Текст книги "Измена. Ты выбрал не меня (СИ)"

Автор книги: Хелен Кир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

– Моя фамилия Демидов, – надменный голос продавливает травматолога где-то в коридорчике.

Вижу доктора немного с боку и мне кажется, что он уж очень бледен. Или тень падает, не понимаю.

– Узнал.

– Там мой сотрудник. ДТП, – коротко роняет основные факты. – Проверьте ее, возьмите анализы. Она действующий хирург. Динамику посмотрите, координацию. Все ли в порядке? Мне нужна четкая картина.

Чувствую себя нормально. Синяк на ноге правда размером с мою голову наливается и совсем кроху болит колено, но все поправимо. Нахожусь здесь с надменной собакой только потому, что завтра операция и мне нужно самой знать, все ли нормально. В руках будет жизнь другого человека, а значит я должна быть ответственной.

И все равно раздражение разрывает. Серьезно думаю, выдержу ли столько времени рядом с Демидовым. Его становится очень много. Бесит!

– Дедулю посмотрите лучше, доктор, – кричу травматологу. – О дедушке очень беспокоюсь, кардиологу бы показать. У него сердце болит. Судя по таблеткам хронически.

– Все хорошо, его уже увезли, – приятный голос и в проеме появляется мужчина. – Пару минут подождете? И поедем обследоваться.

– Конечно. Без проблем.

Он уходит, а на смену приятному человеку приходит сатана. Отворачиваюсь к окну, разговаривать не хочу. Энергетика Стаса черным облаком распространяется по помещению. Он выпускает щупальца, захватывает все до миллиметра, дышать становится нечем.

Достал. Ушел бы уже. Неужели у него нет дел!

– Минуту поговорим, – цедит сквозь зубы.

Он не спрашивает, утверждает. Как всегда, впрочем.

Разве что-то меняется в жизни? Люди точно нет. Вот я убеждена, если мужик в юности мудак, то в течении жизни он остается таким же мудаком только с нарощенным опытом.

– Не хочу!

– Куда ты денешься, – хмыкает.

– Здесь ты мне не начальник, Стас, – стукаю по столу, брызгая слюной, потому что раздражает до крайности. Выискался здесь всесильный. – Поэтому будь добр, покинь помещение. Разве просила меня сопровождать? Без тебя разберусь разве не ясно?

Трещу от напряжения. Готова заклинившим контактом планету поджечь. Мне не больно уже физически, я всерьез опасаюсь за нестабильное психическое состояние.

Ненавижу! Вытягиваю руку, а кисть ходуном. Боже, до чего я дошла.

– Сиди! – рявкает Демидов.

От неожиданного крика дергаюсь. Тут же вспышка. Задушу сейчас!

– Уйди, – сипло выдыхаю.

Изо всех сил пытаюсь успокоиться, нельзя так расходится. Только бесполезно. Вся тщательно выстроенная защита, занятия с психологом, броня – осколками расходятся. Больше всего на свете хочу, чтобы время отмоталось назад, и я со Стасом никогда не встретилась. Вся судьба наперекосяк из-за него.

– Не надумывай, Левицкая, – разваливается на кушетке. – Контроль. Ты хороший доктор. Я не только за тобой планирую смотреть. Мотивация. Команда и так далее. Улавливаешь?

Насмешливый взгляд в буквальном смысле разрубает напополам. Мгновенное затемнение и в него летит ручка от пластикового окна. Сочно впивается в стену, не причиняя никакого вреда. Промахнулась.

Стас ошарашено смотрит на разломанный кусок и крутит пальцем у виска.

– Отъехала головой? Что творишь?

– И будет мало! – шиплю кошкой в ответ. – Послушай, давай по-хорошему. Я работаю, приношу тебе деньги. Как ты и хотел. Ты платишь. Знаешь без всяких там … доктор я нормальный. Так что тебе еще нужно? Не преследуй, не вызывай, не сопровождай. Не нужно от тебя ничего, понимаешь или нет? – расхожусь не на шутку. – Терпеть тебя невыносимо. Всю жизнь испортил. Я забывала тебя, как страшный сон. Так зачем ты снова явился?

