Текст книги "Дочь друга. Порочная связь (СИ)"

Автор книги: Хелен Кир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

16

– Это ничего не изменит.

Давлюсь словами. Вид стоящей на коленях девочки опаляет и плавит нейроны. Не могу и не хочу отрываться от разглядывания сидящей у ног Алисы. Невинная, порочная, греховная малышка. Сколько же в ней огня…. Вашу ма-а-ть…

– Глеб, – выдыхает она. – Пожалуйста.

Сжимаю подлокотники сильнее. Страхую себя, оттягиваю момент безумия. На её беду все что хочу, схватить и усадить верхом на колени как тогда в спальне. Острое воспоминание пьянит еще больше. Эмоциональная реакция на призыв Алисы перекрывает остатки разума. В прямом смысле слова приходится тянуть себя назад.

– Понимаешь о чем просишь?

Вместо ответа приподнимается. Стягивает с себя дурацкую кофту и остается в одних шортиках, которые только усиливают и без того летающую вокруг похоть. Член привычно рвет ткань. Со злой горечью отмечаю, что с недавнего времени только так на нее реагирую. Стояк на малолетку преследует повсеместно.

Зажимаю безумное желание в тисках. Пытаюсь быть разумным. Ни к чему не приведет, если соглашусь. Абсолютно ни хера не изменится. Трахну и забуду, а она потом как?

– Понимаю, – шелестит она. – Я согласна на любые условия.

– На какие? На какие, Алиса?

Делает шаг вперед, но останавливаю её взглядом. И при этом тороплюсь пожирать визуально. Отмечаю все: ладную фигурку, выступающие ключицы, небольшую аккуратную грудь, узкую хрупкую талию и округлый на контрасте зад. Такую нельзя не хотеть. И я не исключение.

– Не буду потом за тобой бегать, – порывисто вздыхает. – Не буду преследовать. Просто забери мою девственность.

Ее признание уничтожает. Оно меня растаптывает. Значит, решила.

– С чего взяла, что соглашусь?

– Ты смотришь, – сглатывает и волнуется. Злюсь. Будто сказанное должно что-то значить. А потом добивает. – И там в спальне… У тебя была эрекция. На меня.

– Дело только в эрекции в спальне?

Даю ей последний шанс психануть и сбежать. Ведь как последний скот словами хлещу по лицу. Любая девочка приняла бы мой тон за насмешку. Эта же продолжает переться напролом к цели. Она все решила. За себя и за меня.

– Нет. Ты понимаешь, о чем я.

Понимаю. И она просекла. Ведь приехал и в казино гребаное, и домой ее таскал, и сюда прикатил. И сейчас вместо того, чтобы выйти сижу в кресле, думаю о том, как сдержаться, чтобы не трахнуть оторву. Говорю же, маленькая тихушница. Искраснеется с ног до головы, но своего добьется.

– Жалеть не буду.

– Я разве просила меня жалеть? – вскидывает подбородок. Сверкает глазами. Дрожит голосом, тщательно маскируя волнение. – Все по-взрослому, Глеб.

– Последний шанс, Алис. Потом возненавидишь.

Беги от меня! Я же все сделаю, чтобы забыла, выбросила меня из головы. Неужели ты не видишь, что не нужна мне. И никто не нужен. Никто! Не способен я любить и нежничать. Все время вел себя, как последний мудак, а она и глазом не моргнула. Зачем ей это? Мальчиков мало?

Вместе с тем жру себя за то, что тоже хочу. Не то, что трахнуть, определение слишком мягкое для выражения сути. Вывернуть наизнанку готов. Секса в моей жизни достаточно, удовольствия от него тоже, но эта девочка…

Она сродни изысканному ядовитому блюду, испробовав которое знаешь, что, получив запредельное удовольствие либо сдохнешь, либо выживешь, а второе маловероятно.

– Я решила.

Последний затяжной взгляд и она стаскивает шорты с бедер.

