Текст книги "Дочь друга. Порочная связь (СИ)"

Автор книги: Хелен Кир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

23

Он самый лучший. Самый-самый.

Ветер треплет платье и волосы, забрасывает на лицо непослушные локоны, а я не могу насмотреться на Глеба. Я так его люблю! Сердце щемить начинает, когда думаю о глубине своих чувств.

– Иди сюда.

Авдеев манит меня. Улыбаюсь так сильно, что щеки болят. Идеальную картину портят лишь наглые девки, что таращатся на моего мужчину настолько жадно, что хочется вылить им на головы радужные напитки, что тянут из высоких бокалов.

Балуюсь, машу отрицательно, маякую что слушаться его не собираюсь. Как же ослепительно улыбается, какой он… Уииии!!! Мой! Здесь он мой. Не думаю, что будет там.

Авдеев расслабленно сидит за столиком. Вид расставленных коленей ввергает меня в какое-то ненормальное безумие. Все время думаю о сексе. Постоянно нахожусь в возбужденном состоянии. Может я заболела? Конечно. Диагноз: Глеб. Он неизлечим. Побочка: все время хочу его.

– Малышка, – подгоняет, похлопывая ладонью по своим коленям. – Я жду.

Под ревностные взгляды женской половины кафе, танцующей походкой двигаюсь к своему мужчине. Музыка как раз зазвучала подходящая. Я так счастлива. Кто бы хоть на чуть понял как я счастлива.

Подпеваю, не отрываю взгляда, пытаюсь в силу своего жалкого опыта считать реакцию. Получаю долю восхищения и, конечно, желания. Он хочет меня. Знаю. Чувствую. Наша ночь была волшебной и от того, что впереди еще одна таю в предвкушении.

Разве могу кого-то захотеть после такого мужчины? Разве такое возможно?

Он мой альфа и Омега. Он все. Он самый яркий, желанный и бесконечно красивый.

Но все слова лишь в моей голове. Они вертятся на кончике языка, только…

Я все поняла после неожиданного признания. Моего, естественно, не его. Пока не время. Пока рано думать о будущем. Он еще не решил вопрос с Нат… Стоп! Стоп!! Не думать.

– Хорошо танцую?

– Отлично, – сжимает мои бедра.

– Понравилось?

– Смотри, – раз и я на коленях, упираюсь в эрегированный член моего бога. – Без конца так. Что делать, малыш?

– Не знаю, – провокационно ерзаю. Вызываю мучительную улыбку Глеба, а сама довольная невозможно. Так приятно, что он меня хочет. – Разве что… – безумная мысль приходит в голову, и я не могу не поддаться дикому соблазну. Соскальзываю и шепчу. – Мне нужно в туалет.

Внутренне горю, но шагаю по направлению к безумству. Проверяю дверь. Она открыта. Не успеваю осмыслить, как Авдеев появляется сзади и запирает замок изнутри. Мне хватает ума бросить взгляд на потолок, чтобы убедиться, что камер нет, иначе быть нам в полицейском участке.

– Провокация, малыш? – наступает лев, а я пячусь. – И что дальше?

– Ты знаешь, – пищу сухим горлом, а в трусиках потоп. Все туда слилось. Ненормальная реакция, остановить которую не в силах, пока нахожусь рядом с Глебом. Аномалия. – Они смотрели на тебя, – не удерживаюсь от колкого замечания.

– Кто?

Подхватывает и сажает на широкий подоконник. Задирает юбку, ласкает бедра. Откидываю голову, ловлю удовольствие. Еле стон сдерживаю. Так невозможно, он действует, как самый страшный бесконтрольный афродизиак.

– Женщины.

– Ерунда, – просовывает руку в мокрые трусики и пошло улыбается. – Мокрая…

– Мгм.

– Алиса, – прижимается лицом на секунду. Глубокий выдох рвется из груди. Глеб будто борется с собой. Темнеет лицом и сглатывает комок. Только пусть не останавливается. Только не это. Я обнимаю, прижимаюсь теснее, ловлю его губы. Авдеев отвечает тут же, а потом. До боли стискивает бедра и в одну секунду достает член, одним ударом проникая до основания. – Отрава… Блядь. Ты отрава, Алиса.

