил:

– Наконец все собрались, господа, можем приступать.

Мужчина в цилиндре кивнул. Указав на него, Елисей пояснил трём гостям:

– Позвольте представить – мой отец и хозяин здешних угодий, Сигизмунд Ястребов, милостиво просим.

Тот кивнул головой, слегка придержав рукой цилиндр.

Вокруг стола засуетились возникшие как будто из воздуха андроиды, поднося блюда и приборы, меняя их в заданном ритме. Демид подсказывал Стеше, что и каким образом следовало есть в особо затруднительных случаях. Подсказки Морозова девушка слушала вполуха, львиную долю внимания она направила на гиноида в простом белом платье. Раз за разом Стеша атаковала защиту машины со своего сетевика, но попытки не приносили успеха.

Половину представленной кухни девушка не оценила совсем, вероятно, её вкус был слишком прост, но и оставшейся половины вполне хватило, чтобы сполна удовлетворить голод.

– Итак, господин Мохов, – обратился в ходе трапезы старший Ястребов к Корнею, – если я правильно понял, Вы считаете текущее распределение материальных и цифровых благ несправедливым, и в этом Ваша главная претензия к существующему строю?

– Можно и так сказать, – согласился Корней.

– А позвольте спросить, как Вы определяете справедливость или несправедливость? Почему Вы решили, что капсула два на три метра – это несправедливо мало, а лесопарк вроде моего – несправедливо много? Понятие справедливости, знаете, оно ведь очень непрочное, оно меняется год от года. Например, одно время на Руси, как Вы, я уверен, помните, крестьяне работали на дворян и передавали им продукты своего труда безвозмездно. Крестьяне жили в избах вместе с домашним скотом, а дворяне – в особняках. И обе стороны считали такой порядок вещей вполне справедливым, милостиво просим.

– Это очень легко, – ответил Корней, – Такой порядок вещей считался справедливым, пока дворяне в обязательном порядке несли военную службу, защищая крестьян от внешних врагов: от угона в рабство для продажи на невольничьих рынках Азии, например. Как только дворяне освободились от обязательного служения общественным интересам, вся справедливость пропала. Аналогия применима и к Вашему случаю. Я допускаю, что Вы или кто-то из Ваших предков обладали уникальными навыками и чертами характера, техническими знаниями и организаторскими способностями, которые позволили людям заселить околоземную орбиту. Но собравшиеся-то за столом, которые надевают лифчик от купальника поверх вечернего платья, какое к этому имеют отношение? Я же отлично знаю эту систему изнутри, я работал на человека с зелёным рейтингом. Моя нанимательница даже не сама верифицировала решения своей электронной подписью, за неё это делали её любовницы и любовники, потому что она, по большей части, пребывала в невменяемом состоянии из-за цифровых наркотиков.

Возражение прилетело из середины стола. Сидевшая там по левую от Сигизмунда руку женщина в замшевом жакете и плавательной шапочке сказала:

– Во-первых, господин Мохов, не думали ли Вы, что это лично Вам не хватает квалификации, чтобы оценить полезность вклада того или иного обладателя зелёного рейтинга в общественную жизнь? Во-вторых, Вы так нападаете на зелёный рейтинг, будто не понимаете, что космос – это сверхагрессивная среда, и здесь случайных людей нельзя допускать до принятия сколько-нибудь важных решений. Здесь нужно стабильное, устойчивое развитие, здесь цена ошибки – это тысячи человеческих жизней, и именно рейтинговая система позволяет эти жизни сохранить, милостиво просим.

Опять гиноид оказалась рядом со Стешей, очередная попытка взлома закончилась неудачей.

– В существующем виде рейтинговая система позволяет сохранить текущее состояние общества, – ответил собеседнице Корней, – и персонально Вашей семье – Ваше во всех отношениях роскошное положение. Я совсем не против рейтинговой системы вообще, но сейчас она устроена так, что позволяет зелёный рейтинг, фактически, наследовать, и вся вот стабильность и устойчивость, она в первую очередь про это. Про то, чтобы Вы и Ваши дети, зачатые и рождённые естественным путём и вырастающие с настоящими родителями, в отличие от миллионов других орбитальных жителей, и дальше вели приятную жизнь, гуляли по паркам, летали друг к другу на приёмы и вечеринки в особняках, прилагая для этого минимум усилий. В большинстве своём вся прослойка с зелёным рейтингом перестала участвовать в создании общественных благ и сосредоточилась на люксовом потреблении, превратилась в паразитов, иными словами. Иначе мы бы жили уже на орбите Марса. А паразитов надо уничтожать, они мешают здоровому развитию общественного организма.

Стеша впервые испугалась Корнея. В собравшихся за столом Ястребовых девушка видела людей, пускай странных, пускай настроенных причинить ей, Степаниде Голуб, вред, но, так или иначе, людей, которых можно было, она надеялась, изменить, приспособить к жизни в новом обществе, что рисовали идеологи партии Ad Astra. Корней же, показалось девушке, смотрел на своих странно наряженных собеседников, как на функцию, которая мешала ему сложить правильное уравнение, и которую поэтому следовало удалить. «Интересно, как он смотрит на меня? – задумалась девушка, – как на человека или тоже как на функцию, которая помогает или хотя бы не мешает ему Почему же он решил помочь мне тогда, на Северодвинске?»

В разговор вступил молодой парень, ещё подросток, сидевший на той же стороне стола, что и Стеша с Демидом. Ломавшимся голосом он заявил:

– Я, кажется, понял. Дело в программной ошибке. Воспитанием рождённых по контрактам детей занимаются специально обученные нейросети. Иногда в работе программ происходит сбой, и у ребёнка сохраняется тоска по традиционной семье. Вероятно, это произошло и в Вашем случае, господин Мохов, позже тоска переродилась в зависть. Так что и Вы, и все Ваши умозаключения – это просто программная ошибка, такие вещи неизбежно случаются в работе любой, даже самой надёжной системы. После того, как я её устраню, попутно подправив некоторые семантические моменты в Лексигоне, революционные партии постепенно прекратят своё существование, потому что поток рекрутов для них иссякнет, милостиво прошу.

Стеша чуть улыбнулась. Гиноид захвачена.

– Во-первых, если бы это было случайной ошибкой, небольшой флуктуацией, у партий не было бы такой массовой поддержки.

Бритая наголо дама во фраке и полосатом шарфе перебила Корнея:

– Так поддерживают все не Ad Astra, а Ваших конкурентов, адептов персонального террора. Они как-то обращались ко мне, кстати, предлагали устранить одного там промышленника, мешавшего моей сделке, за смешные кредиты, даже не за токены, милостиво прошу. Я отказался, само собой, мне для решения таких проблем достаточно видеозвонка, хотя некоторые обладатели зелёного рейтинга не брезгуют их услугами.

– Хорошо, я уточню, – продолжил Корней, – не у партии, а у революционных идей. А во-вторых, я так понимаю, всеми этими куклами, сидящими за столом, довольно тяжело управлять одновременно. Даже гардероб нормальный не подобрать, я прав?

Сигизмунд Ястребов трижды хлопнул в ладоши, дотронулся пальцами до белых полей своего цилиндра и, довольно улыбаясь, проговорил:

– Снимаю шляпу перед Вашей проницательностью, господин Мохов.