Делаю то, что хотел. Тяну за руку и усаживаю к себе на колени. Верхом. Обхватываю задницу и рывком придвигаю к гудящему члену. Несколько раз с силой прижимаю, чтобы оценила, что нежничать не стану. Закусывает губу, оставляет на ней белый метки.

Неразрывный контакт глазами заводит почище отвязного порно. Всасываю ее грудь, жестко и требовательно. Покоряется, подставляется еще больше. Пока ласкаю, просит еще и еще. Невинные стоны, просьбы заводят до искр перед глазами.

Встаю вместе с ней. Остановившись около кровати, начинаю раздеваться. Стаскиваю рубашку, расстегиваю ремень на брюках.

– Можно я сниму?

Не дождавшись ответа, Алиса соскальзывает с меня и садится на пол, упираясь коленями. Глядя снизу вверх, распаковывает одежду. Заводит пальчики за пояс, подхватывает резинку боксеров медленно стягивает. Дышу, как загнанный жеребец. Не знаю, что происходит, но я блядь на грани. Все очень странно с учетом того, что даже трахать не начал.

Вид налитого члена рядом с губами невинной грешницы то еще зрелище. Алиса же в упор рассматривает ствол, что напрочь выметает годные мысли из головы. Меня ведет.

Как пиздюка ведет. Забыл, что это такое, когда колотит от предвкушения. Когда херачит молнией в затылок и тело сводит от напряжения. Когда хочешь вставить до дрожи в крови. Когда кажется, что та самая кровь с вибрацией по венам гоняет и пускает электричество с перебоями работающего прибора.

– Насмотрелась?

Блядь… Разве можно так смотреть? Откуда у нее замашки порочной, невинной, но очень грязной монашки?

– Нет еще.

И дерзкий голос сочетается с рабской покорностью. Что за смесь она?

– Ложись на кровать, – контролирую голос. Намеренно грублю и задеваю. Последний шанс. Последний… Беги. Но она забирается и разводит ноги в стороны. Не широко, мне хватает снова подавиться воздухом. – Шире.

– Так нормально?

Своими вопросами сбивает. Сколько не пытаюсь быть дерьмом, каждый раз взрываюсь от открытости Алисы и проклятая мышца сбивается с ритма. К добру не приведет.

В жопу все! Она сама хочет. Сама! Раз дарит мне невинность, возьму и забуду. Ни один мужик не откажется от столь ценного подарка. Я же не идиот, чтобы упустить джек-пот. Пусть такой, но все же.

Раскручиваю в себе злость. Разматываю ярость по спирали. Не помогает. Блядь, мне не помогает.

– Нормально.

Опускаюсь на провокационную и такую желанную девочку. Дрожит подо мной, трясется. Только это не страх, а что ни на есть вожделение. Хлыщет потоком неуправляемая дрожь, через ее острые соски под кожу вбивается. Впиваюсь в губы, целую на грани. На хрен слова подбирать. Жру ее, трахаю языком там глубоко и сильно, что похоть сильнее по телу разливается. Больше всего хочу загнуть ее в коленно-локтевую и вогнать до основания, но не могу. Она, мать ее, девственница.

– Я мечтала о тебе.

Умудряется вытолкнуть.

Вот этого не нужно. Пусть выбросит дурь из головы.

Не даю распустить бредни дальше. Она же хотела… Значит пора без всяких прелюдий дать то, что желала. Зажимаю распухший член в руке, веду им по нежной истекающей мякоти. Алиса течет, как пробитый сосуд. Вымазываю плоть влагой и давлю на вход.

Узко. Тесно.

Алиса поднимает голову, впивается в плечи ногтями. В глазах мелькает тревога и страх. Понимаю, но ничего не поделать. Все через это проходят. Я не герой твоего романа. Будет больно!

