Текст книги "Красный Ангел (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Арбакл пожимает плечами.

– Остальные были уже мертвы или в Венесуэле. Я действительно не понимаю, почему они вернулись ‒ наверное, за большей частью состояния моего отца, – я молчу. – Криду и Уайатту почти удалось сохранить анонимность. Однако они не собирались сдаваться, не тогда, когда думали, что смогут заполучить все деньги себе. Я наняла этого адвоката, потому что знала, что он хороший юрист. Он освободил бы их, и тогда я смогла бы о них позаботиться.

– Убив их.

– Они не собирались останавливаться, – говорит она, пытаясь объяснить, и на её лице появляется странное умоляющее выражение. – Рано или поздно они бы сделали что-то, от чего их не смог бы освободить ни один адвокат, тогда они бы назвали моё имя в обмен на отсрочку приговора, и в итоге я была бы наказана. И я действительно не хотела, чтобы кто-то умирал. Во всяком случае, не тогда, когда я это затевала.

Я думаю об этом.

– Чушь собачья, – говорю я наконец. – Если бы вы сказали это наёмникам и дали им понять, что они получат больше денег, если никого не убьют, они бы придерживались этого. Я знаю, что вы наняли Крида и Уайатта только после того, как остальные потерпели сокрушительный провал. Они не были частью первоначального плана и всё равно совершили убийство. Даже если вы не можете признаться в этом себе, это то, чего вы действительно хотели.

Арбакл долго молчит.

– Возможно, все мы лжём самим себе. Мы все хотим, чтобы люди, которые причиняют нам боль, страдали.

Я сжимаю свой камешек.

– Большинство людей не воплощают подобные мысли в жизнь.

Она пристально смотрит на меня.

– Знаете, я недооценила вас, мисс Блэкмен. Я думала, вы отступитесь, когда я отправила вам золото.

– Деньги меня не вдохновляют.

– Вы могли бы на них купить своему маленькому другу-деймону новую машину. Знаете, я видела её возле склада.

– Вы были там, не так ли? Вы встретились с Кридом и Уайаттом до прибытия полиции и забрали тело Макинтоша и его ухо. Вы также привели в порядок место преступления в особняке Ренфрю. Вот почему всё прошло так идеально. Армия привыкла убирать за собой.

На секунду на её губах появляется лёгкая улыбка.

– Я не хотела, чтобы это случилось, но всё же есть что-то приятное в том, что Эндрю Макинтош знает, что его сын, вероятно, мёртв. Он не может быть уверен. Его сын всегда будет числиться пропавшим без вести. Совсем как мой отец.

– Его ухо?

Она пожимает плечами.

– Я отправила его по почте. Это не идеально, и кто-нибудь другой может заподозрить неладное и открыть письмо до того, как оно попадёт к нему. Однако в данных обстоятельствах это лучшее, что я смогла придумать.

– И всё это ради двух людей, которых вы никогда по-настоящему не знали, даже если они и были вашими родителями, – я качаю головой.

Арбакл пристально смотрит на меня, в её глазах нет ни капли вины.

– И той жизни, которая могла бы у меня быть.

– Вам от этого легче? – спрашиваю я, потому что любопытство берёт надо мной верх. – Я имею в виду, от причинения вреда попечителям. Сладка ли месть?

Она улыбается.

– Несмотря на то, какой путь избрали эти идиоты-наёмники, на самом деле так оно и есть. Вот почему я сожалею, что вынуждена сделать это сейчас.

Я приподнимаю бровь.

– Сделать что?

Арбакл заводит руку за спину, спокойно достает пистолет и направляет его на меня.

– Убить вас. Вам действительно не следовало вмешиваться.

– Я оказалась вовлечена, когда моего друга чуть не убили.

– Но не убили же. Он выжил и забудет это. Моя мать – нет. Мой отец – тоже.

– Вот только, – говорю я, улыбаясь ей в ответ, – ваш отец выжил.

Её улыбка слегка увядает. Затем она сжимает губы.

– Хорошая попытка. Он мёртв.

– Нет, – говорю я ей. – Это не так.

Непонимание омрачает её лицо, затем она поджимает губы.

– Он любил меня. Если бы он был жив, он бы нашёл меня. Я это точно знаю.