Нам хватает пяти минут, чтобы захлебнуться в похоти и страсти. Все настолько яростно и откровенно, что прихожу в себя чуть дольше. Смываем в раковине следы преступления. Мое белье приходится выбросить, оно безнадежно испорчено. Глебу это не очень нравится, но делать нечего. Я лишь смеюсь. Купить трусы в Дубае точно не проблема.

И правда.

Ровно через несколько минут в шикарном бутике примеряю несколько безумно дорогих компклектов. Все по-взрослому. И белье тоже. Четыре предложенные ансамбля мне кажутся безумно эротическими, почти на грани. Но Глеб приносит еще один. Я, закусив губу, рассматриваю замысловатые нитки, жемчуг и кружево. Понимаю, что стесняться нечего, а внутри все равно пуританский стыд бушует. Слишком откровенно, слишком.

– Для меня, малыш, – просит Глеб.

Нечаянно на глаза попадается ценник. Произвожу расчеты в уме и столбенею. Он с ума сошел? За пять граммов ткани такая стоимость? Ненормальный. Правда собирается это купить?

– Надеть?

– Да.

– Сейчас?

– Да.

– Выйди, пожалуйста, из примерочной.

– Нет.

Кхм. И как дальше?

– Глеб.

– Нет.

Ладно. Хорошо. Мне же нечего стесняться, правда?

Весь мир сужается до размера кабинки. Пошлая капсула давит на плечи. Сгоняю стыд и непрерывно глядя в зеркало на стоящего позади Глеба, неспеша натягиваю наряд, которому позавидовала бы самая отвязная жрица любви.

Крошечные кусочки скорее обнажают тело еще больше, нежели прикрывают. У моего Авдеева темнеют глаза, вновь наблюдаю полыхающую грозу. Предвестник срыва тормозов и ничего не поделать. Мне сразу становится жарко.

– Помоги, – держу бретели, призывая сомкнуть микроскопический замок в виде крошечного цветка.

Глеб не двигается, продолжает смотреть. Взгляд падает вниз, прямо на его пах. А там пожар. Неприкрытой самой высокой степени по шкале оценки. Сглатываю мгновенно накопившуюся слюну и продолжаю смотреть. Чувствую себя законченной нимфоманкой.

Наконец, Авдеев закрывает замок. Вздрагиваю от его рук. Каждый раз оторопь берет, каждый раз заново привыкаю и наслаждаюсь прикосновением. Каждый раз!

– Берем, – хрипло подтверждает и в последний раз окатив меня взглядом, быстро выходит из примерочной.

24

– Дочь, не поступай так больше с нами, – пап хмурится и впервые в жизни выговаривает претензии, открыто демонстрируя свое недовольство. – Что ты творишь? Смоталась в Дубай. Это нормально считаешь? Практику прогуляла. В чем дело?

Замираю в кресле напротив папы и судорожно сжимаю ладони в кулаки. Правду же не расскажешь, он тогда озвереет. На ум ничего годного не приходит, кроме как сказать о том, что я вдруг устала и решила мотнуть в Эмираты на выходные, спустив все подкожные.

Кстати, Авдееву нужно вернуть деньги. Он перевел на счет большую сумму, сказал, что компенсация расходов на поездку. Брыкалась и сопротивлялась долго, но с таким как Глеб не поспоришь. Железо, а не мужчина. Как сказал поэт, гвозди бы делать из этих людей. Но мне стыдно принимать деньги. Я же сама приехала, сама хотела. Подарки это одно, но оплачивать порыв души, дикое желание увидеть своего мужчину и провести с ним время это перебор.

Я придумала как отдать, но еще в жизнь не воплотила. Не успела. Все круто завертелось после нашего приезда домой.

– Пап, прости.

– Ладно, дочь, – все еще хмурится. – Больше так не делай. Слушай, а что там у тебя с твоим молодым человеком?

По спине струится горячая струйка противного пота. О чем он?