Проникаю глубже, останавливаясь только перед преградой. Даю ей вдохнуть, а потом полностью рывком погружаюсь. Теснота обхватывает и давит, зажимает сильно. В голову бьет дурман, и я не знаю, что со мной, но, чтобы сгладить боль, еще раз целую Алису. Только теперь прикасаюсь нежнее. Слизываю стоны, с диким затаенным восторгом принимаю. Она обвивает за шею и прижимается крепче.

Все. Хватит.

Снимаю хомут и блокирую кисти своими без возможности трогать меня.

– Не жалуйся теперь.

Предупреждаю и сходу начинаю забирать сокрушимое удовольствие.

К черту нежность, на хрен боль и все такое. Хотела, возьми. Я предупреждал. Забудь. Забудь. Забудь же!!!

Трахаю ее по-взрослому. Оставляю раны на теле. Пусть ненавидит, пусть тошнить будет от меня. Забудь. Забудь.

– Глеб! – обхватывает ногами и льнет сильнее. – Я не могу… Еще… Еще… Тише… Господи!

Бросаю блок и наваливаюсь всем телом. Последний раз позволяю себе гладить и обнимать. Целую, двигаюсь слабее, снова целую. Грудь, талия, бедра. Все трогаю. Подсовываю руки и приподнимаю за задницу. Выгибается, сильнее раскрывается и стонет. Сжимается, бьется, кричит.

Забудь меня! Забудь. Пожалей нас, малышка. Никогда не быть тому, о чем мечтаешь.

17

– Пойдем, Алис, – Саша тянет меня в центр площадки. – Ты такая красивая. Я песню заказал специально для тебя.

Одергиваю узкое платье. Вишневый футляр слишком тесен. Положение едва спасает разрез до бедра. Саша восхищенно смотрит на меня, я же вынужденно улыбаюсь. Вкладываю ладонь в горячую руку и иду.

Проходим в центр площадки. Родители смотрят на нас, гордо переглядываются. Слышу, как говорят, что мы прекрасная пара. Что ж, наверное, это так. Саша звезда универа, мечта всех девчонок и молодых преподавательниц. А счастье выпало мне. М-да…

Руки Демидова прожигают талию. Слишком крепко он держит. Склоняется ниже, трется щекой о мою, шепчет, прижимаясь губами к мочке.

– Поедем сегодня со мной? Хочу тебе кое-что показать.

– Вот как?

– Да. Тебе понравится, малыш.

Слова камнем ложатся на сердце. Так меня называл только Авдеев. Точнее, только у него оно получалось с определенной интонацией, от которой хотелось все бросить и побежать за ним на край света. А теперь Глеба нет рядом. Как и обещала, держусь от него подальше. В редкие дни, когда он встречается с моим отцом, изобретаю разные предлоги, чтобы убежать из дома.

Если приближусь, то клятве быть нарушенной. Мне срочно нужно дополнительное лекарство. Перестать мечтать об Авдееве почти невозможно. Но я стараюсь.

Из фирмы ушла без лишних дерганий. Спокойно собрала вещи и под торжествующий взгляд Лейлы спокойно удалилась. Ребята из соседнего отдела очень сильно поддержали, я им благодарна. Хорошие искренние люди. А вот Глеба в офисе не было. Очередное совещание не дало нам увидеться в последний раз. Так даже лучше.

Не знаю, что Авдеев сказал папе, но он воспринял все максимально спокойно. Теперь я тружусь у него, что служит бесконечным стебом у Ольки. Но она не со зла. Не одной же ей с родственниками мучиться.

– Скажешь?

Спрашиваю для поддержки разговора. Очень стараюсь переключиться на Сашу. Даже думаю всерьез улучшить отношения со своей стороны. Может тогда прекратит сниться Авдеев. Клин клином так сказать.

Да боже! Я сама хотела. И не жалею. Да, маньячка, да, дура! Но мне плевать на чье-то осуждение. Подавитесь им и оставьте при себе.