– Он думал, что вы мертвы, полковник. Дойчер и другие думали, что ваша мать беременна. Они не знали, что она уже родила. Когда они убивали её, они думали, что убивают и вас тоже. Крошечный плод, недостаточно крупный, чтобы был виден живот. Когда Ренфрю столкнулся с ними лицом к лицу, они сказали ему, что убили Хоуп Хаврингтон и её ребёнка. Он поверил им, потому что они сами в это верили. Единственная причина, по которой я узнала о вашем существовании – это то, что я нашла сферу времени. Я сделала пузырь и использовала его в особняке вашего отца, и я увидела вашу детскую и кроватку. Никто не покупает детские вещи и не обставляет детскую комнату, когда животик вообще не виден. Это все равно что испытывать свою удачу.

Арбакл быстро моргает.

– Ничего из этого не означает, что он жив. Он бы уже дал о себе знать. Ради всего святого, прошло больше пятидесяти лет!

– Убейте меня, и вы никогда не узнаете, – я пожимаю плечами. – Ваш выбор.

Глава 19. Смотреть в бездну

Проходит больше часа, прежде чем мы с Арбакл оказываемся у ворот Чёрного Рынка. Я испытываю облегчение, видя, что на этот раз у входа нет подозрительных чёрных ведьм.

– Если вы держите меня за дурака, Блэкмен, я пристрелю вас на месте.

Я смеюсь. Учитывая, что именно это она и планировала сделать, я не понимаю, почему я должна бояться её угрозы сейчас. Думаю, у меня есть неплохие шансы избежать расстрела; я сильнее и быстрее, чем она думает.

– Я говорю правду. Идёмте же. Нам в эту сторону.

Я веду её внутрь, лавируя между прилавками. Мы проходим мимо жуткой женщины с её жуткими снежными шарами; мы не обращаем внимания на мурлыкающие рекламные ролики о заклинаниях и поддельных товарах. Я иду по узким проходам, как будто мне на всё наплевать. Арбакл марширует, как на чёртовом параде.

Я нахожу расшитую палатку Мерлина. Из вежливости я отхожу в сторону и жестом показываю Арбакл, чтобы она шла вперёд меня. Она поджимает губы, как бы показывая, что она не такая уж дура. Я пожимаю плечами и вхожу первой. О'Ши, Коннор и Мерлин сидят вокруг кальяна. Я не вижу картины.

– Мисс Блэкмен! – воркует Мерлин. – Рад вас снова видеть. А кто ваш друг?

Заметив Арбакл, О'Ши встревоженно вскакивает на ноги.

– Что она здесь делает? Мы не делаем ничего противозаконного! Армия здесь не имеет юрисдикции.

– Ш-ш-ш, – говорю я ему. – Всё в порядке. Я хотела бы познакомить вас с дочерью Тобиаса Ренфрю.

Все они выглядят потрясёнными, даже Мерлин разинул рот. Однако он быстро приходит в себя, очаровательно улыбается и протягивает руку.

– Мисс Ренфрю. Какая радость!

Арбакл смотрит на него как на змею, но, когда он никак не реагирует на её враждебность, она смягчается, без сомнения, обезоруженная его ослепительной улыбкой. Социопат он или нет, этот человек умеет общаться.

– Зовите меня Хоуп, – бормочет она.

Я слегка вздрагиваю, услышав её имя, хотя должна была догадаться. Заметив мою реакцию, она поворачивается ко мне.

– Если бы я была мальчиком, меня бы назвали Тобиасом. Моя няня сменила мою фамилию, чтобы скрыть меня, но я горжусь тем, что ношу имя моей матери, – она вызывающе вздёргивает подбородок, как будто провоцирует меня возразить.

Я наблюдаю, как она кивает в знак приветствия О'Ши и пожимает руку Коннору. Несмотря на всё, что она сделала, я не могу думать о ней как о злом человеке. Я понимаю, как сильно в ней, должно быть, горело желание отомстить. Если отбросить её собственные тайные желания, я думаю, что она, вероятно, просто наняла не тех людей. Кто-то с более честными намерениями, возможно, направил бы её по другому пути. Она всё равно могла бы отомстить, но это не повлекло бы за собой гибель невинных людей или массовый терроризм. Или отрезание ушей.

– Итак, – говорит Арбакл, оглядываясь по сторонам, – где именно находится мой отец?

Мерлин театрально поднимает руки в воздух.

– Это так очевидно! Не могу поверить, что никто до сих пор этого не замечал, – он качает головой. – Честное слово!

