Текст книги "Нянь, или мужчину вызывали?"

Автор книги: Холли Петерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Питер тоже сказал, что моя лучше.

У меня отчаянно застучало сердце.

– Когда Питер видел ее кухню? Тебя же Иветта отводила, как обычно, да?

– М-м. – Она помотала головой, снова засунув палец в рот, потом прислонилась головой к своему сиденью и уставилась в окно.

Я вскочила с места и встала коленями на центральную панель управления.

– Грейси. Ну-ка вынь палец изо рта. Кто тебя водил к Ванессе?

Она широко распахнула глаза, явно решив, что в чем-то провинилась.

– Иветта, мамочка.

Мне так полегчало, что я прямо рухнула обратно на сиденье.

– Но Питер тоже приходил.

Черт. Черт!

Глава 19
Скажи, что это неправда

Я обещала себе, что выясню вопрос с Питером вечером, когда дети уснут, но от одной этой мысли меня тошнило. Если мне придется его уволить, Дилану понадобятся недели, а может, и месяцы, чтобы прийти в себя, а отсутствие отца в течение рабочей недели только усугубит его одиночество. Моя фантазия о том, как нянь вплывет в наши жизни и мощными руками разгребет все наши проблемы, быстро таяла.

Старательно избегая встречаться с Питером взглядом после ужина, я попросила его уложить Дилана и дать ему книжку, пока я читала Грейси и Майклу.

Питер все еще возился с Диланом, а я уже сидела на диване в гостиной и изображала, что читаю «Нью-Йорк таймс»: двадцать минут пялилась на одну короткую статью. Знал ли он, что я что-то подозреваю? Как он мог этого не знать? Я вела себя ненормально. Но, с другой стороны, может, он был ни в чем не виноват, и моя холодность сбивала его с толку. Я чувствовала себя виноватой, словно безумная параноидальная немолодая тетка. Потом я вдруг задумалась: а почему это я так терзаюсь из-за того, что он, возможно, повел себя неправильно.

Все это вдруг показалось мне таким важным, как будто мы уже прошли стадию увлечения, как будто у нас уже прочный роман. Ну, словно нам нужно обговорить проблему за превосходным ужином с выпивкой, а потом заняться примирительным сексом. Я стукнула себя по лбу, потом еще и еще – я сама не верила тому, в каком направлении катились мои мысли. Когда мы будем это обсуждать, надо будет постараться не вести себя, как брошенная девчонка. Черт, подумала я, это все так глупо. И вот тут-то Питер и появился в дверях.

Кепка на нем была задом наперед, через плечо перекинуты куртка и потертая спортивная сумка.

– Дилан читал вслух, потом попросил меня почитать немножко и уснул, едва я успел закончить первый абзац. – Он вошел в гостиную и сел на изогнутый подлокотник любимого кресла Филипа в стиле Людовика XIV. Мне даже захотелось, чтобы подлокотник треснул под его весом, тогда он еще больше был бы передо мной в долгу. Он откинул назад волосы и замолчал, ожидая моего ответа. Черт, до чего же он симпатичный.

Я холодно взглянула на него.

После неловкой паузы он нарушил тишину.

– С вами все в порядке? Что случилось?

– А может, ты мне это скажешь, Питер?

– Чего? – Он изумленно посмотрел на меня.

На один миг я подумала, что, может быть, он все-таки не виноват, что могло ведь ничего и не произойти между современным парнем из Ред-Хук и замужней модницей Ингрид Харрис. Конечно, Барбара все перепутала; он не мог со мной так поступить. Теперь он решит, что я сошла с ума. Я не хотела, чтобы в ответ на обвинение он рассмеялся мне в лицо.

Я медленно перелистывала страницы лежащей у меня на коленях газеты, изображая, что я ищу что-то, что мне срочно понадобилось. Наконец, я нарушила паузу.

– Грейси вчера хорошо погуляла? – Я внезапно решила, что если он соврет, то я немедленно его уволю, но если он признается, то у него есть шанс. Он не знал, что Грейси проговорилась, когда мы сидели в машине.

