Текст книги "Дочь друга. Порочная связь (СИ)"

Автор книги: Хелен Кир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

13

Просыпаюсь мгновенно от удара в бок. Резко поднимаюсь, блокирую что-то и подминаю под себя. Подо мной барахтается горячее тело и тонко пищит. Блядь! Алиса!

Привстаю на руках, освобождая от себя. Алиса отползает к изголовью, не переставая всхлипывать. Какого черта она притащилась в мою спальню? Совсем с катушек слетела, малолетка ненормальная.

– Иди к себе. Немедленно.

Как можно жестче высекаю, не испытывая ни малейшей жалости к слезам. Не понимаю почему льются соленые реки. Смаргиваю сон, прислушиваюсь. За окном страшный гул ветра. Тень от рвущихся деревьев перемежается со светом фонарей елозит по стенам. На улице страшная гроза, до меня только доходит. Наверное, поэтому примчалась сюда.

Щелкаю по прикроватному светильнику. Электричества нет. Что ж, немудрено.

– Можно я тут побуду, – не то спрашивает, не то утверждает. – Ничего такого, – заикается она. – Просто боюсь. До одури трушу.

– Алис, – устало тру лоб. – Ты же не маленькая. В окно ничего не залетит. Иди к себе.

Машет головой. Натягивает сильнее одеяло, что успела притащить. В сполохах молнии вижу, как трясутся губы. Испугана насмерть, так притворится невозможно. Бледная и дрожащая. Острым пилит по грудине невесть откуда взявшаяся жалость, но упрямо гоню ее.

– Не могу. Страшно.

– Ничего смертельного. Поднимайся.

– Нет!

– Да что такое? – тянусь к ней, ухватываю за конец одеяла.

Она упирается. Смотрит обезумевшими глазами и машет головой. Теряю терпение, тяну резче, в моменте слепну от вспышки, глохну от раската грома. По всей видимости совсем рядом молния ударила. В грудь влетает испуганная девочка. Крепко обхватывает руками и ногами, жмется всем телом.

Рефлекторно поддерживаю ее под задницу. Даю возможность спрятать лицо, зарыться куда-то в шею. И только потом приходит осознание что произошло. Футболка задралась, руками касаюсь обнаженной кожи ягодиц, которые укладываются в руку, как к себе домой. Невольно отмечаю, что зад у малыхи что надо. Упругий, но в меру мягкий.

Перехватываю. Одна рука под шикарной попой, другой талию обхватываю. Слезать Алиса с меня не собирается. Трясется и ревет от страха. Со всей силы грудью впечатывается в мою. Отчетливо ощущаю ее вздрагивающие си… Блядь. Нет, конечно. Не это слово.

– Аккуратно спускайся. Давай, я держу, – пытаюсь от себя отодрать.

Снова бьет гром. Мне без вариантов содрать с себя дрожащую девочку. Иду с ней к окну и задергиваю шторы наглухо. В кромешной тьме добираюсь до кровати. Присаживаюсь на край, тяну одеяло, накрываю Алису.

В кого превращает меня эта девочка? В крестного фея! В гребаную мэри Поппинс? И зачем я так вожусь с ней. Не много ли чести! Но почему-то крепче сжимаю в объятиях и даже покачиваю.

– Прости, – шмыгает носом. – Сейчас успокоюсь. Минуту. Прости.

Дрожит не только голосом, она трясется неимоверно.

– Почему такой страх? Вроде взрослая.

Алиса судорожно вдыхает. Явно слышу хрип в грудной клетке. Тяжелое дыхание сотрясает и душит. С трудом собирается, делая медленную серию вдохов. Не мешаю и не тороплю, жду, когда придет в себя.

– Когда была маленькой… Попала в жуткую непогоду. Мне казалось, что ветер поднимет и унесет в черное гудящее небо. Стихия ослепила и испугала. Потом… Мне сказали потом… Это был эпицентр. Папа чудом пробрался ко мне и вытащил. В одну секунду все началось. Никто не ожидал. Фобия теперь. Не могу побороть страх.

Молчу. Теперь ясно все.

Она начинает успокаиваться. Дышит ровнее, но рук не разжимает. Позволяю держаться за меня. Если ей так легче – пусть. Только теперь другая проблема вырисовывается. От тепла одеяла Алисе становится жарко, и она начинает ерзать. С опозданием доходит – мы слишком близко соприкасаемся. И это охренеть как провокационно чувствуется.