Арбакл выпрямляется.

– Для меня это не очевидно.

Мерлин бросает на меня взгляд и подмигивает.

– Можно, я оставлю это себе? Оно прекрасно подойдёт к моей другой работе.

Я складываю руки на груди.

– Нет. Выноси эту чёртову штуку, – я прищуриваюсь, глядя на Арбакл. – Сначала вы должны отдать мне свой пистолет, – я думаю, что держу ситуацию под контролем, но никто не знает, что сделает Арбакл, когда узнает правду.

Она хмурится, явно не желая расставаться со своим оружием. Когда я пристально смотрю на неё, она кладёт пистолет на ближайшую полку. Она поворачивается так, чтобы я не могла добраться до него, не пройдя сначала мимо неё.

И О'Ши, и Коннор хмуро смотрят на меня. О'Ши требуется какое-то мгновение, чтобы перевести взгляд на картину на стене в кабинете Мерлина, затем на моё лицо. Это чертовски очевидно, когда до него доходит, потому что выражение шока на его лице становится почти комичным.

– Нет!

Я киваю.

– Да.

Коннор пинает его.

– Что?

– Картина. Тобиас Ренфрю – в чёртовой картине.

Арбакл напрягается.

– Что, чёрт возьми, вы имеете в виду?

Мерлин наклоняется над столом и достаёт картину из особняка Ренфрю.

– Вот, – говорит он. – Познакомьтесь со своим отцом.

Хотя я уже знаю правду, я присоединяюсь к остальным и смотрю на неё. Ренфрю по-прежнему стоит спиной. В отличие от фигур на другой картине Мерлина, которые смотрят с неё так, словно умоляют кого-то помочь им, Ренфрю, похоже, всё равно.

– Должно быть, он сам сделал это с собой, – бормочу я. – Без Хоуп и их ребёнка он не видел смысла продолжать жить. Он заточил себя в ловушку внутри картины.

Мерлин поджимает губы.

– Это теория, – весело говорит он.

– Папочка? – шепчет Арбакл тоненьким детским голоском. Я удивлённо смотрю на неё. В выражении её лица смешались недоверие и отчаянное желание. Она не может поверить, что маленькая нарисованная краской фигурка – это он, но и не хочет верить, что это не так.

– Я не понимаю, – говорит Коннор. – Если у него всё было так плохо, почему он просто не покончил с собой? В конечном счёте, это было бы гораздо менее болезненно.

– Возможно, он хотел наказать себя, – предполагаю я. – Это он изначально связался с «Чекерсом». Возможно, он думал, что это его вина, и он заслуживает страданий.

– И у него случайно оказалось это заклинание где-то поблизости, где он мог быстро до него добраться?

Я понижаю голос.

– Возможно, оно было при нём, потому что он планировал использовать его против кого-то другого.

О'Ши кивает.

– Ты права. Они переодели его, не так ли? Попечители. Они переодели его в старый смокинг. Заклинание могло быть в кармане. Возможно, он собирался применить его к какому-нибудь другому бедняге, но передумал. И он так и не удосужился от него избавиться.

Мы все снова смотрим на спину Ренфрю.

– Наглядное «как аукнется, так и откликнется», – говорит Коннор.

– Заткнитесь! – кричит Арбакл. – Просто заткнитесь! Мой отец не был плохим человеком!

– Он занимался торговлей оружием на чёрном рынке, – подмечаю я.

– Иди нахер! – выплевывает она. – Что ты можешь об этом знать?

Меня так и подмывает сказать ей, что я также знаю, что его дочь спровоцировала террористическую активность. Вместо этого я держу рот на замке.

Она вскидывает руки, хватает Мерлина за воротник и дёргает его вперёд, пока его лицо не оказывается в нескольких дюймах от её лица.

– Как нам его вытащить? Что нам делать?

Ведьмака это нисколько не смущает. Он удивлённо поднимает брови, глядя на меня. Я делаю три шага назад, лезу в карман и достаю камешек. Мгновение смотрю на него, затем снова убираю.

– Бо, – начинает О'Ши, на его лице написана тревога.

– Всё в порядке, – говорю я ему. – Всё в полном порядке. Нет никаких сомнений в том, что Тобиас Ренфрю в своё время был ответственен за множество преступных деяний, независимо от того, во что хочет верить добрый полковник. За это он оказался в заточении. Возможно, он этого заслуживает.