Еще немного и у меня застучат зубы. Я в страшном сне не могу представить реакцию отца на наши отношения с Глебом. Он его друг и это проблема. Вряд ли примет правду о нас. Но мне все равно. Просто пугаюсь потому, что боюсь навредить Авдееву хоть в чем-то. О себе думаю в меньшей степени.

– Ты про кого? – осторожно уточняю.

– Ну ты смешная, – хлопает по столу рукой. – Сашку, конечно. Хороший парень, ты не вредничай. Семья нормальная, все у них в порядке.

– Ой, пап! – недовольно тяну воздух.

– Не папкай. Серьезно говорю. Сашка обнылся, когда ты на выходные вдруг смотаться решила. Приехал, шикарный букет привез. Еле с матерью вперли в самую большую вазу, я аж вспотел. Хотел тебя в ресторан пригласить.

Отвлекаю от скользкой темы и перевожу разговор в рабочую плоскость, хотя мысли друг на друга наслаиваются и мешают выдавать на-гора идеи. Моя простая цель отвлечь от разговора о парне. Пока папа раздумывает над моим суждением процесса поставки, я сама отвлекаюсь и, как всегда, мечтаю о властном деспоте.

Каждую секунду о нем думаю. Разве могла предположить, что влюблюсь в него до кончика пяток? Нет, конечно. Раньше думала, что любила. То есть считала, что люблю, но теперь все по-другому. Меня трясет, когда вспоминаю об Авдееве. Помешалась на нем, зациклилась полностью.

Он прекрасен. Не устаю повторять постоянно мантру. Глеб мечта, он невероятен. Разве могу после такого мужчины смотреть на кого-то еще? Не смешите.

Сильный, габаритный зверь. Хищник, властелин. Как он смотрит, как целует. Как занимается со мной сексом! Непередаваемо. Да разве можно об этом не думать? Я изнемогаю каждый раз при одном лишь намеке в сознании о днях в Дубае.

– Здесь… Умница, хм… Так… Угу… – папа тычет пальцем в распечатку. – Так, дальше.

– Что? – с трудом выныриваю из сладкой патоки.

Крайне неудобно за свое дурацкое поведение, но что же делать. Я могу теперь лишь глупо улыбаться, без конца проворачивая в голове каждое прикосновение моего Альфы.

Я влюблена! Мне разве не простительно выглядеть сейчас немножечко дурочкой в глазах окружающих. Впервые в жизни не могу взять себя в руки, а нужно это сделать. Ходить пришибленной не мое вообще, но реально эйфория перебивает все планы по возвращению хотя бы в какую-то разумную плоскость. Может пройдет? И я перестану блаженно улыбаться и не с первого раза слышать, о чем спрашивают.

Меня не пугает, что не знаю теперь, когда увижу Авдеева. Он честно сказал об этом. Я понимаю. Могу представить сколько забот свалится. Ведь мне удалось побывать с ним на переговорах под видом ассистента. Глеб для понимания ситуации взял меня с собой. Такой размах я видела впервые. Это, конечно, совсем другое.

Глеб очень уверенно себя чувствовал среди богатых арабов. Его не смущало абсолютно ничего. Будто он каждый день заключает договора на шестизначные суммы и ничего такого в этом нет. Спокойный, уверенный и абсолютно непроницаемый мужчина создавал впечатление грандиозного бизнесмена, который знает, что делает. Хотя какой к черту создавал, он им и является по сути.

Тогда я поняла истинный размах дел Авдеева. Круто! Очень круто.

Как можно ревновать мужчину к работе? Смешно же. Истинные трудоголики никогда не бросят на полпути свои дела. А если к результатам, которые удовлетворяют идешь долгое время, то, что тогда рассуждать. Я все понимаю.

– Да, – врезается в сознание голос. – Заходи, конечно. Мы тут с дочкой мозгуем. Новость? Какая? Ладно. Ждем.

– Кто это?

– Мама, Алис, – отмахивается отец, откладывает телефон и снова погружается в документационный водоворот. – Пригорело ей что-то рассказать, сейчас примчится.

Может все же он сегодня позвонит. Не видела Глеба уже шесть дней и пять часов. Надоедать ему не хочу, ведь не дурочка. Вопросов нужно решить миллион не только по работе, но с Наташей тоже.