Я сильная. Заставлю себя перебороть любовную гангрену. Нам никогда не быть вместе, понимаю это и через не могу принимаю.

Че-е-р-т… Как же….

– А как же сюрприз? – широко улыбается Саша. – Ладно, расколюсь немного. Только ты и я. Продолжение вечера, Алис. Поедешь? – вдруг его срубает волнение, которое тщательно маскирует.

Вот он мой шанс на спасение.

Бери его и пользуй по назначению. А что? Пара бокалов вина и вперед. Станет же легче потом, наверное. Должно пройти, должно же. Должно?!

Сашка крепче обнимает и прихватывает зубами сережку, не стесняясь никого. Натужно хохочу, мягко выбираюсь из плена. Со стороны мы смотримся как влюбленная парочка, но все не так. Сашку всегда держала на расстоянии. Он осаждал меня, как крепость. Но никогда его не хотела. Да, целовались, просто… Пф-ф-ф…

Я сволочь! Эгоистично использую парня, выхода-то нет. Обещала Глебу. Я обещала.

– Поеду, Саш.

Его лицо озаряет открытая улыбка. Он подхватывает и кружит. Поджимаю ноги, потому что боюсь задеть народ. Тут такие шишки собрались, будто это не день рождения парня, а светский прием. Гости все прибывают и прибывают. Мне кажется, даже фотографов-папарацци видела.

После танца, Сашу уводят родители, чтобы представить его какому-то очередному боссу, а ко мне подбегает раскрасневшаяся Олька.

– Я с таким парнем познакомилась, – возбужденно шепчет. – Он просто вау! Алиска-а-а, – обмахивается она. – Он такой! Он тако-о-й!!!! Я вся дрожу. Меня колошматит и вертит, как взбесившуюся стиралку. А-а-а-а… Он бог! Вон он! Не смотри, – шикает она. – Нет! Осторожно смотри. Да не так! Че вылупилась, как не знаю…

– Так смотреть или нет?

– Незаметно как-то надо.

– Ладно.

Изредка бросаю взгляды на обоже Оли. Ничего так, приятный парень. Подруга готова чувств лишиться. На месте устоять не может, топчется и глупо улыбается.

– Нормальный.

– Нормальный? – возмущается она. – Да он офигенный. Сын депутата Ильина. Кстати, приличный. Не мажористый мудак. Что-то не пойму… Там рядом… Слушай, пошли Сашку поищем.

Каждый человек всегда предчувствует нехорошее, что непременно по разным обстоятельствам должно случиться. Каждый ощущает холодок, бегущий по ногам. Легкая трепотня Оли перестает быть невесомой ровно за секунду до слов «там рядом».

К постоянной трясучке адаптировалась. Отношусь уже нормально. Хуже, что прибавилось растрескивание сердечной мышцы. Мучительное новшество стало неизбежным союзником. Вот и теперь она начинает биться через раз. Я знаю, кто там. Говорить его имя не нужно.

Ощущать присутствие Глеба стало привычным. Ненормальная реакция тела провоцирует химозные реакции, что заставляют прогнозировать его появление. Довлеющая аура, страшная мощь и ледяное безразличие стегают розгами по спине и ногам.

Это он.

– Улыбайся! – шипит Олька, которая знает о моей привязанности. Хотя и не говорила в открытую, но она же не дурочка. При нелепой бесшабашности и трескучей говорливости, при дурацкой несерьезности она глубокий понимающий человек. Я ее очень люблю. – Быстро растянула губешки свои. Бего-ом! Ха-ха-ха! Да ты что? Саша так и сказал тебе? Аха-х!

Подхватить ее игру не в силах. Стою с абсолютно прямой спиной, покачивая головой в такт словам незатыкающейся Оли.

Пусть он пройдет мимо. Пусть. Отчаянно не хочу сталкиваться.