Арбакл разворачивается и бьёт меня по голове. Я могла бы уклониться, но мне показалось более справедливым позволить ей ударить. По крайней мере, она сможет думать об этом, когда окажется в заточении. Раздаётся странный хруст: кажется, у меня треснула скула. Она, конечно, здорово ударилась.

Я трясу головой, чтобы избавиться от жгучей боли, и встречаюсь взглядом с О'Ши. Он поджимает губы и почти незаметно кивает. Мы оба знаем, что я говорила не о Тобиасе Ренфрю.

Мерлин хлопает в ладоши. Он, наверное, рад, что Арбакл ударила кулаком не его.

– Так уж получилось, – радостно улыбается он, – что у меня есть заклинание, которое освобождает таких пленников, – он поднимает указательный палец. – Хотя я не могу гарантировать, что это сработает.

Я прижимаю руку к щеке и морщусь, затем многозначительно смотрю на Арбакл. Если она это делает, это должно быть по её собственной воле.

– Не все заклинания срабатывают, – говорю я, пока О'Ши втягивает в себя воздух. – И у некоторых из них очень неприятные побочные эффекты.

Она презрительно смотрит на меня.

– Ты не хочешь, чтобы его освободили. Прошло уже больше пятидесяти лет! Он будет стариком. Он не причинит вреда ни одной живой душе, – она вздёргивает подбородок и обращается к Мерлину. – Сделай это.

– Обычно лучше получается, когда заклинание произносит кто-то близкий к объекту, – дружелюбно говорит он, достаёт из кармана мантии свёрнутый свиток и передает ей. – Просто прочитай слова.

В предвкушении на его лице есть что-то отталкивающее. Я прикусываю нижнюю губу. Я пообещала Rogu3, что накажу того, кто ответственен за нападение на него. Действия Арбакл привели к множеству смертей; она заслуживает того, чтобы заплатить за них. Однако меня гложут сомнения. Может быть, она не заслуживает того, чтобы платить за них таким образом.

– Вообще-то, – вмешиваюсь я, – вам не следует этого делать. Дело в том…

Арбакл разворачивается и снова бьёт меня. На этот раз я этого не ожидала; она попадает по моей уже сломанной скуле, и я отшатываюсь назад. О'Ши и Коннор бросаются ко мне, пока Арбакл разворачивает свиток. Она начинает петь.

– Нет! – протестую я. – Не надо…

Вспышка света и странный звук, похожий на раскат грома. Слишком поздно. Она уже ушла.

– Куда, чёрт возьми, она делась? – недоумевает Коннор.

Мерлин, О'Ши и я поворачиваемся к картине. Там, рядом с дверью маленького фермерского домика, стоит маленькая фигурка в униформе. Я зажмуриваю глаза.

– Это не… но этого не может быть… но… – заикается Коннор. Никто не отвечает. – Вы знали, что это должно было случиться, – его голос полон недоверия.

Я открываю глаза и беспомощно смотрю на него.

– Бо, ты сделала это намеренно? Как ты могла?

Мне невыносимо видеть болезненное разочарование на его лице. Он смотрит на О'Ши.

– Ты тоже знал?

– Коннор… – О'Ши протягивает руку, чтобы коснуться его плеча, но тот отстраняется.

– Вот чем мы теперь занимаемся? – кричит он. – Мы мстим людям? Что случилось с надлежащей правовой процедурой?

– Она сделала это, Коннор. Она наняла наёмников, которые напали на Суд и Rogu3. Она ответственна за смерть детей попечителей. Она попыталась бы убить меня, если бы я не привела её сюда.

– Это ничего не оправдывает!

Пока я пытаюсь избежать его взгляда, полного ужаса, мой телефон издаёт звуковой сигнал. Беспокоясь, что это могут быть новости из больницы, я достаю его и читаю сообщение. Затем протягиваю Коннору.

– Вот, – тихо говорю я. – Трое ублюдков, скрывавшихся в Венесуэле, были освобождены. Обвинение ещё не предъявлено, но их выпустили под залог, хотя однажды они уже сбежали. Гарри Д'Арно выполнил свою работу.

– Это не значит, что она бы вышла, – говорит Коннор, обхватывая себя руками и пятясь, как будто боится того, что мы можем сделать.

О'Ши пытается снова.

– Коннор, она знала, что могут быть побочные эффекты. Она знала…

Коннор отворачивается.

