Текст книги "Нянь, или мужчину вызывали?"

Автор книги: Холли Петерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Глава 12
Бойся исполнения планов

На следующее утро Эбби распахнула мою дверь так, что со стены упала наградная табличка Национального пресс-клуба. Я посмотрела на нее и покачала головой. На ней был очередной ужасный костюм от Энн Тэйлор, прямиком из прошлого века, на этот раз ярко-красный.

– Ты опять смахиваешь на агента по прокату автомобилей.

– Это все круговорот психологического давления. Ты выливаешь на меня то, что каждое утро обрушивают на тебя дамы с Парк-авеню.

– Никакое это не давление. Я пытаюсь принять чрезвычайные меры в зоне катастрофы. Ты не можешь больше носить этот костюм, он из восьмидесятых.

– Мне наплевать. – Она села перед моим столом.

– Ладно, это твоя жизнь. – Я взяла первый лист «Таймс», а Эбби следующий.

Через несколько минут она взглянула на меня поверх газеты.

– Вообще-то я пришла сделать тебе комплимент, но это, наверное, ни к чему. – Она принялась насвистывать.

– Сделай.

– Сначала скажи мне, что я хорошо выгляжу. – Она скрестила руки на груди.

– Не могу. Мне бы для этого пришлось соврать. Она сдула пену со своего латте, решая, стоит ли проявить любезность.

– Где ты была во время утреннего совещания?

– Я пытаюсь изучить все новости по Терезе. И с детьми сейчас куча проблем. В школе Дилана меня втянули в дурацкую затею с вечеринкой с яйцами, и это требует времени и сил, которых у меня нет. От этих переходов от Фаберже и мехов к республиканским адюльтерам у меня голова кружится.

– Фаберже и мехов?

Я откусила большой кусок рогалика с маслом и сказала с набитым ртом:

– Нет настроения рассказывать.

– Одна из твоих светских затей? Какое-нибудь мероприятие в Центральном парке с твоими богатыми подружками, у которых шляпы по семьсот долларов?

– Они мне не подруги.

– А что за вечеринка с яйцами?

– Ну, она посвящена яйцам Фаберже.

– И ты ими всегда так увлекалась.

Я закатила глаза.

– Я бы не ввязывалась в это, если бы не школа для Грейси; на самом деле это благотворительная акция в пользу Эрмитажа.

– Санкт-Петербург. Ну да, твое любимое местечко.

Она схватила у меня с полки журнал «Мэдисон-авеню». Ну вот, надвигается цунами.

Я попыталась вырвать журнал, но она прижала его к груди. Пролистнув страницы, она добавила:

– Смотри, вот показ антиквариата от Армори в пользу детской школы в Гарлеме, а вот тут шикарная особа.

– Я знаю, Эбби. Я выгляжу, как идиотка.

– Нет, Ты выглядишь так, будто влетела головой в огромный абажур.

– Это был дорогой абажур.

Она схватила фотографию.

– Здесь написано: «Сюзанна Брайерклифф с подругой». Они что, не знают, как тебя зовут?

– Не знают.

– У тебя здесь нос красный. Почему на тебе розовый костюм, и если это Шанель за четыре тысячи долларов, пожалей меня и не говори мне об этом, И что это за огромная розовая летающая тарелочка у тебя на голове посреди зимы?

– Так уж принято. И это все, что я могу тебе сказать.

Я включила компьютер и стала просматривать заголовки сайтов новостей, пока Эбби читала светскую хронику в «Нью-Йорк пост».

– Так чем ты собиралась меня порадовать?

– Назначение нового секретаря департамента внутренней безопасности. – Она отложила «Пост» и разложила на моем столе три аккуратно надписанные карточки.

1. Слушания по департаменту внутренней безопасности. Джейми Уитфилд, продюсер: отдел новостей.

2. Слушания по департаменту внутренней безопасности. Джо Гудмэн, ведущий: студия.

3. Слушания по департаменту внутренней безопасности. Эрик Джеймс, исполнительный продюсер: операторская.

Я покачала головой.