– Ну да, наверное.

– Но ведь ты же должен знать, весело ей было или нет?

– Ну да, сегодня я знаю, я Иветте помогал.

– Когда я тебе звонила, ты изо всех сил старался представить все так, будто тебя там не было.

– Я вам не врал. Я просто торопился собрать скрипку и все остальное для детей. – Питер разговаривал со мной так, будто я его девушка, будто он понимал, как я оскорблена. Я чувствовала, что он говорит осторожно, чтобы не задеть меня. Просто безумие.

– А кто там был?

Питер опустил глаза и снял свою бейсбольную кепку, потом снова сел, на этот раз в кресло ближе всего к дивану, так, что его колено оказалось в опасной близости с моим. Он запустил руку в волосы с видом одновременно виноватым, настороженным и удрученным.

Барбара Фишер была права.

После паузы, которая, как мне показалось, тянулась минут десять, он выпрямился и прищурился, посмотрев мне прямо в глаза. Я прищурилась в ответ, отчаянно пытаясь понять его и вопреки всему надеясь, что я все не так поняла.

– Ну, она набросилась на меня в бельевой кладовке и сказала, что она без трусов. И что мне было делать?

– Не может быть, – охнула я.

– Может.

– В ее доме? При детях?

– Честное скаутское. Но не беспокойтесь, с детьми были Иветта и Лурдес. И мне на самом деле не очень и хотелось. – Прозвучало это неубедительно.

На душе у меня было тяжело. Я повернулась к громадному окну гостиной, но не нашла в нем ответа, что делать дальше.

– А потом?

– Ну… – он отчаянно покраснел, – про это лучше не стоит… Но, честное слово, она мне не то чтобы нравится, просто все было так…

– Что «это»? – Я старалась говорить взрослым и серьезным тоном. Отстраненным таким.

Он изумленно распахнул глаза.

– Вам подробности нужны? Я скажу, если хотите, но это как-то неловко…

Я не могла поверить, что Ингрид Харрис могла сказать няню Дилана, что она без трусов. Теперь я больше сердилась на нее, чем на него.

– Ну, то есть, это самое мы не делали… – продолжил он. – Всего минуту-то все и было, а потом я сказал, что так нельзя. – Он устроился поудобнее, явно довольный собой.

– Так ты остановился? – Господи, мне сразу стало легче.

– Ну, вы же понимаете, для мужчины это непросто: шикарная женщина начинает к тебе клеиться…

– Ты думаешь, она шикарная? – вылетело у меня изо рта, и я сразу же об этом пожалела.

– Ну… да. Может, немножко вульгарная, но выглядит она классно, да. – Он изумленно покачал головой, словно она какая-нибудь там богиня секса.

– Ну, не знаю, Питер, тут на самом деле дело не в ней.

– Извините.

Я замерла. Я столько речей отрепетировала в уме, а теперь ни слова не могла выговорить.

– Честное слово, я с ней не спал. – Он видел, как я задета. – И я обещаю, я всегда буду с вами честен.

Я замужем, хотелось мне закричать. Я не обижена! Я не твоя девушка! Но вместо этого я глубоко вздохнула и сказала:

– Думаешь, с твоей стороны это было ответственно? Ты же должен присматривать за детьми.

– Да ладно. Я же сказал, Иветта и Лурдес играли с девочками в Кэндилэнд. Грейси ничего не угрожало. Там же прямо как Версаль, везде служанки всякие бегают. Так что не стоит делать из этого…

Я, наконец, сорвалась.

– Делать что? – вскрикнула я. – Пустячок, может быть? Ты обжимаешься с замужней женщиной посреди бела дня и на работе и ведешь себя так, будто это ерунда.