Если исключить фобию и посмотреть на ситуацию со стороны, то на выходе имеем не хреновое разжигание остро-запретного действия. На мне сидит почти голая охуенная девочка двадцати лет. С прекрасной фигурой и трогательным испугом. В запале придвинул ее так близко, что четко ощущаю нежные разъехавшиеся складочки.

Сейчас гроза утихает, значит все должно закончиться. Только ссаживать с колен мне ее не хочется. И мне в эту минуту наплевать на условия, что являются жестким тормозом, потому что у меня встает. На нее! Второй раз. Пизжу. В четвертый.

Чтобы не запалиться, сдвигаю Алису немного ниже. Это хорошо, что она безропотно подчиняется. Плохо что, отодвигаясь, она проезжает трусиками и тем, что под ними прямо по моей ноге. Чувствую все. Абсолютно. Толчок горячей крови в член подтверждает ощущение. Я реально хочу ее, но ни к чему хорошему сей акт не приведет. Мне не нужны отношения с маленькой девочкой, а она захочет их. Наташа в плане удобства безусловно лучше.

– Гроза заканчивается, Алис.

Даю намек, что можно перестать использовать меня в качестве спасителя. Молчит. А мне пиздец как не хочется, чтобы она слезла. В противовес своим же доводам иду. Что я делаю… Совсем из ума выжил. Не помогает мне разум, вылазит на шкуру другое желание. Поддаться, что ли?

Пока решаю, понимаю, что пристыковываю ее назад, прижимаю плотнее. Она вздрагивает, но льнет. Доверчивая детка, нежная.

Обидишься же потом... Мне тебя раздавить, как два пальца, но глубоко в душе зарождается нелепая чушь, что не посмею такого сделать. Прячу все, затискиваю в самый дальний угол нелепые чувства и возвращаюсь в привычное состояние.

– Слезай, Алис. Уже тихо.

– Да, – шелестит она. – Конечно. Сейчас.

Вместо того, чтобы разомкнуть руки, трется щекой о мою скулу. Жадно ловлю прикосновение. Хочу эгоистично кайфануть и немного поиграть. Не двигаюсь. Мне реально интересно, что же дальше.

Она очень медленно скользит по коже, а я как больной шизофреник ловлю эмоции, жру ломтями давно забытое. Что сейчас в моей жизни? Женщины, что сдаются без труда. Они всегда под рукой. Нет в них искренности, ласковости и бесценной нежности. Мой мир пропитан прагматизмом и вседозволенностью. Тут же все по-настоящему.

Алиса замирает около моих губ и дальше никак. Только распахнутые губы обжигают все сильнее. Резче отдается болью в паху. Уголки ртов соприкасаются и плавят нас. Жгут и палят. Горячее дыхание смешивается, образуя странную температуру, которая настолько сильная, что вокруг тоже становится нетерпимо жарко.

– Струсила? – подпираю Алисе затылок. Прижимаюсь к ней лицом. Мы тремся губами друг о друга, но поцелуя нет. – С языком или без? Как со своим мальчиком сосешься?

Насмешкой пытаюсь предостеречь, что дальше заходить нельзя. И так на черте балансируем. Чуть заступим и не ручаюсь за последствия. Наплевать даже на то, что девственница. Порву и все. Только потом жаловаться не нужно, я не звал ее. Она сама пришла.

Грублю тоже намеренно. Пойми ты, Алиса, беги пока не поздно.

– Он мне не мальчик. Я его не хочу. Говорила же.

Пашка выходит перепутал что-то. Неважно. Даже если и не так, мне все равно.

– Кого хочешь?

– Теб…

Не даю договорить. Зачем?

Всасываю ее губы и испытываю небывалый кайф. Меня несет так сильно, что забываюсь. Алиса робко отвечает. Растущее возбуждение сбивает со всех разумных пределов. Упиваюсь губами малышки. Насасываю ее губы с дичайшим вожделением и лютой страстью.

За пару секунд будто пьянею. Какая она податливая, доступная, послушная. Дурманящий запах сносит башню с размаху.

– Глеб, пожалуйста, – отрывается Алиса. – Не останавливайся. Целуй меня. Еще целуй.

С особым удовольствием впиваюсь в рот снова. Ласкаю жадно и голодно. Впервые за много лет испытываю небывалое удовольствие. По жилам течет густая гудящая кровь. Рвет вены, топит изнутри бесовской одержимостью.