Каждый раз сжимаясь, когда произношу ее имя. Стараюсь не думать, но не получается. Она как дамоклов меч висит над моей шеей. Но она сам сказал тогда, что расстанется с ней. Я не просила, да и никогда не решилась бы просить. Это его решение. Расспрашивать о женщине и планах на нее не мое. А сердечко колотится все равно.

Ночью всегда перечитываю сообщения от Авдеева. Ничего такого: привет, как дела, все хорошо. Стандарт, но мне и это дорого. Лишь один раз написал, что соскучился. Просто видеть его стало крайней необходимостью и лимит терпения заканчивается. Иногда подолгу сижу, изучаю номер Глеба, но нажать на экран так и не решаюсь. Не хочу быть навязчивой.

– Паша! – врывается мама, как ураган. – О, Алиска, ты еще здесь? Привет.

Мама взбудоражена до крайности. Щеки покраснели, глаза возбужденно сверкают. Надо сказать, что я очень люблю мамулечку, но ее привычка быть всегда в курсе всех событий немного обескураживает. Все нужно знать. Трёт с подружками днем и ночью знакомых, знает, что где произошло и в какой последовательности. В остальном прекрасный человек. В эту минуту на лице написано: сейчас я вам тако-о-е расскажу!

– Паша-а-а, оторвись ты от своих несчастных бумажек. Ты не представляешь, о чем я узнала.

– Ну что же там? – насмешливо поднимает папа бровь, но одним глазом все равно косится в производственные дела на столе. – Кто-то из твоих подруг сделал неудачную подтяжку, говори скорее.

– Ох и жук, – звонко смеется мама.

Папа знает милые недостатки своей женщины, но никогда ее не упрекает. Да, она любит быть в курсе событий и что? Мило подтрунивает над ней и только.

– Давай, говори, – подгоняет ее, – мы тут немножко заняты.

– Алис, прикрой уши, – советует мама. – Паша, у Авдеева Наташка беременная. Представляешь? Пока тот мотался по Эмиратам... Кстати, ты же в курсе что он заключил какой-то сногсшибательный контракт, да? Так вот. А Наташка с ним не смогла поехать. Вроде хотела развеется в Италии. Проблевала всю поездку и сначала испугалась, думала отравилась или заболела. Нет! Она беременная! Ха-ха-ха, заманила неприступного в ловушку. Добилась своего. Представляешь? Скоро свадьба, наверное. Так что, милый готовься раскошеливаться. Думаю, размах будет грандиозный. Представляешь?!

Разве может так сильно лопаться в голове и звенеть? Почему-то хочется смеяться и плакать. И плывет все перед глазами. Сухо во рту. И очень жарко. Нет, все же холодно.

Разговор родителей уплывает, с трудом удерживаю нить и очень стараюсь не свалиться со стула. Я очень-очень стараюсь.

– Сказала ему?

– Да, еще вчера.

Если бы можно было сейчас умереть, я бы с удовольствием это сделала. Но не получается. Горячая густая кровь подкатывает к клокочущему горлу. Покрываюсь испариной и аккуратно встаю со стула.

– Алис, ты чего побледнела? – обеспокоенно спрашивает мама.

– Голова закружилась, – с трудом улыбаюсь. – Болтайте, я пока на улице воздухом подышу.

Стараясь идти ровно, вываливаюсь из кабинета и на автопилоте иду. Едва завернув за угол здания, прижимаюсь к прохладной стене.

И … я плачу.

25

– Глеб, ты рад?

Передо мной лежит справка, где черным по белому написано, что Наташа беременная. Где я прокололся, мать твою. Где?

Последний раз я с ней спал перед встречей с Алисой до дня рождения гребаного мажора. Того, что на мою девочку глаз положил и всячески демонстрировал всем кому не лень принадлежность. Блядство! Конченое блядство.

Хочется скомкать сраную бумажку и вышвырнуть в мусорку.

Она беременная. Беременная!

– Что ты молчишь?

Сгребаю пачку сигарет и плотно прикрываю дверь на балкон.