– Эбби, у нас разговор, а не прямая трансляция.

– Мне с карточками легче.

– Мы это уже обсуждали. Меня они бесят.

– Ты отвечаешь за работу отдела новостей.

– Я умею читать.

– Вот видишь, когда прочтешь это своими глазами, все становится ясно! – радостно ответила она.

– Это, конечно, большая честь, но меня беспокоит, что потребуется работать больше, чем я рассчитывала.

– Эрик Джеймс сказал перед всеми сотрудниками, что выбрал тебя, потому что ты хорошо работаешь в стрессовых ситуациях. Кажется, после утреннего совещания было еще одно, более узкое, но ты, наверное, его тоже пропустила.

– Странно, почему меня еще не уволили.

– А, ну да, конечно, ты всего лишь продюсер главного скандального политического сюжета года.

В мой кабинет прошествовал Чарльз; он сел на кушетку в свой обычный угол, скрестил длинные ноги, открыл бутылку имбирного пива и тоже обрушился на меня.

– Ну как, ты готова к горяченькому после того, как выйдет этот сюжет?

– Перестань.

Он принялся покачивать носком ботинка.

– Я всего лишь забочусь о тебе. Ну и параллельно занимаюсь превращением своей карьеры в бессмысленную возню.

– Я и сама в состоянии о себе позаботиться. И даже не напоминай мне про бессмысленную возню.

У меня зазвонил телефон.

– Это я, Питер. Все в порядке.

– Что случилось? – Я развернула кресло к окну.

– Дилан у школьной медсестры. Он говорит, что у него болит живот.

– Утром все было в порядке…

– Джейми, так он вам не говорил о футбольном матче?

– Каком еще матче?

Я занервничала; я уже и так была на взводе, и мне трудно было переварить мысль о том, что мой сын доверял Питеру больше, чем мне.

– Питер, я занята. Я знаю, я всегда занята, но сегодня больше обычного… Нет, он мне ничего не говорил. Что за матч, почему он расстроен?

– Он мне вчера после школы сказал. Они начинают заниматься футболом на физкультуре в школе, и он боится. Он говорит, что не бежит к мячу потому, что не хочет получить по лодыжкам. И он считает, что играет хуже всех в классе. Говорит, что это тупое занятие. И живот у него не болит. Ну, то есть не по-настоящему, но медсестра позвонила мне, потому что ваш мобильник не отвечал, и она хочет, чтобы кто-нибудь приехал в школу.

– Питер, прямо сейчас я никак не могу.

– Да не беспокойтесь. Наверняка он не будет против, чтобы я приехал. – Я впервые в жизни осознала, что другой человек, возможно, сможет лучше утешить моего сына. И я доверяла Питеру.

– Спасибо. Правда, спасибо. Я поговорю с ним, когда вернусь домой.

– Не надо.

– Разумеется, поговорю!

– Нет, позвольте мне. Я отвезу его домой, мы перекусим попкорном, а потом поиграем в шахматы и поговорим. Пожалуйста, не заводите разговора с ним, пока не поговорите со мной. Ладно?

– Ну ладно, хорошо. Держите меня в курсе, и спасибо вам. До свидания. – Я повесила трубку и уставилась в окно. Я была рада, что Питер достучался до моего сына, но мне не нравилось при этом сидеть в стороне и ждать. Не был бы он так обаятелен, я бы протестовала больше.

– Нянь спешит на помощь? – Чарльз посмотрел на меня с нехорошей улыбкой.

– Что? – огрызнулась я.

– Да ничего. Просто забавно, что твой мужественный нянь все время тебе звонит.

– Может, хватит? Так что у тебя там за новая возня?

– А угадай!

– Париж? Рио?

– Даже лучше. Институт Джейн Гудолл. К две тысячи пятнадцатому году крупные обезьяны могут вымереть. Я еду в национальный парк Гомбе.

– Классно, ты на сафари, а я в глушь на Миссисипи.

– Интервью все еще в четверг?

– Ага.

– А доказательства-то у тебя есть? – спросил Чарльз. – Последний раз, когда мы разговаривали, их было маловато.