С каждый произнесенным словом лицо Демидова мрачнеет. Становится серым, почти обескровленным. А глаза… Это угли, а не глаза. Блеск дьявольский, неземной. Злой. У обычного человека такого быть не может.

Будто заперты в нем глобальные противоречия. Будто бродят они скопом и нет им выхода. Война внутри осязаема, потому что все остаточные просачиваются, оседая на рецепторах как липкая пыль. И мы задыхаемся. Оба.

Он зол, как черт. Даже волосы на затылке приподнимаются.

Сверкает глазами. Они как молнии сыплются.

Скулы напряжены до судорог. Играют на лице, волнами ходят. Губы плотно сжаты. Демидов будто склеил себя изнутри, я же, наоборот, издевательски улыбаюсь. Не знаю, как получается, но мой рот в бесовской усмешке изгибается. Только не уверена, что произвожу впечатление. Под веками собирается соленый кипяток.

Господи, да когда же все закончится!

– Ну ты и сука, Левицкая. Невинная овечка, да?

– Нет? Разве не так?

Он молча поднимается и вытаскивает пачку купюр. Швыряет на стол, купюры веером разлетаются и падают частично на пол. Сверлит стену с фатальным отвращением, снова цедит, не размыкая губ.

– На лечение. Компенсация. Пользуйся. Просьбу я услышал, только выполнить не обещаю. А если и выполню… Должна будешь.

Глава 10

Невиновна.

Можно подумать я не знал.

Морщусь, отшвыривая ненужные подробности. Заебало все! Сколько можно проворачиваться в центрифуге воспоминаний? Зачем? Было и было, теперь не вернуть.

Все пережито, пережевано в фарш, выблевано и забыто.

Удивительно получается в жизни. Зарабатывая огромные деньги, становишься крепко зависимым от дел, привязанным и припаянным. Иногда минуты свободной нет, чтобы вздохнуть свободно. Бесполезно.

Чем успешнее становлюсь, тем напряженнее пашу. Хотя со стороны для кого-то родился с золотой ложкой во рту. Не спорю.

Только люди забывают, что в большинстве своем отпрыски богатеньких родителей втянуты с младых ногтей в беспросветную пахоту, потому что являются продолжателями дел. Есть конечно мажоры, которым наплевать. Они прожигают жизнь в бесконечной тусе, всей херне, что приписывает легенда, но на выходе в основной поток такие сдуваются. Становятся понтярщиками, балластом для семьи. Каждому свое безусловно, просто меня эта чаша минула. Покуражил немного и в борозду. Не жалею. Свое отгулял.

Не жалуюсь. Моя работа спасение. Не циклюсь на мелочах. Не отвлекаюсь. Заваливаюсь по макушку, только бы не думать о том, как прожита часть жизни. И ни хрена хорошего в итоге. Просрано все с треском. И я сейчас не о счете в банке и не о сети центров и оборудовании по стране. О другом, больном и неудобном.

Утешает одно, свой хлеб я зарабатываю честно. Башка варит на сто процентов. Да, не спорю, знакомства отца сдвинули с места, но теперь давно стою на ногах крепко и не завишу ни от кого и от Николая Владимировича в том числе. Такие дела.

Все было нормально … Все было… И на хрен треснуло! Твою мать!

Как проклятый сижу в ненавистном центре. Осталось свести немного и свалю. Горицкий знает дело на пять, мне останется только иногда приезжать.

Выдохну потом. Потом. Потом… А сейчас вполсилы, вполвдоха.

Сука-судьба, надо же было тебе снова испытать меня. Разве мало было, когда почву из-под ног выбило? Не напилась крови моей, тварь кровожадная? Сжимаю виски и уношусь в прошлое, а там ни хрена хорошего.