Я всегда был осторожен. Резина с собой на постоянной основе. Только с Алисой без нее был. Голову сносило вот и забывал о защите. С остервенением толку в пыль окурок и вновь всовываю в рот сигарету.

Мне не нужен ребенок. Только не теперь. Дети для меня адский ад. Я категорически не приспособлен к семейной жизни в классическом понимании. Зачем портить все? Работа мое детище и этого достаточно. Какой из меня отец?

Категорически не способен на шаг, что изменит данность. Вся жизнь под контролем и такой досадный прокол.

Мысли о ребенке перекрывают всплывающие размышление об Алисе. Точнее она без этого из головы не выходит, а сейчас внахлест о ней думаю.

Как быть с малышкой? Узнает закроется в себе. Не подпустит больше. Пока разгребу, пока время пройдет, Алиска сбежит от меня, как от прокаженного. А я не хочу. Я не хочу ее терять. Она мир мой взорвала, с ног на голову все перевернула. Без звонка в сердце влетела. Отрицать теперь бесполезно. Теперь же за свой проёб я ее добровольно в руки тому самому Сашке передаю.

Су-ук-ка…

– Ты скоро? – Наташа открывает дверь.

– Сейчас. Закрой дверь. Тут дым.

И сам притягиваю створку. Мне очень нужно побыть одному, чтобы переварить ситуацию. Хотя что варить, я в ней уже существую не первый день. Вновь терзаю телефон и набираю Алисе. Зачем не знаю, но мне очень нужно услышать ее голос.

Молчит. Как сквозь землю провалилась. Пришлось вчера выдумывать предлог и звонить Пашке. Осторожно спросил о домочадцах, он и выдал, что Алиса заболела. Поехать туда, значит спалить ее, а я печенью чувствую, что не готова она вскрыться родителям.

Так с ума сойти можно. Неизвестность убивает, делает слабым и беспомощным. Мне так не нравится все это, но чуть ли не впервые в жизни я являюсь связанным по рукам и ногам. Нет, мне хватит наглости и напористости, вопрос в том, что теперь приходится думать не только о себе. Пекусь о малышке в первую очередь. Если я выморожу свое нахрапом, вряд ли она обрадуется.

Алиса-Алиса… Что ты со мной сделала?

Маленькая моя нежная девочка.

После Дубая собирался ее отодвинуть в сторону, но позорно расписался в своей беспомощности. Не могу лишиться эмоций, за которую мужики душу продают. И дело не в молодости, ее свежести и влюбленных глаз. Тут другое.

Блядь, Авдеев, ты взрослый парень. Возьми себя в руки. Реши проблему и живи дальше счастливо.

Молча захожу и сажусь за стол. Складываю руки и гипнотизирую справку. Наташа недоуменно смотрит, настороженно даже. Понимаю, не той реакции ждала, но плясать от радости я не планирую. И она об этом знает. Сразу предупреждал, что жениться на ней не собираюсь.

– Как так вышло?

Уточняю еще раз. Она, конечно, обижается, но мне нужно знать. Хочу еще раз услышать. Наташа будто ростом ниже делается, и вся сжимается. В глазах блестят слезы, она обнимает себя руками и дрожит. Безучастно смотрю на нее.

Жаль? Не знаю. Не знаю…

– Ты был пьян, – виляет она голосом. – Помнишь пришел после встречи с партнерами, и мы переспали. Ничего особенного.

Да, после сделки я крепко выпил. Стресс снял. Это бывает редко, спиртное в больших количествах не жалую. Но финн пил как не в себе, немец тоже не отставал, и я решил показать, что русские тоже не носом хрен ковыряют. У серьезных парней бывают такие забавы. Бизнес и счет не залог трезвого образа жизни. Иной раз срывает резьбу.

– Пусть так. Пусть у меня встал, – взрываюсь не могу сдержаться. – Резину почему не надела? Ты же знала, что я без них с тобой ни разу не трахался, Наташ. Наверное, соображала почему, а?

– Подожди, Глеб, – умоляюще шепчет. – Подожди. Не кричи, пожалуйста.

– Я не кричу, – сбавляю обороты. – Я просто спрашиваю. Так ответь же!