– Да есть, конечно. – Я загнула палец. – Во-первых, она расскажет обо всех деталях их взаимоотношений перед камерой.

– Но это просто ее слово против его, а он все отрицает, – резко отозвался Чарльз. Он учился в Вестминстерской школе в Атланте и в Йельском университете, и там его научили разговаривать с чувством собственного превосходства. Он вечно вел себя так, будто знает больше меня, и, к сожалению, так оно обычно и было.

– Ну, еще пленки. Где она говорит: «Ах ты, пес». А он говорит: «Я хочу твою попку, хочу…»

– Но вы не можете это использовать.

– Мы совещаемся с юристами насчет того, как использовать эти пленки.

– Как я слышал, целых четыре эксперта не могут договориться насчет того, чей там голос на пленке. – Чарльз просто пытался помочь мне, ища уязвимые места в сюжете, чтобы я могла разобраться с ними до эфира, но я так устала, что все это начинало меня раздражать.

– Три эксперта подтвердили, что мужской голос принадлежит Хартли, и только один не согласился, – огрызнулась я. – Это значит, что большинство поддерживает версию с Хартли. Это второй пункт. Ты же сам слышал пленки и сказал, что они звучат достоверно!

Он пожал плечами.

– Я дотошен, как всякий гомик: я просто проверяю, вес ли у тебя готово. Давай дальше.

Я продолжила, загибая уже третий палец.

– У нас есть фото их двоих и некоторых его помощников.

– Джейми, на этом фото нет ничего компрометирующего.

Чарльз был прав. В качестве доказательства я предпочла бы фотографию Хьюи Хартли и его козочки, милующихся где-нибудь в парке.

Эбби положила мне на стол карточку: «Известный свидетель – служащий похоронного бюро».

Я приложила карточку ко лбу.

– Пункт четвертый: служащий местного похоронного бюро поклялся мне, что они были вместе и выглядели влюбленными. Под запись и перед камерой он сказал следующее: «Когда смотришь на них вместе, то непонятно, где кончается один и начинается другая».

Я уже несколько раз ездила в Миссисипи на пару дней, чтобы все проверить, надеясь найти людей, которые видели Терезу и Хартли вместе и смогут подтвердить ее рассказ. Я откопала еще аргумент:

– И это ведь парень из похоронного бюро сказал…

Зазвонил мой телефон.

Это был Эрик Джеймс, исполнительный продюсер.

– Сюрприз, Джейми. Большущий сюрприз. Юристы руководства недовольны твоим сюжетом.

– Да неужели? – Я посмотрела в сторону Эбби и Чарльза, изобразив наивное изумление.

– Они просто нытики, – сказал Эрик.

Я прикрыла трубку рукой и прошептала друзьям:

– Эрик в бешенстве.

Эбби наклонилась поближе и беззвучно сказала: «А почему?» Я пожала плечами и подняла, руку, жестом прося ее хоть раз в жизни помолчать.

Он продолжил:

– Они беспокоятся, потому что сторонники Хьюи Хартли на своих сайтах готовятся к бою. Ругают Терезу, пишут ядовитые статьи, собирают силы…

– И что?

– И как я сказал, юристы канала нервничают. Они придут в два часа. Подойдешь в мой кабинет?

– Ага.

– И Чарльза возьми с собой.

Я повесила трубку.

– Чарльз, тебя тоже завербовали.

– И чего они теперь хотят?

– Начальство опять боится блоггеров с их интернет-дневниками. Уже второй сюжет за месяц. Просто удивительно, до чего они нервные.

– И правильно, – сказал Чарльз непривычно серьезно.

– Слушай, мы уже пятьдесят лет работаем! – напомнила я ему. – Крупнейшие блоги читает максимум две тысячи человек, а «Вечер новостей» смотрят пятьдесят миллионов.

Чарльза моя реплика привела в ужас.

– Ты очень сильно ошибаешься.

– Нет, это ты ошибаешься. Не все такие же одинокие зануды с компьютерами, как ты. Мои родители вообще не знают, что такое блоги.

