Текст книги "Измена. Ты выбрал не меня (СИ)"

Автор книги: Хелен Кир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

Тихо.

Только ветер шумит и никаких больше звуков.

Прохожу в ограду. Рукой смахиваю налипшую пыль с фотографии улыбающейся Аньки. Дурында моя. Куда летела? Зачем? Не ответит уже никогда.

Сорвав ленту, распределяю ее любимые цветы в вазе, прикрепленной к кованным прутьям. Только после этого выхожу и сажусь на резную лавку. Поднимаю ворот пальто, зябко ежусь. Рваный дым Блэка уносит порыв.

Дождь что ли скоро начнется? Небо затягивает. А уходить все равно не охота.

Как ни странно, не охота. Слабость есть у каждого человека. Вот сижу здесь и будто с Аней разговариваю. Правда не раскрывая рта, но это неважно. У нас иная связь существовала. Да каким бы скептиком и циником не был, совершенно точное ощущение, что я ее чувствую. Не глазами, другим зрю. Услышал бы кто, психушка обеспечена.

Как дите жила, дитем неразумным и погибла.

Жалко. До скрипа зубов крепко сожалею о необратимой трагедии. Сколько раз говорил при встречах, чтобы бросила мотаться по залам. Нет! Маниакально следила за телом. До истерики лишний грамм боялась наесть. Путем не питалась сколько не бился. Бесполезно.

Показатели в заднице, а все равно переубедить бессмысленно было.

Задираю к верху лицо. Таращусь в сизое небо. Что там хочу?

Усмотреть смеющийся лик Аньки? Бред. Не будет такого. Я прагматик до мозга костей (убеждаю сам себя, отмазываюсь от мыслей неземных, что в башке бродят), а все равно в душе тренькает.

Ну, пожалуйста, хоть на миг мелькни где-нибудь. Дай убедиться, что у тебя все хорошо.

Я замучился, Анька! Думаешь не грызу себя, что не уберег? Еще как полоскаю, даже не представляешь. Надо было дома тебя запереть и не выпускать никуда. Единственная родная душа.

Да, Ань, ты ей остаешься, несмотря на то что тебя больше нет. Прости меня. Прости! Наш план рухнул. А мы могли быть счастливыми. Уж ты – точно, но не судьба. Выплачиваю, Ань. За грех свой такие кредитные проценты судьбе отдаю, что хоть в петлю.

Окурок жжет пальцы. Тушу его, прячу в пустую пачку. Выброшу около ворот в мусорку.

– Не ожидала.

Твою ж … Вашу-нашу!

Ясно. Приехала. Если бы знал, что она здесь будет, подобрал бы другое время. Поднимаюсь и разворачиваюсь к матери Ани.

– Добрый день.

– Добрый ли?

Ирина Эдуардовна рассекает взглядом надвое, но к, счастью, мельком. Вытаскивает из кармана отутюженный платок и аккуратно стирает слезу. Как всегда, до одури боится, что макияж испортится.

– Собственно и всего хорошего. Мне пора, – наклоняю голову в язвительном полупоклоне, спешу свалить.

Тошнит от ее присутствия. Грешен в крамоле. Я и задушить суку могу, если не уйду вовремя. В радиусе десятка метров находится с ней невыносимо. По пафосу отца моего за пояс заткнет.

– Конечно, – успевает шипеть. – Угробил мою дочь и бежать.

– Разве?

Поднимаю бровь, навешиваю привычное выражение лица. Она наизусть знает, что может быть если зайти за край. Хотя красным глаза заливает, но ни за что не позволю себе выйти в сигналящую зону. Хотя бы из уважения к памяти.

– Кто же? Если не ты?

– Ирина Эдуардовна, по-моему, Вы как никто в курсе нашего брака.

– Он у вас какой-то другой был? Это ничего не значит. Ответственность лежала на тебе.

– Конечно …

– Лучше бы я настояла на свадьбе с Мариком. Парень, по крайней мере, за ней ухаживал.

