Текст книги "Красный Ангел (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Я не замедляю шага. Я мчусь по улице, где живёт Крид, не обращая внимания на наблюдающих за мной полицейских. С вампирской скоростью я добегаю до его парадной двери и распахиваю её прежде, чем они успевают выйти из машины. Я врываюсь внутрь.

Они оба на кухне, лежат на спине и смотрят в потолок невидящими глазами. У одного из них – почему-то я решаю, что это Уайатт – изо рта сочится рвота. Другой держится за живот.

Полицейские в штатском прибывают десятью секундами позже.

– Что вы делаете?

Я встаю и отворачиваюсь. Они мертвы по меньшей мере два часа; нет смысла пытаться их реанимировать.

– Крид и Уайатт – это тупик, – бормочу я, думая о странной белой карточке, которую вручил мне Дрехлин. – Ха-ха.

(Слово «тупик» в английском языке звучит как dead end, дословно «мёртвый конец», поэтому карточка уже намекала, что они мертвы, – прим)

Первый полицейский что-то бормочет в рацию, в то время как второй растерянно смотрит на меня.

– Как вы узнали? – спрашивает она. – Вы Красный Ангел, и я знаю, что у вас есть способности, но как вы узнали, что они мертвы?

– Болиголов, – просто ответила я. – Они съели болиголов.

В соусе для пиццы был не базилик, а в листьях салата был не шпинат. Крид и Уайатт были отравлены, и виноват в этом тот, кто прислал мне карточку.

Глава 13. Правосудие восторжествует

Я вынуждена выдержать ещё один раунд допросов и дачи показаний. Забудьте о Красном Ангеле, меня следует переименовать в «Ключевого Свидетеля Номер Один». К сожалению, маловероятно, что я когда-либо буду давать показания в зале суда, особенно когда под рукой нет подозреваемых.

– Мне пришлось подёргать за несколько ниточек, чтобы организовать наблюдение, – говорит мне Фоксворти, когда он наконец появляется. – Внезапно меня завалили приказами расследовать всё это более тщательно.

– Тебе следует отправить команду обратно на тот склад. Должно быть, они что-то сделали с ухом и пистолетом, прежде чем их арестовали.

– Это уже в процессе, – он проницательно смотрит на меня. – Приятно ли оказываться правой?

Я потираю лоб.

– Не особенно. Даже несмотря на то, что за ними вели наблюдение, они всё равно погибли. Еда могла быть откуда угодно. Может, её подложили в холодильник Крида.

– Если бы мы держали их за решёткой, они были бы живы, – говорит Фоксворти.

Я отвожу взгляд.

– Да, – признаю я. – Думаю, они были бы живы. Теперь всё, что у нас есть – это остатки еды и два бесполезных трупа, которые ни черта не могут нам сообщить.

Фоксворти сжимает моё плечо и уходит, не сказав больше ни слова. Я не уверена, что ещё можно сказать прямо сейчас.

– Теперь, когда я стал супер-сыщиком, я провожу в полицейских участках больше времени, чем когда был преступником, – жалуется О'Ши, когда я встречаю его и Коннора на улице. Он бросает на Коннора испуганный взгляд и поспешно сдаёт назад. – Не то чтобы я был злостным преступником или что-то в этом роде…

Я вздыхаю.

– Это ещё одна ниточка коту под хвост. Давайте убираться отсюда.

– На самом деле, – шепчет О'Ши, – это неправда.

– Что ты имеешь в виду?

Он достаёт смятый листок бумаги. Я узнаю в нём благотворительный конверт из мусора Крида. О'Ши оглядывается через плечо и машет им мне.

– Я забрал это до того, как приехала полиция и всё упаковала, – говорит он заговорщицким тоном.

Я в замешательстве.

– И что?

– Я, должно быть, единственный супер-сыщик в округе. Что это за благотворительность?

Я читаю надпись.

– Детский благотворительный фонд «Чекерс», – я так ничего и не понимаю.