– Ты был неистовый тогда. Я опомниться не успела, как ты буквально смял меня. Я не успела!

– Серьезно? Я даже в коматозе натянуть бы смог, Наташ.

– Не в этот раз, Глеб. Видишь сам. Признайся себе, что я тебе дорога. Долго ты от меня бегать будешь? Мы сколько уже вместе, а ты боишься оттаять. Мы идеальная пара. Идеальная! А теперь нас объединяет наш ребенок.

– Наташ, успокойся. Присядь, пожалуйста, – пока Наташа в расстроенных чувствах примащивается на краешек стула, решаю отрубить одним махом. – Выслушай.

– Только не говори, что…

Я внимательно смотрю на женщину, с которой спал. Ничего в душе не шевелится. Уже давно пеплом присыпаны желания и различные шевеления. Все же нужно было рвать до отъезда в Дубай. Хотя что бы это изменило, если залетела Наташа до этого. Как минимум знала бы, что я не хочу продолжать с ней связь и не питала бы иллюзий. А теперь она видимо замуж за меня собирается, по всем показателям так выходит.

Мне не нужен ребенок. Мысль возможно поганая, но я все же чайлдфри. Отношусь к той самой прослойке общества, что всеми невозможно порицаема и осуждаема. Дети мой личный триггер. А если от нелюбимой женщины, то двойной триггер. Я не готов, мать вашу. Просто не готов.

Я не сомневаюсь, что Наташа залетела от меня. Она не настолько отбитая, чтобы использовать левого спермодонора, поэтому сомневаться нечего. Нужно просто заставить ее избавиться от плода. Ни к чему он ни ей ни мне. Наследников иметь не планирую.

– Глеб…

– Сожалею, Наташ. Нам не нужны проблемы. Я слишком занят для ребенка. Из меня выйдет отвратительный папаша.

– Нет-нет-нет, – заламывает руки и слезы градом катятся. Смотреть на это уже невыносимо. – Все будет хорошо. Мы справимся.

– Наташа, – подвожу ее к самому главному. – Ты должна принять верное решение. Семейной жизни не получится. И ребенка тоже не будет.

Он отшатывается от меня, будто демона видит. Ну что ж, в принципе неудивительно. Я все понимаю, только это единственно правильный вариант для нас.

– Ты не заставишь меня прервать…

– Замолчи. Что у нас будет за жизнь тебе рассказать? – приколачиваю ее взглядом. Пусть знает сейчас и иллюзии исчезнут сразу. – Моя жизнь – работа. Все. Иных интересов нет. Даже если допустить, что мы поженимся и он родится, то поверь… Даже после этого я не собираюсь участвовать в пасторальной картине милого бытия. Мы разведемся максимально быстро. Я дам тебе отступные, и ты одна будешь растить маленького человечка. Будешь на него срываться, потому что он тебе тоже не нужен. Ведь ты просто замуж на меня хочешь. Стать Авдеевой было твоей целью. Ведь так? Я не сторонник семейной жизни. Ты же понимала, когда вот так встречались с тобой. На любой территории, только не на моей. Прости, но я по факту говорю. Ты же знала, Наташа. Подумай.

Лавры мудака несите мне. Я их сейчас заслужил, обойдя всех моральных уродов земного шара.

– Все не так, – лепечет Наташа, но я не даю продолжить.

– Давай ты подумаешь короткое время. Я буду сейчас сильно занят. Поставь напоминание в ежедневнике и свяжись со мной допустим в конце недели. Еще раз обсудим и примем единственное верное для нас обоих решение.

Сказав все, поднимаюсь и выхожу из теперь уже ненавистной квартиры. Да, я знаю. Гандон, урод и все такое. Бессердечный и тому подобное. Заставляю женщину сделать аборт. Что там еще говорят? Ответственных всегда двое и бла-бла-бла. Ок, я такой. На этом все.

Проверяю телефон на наличие звонков. Ничего.

И от Алисы, кстати, тоже. Плохой знак. Очень плохой. Увидеть ее хочу. До гула в голове и ревущей при одном воспоминании крови.

Хочу.