– Здравствуйте, Глеб Сергеевич, – чинно кивает Оля и мне волей не волей приходится обернуться.

Напяливаю на лицо вежливую улыбку.

Разворот. Лицом к лицу. Глаза в глаза. В клочья!

– Добрый вечер. Вам, Глеб Сергеевич, – наклоняю голову. – И Вам, Наташа. Прекрасно выглядите.

– Ты тоже, деточка, – милостиво кивает Наташа.

Ее превосходство в голосе настолько пафосное, что становится немного смешно. Я, конечно, продолжаю сдерживаться, а вот Оля сдавленно кашляет.

– Прекрасная погода, – подает голос из-за моей спины. – Не правда ли?

– Привет, Алис. Отец далеко?

Хрипловатость Глеба топит меня, но я держусь. Он такой же красивый, даже еще лучше. Ему необыкновенно идет стильная небритость. Как ему удается таким быть? Хотя Глеб не старается, он сам по себе такой. Небрежный, крутой и мощный.

На помощь приходит Саша. Он безусловно узнает Авдеева. Хмурит брови, но в открытую на конфликт не идет. Я же молюсь, чтобы не ляпнул лишнее. Саша протягивает руку Глебу и тот бегло пожимает в ответ.

– Так что?

Избегаю в открытую пересекаться взглядом. Смотрю «мелкими перебежками». Отвечаю на вопрос об отце. Глеб благодарит и собирается уйти. Прежде чем исчезнуть, внимательно осматривает мое платье и бросает.

– Прекрасно выглядишь. Тебе очень идет насыщенный цвет.

После этих слов Саша обнимает, притягивая меня плотнее некуда, а у Наташи некрасиво отъезжает челюсть. Демидов усиленно демонстрирует принадлежность. Глеб с усмешкой оценивает его жест. Да, для него наши игры детские.

– Моя девушка умеет выбирать наряды. Так, зай?

Авдеев не ждет ответа. Он берет Наташу под руку и пожелав нам хорошего вечера, удаляется. Саша дергается и нервно спрашивает.

– Он был тогда?

– Да. Не обращай внимание. Друг отца. Просто опека, Саш. Не более.

Демидов успокаивается. Пока они треплются с Олей, которая выспрашивает подробности о своем новом знакомом, я ухожу в свои мысли.

Вот так, значит… А что я хотела? У него Наташа, а я – никто.

Прокружившись около часа, в изнеможении бреду за дом. Хочу немного посидеть хоть где-то и отдохнуть. Устала. Дурацкие приемы становятся для меня слишком утомительны. Пафос-пафос-пафос.

Нахожу укромную лавочку под развесистым кустом, сбрасываю босоножки.

– Сбежала от шумной тусовки?

Не может быть. Он же ушел. Сразу почти ушел, едва поздоровался с гостями. Глеб выходит из тени и присаживается рядом.

– Как твои дела, малыш?

* * *

Девочки, кому нравится книга не забывайте активировать волшебную кнопку")))) Спасибо!

А Глеб пришел...Да?)))

18

– Нормально.

Совсем чуть хочется умереть, а так все хорошо. Его уникальный запах окутывает. Ничего не воспринимается больше, кроме него. Дело не в туалетной воде, нет. Это нечто другое. Химия на уровне инстинктов. Феромоны и гормоны затуманиваю сознание. Он ходячий тестостерон. Зачаровывает, манит и губит. Будто парфюмер творил неповторимый аромат и он достался именно Глебу. При любом появлении женщины оборачиваются на Авдеева.

– И все? – поднимает насмешливо бровь.

– И все.

Он сидит очень близко. Отодвигаюсь, скольжу по лавке. Мне бы встать и уйти, но не хочу. В голове стучит одно слово – беги. Только поступаю совершенно наоборот. Обнимаю ноги руками и подтягиваю к груди. Так легче.

– Алис, так и будешь бегать?

– Нет. С чего ты взял?