Ебать! Вспомнила дебила. Теперь он Марик. Вот же тварь амнезийная. А про то, что он наркоша конченый запамятовала.

– Она не хотела. Помните?

– Ерунда! Зато была бы жива.

Стискиваю зубы. Условную пощечину стерпеть уже трудно. Втягиваю воздух и прогоняю через всю дыхательную систему. Пытаюсь успокоиться. Выдаю на пониженных.

– Мне пора.

– Я хочу переделать памятник. Что за нищебродство здесь? У моей дочери будет достойный. Вот этот, – презрительно тычет перчаткой, – снесу.

Лучше уйти, иначе зарою в канаве и травкой сверху присыплю. Идиотка. Чванливая жаба в шиншилле. Молча разворачиваюсь и немедля сваливаю.

День просто адское пекло. Меня настолько достало все, что решаю напиться. Напряжение не отпускает, лишь накручивает сильнее. У меня ресурсы на хрен заканчиваются. А еще в пару мест нужно съездить. И про десятое число не забыть. Она меня ждет. Если не приеду, то сам себе не прощу.

А пока…

А пока я хочу выпить.

И еще нужно с Левицкой пару вопросов утрясти. Решить с центром и уехать уже отсюда по своему прямому назначению. Не видеть никого, не слышать. Елену Алексеевну в первую очередь. В последнее время непростительно много сталкиваемся.

В себя прихожу, когда уже дома пью текилу. В одно лицо, как конченный алкаш. Нет, запоями не страдаю. Опрокидываю редко, тупо некогда вообще-то по кабакам ходить. Просто сегодня невмоготу. Достало все нахер!

Левицкая. Левицкая!

Расханыживаю папку на трубе. Засекреченный архив, на который наложено вето. Крамольная память кочует со мной из гаджета в гаджет. Зачем храню и сам не знаю. Прошлого не вернуть, но …

Покружив немного пальцем, заношу и думаю. Нажать? Тупо пялюсь на экран.

Нажать?! Еще стопка. Еще.

Нажимаю.

Лучистые задорные глаза, сверкают из-под капюшона моей толстовки. Пухлые губы застыли в крике радости. Моя небритая рожа. Так у нас с Левицкой все начиналось. Дальше не смотрю. Закрываю и галкой помечаю на удаление.

Хватит. Хорош уже.

Глава 14

– Невозможно, ма, – решительно отвергаю.

– Лена, может хватит? Пора бы отпустить ситуацию.

Мама грустно смотрит и несмело теребит края праздничной скатерти. Почему-то всегда достает накрахмаленную, торжественную, белую громадину и накрывает овальный стол в гостиной. Будто не дочка родная в гости приезжает, а делегация. Не знаю зачем мама это делает, не спорю. Если нравится, то пусть.

Она, конечно, узнала почему я переехала назад. И о работе Стаса в центре тоже знает. Беспокоят очень наши соприкосновения с Демидовым. Помнит, как выбиралась из болючего болота. Стараюсь как можно меньше посвящать детально, но узнает же. Общих знакомых никуда не деть, к сожалению, они все очень любят потрепаться.

Ну что вы! История Золушки и Наследного Принца в свое время потрясли общественность. Делать было людям нечего, вот и трепали как могли. А у некоторых языки, что метла. И бездарь я, только за счет богатого женишка пролезла в люди, и никакая, и всякая разная. Ладно, что было, то было. Всем рот не заткнуть.

Главное результат и чего я стою на данный момент, так что … Остальным до свидания.

– Знаешь, может курсы повышения как раз кстати. Могу спокойно учиться. Узнаю много нового.

А в голове ураганом несется, хотя с Демидовым меньше встречаться стану. Пока туда-сюда он может и уедет, если повезет. Должно же мне повезти!

– Ты и так у меня умница.

– Но это же не значит, что нужно останавливаться, – приобнимаю за плечи. – Все новое двигает только вперед. А вдруг стану светилом? – тормошу маму, улыбаюсь в тридцать два зуба. – Будешь мною гордиться.

– Я и так горжусь, дочь, – гладит меня по руке.