– Бо, Бо, Бо, – он огорченно качает головой.

Коннор хлопает его по руке.

– Он тоже не понял. Это я указал ему на это.

– На что указал?

– Эта благотворительная организация. Она не работает уже несколько десятилетий. И…

– О Боже, – выдыхаю я. – Это та, которая была названа в завещании Тобиаса Ренфрю.

– Стоит ли нам сообщить в полицию?

Я думаю об этом. Даже с Фоксворти на моей стороне и моей репутацией героини дня, полиция всё равно отпустила Крида и Уайатта – и посмотрите, что с ними случилось. Я думаю, мы, вероятно, лучше справимся сами.

***

Мы спешим обратно к «Новому Порядку». Пришло время для некоторых старомодных исследований. Нам нужно выяснить, что Мэтт и Далия нашли в куче украденных книг, и нам нужно узнать всё, что мы можем, о благотворительной организации. Однако вместо того, чтобы сидеть взаперти и изучать информацию, Мэтт прогуливается по улице и бросает мяч Кимчи.

Он с энтузиазмом машет нам троим. Кимчи это не интересует; мяч явно привлекает его больше. Я бы обиделась, если бы не знала, что это одна из тех собачьих штучек, в которых спрятана закуска.

– Почему ты не внутри? – я думаю о Далии и гадаю, что, чёрт возьми, происходит.

Мэтт пожимает плечами.

– Они сказали мне прогуляться.

Мои глаза сужаются. Они? Я открываю входную дверь и поднимаюсь по лестнице, стараясь не шуметь. Больше половины персонала – вампиры, так что у них у всех сверхъестественный слух, но это не значит, что я хочу, чтобы это было очевидно.

Когда я подхожу к двери «Нового Порядка», моя рука на мгновение замирает над дверной ручкой, а затем я открываю её. Арзо и Далия отшатываются друг от друга. Он с такой силой откатывает назад своё инвалидное кресло, что оно с грохотом ударяется о стол. Чёрт возьми.

Я бросаю на Арзо недовольный взгляд. Не то чтобы его возвращение к Далии было неожиданным, но я всё равно разочарована. По крайней мере, у него хватает такта казаться смущённым.

– Бо, – начинает Далия, – это не то, что ты думаешь.

Я игнорирую её.

– Как ты мог? – спрашиваю я Арзо. – После всего, что она тебе сделала? И ты знаешь, что она, вероятно, всё ещё работает на Медичи.

– Это не так, Бо.

– Ты этого не знаешь!

– Он заставил меня стать вампиром против моей воли. Я ненавижу его, – перебивает Далия.

– Ты имеешь в виду так, как ты заставила Арзо стать вампиром?

– Я Сагнвин, – спокойно говорит он.

– Только по прихоти судьбы! – парирую я. – Мы не можем ей доверять.

Далия делает шаг вперёд.

– Я понимаю, почему ты так себя чувствуешь, Бо…

– Понимаешь ли? – рычу я. – Правда? Понимаешь? Я была там, когда твоего любимого мужа разнесло в пух и прах. Я знаю, каким он был человеком, и я знаю, какая ты как личность. Ты используешь людей. Стерва, которая…

– Хватит, Бо, – голос Арзо тих, но полон угрозы. Его кулаки сжаты, а на лице написан гнев.

– Ты совершаешь ошибку.

Он встречается со мной взглядом.

– Это моя жизнь, – просто говорит он. – И это моё право совершить ошибку.

Я колеблюсь. Как я могу с этим спорить? Мои плечи опускаются; я лезу в карман и достаю свой белый камешек. Я смотрю на него, лежащий у меня на ладони, затем обхватываю его пальцами и сжимаю.

– Нам нужно работать, – холодно говорю я им обоим. – Если вы хотите трахать друг друга до одури, тогда уединитесь не здесь.

– Всё правда не так.

Я поднимаю руку.

– Мне всё равно.

Мы стоим так несколько мгновений, и неловкое молчание затягивается. В конце концов, Арзо говорит.