Только бы не завалить ее. Только бы…

Всплывают на поверхность давно забытые ощущения. Алиса гладит меня, хватается и прижимается еще крепче, будто за единственную опору цепляется. Тихо стонет и шипит, когда прикусываю. Стон настолько сладкий и терпкий, что сил терпеть не остается. Но я держусь.

Нельзя. Блядь. Нельзя!

Не хочу ее обижать. Не могу. Слишком она… Слишком девочка.

С трудом отрываюсь от девочки и ссаживаю на кровать одним рывком.

– Иди к себе, – поднимаюсь, открываю дверь.

Отвернувшись, жду когда покинет мою спальню.

* * *

Ребят, у меня новинка! Приходите. Измена будет страшной, а разгребать ее ребята будут просто....

– Не бери в голову, Ангелина. Она так… – муж кривится и кивает в сторону, – скорая помощь. Прости. Больше не повторится. – Заткнись! Ни слова больше. – Успокойся! Я мужик. А у тебя вечный токсикоз. Я должен терпеть? ____ Муж изменил с лучшей подругой в день нашей свадьбы. Я настолько убита горем, что виснет угроза выкидыша. Справившись с предательством, уезжаю из города навсегда. Однажды встречаю мужчину, который полностью меняет мою жизнь – предлагает стать фиктивной женой, взамен на безбедную жизнь. Даю согласие, потому что очень нуждаюсь. И в один из дней на светском рауте встречаю бывшего мужа. Он нашел меня, чтобы заявить права на ребенка.

14

– Ты хотя бы на секунду можешь представить, что натворила?

Лейла трясет пачкой накладных у меня перед носом. Пытаюсь забрать их, но она не дает. Хочу понять в чем моя ошибка. Смотрю в глаза и пытаюсь оценить степень якобы проступка в размере предполагаемого действия.

– Нормально объясни, что произошло?

– Ты перепутала груз, – визжит она, окончательно потеряв лицо. – Знаешь, что это значит? Большая! Огромная проблема! У тебя! – пронзительно орет.

– Закрой рот!

Сама от себя не ожидала, но я сказала ей шок-фразу. На самом деле меня очень угнетает непрерывный ор в превосходной степени. Перебираю в голове поэтапно свою работу. Не могла я перепутать. Все тщательно отслеживала.

Лейла поджимает губы и бросив на стол бумаги, садится в кресло. Брезгливо морщится, кривится будто лимон откусила.

– Ты не имеешь права со мной говорить в подобном тоне. Поняла? – если бы можно было убивать степенью превосходства, то я рассыпалась бы в прах. – Ты здесь всего лишь стажерка. Временная!

– И все равно не ори на меня. Настоятельно рекомендую.

– Откуда ты такая наглая? – фыркает презрительно.

– Из тех же ворот, что и весь народ. А теперь будь добра спокойно поясни, где моя ошибка. Если таковая имеется, постараюсь исправить.

Она швыряет ближе мою работу. Копаюсь и с удивлением обнаруживаю, что я реально послала груз не туда. А насколько я разобралась, то именно эта отгрузка была крайне важной для кампании. Но я не могла перепутать! Проверяла несколько раз. Не могла. Доки говорят об обратном.

Холод бежит по спине. Представляю, как начальник будет недоволен. После той ночевки в его пенте, Глеб Сергеевич делает вид, что мы едва знакомы. Произвожу наш поцелуй в мельчайших подробностях и каждый раз внизу живота ноет сильнее и сильнее. Глеб мощь, сила и та самая стихия, которой боюсь до одури.

Живу только одной мыслью. Мне кажется, я ему тоже нравлюсь. Потому что … Он же обнимал. Целовал. Да боже… Я так хочу еще.

Вот и сейчас строчки поплыли пред глазами. Беру себя в руки, вчитываясь снова и снова в отпечатанный текст. Расфокусировка полнейшая. Скачут мыслишки пошлые, не дают покоя.

Не буду докучать ему. Не могу быть навязчивой липучкой. Почти смиряюсь с тем, что до Авдеева мне, как пешком до Луны. Не добраться до закрытого сердца. Но мечтать никто не запретит. Никто!

– Ты не исправишь на месте сидя. Придется ехать в соседний город и лично приносить извинения за задержку товара. Другому не быть. Это очень важные партнеры. Поняла? За свой счет, конечно. Оплачивать твой промах никто не собирается.