– Ты хоть их читала?

– Ну да, конечно. Я читала «Хаффингтон пост», и «Медиа бистро». Журналисты, которые почитывают и пописывают статеечки друг для друга.

Он сел на диван.

– Ты не представляешь, о чем говоришь. Блогов миллионы, и среди них тысячи очень качественных, которые идут с нами ноздря в ноздрю. «Ежедневный кос» у левых, Хыо Хьюитт у правых…

Эбби достала карточку и прочла: «Пятьдесят блогов в конце 1999 года и почти 60 миллионов сейчас».

– Ну и что? Производительность работы контор падает, потому что люди весь день убивают время сидя в Интернете, – сказала я. – Ты правда думаешь, что блоггеры способны сравняться с огромным каналом вроде Эн-би-эс?

– Блоггерам, чтобы заставить нас дергаться, достаточно нажать на кнопку и отправить файл. Газеты и телеканалы уже давно перестали быть единственными источники информации, – объяснила Эбби. – Блоггеры могут просто написать, мол, «источники утверждают», а нам приходится все проверять. Так что они ускоряют цикл прокрутки новостей и контролируют освещение темы.

– Ага, – сказал Чарльз, – они нас все время обставляют.

– Да ничего подобного! Ты преувеличиваешь.

Чарльз снисходительно посмотрел на меня.

– Да неужели? А история Моники Левински в блоге Мэтта Драджа – это что, по-твоему, мелочь?

Эбби перебила его.

– Про Монику не Драдж раскопал. Это все «Ньюсуик». Драдж просто первым сообщил, что Майкл Исикофф из «Ньюсуика» сидит на этой истории, но у самого Драджа информации на этот счет не было. А первыми в эфир это вообще выпустили Крис Власто и Джеки Джадд на Эй-би-си.

– Ну, хорошо, Эбби, – сказал Чарльз. – Но есть и другие сюжеты.

Эбби начала считать, загибая пальцы.

– На сайте MemoryHole.com было опубликовано первое фото вывозимых из Ирака американских гробов. Администрация Буша старалась этого избежать из-за ассоциаций с Вьетнамом. На сайте Instapundit.com появилась информация про речь Трента Лотта на вечеринке в честь дня рождения Строма Термонда, в результате чего стало известно, будто он выступает за сегрегацию, и…

Чарльз добавил:

– Подумаешь, Лотт в результате всего лишь потерял должность руководителя сенатского большинства. Meлочь, в общем-то.

– Ну, хорошо, они обставили нас с парой сенсаций, бывает и такое, – возразила я. – И потом, они ведь в большинстве своем правые, так? Как те ребята из организации «Быстрые лодки», испортившие репутацию Джону Керри как кандидату в президенты?

– Да. Вообще-то тут я соглашусь с Чарльзом, – сказала Эбби. – Блоггеры появились прежде всего справа, чтобы уравновесить обычные средства массовой информации, которые они считали слишком левыми, Но теперь там целый мир, самые разные мнения, как с левой, так и с правой стороны. Уверяю тебя, в Интернете хватает блестящих блоггеров. – Эбби уже шесть минут как не вытягивала ни одной карточки. Я ею гордилась.

Я посмотрела на своих друзей и улыбнулась.

– Отлично. Я читаю «Нью-Йорк таймс», «Ньюсуик» и еще пятнадцать журналов, чтобы быть в курсе дела, и все равно отстаю – по блоггерам. Первый раз в жизни я благодарна вам за вредность – теперь я хоть не буду выглядеть полной идиоткой перед начальством.

Глава 13
Тревоги за кулисами

– Пошлем этого педика с йельским дипломом еще раз все проверить, – бубнил в телефон шеф отдела новостей Билл Магуайр возле офиса Эрика. – Он работает тщательно, как и все они. Пусть сядет на следующий же рейс до Джексона…. да.