– Тогда мы оставим тебя, – он выезжает из комнаты. Далия, побледнев, нервно смотрит на меня, а затем следует за ним. Я опускаюсь на ближайший стул и прижимаю ладони к глазам.

– Бо? – это Мэтт.

Я смотрю на него снизу вверх и слабо улыбаюсь, видя его обеспокоенное выражение лица.

– Всё нормально, – говорю я ему. – Всё в порядке.

– Они заслуживают шанса быть счастливыми.

– Ей нельзя доверять, – я качаю головой. – Не понимаю, почему он этого не видит.

– Искупление должно быть возможным всегда. Для каждого.

Я прикусываю нижнюю губу так сильно, что выступает кровь.

– Может быть, ты и прав. На этом основана политика вербовки в Семьи, не так ли? – я вздыхаю. – Может, это я тут стерва.

Он берёт меня за руку и ободряюще сжимает её.

– Ты беспокоишься о своём друге. С ним всё будет в порядке. Арзо может сам о себе позаботиться. Кроме того, Далия нашла как раз то, что ты хотела.

– В книгах?

Мэтт кивает.

– Ванная в комнате, где произошло убийство, оригинальная. Но интересно не это, – он улыбается мне. – Тебе это понравится.

Он пододвигает стул и садится рядом со мной. Коннор и О'Ши на цыпочках входят в комнату. Я замечаю, что они стоят очень близко друг к другу. Я улыбаюсь им и подзываю к себе.

Открыв три книги на отмеченных страницах, Мэтт указывает на первую выделенную область.

– Здесь.

– Хотя Тобиас Ренфрю никогда не был женат, на момент своего исчезновения у него были отношения, – читаю я вслух. – Я никогда не слышала об этом раньше. Кем она была?

Мэтт ухмыляется.

– Посмотри сюда.

Это чёрно-белая фотография в ресторане. Ренфрю сидит напротив хорошо одетой человеческой женщины, держа её за руку через стол. Подпись гласит: «Тобиас Ренфрю и его компаньонка». Фотография сделана за три дня до его исчезновения.

– И вот это, – говорит Мэтт.

Это список результатов экспертизы с места убийства. Я читаю выделенную строку.

– У одной из жертв на руке было родимое пятно.

– Посмотри на фотографию ещё раз.

Я возвращаюсь назад. На платье таинственной женщины с короткими рукавами видно длинное тонкое родимое пятно.

– Он убил свою собственную девушку?

– Или кто-то убил её из-за него.

Мы смотрим друг на друга.

– Зачем кому-то это делать? – спрашивает Коннор.

– Это просто, – пожимает плечами О'Ши. – Деньги.

Я согласна.

– Если бы у него были серьёзные отношения с кем-то, получатели его завещания, скорее всего, разозлились бы.

– Потому что серьёзные отношения могли означать, что он изменит свое завещание в её пользу.

Глаза Коннора расширяются.

– И первоначальными получателями были…

– Детский благотворительный фонд «Чекерс», – заканчиваю я.

Мы перевариваем информацию.

– Нам нужно выяснить, кто работал на благотворительность и где они сейчас, – говорю я наконец.

В дверях появляется Кимчи, держа в зубах искусанный мяч. Он роняет его на пол и лает, виляя хвостом. В этот момент, я думаю, мы все испытываем одинаковое волнение. Возможно, мы действительно что-то нашли.

***

Менее чем за час мы узнаём имена пяти деймонов-трайберов и двух людей, которые были попечителями благотворительного фонда. Трое из них умерли – от старости, рака и автомобильной аварии соответственно. Из оставшихся четырёх один эмигрировал в Австралию. К счастью, остальные по-прежнему живут в Лондоне. Мы как раз собираемся уточнить их адреса, когда вваливается Ларс, представитель Семьи Галли.

– Что вы, ребята, задумали?