– Глеб Сергеевич видел?

– Конечно! – насмешливо поднимает идеальные брови. – Так что исправляй свой косяк, милочка.

Молча поднимаюсь и ухожу в свой кабинет. Как так вышло? Неужели мне глаза замазало? Досадный промах скребет по душе острыми когтями. Пытаюсь разложить по полочкам действия с «Араксом». Вбивала верно, организовала доставку верно.

Где сбилась?

Копаюсь в компе, тестирую проги. Работает идеально. Значит невнимательность все же была с моей стороны. Скорее всего не учла график движения фур. Там допустила оплошность.

На мое эго сваливается беспощадная досада. Кроме желания грызнуть себя за руку ничего иного не испытываю. Я всегда дотошно отношусь к любому своему шагу (Глеб не считается), высчитываю минимум погрешностей, а здесь? Эх!

Раздраженно хрущу пальцами. Немного подумав, распечатываю адрес офиса и всю информацию, что будет нужна. Засовываю в сумку, решительно иду на выход.

– Я в командировку, – бросаю Лейле. – Исправлять ошибку. Сообщу Авдееву сейчас.

– Не лезь! – верещит, как подорванная. – Он на совещании в мэрии. Сама скажу, как вернется.

– Да пожалуйста!

Хлопаю дверью и быстро иду к машине. Ерунда. Смотаться в соседний город не проблема. Попробую решить максимально быстро. Справлюсь.

Достала она меня! Втыкаю ключ с размаху и попадаю. Машина обиженно дергается. Прости, милая, просто эта дрянь выбесила меня. Докопалась, как не знаю кто. Главное при Глебе сладенько улыбается, а когда его нет хоть вешайся. Не на ту напала сучка с блестящими губищами.

Выезжаю на платку и притапливаю педаль. Ехать триста километров. По сути недолго, так что ничего страшного.

Не знаю жалею или нет, что пошла к Авдееву на стажировку. Не понимаю. Работать с ним в одной кампании конечно же счастье, а вот видеть его каждый день, не имея возможности касаться как хочется – пытка. Та ночь почти переломала, еле выбралась. Три дня одержимая фантомом ходила. Закрывала глаза и вновь тонула в лютых ощущениях.

Поцелуй Глеба не идет ни в какое сравнение с другими. Он самый главный в моей жизни. Не зря я грезила о нем и хотела маниакально ощутить вкус его губ. Даже сейчас дрожью окатывает. На миг теряюсь, но тряхнув головой, ловлю баланс.

Терпкий, горячий, поглощающий, властный. Такому хочется подчиняться. Удовольствие на грани, почти невыносимо. Я хотела с ним. Все хотела, что мог бы предложить. Готова была на любые безумия, но он оттолкнул. Горше этого только ничто.

Нахожу офис без труда. Пробиваюсь на прием к руководству. Делаю все, что нужно в провальной ситуации. Защищаю честь фирмы, как могу. Не знаю откуда берется красноречие, но убеждаю всех, что проблема решится в кратчайшие сроки.

Мне вежливо кивают и предлагают выпить кофе, попутно пытаясь выведать информацию об Авдееве. Возможно, меня сегодня посетила брехучая муза, потому что весь вздор, что мелю не несет абсолютно никакой детализации. Говорю обо всем и ни о чем. Впадая в больший раж, плету такие кружева, что сама обалдеваю.

– Ах, ну такая интересная работа, вы не представляете! – размахиваю руками. – Мечта. Просто случился бой на серваке. Пострадали не только мы, представляете? Вышло глобальное недоразумение. Вот смотрите, я предлагаю план. Грузоперевозка осуществляется по следующему пути.

Приступаю непосредственно к делу. Сыплю аргументами. Выуживаю чертовы плюсы из прокола и втираю, как заправский лохотронщик. Совсем немножечко трясет от лихого авантюризма, но, к счастью, у меня получается. Оставляю самое благожелательное впечатление и, потная, вываливаюсь из офиса.

А на улице уже темно!

Назад по плотным сумеркам ехать не хочется. Родителям отпишусь сейчас. На работе должны учесть мою поездку. Назад быстро не добраться. Надеюсь, отнесутся с пониманием. Вбиваю гостиницы и рулю на ближайший адрес. Пока устраиваюсь, вспоминаю, что поесть не успела. Ладно, может тут внутри есть какой ресторанчик, перехвачу в нем что-то. Если он есть, конечно.