Чарльз шел в десяти шагах от меня и не слышал, но если бы и услышал, не удивился бы. Чарльз был любимый продюсер Магуайра, несмотря на все его гомофобские фразочки. Магуайр, очень темнокожий мускулистый негр со стрижкой ежиком, вырос на Спокейн-авеню в Гэри, в штате Индиана. Он отслужил в морской пехоте после того, как получил диплом с отличием по политологии в университете Де Пау. Каждый день он одет в один и тот же черный костюм, белую рубашку, черный галстук и до блеска начищенные туфли. Он не принадлежал к числу тех сладкоречивых деловых людей, которые на одном шарме прямо из Гарварда попадают в президентское кресло. Магуайр отличался острым языком и резкими и прямыми манерами. Он умел держать нас в руках: может, ему помогал опыт морского пехотинца, а может – блестящий ум, но слабо слепленные сюжеты он распознавал сразу. К тому же он был здоровый черный мужик ростом метр девяносто, и он умел пугать нас до полусмерти.

Мы с Чарльзом вошли в офис Эрика, Магуайр остался снаружи, продолжая выстраивать боевые планы.

Эрик Джеймс вышел из-за стола, сел в кресло и наклонился к нам. С обеих сторон подтяжек у него на плечах выступили складки жира. Он закатал рукава.

– Итак, правила вы знаете. Джеральдина и Пол выжмут вас досуха юридическими вопросами о надежности Терезы Будро и разговорами о блоггерах. Чарльз, ты пока особо не высовывайся. Потом мы поговорим о поступивших к нам тревожных сообщениях относительно тайных планов лагеря Хартли.

Сидевший в кресле Гудмэн подмигнул мне, и тут в комнату вошли убийственно серьезные Джеральдина Кац и Пол Ларксдейл с одинаковыми коричневыми портфелями. Джеральдина однажды спросила меня, чем я могу доказать, что Майкл Джексон действительно король поп-музыки. В другой раз ей потребовались документы, подтверждающие мое заявление о том, что сономская диета «готовит вас к лету». «Как вы докажете, что потеря веса означает готовность к лету?» Она была полная, несимпатичная и питала слабость к повязкам на голову от Фенди. Ее помощник Пол своей дурацкой стрижкой и тяжелым подбородком напоминал агента ФБР. Он пытался изображать «хорошего полицейского» (в то время, как она играла роль «плохого полицейского»), чтобы завоевать наше доверие, но мы видели их игры насквозь. Все продюсеры ненавидят юристов телеканалов, и я полагаю, это взаимно. Но я все же не могла обвинить их в излишней бдительности по отношению к скандальной истории Терезы – слишком велик был потенциал для судебных исков. Заседание начал Эрик.

– Как мы знаем, лагерь Хьюи Хартли готовится к бою по делу Будро. Правых блоггеров снабдили материалом, чтобы начать атаку на наш сюжет, как только он выйдет в эфир, и Джеральдину с Полом беспокоит общественный резонанс, который вызовет эта атака среди сторонников республиканцев.

Гудмэн перебил его:

– На сайте «правоедело. орг» уже учредили круглосуточную вахту.

Даже я слышала про этот анонимный и очень влиятельный сайт, который дирижировал усилиями крайне правых. Его авторы, анонимные спецы по политике, ежедневно выискивали слабые места в сюжетах и статьях «либеральной пресс-элиты». Особенно они воевали с новостями Эн-би-эс и конкретно с Гудмэном, мстя ему за десятилетия, как они считали, несправедливого обращения с консерваторами.

Джеральдина Кац продолжила:

– Один из наших источников в конгрессе советовал нам опасаться этой Будро и ее правых знакомств…

Гудмэн расхохотался.

– Я с ней встречался. Она настоящая. Она знает про Хартли слишком много.

– Может, она и правда много знает про Хартли, но она ненадежный источник.

Дверь распахнулась.

– Вообще-то это мой источник. – Билл Магуайр ворвался с таким видом, будто собирался заставить нас сделать четыре сотни отжиманий. Мы с Чарльзом заерзали на своих местах.

– Джейми, если мои люди не ошибаются, все это и вправду серьезно, и тогда дела наши – дерьмо. Эти чертовы блоггеры, «правоедело. орг» – они там все чокнутые. Вы читали, что они пишут? Их лучше остерегаться, а то они нас быстро в клочья порвут.