Обнимаю крепче. Хорошая моя, самая-самая.

С этого момента разговоры о Демидове оставляем. Болтать болтаю с мамой, только внутри снова дыра. Где же мне раствора крепкого взять, чтобы залепить ее, господи? Будто с разгона выбило.

Так всегда происходит, когда о нем вспоминаю. Таковы суровые реалии моей жизни. Борюсь, извлекаю, купирую, выбрасываю и пытаюсь жить дальше. Все будет хорошо. Ненавижу эту фразу, но без нее не выкарабкаться. Параллельно всплывает вопрос когда? И ответа, как всегда, нет.

Сижу с мамой до вечера. Уже решила, что на вокзал поеду от нее, а то потом лишь телефонные разговоры, увижу не знаю когда. А я по ней скучаю. Хотя и взрослая давно, но ужасно скучаю. Такие дела.

Падаю в постель за полночь. Спать осталось пять часов, но на горизонте следа Морфея не видно. Насильно закрываю глаза и вытягиваюсь под одеялом. Бесполезно. С удовольствием бы посчитала баранов, только это не работает.

Вытягиваюсь под одеялом. Складываю руки на животе и от звука звонка подскакиваю над кроватью.

Стас?! Что за …

Тупо таращусь на экран. Взять в руки истошно орущую трубу не решаюсь. Отодвигаюсь к спинке, пячусь как рак, подтягиваю ноги под себя и практически не дышу. Ну что тебе еще от меня надо? Когда уже отстанешь? Только начну в полвдоха дышать, так снова под колени лупит с размаху.

– Ленка, иди сюда, – тянет за ногу. – Давай. Подползай, отличница моя.

Щекотно. Смеюсь открыто и свободно. Какая же я счастливая.

– Хватит, – брыкаюсь, – пожалуйста! Ты же знаешь, как боюсь щекотки.

– Не упирайся, – подминает и нависает сверху. Трется носом о мой подбородок. Невесомо целует, а я млею. – Ты ж моя бабочка, – прижимается лбом и нежно ведет губами по моим. – Красивая моя … Моя, Лен… Вся ладненькая… Вкусная… Каждый раз сожрать тебя хочется… Ленка, как мне с тобой повезло… Моя. Моя!

Зачем я вспоминаю?

Если раньше могла проигнорировать, то теперь без вариантов. Барин изволит говорить. А может к черту все? Забыть и бросить демидовский центр. Свет же клином не сошелся. Ну подумаешь, разрушу свою единственную мечту. И что? Все, что у меня осталось на данный момент готова псу под хвост спустить?

Годы учебы, годы практики. Преодоленный этап жизни, удачные операции? Готова лишиться будущего лучшего опыта, после которого меня потом с руками везде оторвут? Или плюнуть на все и поддавшись рефлексии и необузданной женской гордости, а порой и самодурству, принести себя в жертву шатающимся эмоциям? Поступить, типа, из серии назло бабушке отморожу-ка я себе уши.

– Алло.

– Привет.

– Что случилось?

– Ничего. Просто поговорить хочу.

– О чем?

– Хороший вопрос.

Непонятный смешок прорывается в мембрану. Я внутренне подбираюсь и не понимаю, что происходит. Демидов и смех что-то из ряда вон. Хриплый выдох и вовсе лишает меня подвижности. Сквозить очевидная неровность. Демидов, кажется, выпил.

Прокашлявшись, сама сиплю будто простуженная.

– Я не понимаю. Цель твоего звонка.

– Не знаю. Просто захотел услышать твой голос.

Каменею.

– Ленка, ты звони. Хочу слышать твой голос. Клянусь, скоро приеду.

– Конечно, – киваю, вцепившись в его плечи. – Вот ты только сейчас уйдешь, скроешься из вида, уже начну.

– Доставай телефон, – смеется Стас и зацеловывает мои мокрые щеки. – Давай. Я буду ждать, бабочка моя. Просто знай, я хочу слышать твой голос. Наговаривай сообщения почаще, ок?

Вернуться… Надо вернуться из воспоминаний. Сейчас же. Сию минуту.