– Это чушь собачья, и ты это знаешь! Я думал, ты начал всё с чистого листа, Дев. Я думал, всё будет по-другому.

О'Ши открывает рот, чтобы ответить, но Коннор не в силах произнести ни слова. Он вскидывает руки в воздух и протискивается мимо меня, раздвигая складки на выходе из палатки.

– Вот почему, – говорит Мерлин, – я предпочитаю холст массивному дереву, – он передёргивается. – Просто это так громко, когда люди раздражаются и начинают хлопать дверьми.

Мы с О'Ши смотрим на него с отвращением. Деймон поворачивается ко мне с умоляющим выражением в глазах.

– Иди, – говорю я ему. – Иди за ним, – он выбегает вслед за Коннором.

Мерлин переплетает пальцы.

– Вы уверены, что я не смогу уговорить вас продать мне это? – он проводит пальцем по краю картины. – Я дам вам хорошую цену.

Я беру её в руки.

– Нет.

– Что вы собираетесь с ней делать?

Я обдумываю. Мне следовало бы передать это Rogu3, но я не хочу заражать его негативом. Я просто дам ему знать, что с этим вопросом разобрались.

– Я верну её на место, – говорю я. По крайней мере, Тобиас и Хоуп будут дома и вместе.

Затем я хватаю пистолет Арбакл, засовываю его за пояс на спине и выхожу.

***

Я у выхода с Чёрного Рынка, когда мой телефон звонит. Это Майкл. Предположив, что он звонит, чтобы сообщить мне о деяниях Д'Арно, я беру трубку.

– Привет, – говорю я. – Я уже знаю. Д'Арно прислал мне сообщение.

– Что? – его голос звучит озадаченно.

– Нападавшие на Rogu3 были освобождены под залог.

На несколько секунд воцаряется молчание.

– Я звоню не поэтому.

У меня мурашки бегут по спине. Я крепко сжимаю телефон в пальцах.

– А что тогда? Мой дедушка? – мой голос срывается на визг. – Что-то с моим дедушкой?

Он вздыхает.

– Я у больницы. Мне не разрешили позвонить из палаты.

Мои губы шевелятся, пока я пытаюсь подобрать слова.

– Что? – это едва слышно.

– Ему стало хуже.

– Он умирает? – острая боль, гораздо сильнее, чем всё, что я чувствую в своей щеке, разрывает мне сердце. У меня подгибаются колени.

Майкл не отвечает прямо на мой вопрос.

– Бо, – тихо говорит он, – он впал в кому. Его прогноз… неутешительный.

Кажется, что ночной воздух сгущается вокруг меня. Я не могу пошевелиться. Я едва могу дышать.

– Бо? Где ты? Я приеду и заберу тебя.

– Я убью её, – шепчу я.

– Прошу прощения?

Я стискиваю зубы и повышаю голос.

– Я сказала, что собираюсь убить её.

– Результаты анализов ещё не готовы. Ты не можешь быть уверена, что это она.

Но я знаю. Не знаю, как, но я чувствую это глубоко внутри: Далия отравила его. Теперь она заплатит.

– Спасибо, что сказал мне, – тупо говорю я.

– Бо, подожди! Скажи мне, где ты!

Я роняю телефон, и он хрустит у меня под каблуком. На секунду я слышу голос Майкла, бестелесный звук, отчаянный и умоляющий. Когда телефон наконец замолкает, я выпрямляюсь. Несмотря на стремительный прогресс, которого достигли наши отношения, меня до глубины души задевает то, что он не доверяет моим инстинктам. Но он мне не нужен; я могу справиться со всем этим сама.

Я, спотыкаясь, иду вперёд, не уверенная, куда иду. Наверное, чтобы взять свой мотоцикл и поехать к Арзо. С рассеянным, невидящим взглядом я поворачиваю налево и сталкиваюсь с ещё одной фигурой.

– Мне так жаль! Так жаль! Так жаль!

Я отстраняюсь, встряхиваясь. Не в силах вымолвить ни слова, я хмуро смотрю на женщину. Её улыбка слишком яркая, а зрачки расширены. Она определённо что-то приняла, экстази, кокаин или что-то ещё. Не обращая внимания, я прохожу мимо неё.