– У тебя на лице все написано. Дергаешься каждый раз. Прекращай.

Немного насмешливый тон обижает. Разговаривает со мной, будто мне десять лет.

Впервые за долгое время загораюсь злостью. Мне хочется дать ему понять, что у меня все отлично. Не нужно надумывать чего нет. Как говориться было и было, не велика потеря. Сама просила, нечего изображать из себя раскаявшегося папочку. За версту несет скрытым посылом. Подумав, гашу детскую реакцию. Не умно, Алиса. Не умно злиться.

– С чего ты взял? Даже не думаю. Все отлично.

– Пусть так и будет.

– Оно так и есть, Глеб Сергеевич. Как дела на работе?

Спрашиваю, желая увести разговор в другую плоскость. Для Авдеева все обычно, вопросы эти, а вот мне не очень. Лучше о нейтральном, если уж пришлось остаться наедине.

– Отлично. Скоро лечу в Эмираты.

– Вот как. Здорово! Отдыхать?

Веду себя непринужденно. Даже улыбаюсь. Не хочу, чтобы думал, что я прилипала. Встреча, которой так боялась не приносит убивающей боли, поэтому хочу казаться нормальным человеком. Разве мы не можем просто общаться, как все люди. Можем, конечно.

– Работать, малыш. Расширяю горизонт.

– Ого! – восхищенно присвистываю, на что Глеб широко улыбается. – Я поздравляю. Когда можно увидеть тебя в списке Форбс?

Впервые слышу, как Авдеев смеется. Даже простая человеческая реакция у него на высшем уровне. Он смотрит, разбрызгивая смешинки вокруг меня, и я тоже открыто отвечаю. Нечасто приходится видеть Глеба просто в хорошем расположении духа, а сейчас передо мной уникальная возможность получить удовольствие от его настроения.

– Немного подождать осталось.

– Ты один полетишь?

Спрашиваю не с целью выведать что-то, ради продолжения темы вопросы задаю. Думаю, он это понял. Глеб вытягивает пачку сигарет и подкуривает. Не отвечает. Почти сигарета истлевает, пока он говорит.

– Один.

– Ясно.

Выбрасывает окурок в урну. Сигарета выкурена. Разговор закончен. Наверное, нам пора идти. Спускаю ноги с лавки и ловлю стопами босоножки. Пока застегиваю ремешки, молчим. Глеб помогает подняться, мы молча идем к площадке. Очень хочу что-то спросить, чтобы расстаться на хорошей ноте, но внезапно Авдеев разворачивает меня к себе лицом.

– Со мной хочешь?

– Что с тобой?

Его рука на моем запястье. Глеб делает шлаг вперед и в опасной близости застывает. В голове начинает стучать. Я не знаю, как дальше быть. Мне хочется убежать и одновременно с этим прыгнуть ему на шею. Хочется, чтобы он затащил меня за дом, прижал к холодной стене и задрал вишневое платье.

– Полететь.

– А Наташа?

Авдеев большим пальцем ведет по ямке на шее. Гладит подушечкой пальца бешено пульсирующую вену. Прикрываю веки, рвано глотаю спасительный воздух. Не помогает.

– Тебя это не должно волновать.

– Значит… Ты все равно с ней.

– Да. Только хочу я тебя.

Вот и все. Молния сверкает в ноющем сердце. Глеб, прищурившись смотрит.

В качестве кого я должна была полететь? Делаю шаг назад, но Авдеев не дает отдалиться. Он, как я хотела до разбивающих слов, сжимает талию и подхватывает затылок. Толчок. Сильный и жесткий. И я снова купаюсь в его аромате. Такой родной и такой далекий. Угораздило же меня влюбиться насмерть в этого деспота.

– Не собираюсь больше с тобой спать, – пытаюсь выпутаться. – Ты свое дело сделал.