– Зачем ты это говоришь мне сейчас? Какой к черту голос? – сворачиваюсь на кровати в дугу.

– Представь.

– Ты пьян?

– Немного.

– Ясно.

– Что тебе ясно, Лен? …. Сука … жизнь… Какая же она сука, Лена.

Впервые за долгое время слышу откровенную боль в его голосе. Она разрывает его, я чувствую. Только мне себя жаль больше. Решил пожаловаться на свою жизнь или что? Неужели совсем бестактный и позвонил лишь только для того, чтобы его пожалели.

Осаживаю себя. Не похоже это на Стаса. Он вообще никому и никогда не жаловался. Не могу припомнить такого случая. Демидов весь в себе. Даже когда мы были вместе, ни один из друзей не знал его по-настоящему. Что на самом деле на душе и сердце – табу для всех. Я тоже хороша, сразу дерьмо начала придумывать с ходу.

– Все наладится, – безэмоционально говорю.

Я просто пытаюсь защитить свою психику от атаки, но не поддержать не могу. Такая я идиотка, да. Но есть еще момент. Не хочу понимать, что стоит за этим странным звонком. Только цельность обрела, только слепила себя заново. Нет возможности рассыпаться, поэтому и берегусь.

– Не наладится. Я проебал все, что можно. Безвозвратно.

– Если ты про жену, то …

– Нет. Думай обо мне хуже, чем я есть, – значительная пауза взрывает мое сознание. Мы перестаем дышать оба. Не дышим до того момента, как прилетает следующее. – Речь о тебе.

Глава 15

Положила трубку. Ха, вашу мать!

В принципе предсказуемо.

Нетвердой рукой доливаю остатки и отправляю в рот. Мое сегодняшнее лекарство действует самым успокаивающим образом. Зашло.

Не думал долго, сказать о своих вывороченных кишках или нет. Само вывалилось. Как у смертельно раненого в живот кровавой лентой размотало. А как теперь во внутрь слипшийся комок запхнуть, вопрос интересный.

Не понимаю особо, что будет чувствовать после признания. С моей стороны очень странно его произносить. При таком поведении и в принципе образе жизни и отношении… Клиника. А кто спорит.

У нас так, кто первый халат надел тот и доктор. В моем случае точно.

Но не сказать не мог.

Носить в себе это … Бл… Невыносимо.

Пусто. Все закончилось. Трясу бутылку, но там ничего. Отшвыриваю. Катится, гремит на всю квартиру. Да и хер с ней.

Устраиваюсь удобнее в кресле. Сползаю, нахожу удобное положение для головы и отплываю в рваные покачивающиеся облака. Ха-ра-шо…

М-м-м … Хуево …

Только внутри высасывает снова. Закручивает и завинчивает, даже алкашка не помогает. Так, отпустило чуть и все.

– Шутишь?

– Представь себе нет.

– У меня нет оснований верить тебе.

– Твое право. Тебе с этим жить. Я предупреждал.

– Когда предупреждал? Что несешь?

– Станислав, – гремит ненавистно менторский тон. – Дальше собственного носа нужно видеть. И слушать, что говорят. Разве тех слов, что связывать с ней свою жизнь нельзя было недостаточно?

Недостаточно.

Ни разу недостаточно.

Сплю или нет не понимаю. Прыгаю, как по кочкам. Джиппинг, а не сон. То падаю, то поднимаюсь. Даже во сне так. Расслабиться без вариантов. Мотает, как на канате в грозу и ветер. Провалиться можно от злости.

Блядство, а не жизнь.

Зажимаю голову руками, раскачиваюсь, пытаясь унять боль. Трещит, будто кости сейчас разъединятся и рассыплются. Слепо шарю рукой по столику. Не глядя распаковываю блистер и сую в рот пару капсул. Средство огневое, сейчас через минут двадцать отпустит.

Выжидаю время и обретя способность двигаться, ползу в душ.