Зачем ты мне встретилась, Левицкая? Как хроническая болячка воспаляешься в самый неподходящий момент. Даже если и лечить, побочки столько, что еще хуже становится. Гнал из памяти, убегал и удалось же! Нет! На тебе, лови Стас чуму бубонную. И ни хера прививка не работает, обходит в два счета вакцину упрямая эпидемия.

Звонок телефона выдирает из сомнамбулического состояния. Передергиваю плечами, стряхиваю. Досадую жутко на трезвонящий кусок пластмассы. Жизнь с трубой в руке иногда дико раздражает, хочется выбросить и забыть, но это невозможно. Недовольство пропадает, как только вижу фамилию.

– Слушаю.

– Добрый день, Станислав. Она спрашивает, когда Вас ждать.

– Минуту.

Листаю настольный календарь. С долбаным графиком и дня не выкроить. Хотя, о чем думать, когда чертов звонок взрывает мне мозг. Обвожу ручкой первое попавшееся число.

– Постараюсь десятого. Как она?

– Как обычно. В настроении.

– Что-то привезти?

– У нас все есть. Ничего не нужно.

– Хорошо. До встречи.

Отбиваю звонок. Что за суета? Многочисленные спешные события кромешно сменяют одно на другое, я не успеваю. Критически не хватает хотя бы пару часов дополнительно в сутки. Был бы рад использовать волшебное время для сна без видений. Вот только херня в том, что я не сплю нормально уже долгое время. Но это мелочи.

Тру глаза, резко вспоминаю, что для Ани нужно согласовать эскиз памятника. Спешно связываюсь с человеком и вношу маленькие поправки. Мраморная вуаль закрывает руки молодой женщины, держащей на руках крошку. Последнее желание ее матери, после которого мы прерываем все отношения и связи, несмотря на ряд обстоятельств, что известны и ей и мне.

Осуждать маман Анны трудно, да и ни к чему. Женщины! Существа с другой планеты, что с них взять. Копаться в делах давно минувших дней нет ни сил, ни желания, так что оставлю и это на волю провидения. Надеюсь, ты простила меня, Анечка.

Сентиментализм ни разу не мое, но пробивает. Мне жаль. Очень жаль. Случилось так, что изменить ничего невозможно. Есть то, что сильнее нас. К сожалению. Я бы с особым удовольствием отмотал назад. Горько усмехаюсь сам себе. Мгм. Не волшебник и даже не учусь, если перефразировать слова феячного пажа из одноименной сказочки.

– Разрешите?

Радость пришла откуда не ждали. Нарисовалась неугомонная. Лезет везде, где не просят. Скороспелая карьеристка. Стоит красуется, но смотрит настороженно. Почву прощупывает, как тут настроение у самодура и первостатейного хама. Знаю, как меня окрестили, что уж.

– Проходите.

Заведующая цокает каблуками до звона в ушах. Морщусь.

– Станислав Николаевич, у меня конфиденциальный разговор.

– И что там такое?

– Я хотела бы поговорить о Лене. То есть о Левицкой.

Так. Приплыли.

– Серьезно?

Ее сейчас выпроводить за дверь или все же подождать что скажет интересного?

Кто дал полномочия лезть ко мне с такими разговорами? Выше всякой дерзости я бы сказал. Устраиваю сцепленные руки удобнее на стол. Лицо подергивать начинает. Так всегда, когда непрошенные прутся на мою территорию.

– Я беспокоюсь о ее состоянии, – предвосхищая мое недовольство тараторит. – Не злитесь. Нам же важно, чтобы команда работала идеально. Разве не так?

– И что конкретно с ней? С вашей Левицкой?

Железная леди идет бурыми пятнами. Забавно, она умеет краснеть? Я уж думал, что в погоне за тепленьким креслом все навыки стыда растеряла, а вон ничего, алеет как закат.