Мы переглядываемся. Формально мы все – часть одной команды; теперь он, как и мы, работает на «Новый Порядок». Но расследование в отношении Тобиаса Ренфрю и отрезанных ушей на самом деле не связано с вампирами. По молчаливому согласию мы решаем прикинуться дурачками. Это не вопрос доверия – Ларс не Далия – я думаю, это скорее потому, что нам трудно поверить, будто у нас есть какие-то реальные зацепки, и мы не хотим ими делиться. Или, может быть, это потому, что мы – маленькая сплочённая группа, в которую такие традиционные кровохлёбы, как Ларс, никогда не смогут влиться по-настоящему. В любом случае, ответом служит невнятное мычание. К счастью, Ларс более чем охотно рассказывает о том, как он ночью выслеживал ублюдков, убивших Бергмана Стюарта, и ничего не замечает.

– Итак, я каждую ночь проверял их знакомых, – говорит он, – и либо никто не знает, либо никто не говорит.

Я чувствую себя виноватой из-за того, что не делаю больше, хотя это и по просьбе моего дедушки.

– Они, очевидно, проводили много времени в том ночном клубе, – говорю я ему, пытаясь быть полезной. – Может быть, тебе стоит поискать похожие клубы.

– Это всё равно что искать иголку в стоге сена, – жалуется Ларс. – Ты знаешь, сколько клубов в этом городе?

– Хорошее расследование требует много беготни, – надеюсь, это не прозвучит слишком покровительственно. После моей стычки с Арзо и Далией я не хочу больше никого злить. Я всё ещё страдаю от того, что мне кажется, будто я пыталась указывать Арзо, как ему жить. – Никогда нет крестика, отмечающего заветное место. Тебе нужно поискать.

Он слегка ворчит, но, похоже, не обижается.

– Кстати, – говорит он мне, – кажется, эти журналисты снова вернулись.

Я хмурюсь.

– Правда? Я думала, им надоело здесь околачиваться.

Ларс пожимает плечами.

– На улице стоит таинственная машина. Когда я проходил мимо, из неё вышел парень и спросил меня о тебе.

Я вздыхаю. Слежка – это не то, что мне сейчас нужно. Если завтра я собираюсь посетить попечителей благотворительного фонда «Чекерс», чтобы выяснить, несут ли они ответственность за жестокое убийство по меньшей мере пяти человек, мне будет трудно уговорить их в придачу поговорить с половиной городской прессы. Я могу достаточно замаскироваться, чтобы передвигаться по улицам, но если я попытаюсь выскользнуть из здания, то нарвусь на неприятности. Будет проще, если они не станут слоняться поблизости и ждать меня. Я бормочу, что разберусь с ними, и ухожу.

Я сразу замечаю машину. Она чёрная и неприметная, но для журналиста она кажется на редкость дорогой. Пока я щурюсь, пытаясь разглядеть, есть ли кто-нибудь внутри, из тени выходит тёмная фигура.

– Знаешь, Бо, иногда место всё же помечено крестиком. Или Иксом.

Я свирепо смотрю на деймона Какоса. Он в своём безупречно красивом человеческом облике, но я знаю, что скрывается под его кожей.

– Чего ты хочешь?

– О, – растягивает он слова, – ну же, ну же. Ты, само собой, можешь быть более приветливой? В конце концов, я был тебе хорошим другом. На самом деле, больше, чем другом. Посмотри, какой пиар я тебе устроил.

– Я не просила тебя вмешиваться, – шиплю я.

Икс улыбается.

– Сколько раз ты обращалась ко мне за помощью в прошлом? Тебе следовало бы быть более благодарной.

– Оставь меня в покое, – я разворачиваюсь на пятках, собираясь вернуться в здание.

– Ты всё ещё должна мне услугу, – говорит он. Его голос звучит непринуждённо, но я напрягаюсь.

Я медленно поворачиваюсь.

– Ты пришел стребовать её с меня?

Он пожимает плечами.

– В некотором роде.

– Я сейчас немного занята. Это может подождать несколько дней?