– Я не хочу сказать, что это правильно, но вы так переживаете, можно подумать, что за это время котлеты сгорели на плите, а ваш ребенок чуть не вывалился из окна, выходящего на Парк-авеню! – Он поднялся и зашагал по комнате. – Ваша чокнутая подружка, настоящая охотница на мужчин, – и не будем забывать, что она ваша подружка, а не моя знакомая какая-нибудь – заталкивает меня в свою бельевую кладовку и пристает ко мне. Вот и все, что было. Я с ней не спал.

– И все? Это правда? – О боже. Он глубоко вздохнул.

– Ну да. – Пауза. – Вроде того.

Глава 20
Не просто нянь

Следующая неделя выдалась нелегкой. С Гудмэном не было никакого сладу, он перепроверял каждый мой шаг, А я перепроверяла каждый шаг своего няня, Когда Питер звонил, чтобы сказать, где он сейчас, я обязательно спрашивала, кто с ним рядом. Когда он пытался перебросить мост через возникшую между нами пропасть, я реагировала на это очень холодно. Я перестала смеяться в ответ на его шуточки, просто возвращалась к делу. В четверг было особенно тяжело, потому, что он огрызнулся в ответ на мою резкость. Постепенно я задумалась над собственным поведением: я же не хотела, чтобы он ушел. Так что когда я зашла пожелать спокойной ночи Дилану, в голове у меня царило полное смятение. В темной комнате горел ночник, который отбрасывал треугольник яркого света на его волосы и на книгу. Это был «Эрагон».

– О, мам, ты дома! – сказал Дилан. Было почти девять часов; всю неделю я работала с Гудмэном допоздна, обговаривая, как именно мы собираемся подать сюжет, но сегодня я, наконец, успела застать сына до того, как он уснул.

Мой ангел. Я подошла к кровати и села с краю.

– У тебя усталый вид, – сказала я, убрав волосы у него со лба, и положила его книжку на прикроватный столик. Он залез глубже под одеяло и положил голову на подушку. Я выключила ночник и в темноте негромко сказала ему: – Пора спать.

– У меня было столько домашнего задания.

– Питер тебе помог? Ты все сделал?

– А то!

– Ладно. Это хорошо.

– Когда папа приедет?

– Я же тебе говорила, его почти две недели не будет, он только пару раз заедет домой ночным рейсом. В субботу утром, когда ты проснешься, он будет у себя в постели.

– А почему ты не можешь бывать дома чаще, когда его так долго нет?

– У меня же сюжет, милый. Очень важный сюжет для телевидения, я тебе говорила. Скоро это закончится.

Он усмехнулся; я погладила ему лоб.

– Честное слово, скоро.

– Мы с Питером столько смеялись сегодня насчет Крейга.

– А что такое с Крейгом?

– Ну, это длинная история. Во-первых, вчера, когда мы пришли в школу…

Тут я проявила себя совсем не образцовой матерью – мысли у меня снова сбились на Питера.

– А потом он сказал Дугласу Буду, что не хочет идти на его вечеринку с боулингом на пристанях Челси, и что это…

Моя жизнь вдруг превратилась в сериал «Отчаянные домохозяйки». Моя соседка крутила любовь с моим аппетитным уборщиком, и я ее за это ненавидела. Я не могла избавиться от ощущения, что Питер меня предал.

– Мам, ты слушаешь? Ты можешь себе представить, что Джонатан сказал, что вечеринка Дугласа дерьмо? Вот прямо это слово и сказал. Правда, это нехорошо?

– Да, дорогой. Ну и что ты ему ответил?

– Питер меня научил, как надо. – Мой саркастичный сынок невольно усмехнулся. – С этой проблемой я разобрался. Это все, что тебе нужно знать.

Через десять минут я наткнулась на Питера, когда тот в задумчивости стоял перед открытым холодильником. Он быстро повернулся ко мне.

– Привет. Вы же мне сказали, что на этой неделе каждый вечер допоздна работаете.

– Да, просто Гудмэну понадобилось пораньше уйти.

Я бросила свою огромную сумку на кушетку и принялась вытаскивать из нее кассеты и складывать их на обеденном столе.

– Если бы я знал, я бы задержал детей, но малыши устали.