После всех дел, заваливаюсь в кровать. Открываю поисковик, вбиваю больную страсть «Глеб Авдеев». Листаю фотки. Некоторые увеличиваю. Кадры с женщинами на приемах пролистываю. Видеть его с другими не под силу.

Вдоволь насмотревшись, прикрываю глаза, но спать не хочу. Слишком взбудоражена. Все слишком. Скопом бродит в теле взбудораженность сегодняшнего дня. Верчусь и так и этак – бесполезно.

Подхожу к окну и раздергиваю шторы. Смотрю на пустой двор. Тишина. Открываю створки, впуская свежий воздух. Не могу надышаться, кислорода критически не хватает.

На стоянку въезжает огромный темный внедорожник. Из него неспеша выходит фактурный мужчина и направляется в…

Стойте.

Я его знаю.

Это Авдеев. Это он.

15

Соплячка!

Все нервы вымотала. Уберу ее на хер из своей жизни. К чертовой матери благотворительность. Повелся как сосунок на Пашкино нытье. Провались на хрен такая дружба.

Мало того, что сна лишился из-за мелкой занозы, так еще и вытаскиваю из разных передряг. У меня своих дел нет?! Таскаюсь, как пес.

Лейла вообще страх потеряла. Раздула из-за досадной мелочи невесть что. Ехать и лично исправлять промах было необязательно. Нужно девке язык укоротить. Надумывает лишнего, стала доставать. Думал, она умнее и не станет претендовать ни на что после перепихов. Оказалось, баба есть баба. Хотя башка золотая, лишаться такой в поворотный момент не хочется. Слишком много на кону. А Лейла все же первоклассный специалист. Пока выдрессируешь подобную семь потов сойдет. Предупредил. Посмотрим.

– Люкс, пожалуйста, – бросаю паспорт на стойку.

Пока администратор оформляет номер, мечусь как тигр в клетке. Самовольная сопля! Не могла согласовать со мной выезд, сама решила вместе с этой дурой искоренить проблему, которой по сути и не было.

Теперь гадай, как она провела день в офисе у поставщика. Телефон отключила. Дозвониться нереально. Если бы она осталась на месте, можно было просто звонком все уладить. Но теперь, когда нет сведений, такой поступок выглядел бы очень странно. Репутация! Что она тут нарешала надо выяснить.

Выпорю! Загну на коленке и отхлещу, чтобы сесть потом не смогла.

Что же меня так выводит все же, не понимаю до конца.

Пизжу. Как тупой баран кружу вокруг и около, оттягиваю истинную причину и вру сам себе. Меня выносит из кожи, когда понимаю, что мелкая цапанула. Влезла щепкой и сидит дергает за нервы. Вся с виду покорная, покладистая, в глаза как преданная собака смотрит, а, по сути, упрямая тихушница. Такой палец в рот, а она по локоть отгрызет. Глазки в пол, а юбка в офисе еле жопку прикрывает. Как в соседний отдел идет, парни шеи ломают.

Славка все глаза протер о ее ноги. Длинные ходули, мать ее. Идет, задом как заправская манекенщица, виляет. Нужно запретить в конторе обнажать ноги и демонстрировать сиськи. У меня ай-ти работать хуже стал. Вижу и знаю.

Раздражение гуще пробивается, выходит на загривок рваной россыпью. Я с этой заразой невроз заработаю. Тупая тревожная зыбь рубит под-дых. Нарастает и ширится, словно с горы качусь. Нужно прекращать бред. Ничего хорошего не выйдет. Пора заканчивать.

– В каком номере остановилась Алиса Волкова?

– Вы ей кто? – вскидывается женщина. – Мы не имеем право разглашать сведения о постояльцах.

– Все нормально. Мне можно. Я ее начальник. У нас тут встреча.

– Я позвоню и предупрежу.

– Не нужно. Она меня ждет.

Сгребаю все со стойки и иду к себе. Сначала душ и небольшой перерыв. Иначе задушу.

Делаю то, что должен. Холодной водой глушу гнев. Перед тем, как отправится к ней, курю пару раз. Поднимаюсь на десятый этаж и без труда нахожу дверь. На стук никто не отвечает. Ни одного движения в ответ. Тишина гробовая. Прикладываясь второй раз, не жалею кулаки. Барабаню с силой и вновь нарастающим гневом.