– Елена прекрасный хирург, понимаете? Если ее выбивает что-то со стороны, она уходит в себя. Нет, на операциях все безупречно, но она становится машиной. А мне, как руководителю, важна многофункциональность …

– Какая к черту многофункциональность? – несет херню какую-то, что за бред транслирует? – Левицкая почти всегда успешна, не так ли? Что еще требуется? Как по мне, самое главное исход, а не ее настроение. Не находите? Вы это имели в виду? Цель визита какова?

– Не кричите! – задушено сипит, но от своего не отступает. – Я хотела просить, хотя и не имею права. Последствия тоже учитываю, но все равно … Все равно … Вы не могли бы оставить ее в покое?

– Что?!

– В покое оставить.

Перебор, блядь. Встаю, чтобы выпроводить ее из кабинета, как вдруг к нам на огонек влетает взъерошенная причина начинающегося армагеддона.

Глава 11

– Домой?

Не слышу Валечку, тороплюсь. Могу не успеть к уходу, черт его возьми, барина, а мне еще деньги возвращать. Перед дверями в преисподнюю шаг сбавляю. Негоже пред очами демона запыхавшейся грешницей появляться. Три медленных выдоха и готова. Стою, как новенькая, сжимаю пачку. Сейчас пульну прям в морду, чтобы неповадно было.

Нездоровое взаимодействие с демоном делает из меня истеричку, только не поддамся больше. Хватит. Сеанс с психологом даром не прошел. Кстати, он был последний. Закончила долгую терапию и теперь готова к обороне. Максимальная перезагрузка завершена. Я сохранилась. Стою во всеоружии. Приоритеты точно разложены по полочкам. Вот только деньги верну и буду свободна, как ветер в поле.

Злит, конечно, что посмел выразить «беспокойство о контингенте» в хамском эквиваленте, но такова его натура. Баблишко решает все в его жизни. За бумажки покупается любовь, счастье, нежность, семья. Истинно в мире Демидова все вышеперечисленное наполнено иным смыслом, не как у нас простых смертных. Интересно, Стаса хоть кто-то любил безвозмездно? Ну хоть кто-то, кроме меня? Отец? Тетки? Дядьки? Бабушки и дедушки? Не берусь судить.

Не мое дело теперь.

Тук-тук.

Не дожидаюсь ответа, сразу открываю.

Что это? Картина маслом, как говорил незабвенный Гоцман.

Красная Ольга сидит, почти сжавшись в комок. Непривычная для нее поза. Несмотря на взъерошенность, упрямо сверкает глазами. Она, как воробей, испугавшийся кошки, но готовящийся отчаянно сопротивляться. Мол, попробуй, я тоже кое-что могу. Зачем она здесь непонятно, явно не по делам центра пришла. Я знаю, как она решает текущие вопросы, а тут что-то вне работы обсуждается.

Делаю шаг вперед и захлопываю дверь. Ольга чуть заметно вздрагивает. Она прекрасно видит, что я вошла, но намеренно не смотрит.

– Станислав Николаевич, – раскрываю рот и, о боже наконец-то, ровно говорю, – я к Вам по делу.

Исчадие сверкает угольными глазами. Ничего не отвечает. Переводит взгляд на Ольгу и ледяным голосом спрашивает.

– Ко мне вопросы еще есть?

– Нет.

Отражает она и ровной походкой с абсолютно прямой спиной выходит из кабинета.

Мне очень хочется знать, что здесь произошло, но спрашивать не стану. Не те обстоятельства и не те отношения. Зашла значит нужно было. Мне свои дела хотелось бы закончить и побыстрее свалить из пекла, то есть из кабинета пособника сатаны.

– Слушаю, Левицкая.

М-да.

Я не претендую на теплоту, но хотя бы как-то по-другому можно обращаться, по имени отчеству, например. Мне нравится моя фамилия, но в последнее время ее произносят очень часто. И зачастую с дичайшим раздражением.