Авдеев тащит меня в темный неосвещенный угол. Рывком поднимает подол и сует пальцы в фатиновые невесомые трусики. Они трещат под его напором. Он небрежно смазывает выступившую влагу и щелкает пальцами прямо у моего лица. Брызги жгут пылающую кожу.

– Так могу сделать еще раз. Все равно распакована. Мной же. И течешь.

– Глеб.

Тяжело дышу. Легкие готовы разорваться и лопнуть. Меня вновь накрывает. Авдеев тоже рвано дышит. Его немного качает и алкоголь здесь ни при чем. Смотрим друг на друга как два бойца на ринге. Вдруг меня щелкает, я висну на шее Глеба и яростно вгрызаюсь в его губы. Он сражу же подхватывает и сажает себе на пояс. Крепче переплетаю ноги за его мощной спиной, не прекращаю терзать его губы и язык ни на секунду.

Он меня хочет. Значит, не забыл. Он помнит. Он… Ему не все равно.

Платье рвется по шву. Авдеев задирает его до пояса.

– У тебя был секс еще? Или? – упирается лбом в мой.

Болезненно кривлюсь на вопрос. Понимаю почему спрашивает, но все равно царапает.

– Или.

– Осторожным не буду. Терпи.

Мне все равно, что он груб. Абсолютно наплевать, что вот так на улице. Я его люблю. Я так его люблю, что страшно становится. Он все для меня. И да, мне наплевать, что у нас есть кто-то. Наплевать! Как только чувствую крупную бархатную головку у входа, задерживаю дыхание. Хотела, ждала и мечтала. Сама себе не признавалась, но хотела снова только его.

С сипом проталкивает член и прижимается к уху.

– Такая узкая. Какой же кайф тебя трахать, Алис. Просто пиздец, – шипит на последующих толчках. Сминает ягодицы, помимо того, что сам толкается, меня заставляет опускаться ниже. Делаю. Сквозь марево невыносимого удовольствия пробиваюсь и навстречу сама дергаюсь. – Полегче, малыш.

– Да. Да. Глеб, – стону и верчусь на раскаленном члене, как похотливая дрянь. – Я сейчас… Уже сейчас…

– Кончишь. Так быстро… Так быстро, Алиса…

Глеб закрывает мой рот и врывается языком. Запечатывает с двух сторон. Снизу поддает жару так сильно, что стону не прекращая. Он лижет меня и сосет мои губы. Жадно, сильно и властно. Отвечаю с неменьшим жаром. Умираю от вожделения. Мне стыдно, но я теку как портовая шлюха. Внизу хлюпает и скользит. А Авдеев таранит меня зычными хлопками.

– Полетишь?

Что? О чем он?

– Я уже летаю. Да-да-да! Боже… Боже…

– Маленькая сучка. Со мной? Летишь?

Не знаю… Не знаю….

– Еще раз так. Еще сделай.

– Так? – вбивается с размаха. Я же после этого теряю ориентацию в пространстве. – Так тебе нравится? По жестче?

– Ох, боже… Да. Так. Глеб… Гле-е-еб…

Разлетаюсь мелкими искрами. Переживаю сшибающий оргазм спазмами и почти что потерей сознания. Глеб немного притормаживает, дает немного прийти в себя, чтобы не отключиться. Что-то шепчет, не могу разобрать.

– Моя очередь, малыш. Держись.

Он ссаживает, разворачивает к холодной стене лицом и дергает за бедра, заставляя прогнуться. Чувствую хлопок членом по ягодице и в ту же секунду в распаленную мякоть врывается. Таранит сильно, приподнимаюсь на носочки и сильнее оттопыриваю задницу. Слышу сдавленный стон. Вместе с Глебом иду к разрядке, не думала, что смогу, но второй раз разлетаюсь вдребезги.

Сперма между нами. На ягодицах, на спине, на ногах. Авдеев прижимает к своей груди и признается.

– Прости. Для второго раза жестко, но я пиздец как нагнуть хотел.