Торопливый шум босых ног. Поворот ключа и бинго, вашу мать! Непорочная дева Мария с испуганными глазами передо мной. Залипаю на секунду. Даже слова в глотке застревают. Наспех наброшенная кофта, а на попке коротенькие шортики и, будь она проклята, ноги! Голые и стройные.

Растерянно хлопает ресницами и мелко дрожит. Отчетливо вижу, как на виске быстро пульсирует синяя жилка. В коридоре слышится шум. Заталкиваю Алису глубже в помещение, закрывая за собой дверь. Не хватало еще в пабликах появиться, что трусь по отелям и ломлюсь в номера юных особ.

– Кто разрешил самовольно принимать решения? Отвечай.

– Я думала, что Вы знаете! – ловит сразу тон и атакует.

– Думай, что делаешь, – продолжаю давить. – Почему перепутала груз?

– Нет ответа. Вероятно, сбой в проге.

– Такого не может быть.

– Я не буду Вам ничего доказывать и оправдываться. Если считаете, что я дура, то что ж…. Пусть. Но я исправила недоразумение. Сейчас.

Она перекрывает мою злость. Яростно разворачивается на пятках и решительно шагает к сумке. Выдергивает папку. Слежу за ней с извращенским удовольствием, приправленным гневом маньячу. Удовлетворенно отмечаю, что зубки есть. Но то, что открыто демонстрирует их впервые даже заводит.

Я окончательно ебан…

– Возьмите!

Сует папку в руки и отходит в глубину номера. Я же опускаюсь в кресло и разворачиваю листы. Моя ж хорошая. Распечатала! Как курсач оформила.

– Алиса, я посмотрю. Но ты должна уяснить, что после этого тебе придется искать другое место для стажировки, независимо от исхода.

Она бледнеет, но кивает головой. Хорошо.

Так нужно. Да, блядь, так нужно! Мне.

Изучаю предложенное. Если исправить тройку недочетов, то вполне себе приличная работа проделана. Не отметить, что Алиса умница было бы глупо, но так я не делаю. Завтра уточню детали в «Араксе» и со спокойной душой можно пахать дальше.

Последние слова произнес не зря. Теперь окончательно убедился. Я реально хочу избавиться от девочки. Она мне мешает работать. Мешает вести прежний образ жизни. Мешает думать рационально. Мешает спать, есть и трахаться! Заебало просто. А когда понял, что могу кончить с Наташей только лишь представив, что подо мной другая… Снесло и вынесло. На хер мне такое счастье не сдалось.

– Вы довольны?

Это ее «Вы».

Закидываю ногу на ногу, иначе наливающийся член по лбу стеганет. Жесть. Размахиваю сотрудницу, нахожу все нюансы для того, чтобы вышвырнуть, а у меня все равно стоит. Даю себе минуту, чтобы успокоиться и свалить из номера, из ее жизни и забыть, как страшный сон. Перед Пашкой извинюсь, небось не сдохнет от вести, что дочуня не справилась.

– Нет, Алис. Предупреждал, что любой просчет будет стоить стажировки. Прими это.

Ее подбородок начинает дрожать, но она не ревет. Держится. Давай, девочка, разозлись. Пошли меня на хрен и забудь. Тот парень принесет тебе желанное успокоение. Саша, кажется. Да. Точно. Будет елозить по ней своими неумелыми ручонками. Мелкий утырок.

– Ну что же. Значит, я провалилась. У меня последняя просьба. Обещаю, что после нее больше никогда не побеспокою.

Подпираю висок пальцами и смотрю на триггерную докуку. Что ей еще от меня надо?

Устроить на другую стажировку? Помочь в вузе? Вновь куда-то влезла и ее нужно вытащить, чтобы не узнали родители? Любой каприз, детка. Любой. Только не попадайся больше на глаза.

– Давай, Алиса. Говори.

Вижу, как собирается с силами. Глаза настолько ярко сверкают смелостью, что ток девичьей храбрости становится практически осязаемым. Она медленно отлепляется от подоконника и мягко ступает ко мне.

Останавливается в паре шагов. Опускается на колени, свешивает гриву волос вперед, как грешная леди Винтер и замирает. Повидавший много на своем веку, напрягаюсь. То, что она делает за гранью просто. Это точно маленькая невинная девочка или суккуб-искусительница? Медленно переносит волосы назад просит то, что вряд ли смогу ей дать.

– Закончи то, что началось у тебя дома. Прошу тебя. Пожалуйста.