– Да, Питер, хорошо. Просто, черт возьми, замечательно. – Мне уже было не удержаться, так переполнял меня гнев. Я прижала руки к сердцу, словно оно могло вырваться из груди, как та тварь из фильма «Чужой». Вытащив транскрибированные тексты интервью, я с размахом хлопнула ими по столу.

– Ого.

– Что «ого»?

– Просто ого. – Он помолчал с минуту, наливая себе у кухонного прилавка имбирный эль. – Я же извинился.

– Знаешь, меня раздражает сразу куча всего.

– Да? Что, например?

– Например, твое отношение ко всему этому делу. Тебя явно не смутило, что Ингрид замужем. Мы об этом даже не говорили.

– Ну, хорошо. Я никогда в жизни не имел отношений с замужней женщиной.

– Ингрид замужем, так что один раз точно был.

– Да, хорошо! – Питер захлопнул дверь холодильника. – Я никогда этого раньше не делал.

Я подозрительно посмотрела на него.

– Ну, то есть женщины обычно не настолько настойчивы. Я был в шоке. Честно, в шоке, и потерял равновесие от всего этого. В буквальном смысле, между прочим.

– Подробности меня не интересуют.

Это была неправда. Мне отчаянно хотелось истерзать себя каждой правдоподобной деталью. У меня в голове безостановочно крутилось воображаемое кино: как Ингрид в коридоре отпустила одну из своих язвительных шуточек, и Питер рассмеялся. Он вроде как шлепнул ее по руке, но потом задержал прикосновение. Потом она прижалась к нему посреди коридора и принялась сосать ему мочку уха. Он сразу возбудился, и это он втащил ее в бельевую кладовку. Он хотел ее. А не меня.

– Слушайте, я знаю, что совершил большую ошибку, но она сама все устроила. И кстати, я извинился. Мне на самом деле очень жаль. Я сделал глупость, но я сделал это не назло вам. Это был совершенно отдельный случай. Не имеющий отношения к нам с вами.

«К нам с вами». К нему и ко мне? Я не могла поверить, что он это сказал, и в то же время не позволяла себе почувствовать удовольствие от его слов. «К нам с вами». Когда я смогла рассуждать более ясно, я признавалась себе, что этот мужчина испытывает ко мне нежные чувства, даже восхищается мною, хотя ни на секунду не могла себе представить, что возбуждаю его. А еще я пыталась убедить себя в том, что тяга к Питеру возникла у меня из-за семейных проблем; что мои чувства к нему не были естественными, что это лишь симптом того, что у меня проблемы в семейной жизни.

– Нет, правда, это не означает, что она мне нравится.

– Ты такой здоровый парень. Трудно представить, чтобы на тебя напали и застали врасплох.

– Говорю вам, в такой ситуации не так-то просто сказать «нет». Мы были у нее в доме, у нее в кладовке, и ее безумное настроение сильно повлияло на ситуацию.

– Ее безумное что? – воскликнула я, повернувшись к нему.

– Может, перестанете на меня давить, а? Вы всю неделю от меня отворачивались. Попробуйте вспомнить, что на самом деле произошло. Попробуйте представить это с моей точки зрения: я был так потрясен, что не в состоянии был реагировать.

– Я не хочу больше это слушать.

– Ну и хорошо, мне и самому не хочется это обсуждать.

Питер взял еще стакан, наполнил его водой из бутылки и протянул мне – слабенький жест мира при таких обстоятельствах.

– Мне кажется, вы обижены.

– Ты с ума сошел.

– То есть вы не обижены.

– Нет. Ну, то есть, ты же мой работник.

Он ударил кулаком в стену и сказал язвительно:

– Я ваш работник, да. И это все. Единственная связь между нами в том, что я на вас работаю. – Питер мог закричать, мог обвинить меня во лжи и уйти с шумом. Но он не повел себя так, как я. Вместо этого он одним движением уничтожил мою враждебность. – Хорошая попытка, леди, но не выйдет. Я на вас не просто работаю. Я не позволю вам спрятаться за этим.