Жалею уже, что набрал Лене. Минутная слабость перекорежила дальнейшее и что делать? Только по этой причине ненавижу алкоголь. Потеря контроля всего, мать его. Но терпеть сил не было. И вот последствия. На хрен бы все послать, но не могу. Обещаю себе, что больше не прикоснусь, как бы хреново не было.

– Стас, пожалуйста, – ревет Лена. – Не делай этого!

– Другого пути нет, – горло раздирают острые глыбы слов.

– Ты же говорил, что любишь.

– Да.

– И что теперь?

– Теперь все.

– Я же беременная! От тебя!

– Делай аборт, Лен.

Искры в голове не прекращают свой беспощадный фейерверк. Мне жаль. Жаль.

Как перебороть свои мысли, как избавиться? Сколько можно-то? Вдалбливаю себе отбойным молотком в мозг, что все. Дороги назад нет ни при каких условиях. И вроде внешне никаких попыток не совершаю, все ровно делаю, но в мозгах все равно взрыв при столкновении с Левицкой.

Бывает же такое. Провались все в пропасть. Это, мать ее, болезнь. Чувствую себя последним уродом, что избавится от позорных симптомов не могу. Только терапию пройдешь и все заново. Мне необходим наидлиннейший период ремиссии. Продлить его можно лишь одним способом – убрать с глаз долой возбудитель.

Моя мантра. Мое заклинание.

Убрать.

Убираю. Но даже если с глаз смывает, то из мыслей однозначно нет.

Из зеркала на меня смотрит хмурый тип. Безупречный костюм и галстук вросли в мою кожу. Другой одежды не знаю. Все замечательно за исключением перекошенной морды. Людоед на минималках. Свирепость и агрессия вылазят, как ни маскируй.

Мистер Рочестер ни дать ни взять. Когда-то Левицкая читала мне эту книгу. Не всю, отрывки.

Водитель приезжает ровно через пятнадцать минут. Путь он знает. Пока едем ни роняю ни единого слова. Разглядываю огромный букет, что лежит рядом. Ее любимые хризантемы. Никогда не понимал любви к простецким цветам, а ей нравится. О вкусах не спорят.

У ворот меня всегда встречают. Подхожу, жму руку.

– Ждет?

– Конечно.

– Идем.

Снова в тишине двигаюсь. Тут знают, что я не люблю разговаривать ни о чем. Все должно быть по делу. Трепаться просто так увольте. Я уже и прошлую жизнь не вспоминаю, где был огненным вихрем и подбивал компанию на всякие безумства. Теперь все по-другому. Уже давно. Тот Стас давно прекратил свое существование. Сейчас существует только Станислав Демидов, наследник отцовской и своей империи, самый молодой миллионер в стране. Кому-то зашло бы, но мне от всего блевать хочется.

Кто сказал, что в деньгах счастье, а?

Я не радуюсь им, я их уже коллекционирую.

Сопровождающий тихо исчезает. Звоню в дверь. Сердце привычно делает кульбит. Тихий стук каблуков по полу и створка распахивается.

– Привет, мам.

– Родной мой, – минута и руки обвивают шею.

Бережно придерживаю за плечи. Веду к дивану и помогаю присесть. Поправляю пушистую шаль, мать все время мерзнет. Спохватившись, протягиваю букет.

– Помнишь, – выдыхает она в лохматые бутоны.

– Конечно. Твои любимые. Ничего сложного, мам.

Кивает и торопливо встает. Опускает цветы в приготовленную вазу. Знает, что принесу цветы, вот и наливает воду заранее.

– Ты хмур, – замечает, не глядя на меня. Занята. Расправляет листы. – Что-то случилось?

Беспокоить ее своими проблемами не хочется. И о смерти жены говорить тоже не стану. Матери беспокоиться нельзя. Пусть лучше остается в неведении. Любая весть может оказать непредсказуемое влияние.

– Все замечательно. Работаю.

– Нужно больше отдыхать, сын. Как отец?

Даже отсюда вижу, как меняется выражение лица. Каждый раз упоминание о нем меняет атмосферу наших встреч. Становится гуще, грознее. Голос у матери звенит и одновременно потрескивает. Еще бы!