– Слушай, я член Республиканской партии, – сказал Эрик. – Не надо мне читать лекцию о правых в этой стране. Да успокойтесь вы, ситуация у нас под контролем.

М'агуайр сел на кушетку напротив меня и, упершись ручищами в дальний конец журнального стола, наклонился так, что его лицо оказалось меньше чем в полуметре от моего.

– Я хочу, чтобы Чарльз Уортингтон поехал туда и взглянул еще раз на твои находки. – Он повернулся к Чарльзу. – Займись ими, в общем. Ты же тоже из этих чертовых южан.

Эрик схватил горсть орехов из толстой стеклянной чаши, которую ему вручили в качестве награды на какой-то конференции по рекламе. Доесть – их прежде, чем начнет говорить, ему и в голову не приходило.

– Давайте сосредоточимся на позитиве. Я хочу, чтобы это был ведущий сюжет в программе. Мы не можем заставлять всех ждать до бесконечности. Ролики анонсов должны быть первоклассные, пусть намекнут на то, что у нас есть, но не демонстрируют слишком много. – На стол полетели кусочки орехов и слюна.

Гудмэн посмотрел на это с отвращением и ответил:

– Нет, не надо намеков. Давайте дадим им самое дикое из того, что у нас есть, и они попросят еще. Если мы будем слишком осторожны, они решат, что у нас ничего нет. Как насчет того куска пленки, где она говорит: «Ну, хорошо, но давай мы сделаем это твоим особым способом»?

Эрик закинул голову и расхохотался так громко, что я невольно подумала, не лопнут ли у него подтяжки. И даже когда он замолчал, живот у него все еще ходил ходуном, как бакен при сильном прибое. Мы с Гудмэном с улыбкой переглянулись. Мало что в журналистике захватывало нас так сильно, как Эрик Джеймс, возбужденный важным сюжетом и заражающий окружающих своей любовью к этой безумной профессии.

Отсмеявшись, Эрик взял еще горстку орехов и глубоко вдохнул, чтобы высказать очередную мысль. На этот раз ему попался слишком большой орех, и он начал давиться. Примерно раз в месяц кому-то приходилось откачивать Эрика с помощью метода Хаймлиха, и сейчас, похоже, наступил такой момент. У его секретарши, Хильды Хофстадтер, это получалось лучше всех.

Гудмэн встал и начал закатывать рукава, чтобы спасти Эрику жизнь в двадцатый раз за свою карьеру.

– Хильда! Сюда! – крикнула я.

Хильда настолько привыкла ко всему этому, что отреагировала совершенно спокойно: просто заглянула, чтобы посмотреть, действительно ли нужны ее услуги. Эрик жестом остановил ее и покачал головой. Он закашлялся, выплюнул орешек в руку и бросил его в урну, стоявшую у противоположной стены. Правда, промахнулся метра на два. Помирать он пока не собирался.

Джеральдина сложила руки на коленях, как чопорная школьная учительница.

– У меня есть еще с десяток вопросов, которые нужно решить, прежде чем обсуждать рекламу. Какую лексику мы используем в эфире, Джейми?

– Вы же знаете, что у нас на пленках; можно пустить: «Я хочу твою маленькую попку», а потом вместо «попки» дать гудок. Я не испытываю желания обсуждать склонность Хартли к анальному сексу непосредственно с Терезой, – ответила я, – так что не знаю, какую лексику она собирается использовать в интервью. И конечно, мне нельзя с ней репетировать. Ее шикарный юрист, Леон Розенберг, сказал мне, что обычно она говорит просто: «…мне в задницу». Однако юристы тратят время Эрика зря. Обычно терпения у него не больше, чем у маленького ребенка.

– И это, дамы и господа, самый вкусный кусочек, который я слышал за тридцать лет работы. Не стоит больше…

Постучась в дверь, к нам заглянула его секретарша.

– Джейми, тебе звонят.

– По телефону Эрика?

– Какой-то Питер; он попросил девушку в приемной тебя найти.