Один. Два. Три. Выдох. Вдох. Выдох. Мне все равно.

– Заберите, – аккуратно кладу на край стола пачку. – Я не нуждаюсь в пожертвованиях.

– В чем?

– Я же сказала. В пожертвованиях.

Демидов резко откидывается на спинку кресла из серии «у нас все по богатому» и снова топит в грозной угольной реке чернющего взгляда.

– Вот как называется забота о кадрах, – выворачивает губы, превращая их в тонкую линию.

Гневаться изволит. Ничего, нам холопам не привыкать. Погневается, да и перестанет. Куда ж ему без крепостных-то своих, какие неутомимо казну пополняют.

– У нас медицина бесплатная, – что я несу, я в коммерческом центре работаю. Откашливаюсь и продолжаю. – Меня обследовали абсолютно безвозмездно. Я здорова. Ушибы и только.

– Травматолог постарался? Бесплатно провести по кабинетам или как?

– А хотя бы и он. Вам-то какое дело? Главное, что я в норме. Кстати, еще одна операция сегодня прошла успешно. Знаете уже?

Медленно кивает. Удовлетворенно отмечаю, что вытащила один из самых заковыристых случаев весьма успешно.

– Поздравляю. Очередной сложняк на отлично. Молодец, – кривится Демидов.

Ничего. Пусть морщится. С него не убудет. Надо было ему лимон притащить для усиления эффекта на окружающих. Сожрал неспелый и бегом с народом говорить, пусть видят, как идол недоволен, хотя должен быть по всем показателям. Радость не для серьезных людей, что вы!

Жизнерадостно улыбаюсь в ответ на мину Демидова.

– Спасибо. Всего доброго, Станислав Николаевич.

Я справилась. Никакой агрессии наружу, все прошло без резких поворотов на виражах. Контролирую себя нормально. У меня получается.

– Лен.

В спину будто разрывной пулей бьет. Поражена настолько, что едва не падаю. Лен? Это мне? Или он с кем-то по телефону разговаривает?

– Тебя зову.

Внутри начинает звенеть. Морозом все органы сковывает, делая их тонкими и хрупкими. Только кожа живой остается, остальное заморожено. Дело не в том, что назвал по имени, а в том, как он сказал. Интонация.

Долбаная интонация.

Сколько забывала волнующий кровь низкий объемный голос лучше не вспоминать. Все в прошлом. Сейчас для чего Стас это делает? Нет, я не хочу навешивать разной дребедени на ежесекундную ситуацию, мне действительно интересно для чего он вытаскивает то, чего не повторить ни при каких условиях.

Проверка на вшивость?

Успокаиваюсь. Включаю режим разморозки. Медленно, но уверенно оттаиваю. Жизнь научила быстро реагировать, так что надеюсь со стороны рассеянной и опешившей не кажусь. Да, мне важно чтобы никто и никогда не догадывался что у меня в душе.

– Зачем?

Стас задумчиво смотрит, подперев рукой подбородок. Неспеша постукивает по верхней губе, неторопливо меня рассматривает с ног до головы. Я что за анатомическое пособие здесь стою?

– Еще раз, Станислав Николаевич, – скрещиваю руки, – зачем?

– Подойди ко мне, пожалуйста.

Глава 12

Секунду раздумываю что делать. Подходить или нет?

Отбрасываю сомнения не сразу. Но потом напоминаю себе, что взрослой, много испытавшей женщине нечего бояться. Самое большое, что может сделать самодур – уволить, а если пуститься в мечты, то возможно на горизонте мелькает туманом согласие на существование.

Дергаюсь, что говорить. Даже дрожу. Слишком многое по ране хлещет. Пусть по зажившей, по почти зарубцевавшейся, но все же. Не то, что я еще что-то чувствую, дело не в этом. Не ожидала долгого контакта, думала, что наша нечаянная встреча разовая акция, а тут приходится терпеть Стаса почти каждый день.