– Ну, хорошо, ладно. Ты не просто…

– Не просто что? Скажите мне. – Он постучал ногой по полу, слегка улыбаясь.

– Ты знаешь что, Питер.

– Что? Не просто нянь?

– Да.

– Ну, так скажите это, – настойчиво повторил он.

– Что сказать?

– Скажите это, глядя на меня: «Питер, ты не просто нянь». – Он поправил волосы и уставился на меня.

– Нет.

– Мне это нужно. Нехорошо ведь получилось, и вы это знаете. Только при этом условии я спущу вам это с рук.

– Какого черта? Это мне есть что спускать тебе с рук, это ты оказался у Ингрид в кладовке!

– Скажите это.

Я почувствовала, как краснею, и попыталась удержаться от нервного смешка.

– Это глупо.

– Ну, вы же можете. Пожалуйста.

– Ну, хорошо. – Я закатила глаза к небу. – Ты не просто нянь.

– Фу-у-ух! – Питер театральным жестом утер пот со лба.

Мы оба с минуту помолчали, осознавая, что в эту самую минуту вышли за пределы ситуации с Ингрид и стали… друзьями.

– Я знаю. Так и было. Поверьте мне. – Он прямо-таки завораживал меня своим обаянием.

– Она моя приятельница. И она мне нравится. Правда нравится.

– Знаете что? – Он вскинул руки в воздух. – Мне тоже нравится Ингрид. Она смешная. Но я не хочу такого… черт, я никогда даже ни на что не намекал.

Признаюсь, осталось еще одно нехорошее дело, которое я собиралась сделать.

– Генри ее все время обманывает, и она его тоже.

– Меня это не удивляет. Не похоже было, что для нее все это что-то значит, что она делает что-то необычное.

– Нет, я имею в виду – все время. Регулярно его обманывает, – сказала я.

– Ну, если учесть ее темперамент…

– Знаешь, у нее есть такой здоровый личный тренер из Панамы, а может, и еще кто-то.

Питер обдумал это и побледнел. И на этот раз не нашел готового ответа.

Моя стратегия проверки сработала. Гудмэн научил меня самым разным способам проверки информации. Необязательно задавать прямой вопрос, чтобы получить ответ. Можно просто сделать заявление и посмотреть, как люди будут реагировать. А реакция Питера в этом случае была красноречивее тысячи слов: ни с чем не спутаешь смущенный вид мужчины, гадающего, вдруг у него не такой большой, как у его соперника.

Как он сказал на прошлой неделе, когда я его спросила, ограничилось ли дело поцелуем? «Вроде того». Ага. Я верила в то, что он с ней не спал, но я знала: поцелуем дело не ограничилось.

С одной стороны, я чувствовала победу, а с другой – огорчение, так что в итоге я решила оставить эту тему.

– Как сегодня дела у Дилана?

– Прекрасно. Домашнюю работу он сделал. Здорово, что вы пришли до того, как он уснул.

Я чувствовала напряжение в его голосе; он явно хотел поговорить о том, как Дилану нужно, чтобы родителя уделяли ему больше времени и внимания. Но меня смущало то, как напряженно он на меня смотрит. Может, он расстроился, что я заговорила с ним как хозяйка с работником, или просто хотел очередной раз извиниться. Или, скорее, он пытался сказать, что у него пенис не такой уж и маленький.

– А что такое? – выпалила я.

– Ровно то, что я сказал: он был рад увидеть маму, – ответил Питер. – Ладно, пойду, соберу вещи.

– Почему? Ты уже уходишь?

– Ну, поскольку я здесь просто работник, – он постучал по часам, – я свое отработал. Пора закрывать табель.

– Да некуда тебе спешить, – сказала я, на этот раз с улыбкой. Напряжение исчезло. Ну, или почти исчезло.

Он достал еще одну бутылку имбирного эля из холодильника и сел на диван. Стол перед ним был завален кассетами и блокнотами.

– Так когда вы ее интервьюируете?

– Мы уже.