Затем я останавливаюсь как вкопанная. Медленно оборачиваюсь и смотрю на неё. На женщине высокие каблуки и короткое платье, вряд ли подходящее для такого сомнительного места, как Чёрный Рынок. Если она в таком наряде, то напрашивается на неприятности. Она спотыкается о собственные ноги, раскинув руки, чтобы не упасть. Выпрямившись, она оглядывается через плечо.

– Эй, а ты случайно не Красный Ангел?

Я поднимаю руку в знак приветствия. Она сияет.

– Я люблю вампиров! И я люблю тебя! Ты такая героическая! – её улыбка превращается в недовольную гримасу. Хотела бы я быть такой же храброй.

С трудом, но я обретаю дар речи.

– Куда ты идёшь?

Она снова оживляется.

– На вечеринку! Ты хочешь пойти?

– У тебя там есть друзья?

– Много-много-много.

– Как тебя зовут?

– Элли, – она хмурится. – Вообще-то, нет. Меня зовут Фиона. Но все зовут меня Элли, – она подмигивает мне. – Это сокращение от Эль Себо.

– Это по-испански означает «приманка», – печально говорю я.

Фиона, кажется, удивлена.

– Правда?

– Так и есть. Спасибо за приглашение. Я люблю вечеринки.

– Чем больше гостей, тем веселее!

– Отлично, – говорю я ей. Но всё равно не улыбаюсь. – Это просто отлично.

Глава 20. На грани

«Вечеринка» – это скорее нелегальный андеграундный рейв, чем коктейли и канапе. Она организована на старом складе недалеко от рынка. Здание знавало лучшие времена: старые плакаты с рекламой забытых групп в беспорядке свисают с наружных стен; окна либо грязные, либо выбиты. Это совсем не похоже на ночной клуб, где Бергман встретил свой конец.

Около двадцати человек ждут, когда их впустят. Фиона, что неудивительно, выходит вперёд.

– Эй, ура! – кричит она.

Я ловлю её за руку, пока она снова не споткнулась. Оба вышибалы бросают на меня мрачные, недовольные взгляды.

– Я с ней, – говорю я им.

– Нет, это не так. Я знаю, кто вы. Не может быть, чтобы вы были с ней.

Я обдумываю это, затем пожимаю плечами и наклоняюсь, становясь на цыпочки, чтобы быть поближе к их коробковидным черепам.

– Если вы знаете, кто я, – бормочу я, – тогда вы понимаете, что злить меня – действительно плохая идея. Короче говоря, я вам не понравлюсь, если разозлюсь.

Они с сомнением смотрят друг на друга.

– Да ладно вам, мальчики, – мурлычу я. – Если я могу уничтожить деймона Какоса, вы правда думаете, что вы двое доставите мне какие-то хлопоты?

Тот, что покрупнее, слева от меня, смотрит поверх моей головы на следующего человека в очереди.

– У вас есть приглашение? – спрашивает он.

Я недовольно морщусь и захожу следом за Фионой. Это было чертовски просто.

Внутри всё забито. Я поражена количеством людей, дёргающихся вокруг. Над их головами вспыхивают стробоскопы, а в воздухе отчётливо пахнет несвежей травкой. По крайней мере, музыка, если это можно так назвать, внутри звучит не громче, чем снаружи. Понимая, что Фиона уже направляется в дальний конец зала, я бросаюсь за ней, протискиваясь между танцующими. Никто из них не замечает моего присутствия; они больше озабочены тем, что мерещится у них в головах, чем тем, кто путается у них под ногами.

Единственное, что во всём этом есть хорошего, так это то, что Фиона не выглядит такой накачанной наркотиками, как та женщина, которая умерла в переулке. Я думаю, что парни, которые манипулировали Бергманом, ещё не устали от неё. Что бы ни было в её организме, это не смертельно, во всяком случае, не сегодня вечером. Она покачивает бёдрами в такт музыке и поднимает руки над головой, покачиваясь вместе с сотней других. Только дойдя до небольшой лестницы, ведущей на низкий балкон, она опускает руки.

Другой вышибала охраняет лестницу. Он пропускает её, затем возвращается на прежнее место. Я наблюдаю, как она, пошатываясь, поднимается, затем встаю перед ним и машу рукой. Он хмурится, глядя на меня в замешательстве, как будто уверен, что видел меня где-то раньше, но не может вспомнить где. Я улыбаюсь и кладу руки ему на плечи. Он немного грубоват, и для человека моего роста это не особенно удобно, но для него это будет ещё менее удобно. В тот момент, когда он, наконец, осознаёт, кто я такая, его глаза расширяются, и я бью его коленом в пах. Он сгибается пополам, и я ударяю его в солнечное сплетение. Он падает. Я отряхиваю ладони и поднимаюсь по лестнице.