Очень медленно разворачиваюсь вокруг своей оси, думаю, что же предпринять. За мной мысли каскадом тянутся. Раздваиваются в полосы, перехлестывают друг друга и смазываются. Кажется, кручусь очень долго, будто в вертушку воспоминаний попала.

Боюсь. Боюсь того, что сломаюсь. При всеобъемлющей неприязни, в которую как в вуаль заворачиваюсь, опасаюсь пропустить спрятанное, ненужное. До ужаса сотрясаюсь. Как не пролить, не расплескать того, что за крайней стенкой главной мышцы надежно запрятано.

Пожалуйста … Пожалуйста … Я не хочу …

Тряхнув головой, улыбаюсь.

Ладно. Я не ребенок. Бежать смысла нет. Как бы не выпендривалась, Демидов мой работодатель. И я (провались все пропадом) завишу от прекрасной зарплаты и в первую очередь мощнейшей практики, а это, простите, основополагающий выбор.

– Говорите, Станислав Николаевич.

– Присядь.

– Постою.

– Присядь!

– Постою!!

– Лена!

Грубый окрик вгоняет в транс. Что каждый раз так будет, когда по имени называть станет? Казалось бы, что такого? Да ничего. Но только не в нашем случае. Не в нашем! Называть друг друга по имени беспредельно недопустимо. Неполное имя слишком интимно, слишком лично.

Переминаюсь с ноги на ногу. Ловлю баланс. Пытаюсь понять отчего тревожно тренькают струны в душе, но все же прихожу к выводу, что худой мир лучше ссоры.

Практика важнее. Не должна забывать. Не должна. В первую очередь я кто? Врач. Так что остальное по боку. Может мне не суждено больше любить и быть любимой. Может я должна быть первостатейным доктором. Может … Ах, мамочки! Что же так сложно все стало.

– Ладно, – поджимаю пальчики на ногах, бормочу еле слышно, – черт с тобой.

– Что?

– Ничего!

Решительно возвращаюсь. С шумом отодвигаю стул, закидываю ногу на ногу и скрещиваю руки. Закрываюсь полностью. Стас безусловно замечает мою невербальную защиту, но конечно же молчит. А что ему сказать? Как хочу, так и сижу.

Почему так смотрит? Что во мне не так?

Кошусь на Демидова, поднимаю брови, даю понять, что жду. Он как вкопанный. Только по-прежнему пальцами по губе постукивает, будто оттуда ответ должен прийти. Дурдом ей-богу.

– Так и будем молчать? – тихо спрашиваю.

– Забери деньги.

Спокойный голос падает между нами и тяжесть свалившихся слов давит на тонкий лед призрачного, относительного, намечающегося общения. Разбивает на мелкие осколки. Ни хрена не изменилось. Все, как и тогда. Купюры решают все. Ничему его жизнь не учит особенно в отношении меня.

– Нет.

– Я знаю, что они не лишние. Купишь витаминов, таблеток и что еще полагается. Мне нужен здоровый работник.

– Я помню цепочку. Я – деньги – центр – твой счет, – леденею голосом. Не хочу явно морозить, только эмоциональная окраска вперед всех прорывается. – Не беспокойся. На больничный не иду. Чувствую себя нормально.

– Не исправима.

– Представляешь?

– Хватит. Перебарщиваешь.

– Это ты перебарщиваешь. Я не просила ни о чем. Хватает зарплаты. Что еще? Напомнить при каких еще обстоятельствах субсидировал? Напомнить, как мне пачку в конверте принесли после … После …

– Лена! – рявкает он, хлопая ладонью с силой по столу. – Не хочешь, не бери! Не заставляю, а предлагаю. Разницу ощущаешь? Видит бог, я пытаюсь. Пытаюсь найти гребаный компромисс. Или думаешь, что я безумно рад тебя вновь видеть? Нет! Все бы отдал, чтобы вновь с тобой не встречаться. Хватило по горло!