– Как вы могли мне не сказать?

– Мне не положено никому этого говорить. Так что держи информацию при себе.

– Конечно. Вы уже ужинали? Я как раз собирался подогреть немного карри перед тем, как уйти домой. Вы не хотите?

– Нет, но я посижу с тобой. Сейчас приду. – Я собрала пленки и блокноты и отнесла их в кабинет.

Когда я вернулась на кухню, Питер ставил на стол две тарелки с курицей с карри.

– Вот вам немного, а то еще похудеете от такого количества работы.

Ну, ладно. Может, он и правда считает, что моя задница в порядке, хоть до Ингрид и не дотягивает.

– Ну вот, – сказала я.

– Что?

Теперь, когда я признала, что он не просто нянь, я воспринимала все это как что-то вроде «свидания вслепую».

– Расскажи мне про свою программу.

Питер выпрямился и при этом коснулся своим коленом моего. Меня словно током ударило. Я отдернула ногу и стукнулась о перекладину стола.

– Ой.

– Извините. Я ничего такого не хотел, честное слово. – Он ухмыльнулся. – Кое-кто из моих спонсоров отошел от проекта. Я опробовал онлайн-версию на всех браузерах и компьютерах, какие только возможны, но когда я пошел к инвестору показать демоверсию, программы по борьбе со «шпионским» софтом на его компьютере начали выдавать предупреждения. Я прогнал версию заново, пока он ждал, и тут все обвалилось…

Я старалась внимательно слушать технические детали и не отвлекаться на все остальное, например, на свой сюжет и на вертевшуюся в голове картинку: его член во рту у Ингрид.

Ну вот, поужинала. Сегодня вечером меня ждала куча работы. Мне требовался кофе.

– Вы готовите кофе так поздно? – спросил Питер. – Разве вам не нужно поспать?

– Я сегодня долго не буду ложиться, мне нужно еще раз просмотреть интервью. Хочу это сделать в спокойной обстановке, когда никто не будет меня отвлекать, прежде чем сяду писать сценарий. Я всегда это делаю дома. – Я достала из сумки блокнот.

– Черт.

– Что такое? – Питер подошел ко мне сзади. Я чувствовала жар, исходящий от его тела.

– Мой секундомер! Мне он от дедушки достался. Я его на прошлой неделе потеряла, кажется, в такси. Ненавижу размечать записи с обычными часами, там минутная стрелка не останавливается. У тебя случайно нет секундомера? – Я говорила быстрее обычного, боясь, что наши отношения изменились, боясь (а может, и, надеясь), что его колено на этот раз коснется моего вполне намеренно.

– Нет, секундомера у меня нет.

– Черт. – Я села, резко ощущая, как на меня накатилась усталость от всего сразу – от сюжета, от мужа, детей, Питера, от этой чертовой секс-богини Ингрид.

– Вам нужно передохнуть немного, – сказал Питер.

– Нет у меня времени.

– Я составлю вам компанию. Погуляем завтра в парке, или зайдем в какую-нибудь галерею на Мэдисон-авеню, или в музей, – сказал он. – Выделите себе один час, засеките время и оторвитесь от всех обычных дел. Так у вас и рабочие вопросы в голове прояснятся.

Я представила себе, как гуляю с ним, только с ним, без детей, и тут же подумала, что могу натолкнуться на знакомых, и они придут к неправильным выводам. Это никуда не годится.

– А пока что, – сказал он, – дайте мне посмотреть интервью.

– Да ладно, Питер. Уж больно все это гадко, не стоит в это лезть.

– Да я и так в этом. Я прекрасно представляю себе Хартли. Не абывайте, мой отец отъявленный правый. Я с такими людьми вырос.

– Питер, ты один из немногих, кто знает о существовании этих пленок. Мне не следовало о них упоминать.

– Как я мог о них не знать? Я же практически живу здесь, вы помните? Как вы говорите, я на вас работаю. Вы же знаете, я никогда не подводил вас. Ну, то есть кроме той истории. Обычно не подводил. – Он улыбнулся.