Прошло всего несколько секунд, а Фиона уже обнимает вампира. Он одет в красную форму Семьи Медичи, и, хотя я его не узнаю, у меня возникает искушение оставить его наедине с последствиями. Однако это было бы несправедливо по отношению к ней. После того, что случилось с Бергманом, было объявлено предупреждение, но, поскольку положение Медичи остаётся неясным, вполне возможно, что его кровохлёбы его не получили.

Я приподнимаю уголки рта в подобии улыбки, когда два человека из переулка – те, кто виновен в смерти Бергмана Стюарта – поворачиваются ко мне и разевают рты. Ближайший из них приходит в себя быстрее всех и швыряет свой стакан в мою сторону. Я легко уворачиваюсь. Пустая трата хорошей выпивки.

– Вот мы и встретились снова, – говорю я.

Они вскакивают на ноги. Траляля лезет во внутренний карман пиджака и достаёт кол. Вампир Медичи убирает свои клыки из Фионы, разбрызгивая её кровь по столу.

– Что, чёрт возьми, ты собираешься с этим делать? – спрашивает он.

Все его игнорируют. Труляля бросается на меня. Я хватаю его за руку и завожу её за спину, разворачивая его как раз в тот момент, когда кол Траляля вонзается ему в плечо. Он кричит. Несколько человек из танцующей толпы внизу слышат его и радостно кричат в ответ, полагая, что всё это – часть веселья. Я хватаю его за воротник и швыряю о ближайшую стену. Он неуклюже оседает на пол. Один готов.

Траляля, теперь безоружный, в ужасе. Он указывает на меня трясущимся пальцем.

– Убей её, – говорит он вампиру Медичи. – Убей её сейчас же.

Кровохлёб смотрит на меня. Он старше меня и, следовательно, намного могущественнее, но на моей стороне репутация, которая может помочь моему делу. Я бы предпочла не драться с ним, если это в моих силах.

– Я здесь не из-за тебя, – кричу я. – Мне нужен он, – я указываю на Траляля.

Вампир Медичи встаёт, слегка пошатываясь. Очевидно, наркотики в организме Фионы уже действуют на него. Возможно, это будет проще, чем я думала.

Он бросает взгляд на Траляля.

– Извини, приятель. Она под запретом. Приказ босса.

Я морщу нос. Почему Медичи хотел, чтобы я осталась цела и невредима? Прежде чем я успеваю спросить кровохлёба, он проталкивается мимо меня и, спотыкаясь, спускается по лестнице, исчезая в толпе. Я могла бы пойти за ним, но не из-за него всё это затевается. Я снова переключаю внимание на человека.

– Думаю, ты тут сам по себе, – легкомысленно замечаю я. – Если только ты не хочешь, чтобы Фиона была твоим телохранителем.

Траляля морщит лоб.

– Кто?

– Он называет меня Элли, – услужливо напоминает она.

О да, потому что она – приманка. Я делаю шаг к нему.

– Знаешь, люди много чего говорят о вампирах. Что они заботятся только о своих Семьях и бросят любого другого на съедение собакам. Ты, однако, будешь использовать себе подобных, чтобы получить то, что хочешь. Даже вампиры не так уж плохи.

– Я… Я… не понимаю, о чём ты, – заикается он.

– Нет, понимаешь, – я облизываю губы и позволяю своим клыкам удлиниться. Он вздрагивает. – Она накачана наркотиками, чтобы ты мог накачать вампира. Это был не самый умный ход. Кровохлёбы не очень-то дружелюбны, когда им кто-то угрожает.

– Иди нахер!

Я приподнимаю брови.

– Это всё, на что ты способен? Правда? – я вздыхаю. Затем резко разворачиваюсь, беру стул и, крутанувшись ещё раз, бью его по голове. У него отвисает челюсть, и он падает. – Ругаться так неприлично, – говорю я его распростёршемуся телу.

Фиона пристально смотрит на меня. Она не выглядит особенно испуганной, без сомнения, из-за наркотического опьянения, но она понимает, что происходит.

– Ты собираешься убить меня? – спрашивает она.

Я качаю головой.

– Нет. Я хочу попросить тебя об одолжении.