– Нормально. Мы мало общаемся.

– Почему?

– Некогда.

– У него кто-то есть?

– Не знаю.

– Думаю, да, – нервно смеется. – Он без этого не может.

– Мам, – обнимаю ее, ласково глажу. – Хватит. Все в прошлом. Ты не надумала переезжать? Не надоело? Твоя квартира ждет тебя. Я же присылал дизайн-проект. Разве не понравилось?

– А-а-а, – рассеянно отмахивается. – Не хочу пока.

– Долго здесь прятаться будешь?

– Стас, я боюсь. Вдруг опять? Лучше не рисковать.

– Мам! Ну хватит. Ты абсолютно здоровый человек теперь.

– Молчи. Это ремиссия. Пока буду здесь. Точка.

Заказываем еду, не спеша пьем чай на балконе. Любуемся видами. Но приходит пора уезжать. Прощаюсь до следующей даты, что вместе определяем.

По пути домой в голове бьется отчаянная мысль. Я может больной, может изврат конченный, но мне надо кое-что проверить. Если не пройдет, то клянусь, пойду к психиатру. Пусть лечит хоть лоботомией. Иначе мне из башки и колом не вывернуть грязные мысли.

Глава 16

– Елена? Вот так встреча!

Удивленно оборачиваюсь и вижу того парня из парка. Вот неожиданность. Правда странности судьбы иногда зашкаливают своими поворотами. Прямо передо мной сияющие смеющиеся глаза. Невольно улыбаюсь в ответ.

Нет, ну просто фантастика!

– Иван? Как вы здесь?

Всплескивает руками, а я все еще улыбаюсь. Мнусь с ноги на ногу, скрещиваю руки. Одновременно с этим ругаю себя за непроизвольную зажатость. Он же просто подошел и болтает, долго я шугаться буду парней. Рука-лицо, господи боже мой. С неудовольствием одергиваюсь внутренне, наружу смятение не выпускаю. Внутри молча колочусь.

Растянув уголки губ, киваю вопрошающе.

Нужно отдать должное Ивану. Он и глазом не ведет на мои странности.

– Видимо так же, как и вы. На повышение квалификации.

– Вот это поворот.

– Судьба, – назидательно поднимает палец к верху.

– Почему?

– Вы же отказались знакомиться со мной в парке ближе. Вот, – разводит руками, – здесь продолжим. Кофе?

А и правда, почему не глотнуть ароматного.

– Тут автомат.

– Не пойдет? – хмурит брови.

– Почему же? – пожимаю плечами. – Давайте. Время еще есть.

Мама дорогая, неужели я как сноб выгляжу. Произвожу впечатление недотроги-гурмана, что брезгует кофе из аппарата. Мгновенная рокировка ощущений переворачивает сознание. Блокирую стеснительность, тряхнув головой, пару раз приглашающе показываю на коробок с кнопками.

– Идем … Ваня, – давлюсь своей же смелостью, но не отступаю.

Лучезарно улыбается и подхватывает под руку. Радостно рассказывает о блестящей возможности окунуться в новые ощущения, потому что на работе кромешный аврал, он не прочь на время отключиться от пациентов.

Все ненавязчиво, не пошло. У меня ощущение, что мы с ним тысячу лет знакомы. Вот бывает же такое буквально за несколько минут. Мозг странная штука, когда его разгадают? Перенастройка системы мгновенная. Только что стеснялась, а теперь нет. Да нормальная я, просто события последних дней не дают включиться полноценно в жизнь.

Сейчас немного разгребу и снова в поток влечу. Все будет хорошо. Все. Будет.

Несмотря на долбаный правый глаз, который все время зудит последнее время. Глаз-вещун, я его уже ненавижу. Предвестник плача. Никогда предсказатель не обманывает, но сейчас я его стойко игнорирую.

– Может на «ты»?

– А давайте, то есть давай.