Я устала. И я, правда, ему доверяла несмотря ни на что.

– Ну, хорошо, можешь посмотреть вместе со мной, но это будет работа, а не просто развлечение. Считай, что ты зритель, просто обычный зритель, и скажи мне, что ты обо всем этом думаешь.

Мы пошли в кабинет; я вставила пленку в видеомагнитофон и устроилась на тахте с блокнотом на коленях, словно студентка, которая собирается всю ночь готовиться к экзамену. Питер сел в кресле на другом конце комнаты. Я отпила кофе, пока на экране шли первые минуты интервью.

– Это скучный кусок, здесь мы ее просто разогреваем.

Это последние свои слова, которые я помню перед тем, как заснула. Проснулась я в три часа ночи на тахте, укрытая одеялом. Свет был выключен, телевизор не работал.

Поспав еще четыре часа, я, наконец-то, успокоилась, и в голове у меня прояснилось. Пленки я смогу посмотреть попозже и тогда же хорошенько все обдумать. Я все равно их уже десять раз видела. Я была очарована тем, как Питер вчера за мной поухаживал. Мы с ним официально пересекли пределы прежних отношений и стали друзьями. Можно было перестать сходить с ума насчет Ингрид. Конечно, Питер очень привлекателен, и меня захлестнула волна ревности и неуверенности в себе, но я с этим справилась. Конечно, справилась. Я либо налажу свой брак и научусь жить, приняв все недостатки Филипа, либо мы, наконец, разойдемся. Но об этом я еще не готова думать. А пока что я расследую крупнейший политический сюжет года, и у меня трое здоровых детей. Мне повезло, и я это знаю.

В девять утра я вышла на кухню и приготовила себе завтрак и кофе. Каролина уже отвела Дилана и Грейси в школу. Вошел Майкл, влез на кушетку рядом со мной и стал таскать чернику у меня из тарелки. Я посадила его к себе на колени и крепко обняла. Он потянул в рот кусок рогалика и засунул руку в мой апельсиновый сок; я сделала вид, что хочу съесть пальцы у него на ногах, и он захихикал.

Открылась и закрылась входная дверь. Питер. В темном джемпере с высоким воротником. Раньше он такого не носил. Выглядел он великолепно. Вот тебе и спокойствие, и ясность мысли.

– Ты на несколько часов раньше обычного.

– Я надеялся застать тебя, пока ты не уйдешь.

– Похоже, я вчера не осилила пленки, но я рада, что хоть выспалась. – Я откусила кусок булки. – Извини, что я отключилась. Если подумать, даже хорошо, что ты их не видел. Мне вообще-то не полагается никому их показывать до эфира. Спасибо за одеяло.

– Я их просмотрел.

Я удивленно повернулась к нему.

– Просмотрел? Пока я спала?

– Ага.

Интересно, я храпела? А может, я пускала слюни на подушку прямо у него на глазах?

– Питер, тебе не стоило этого делать.

– Я пытался тебя спросить, но ты заснула намертво, То есть абсолютно намертво. – Он сел рядом со мной. Вид у него был серьезный.

– Я что, все это время проспала?

– Ты выглядела как Спящая Красавица.

Я смутилась так, будто он увидел меня в одном белье. Хотя я бы против этого не возражала, если бы освещение было удачное.

– Нам надо поговорить. Насчет Терезы, И тебе это не понравится.

– Да? Ну, выкладывай, я переживу. Тебе было неинтересно? Интервью скучное?

– Мне было не оторваться.

Я улыбнулась.

– Потрясающе. Ты у нас как раз попадаешь в хорошую выборку. Мужчины от восемнадцати до сорока девяти. Крупные вложения в рекламу. И сплошь из республиканского окружения. Я рада. Теперь можно вздохнуть с облегчением. – Я снова откусила огромный кусок булки с яичницей.

– Нечему радоваться.

– Почему?

– Потому что с этой Будро что-то определенно не так, и я поверить не могу, что ты этого сама не заметила.