– Не тебе одному, – шиплю в ответ, потому что тоже хочу сказать, – я спокойно жила. Нет, надо было появиться. Почему среди всех врачей мира она попала именно ко мне?!

Не нужно. Не нужно говорить об этом. Как бы не относилась к Демидову, но бедная женщина ни при чем. Крича в гневе слова, вовсе не имею в виду, что хочу обидеть покойную. Да понятно же, что на самом деле хочу сказать. Но мне все равно неловко.

– Я задаю себе такой же вопрос.

– Извини.

Он встает и молча сует руки в карманы. Окатив меня безразличным взглядом, подходит к окну. Долго смотрит в стекло, покрытое каплями. Отсюда вижу, как они торопливо сползают по поверхности. Гнетущая атмосфера начинает меня давить.

Чтобы как-то очухаться, не знаю почему, встаю и становлюсь рядом. Не впритык безусловно стою, на расстоянии. Льет, как из ведра. Совершенно дурацкая погода. А, впрочем, что удивляться? Какое настроение, такая и погода.

Дождь косо барабанит по стеклам. Бьет почти напрямую. Прозрачные шарики гулко тарабанят, отскакивают с брызгами, расползаясь по поверхности. Струи блестят и переливаются в искусственном свете ламп кабинета.

Мы молча смотрим. Силуэты отражаются в замокшем с улицы окне. И когда нечаянно пересекаемся взглядом одномоментно быстро отводим глаза. Я мгновенно отшатываюсь в противоположную сторону, а Демидов и вовсе отходит на два шага. Как два бильярдных шара раскатываемся с гулким шумом.

Минута странной растерянности проходит очень скоро. Стряхнув нелепое наваждение, просыпаемся от дождевого транса. Не сговариваясь, возвращаемся на свои места. Стас, упирается пальцами в боковину и немного нависнув произносит.

– Нам нужно найти баланс. Как видишь я застрял здесь. Каждый раз выяснять отношения глупо и непрофессионально.

– Это не ко мне. Я и не выясняю, – успеваю возмутиться.

– Знаю. Я это для нас двоих проговариваю. Для себя в том числе.

– Так лучше. Потому что не я начала.

– Послушай. Давай к делу. Вынужден буду приструнить твою приятельницу Ольгу так, что ей будет крайне неприятно. В твоих интересах сообщить ей самой, чтобы прекратила заниматься самодеятельностью. Не надо бегать, строить из себя мамочку, проявляя чрезмерную заботу о сотрудниках.

– Я не поняла.

Растерянно хлопаю глазами. Ольга с ума соскочила или что тут произошло? Зачем она приходила?

– Не надо, Левицкая, – морщится он, – что за цирк устроили. Что там у тебя с эмоциональным состоянием?

– Нормально все.

Быстро пытаюсь сообразить не растрепала ли она ему про психолога. Мне не нужно, чтобы кто-то знал о том, что выбраться сама из кризиса не смогла. Тогда меня точно попрут с работы. Демидов замечает растерянность, но, к счастью, принимает это за другое.

– М-м-м, тогда настоятельно рекомендую Ольге не лезть в наши дела. Поручаю тебе лишь потому, что из моего кабинета она прямиком может на улицу выйти.

– Я поговорю, – таращусь на Стаса, часто моргаю. Вот же зараза. Обалдела она что ли! – Что-то еще?

– Да. Между нами исключительно деловые отношения. Без эмоций. Без опыта прошлых отношений, – делает особое ударение. – Без ничего.

– Нам обязательно общаться? Неужели нельзя не замечать друг друга? Или просто здороваться и расходиться в разные стороны?

– Можно. Но придется коммуницировать, деться не куда. Это работа! Планирую отправить тебя на курсы повышения классификации для карьерной лестницы. Не надо смотреть так. Чисто коммерческий проект.

– Что-о?!