Мило болтаем, пока ждем наполнения стаканов. Кстати, напиток не так уж плох. Собеседник тоже. Он интересен и весьма симпатичен. Галантен. Не заносит на поворотах. И, кажется, не ищет коротких любовных приключений. Меня устраивает.

Кто во мне сейчас сидит и рассуждает? Бабушка Лена? Вероятно так.

Я совсем забыла, что значит легкое ничем не обремененное общение.

Та-ак… А ну-ка быстро убрала свою корзиночку с клубками и спицами. Это я к себе обращаюсь. Всю жизнь километровые носки вяжу, все никак дышать нормально не научусь. Да, боже, что я той жизни видела. Синий чулок! Книжки-учеба-работа. Встретила один раз Стаса, так и не вышло ничего хорошего. Вышла из битвы с громадными потерями, да и только.

Минус моей жизни, что по нагибало меня в разные стороны. Боюсь уже открыться и не искать подвохов. Везде одни подлецы кажутся. Вот не странно? Хотя и не странно, если честно.

Куда бы разогнать своих тараканов, а то последний кавалер сбежит в неизвестном направлении.

Господи… Кавалер! Баба Лена и несмелая куртизанка в одном флаконе. У меня биполярочка. Вызывали? Вроде нет, а она подъехала.

Парень просто болтает, а я уже черт знает что надумала. Я не виновата. Просто в последнее время в голове мусор. Угу. Хорошо, что отвлечься с поездкой пришлось, а то бы наворочала дел, замучилась бы разгребать потом. А все подлец Демидов виноват.

Только из-за него земля под ногами шатается. В последний вечер так вообще жесть. Не знала как в себя прийти после невнятного признания. Что значит, потерял меня. Он меня жестоко вышвырнул из жизни. Как использованную тряпку утилизировал, несмотря на большие планы на будущее. А теперь? Потерял? Может он себя потерял?

Спросил, как жила без него? Как вновь себя склеивала? Нет. Все свое что-то пытается выговорить. Не хочу слушать. Не буду.

И пусть заткнется мое израненное сердце. Пусть зарастет дыра и тянущие воспоминания. Изыди, Стас. Просто пропади из сознания, дай мне дышать. Дай мне дышать полной грудью. Нервы ни к черту. Пусто уже. Последние рвутся.

Да пошел он куда подальше. Что мне теперь все время с оглядкой жить?

– Согласна?

Врывается голос Ивана в мое потухшее сознание. Вяло улыбаюсь и переспрашиваю.

– Прости. Что?

– Вечером сходим? Там все собираются, кто приехал. Банкет по случаю. Будет весело, обещаю.

Поняла. Речь о сегодняшней корпоративной встрече всех участников. Ужин, танцы, все такое. Почему бы и нет. Правда я платье не взяла. Не рассчитывала, что куда-то ходить буду. Но у меня есть приличный брючный костюм. Может сойдет?

– Хорошо, – отвечаю быстро, чтобы не передумать.

– Зайду за тобой?

– Лучше в вестибюле встретимся, – отматываю назад. – В восемь?

– Хорошо. Буду ждать.

От лучезарной улыбки Ивана начинает печь. Торопливо киваю и смываюсь в конференц-зал. Пока бегу, мысли напалмом роятся в голове. Наплюю на все и пойду. Нечего придумывать себе разные отговорки.

Я же не монашка. Может этот парень мое единственное лекарство от прошлого. Как им не воспользоваться, м? Может я ошибаюсь, но должна же я чем-то перебить оскомину. Иначе меня задавит и раскатает в порошок.

Нет, не собираюсь творить что-то из ряда вон. Потанцую, послушаю, возможно, посмеюсь. Я имею права на смех, правда? Хотя бы на что-то в этой непростой жизни имею?

«Нам нужно поговорить, Лен. Я приеду.»

С колотящимся сердцем гашу экран мобильного.

Достал. Доста-а-ал!

Да чтобы ты провалился! Нигде от тебя покоя нет.

Уволюсь и все. Надоело.

Отшвыриваю ни в чем неповинную трубку, тру виски. Пожалей нас, Демидов. Не надо прыгать туда, где погибнем оба.