Она озадаченно хмурится, а я возвращаюсь к двум лежащим без сознания людям. Полагаю, мне следует позвонить Фоксворти, это было бы правильно.

Я достаю телефон и нахожу нужный номер. Когда кто-то отвечает, я говорю отрывисто.

– Это Красный Ангел. Соедините меня с Лордом Стюартом.

Наступает тишина, за которой следует щелчок. Превосходно.

В трубке раздаётся голос Стюарта.

– Что происходит? – даже несмотря на его громкий голос, его трудно расслышать. Я затыкаю ухо пальцем, чтобы заглушить грохочущую музыку.

– Я на складе рядом с Чёрным Рынком, – говорю я ему. Я тычу в Труляля носком ботинка. – У меня здесь есть два типа, которым не хотелось бы с вами знакомиться.

– Кто? – рычит он.

– Вы помните Бергмана?

Лорд Стюарт шипит.

– Назови мне своё точное местоположение.

– Я хочу кое-что взамен.

– Назови это.

– Убедитесь, что Арзо занят, и приведите его девушку в офис «Нового Порядка», – приказываю я. – Немедленно.

– Арзо? Сангвин в инвалидном кресле?

– Он самый.

– Сделано, – огрызается он.

Я диктую ему адрес и вешаю трубку. Затем кошусь на Фиону.

– Ты вампетка?

– Ага.

– Эти люди дали тебе наркотики, – говорю я ей. – Они, вероятно, в конечном итоге убили бы тебя.

Судя по выражению её лица, я думаю, что мои слова проникли в её одурманенный наркотиками мозг.

– Может, быть вампеткой – это не для тебя, – мягко говорю я. – Но прежде чем ты подумаешь о том, чтобы отказаться от этого, я бы хотела, чтобы ты помогла мне разобраться с кое с кем ещё. С другим вампиром, – я поднимаю руки в дружеском жесте. – Впрочем, ты не обязана. Если ты захочешь уйти, я не стану тебя останавливать, обещаю.

Она, пошатываясь, поднимается на ноги. На её горле всё ещё видно пятно крови и две колотые раны, оставленные вампиром Медичи. Я уже думаю, что она собирается отказаться, но она поднимает подбородок и встречается со мной взглядом.

– Хорошо.

– Ты уверена?

Она прикусывает губу и кивает.

Я принимаю её согласие, но не улыбаюсь.

– Тогда пошли, – говорю я, протягивая руку. – Надеюсь, ты не против мотоциклов.

***

Когда мы возвращаемся, я выпускаю Кимчи. Он рад меня видеть, но осторожно обнюхивает Фиону, а затем держится от неё на расстоянии. Иногда он умнее, чем кажется. Фиона садится на соседний стол.

– Мы кого-то ждём?

Я начинаю кивать, когда открывается дверь. Появляется Далия в сопровождении двух вампиров Семьи Стюарт.

– Спасибо, – вежливо говорю я им. – Вы можете идти.

Они обмениваются взглядами. Я не уверена, какие приказы отдал им Лорд Стюарт, но они решают сделать так, как я прошу. Они слегка кланяются и поспешно удаляются.

Я перевожу взгляд на Далию. Она идеально накрашена, ни одна прядка волос не выбилась из причёски, и ни единого изъяна не видно. Думаю, это маленькое чёрное платье она надела ради Арзо, но уж точно не для меня.

Я делаю глубокий вдох.

– Прости, что притащила тебя сюда.

– Сначала им был нужен Арзо, – она встречается со мной взглядом. – Он уже в больнице. Он там уже несколько часов, – что она оставляет невысказанным, так это вопрос о том, почему меня там тоже нет.

– Мм, – бормочу я уклончиво. – Я увижусь с ним там позже. Я подумала, что сначала важно сделать это.

Кимчи рычит, заставляя Фиону подпрыгнуть. Я шикаю на него.

– Кто это? – спрашивает Далия, глядя на вампиршу.

– Предложение мира.

Она вздрагивает, как будто от удивления.

– За что?

– За то, что обвинила тебя в отравлении моего дедушки, – я стараюсь говорить ровным и спокойным голосом. – Это было нечестно с моей стороны. Ты очень старалась наладить со мной отношения, а я перечеркнула все твои усилия. Мне было… больно. И я запаниковала, – я распускаю свой конский хвост и провожу рукой по волосам. – Я не знаю, что я буду делать без него.