– Ты имеешь в виду твой нелепый крестовый поход за Ренфрю? Кого это волнует? Теперь это всё древняя история, – блеск в его глазах говорит о том, что он думает иначе. Я чувствую, как у меня внутри всё сжимается. Умение Икса читать мысли означает, что он знает гораздо больше, чем следовало бы. Но я больше не буду просить его о помощи. Я и так уже достаточно себя прокляла, связавшись с ним.

– Пойдём со мной, Бо, – спокойно говорит он, указывая на машину. – Нам нужно многое обсудить. Ренфрю ждал столько времени. Ещё несколько часов ничего не изменят.

Каждый атом в моём теле кричит мне «нет». Я должна уйти, нет, убежать. Но как бы мне ни хотелось забыть об этом, я в долгу перед Иксом. В обмен на то, что он не убил Rogu3, или Коннора, или кого-то ещё, кто достаточно умён, чтобы понять, что я превратила Rogu3 в вампира и обратно, Икс заставил меня пообещать оказать ему одну услугу. Я держу своё слово. И если бы я попыталась сбежать, он, вероятно, вырвал бы у меня сердце.

– Хорошая девочка, – говорит он, явно читая мои мысли.

Я сажусь на пассажирское сиденье. В тот момент, когда Икс садится в машину и тонированные стекла скрывают его от остального мира, он издаёт тихий стон и выгибает шею. Его гламур исчезает, обнажая извивающиеся татуировки и вездесущую деймоническую ауру.

– Это так приятно! – восклицает он. – Хорошо быть свободным, понимаешь? Жить своей жизнью так, как ты хочешь.

Я прищуриваюсь. Он подслушивал, что произошло между Арзо и Далией?

– Нет, – говорит он мне. – Как бы тебе это ни казалось удивительным, я не провожу всю свою жизнь, бегая за тобой и подслушивая, – я фыркаю. Я вполне могла бы поверить в обратное. – Но, – продолжает он, – это крик твоей совести. Ты, Бо Блэкмен, чувствуешь себя виноватой из-за этого.

Я ёрзаю на сиденье. Я не нуждаюсь в осмотре потаённых уголков моего разума.

– Стоит ли мне доверять Далии?

Икс смеётся.

– Откуда мне знать? Я не встречался с этой женщиной.

– Но ты же знаешь о ней. Её муж работал на тебя.

Он заводит машину и уезжает.

– Дела давно минувших дней. Если хочешь, я могу пойти за ней и…

– Нет, – мой голос звучит бесстрастно. – Всё в порядке.

Он снова смеётся.

– Как пожелаешь.

Я складываю руки на груди и решительно смотрю перед собой.

– Куда мы едем?

– Недалеко.

– Потому что остальные в «Новом Порядке» будут гадать, куда я пропала. И скоро рассветёт.

– Не волнуйся, малышка Бо. Я верну тебя и уложу в кроватку ещё до восхода солнца, – в его тоне столько веселья, что я отвожу взгляд и поджимаю губы. Я не собираюсь вступать с Иксом в перепалку, даже в шутливую. К сожалению, мой отказ продолжать общение, похоже, забавляет его ещё больше.

Он был прав, когда сказал, что мы едем недалеко. Мы останавливаемся у знакомого здания. Я настороженно остаюсь на месте; в последнее время я достаточно часто совершала кражи со взломом.

Икс подходит к моей двери, открывает её и слегка кланяется мне.

– Я и понятия не имел, что ты такая леди, – комментирует он. – Хорошо, что я выбрал это место для нашего… рандеву.

– Я не собираюсь вламываться в «Харродс» посреди ночи.

(Харродс – самый известный универмаг Лондона; один из самых известных и крупных универмагов мира, – прим)

Он улыбается.

– Не волнуйся, – говорит он. – У меня есть ключи. Следуй за мной.

Вопреки здравому смыслу, я тяжело выхожу из машины. Икс уже у двери.

– Тебя не беспокоит система видеонаблюдения? – спрашиваю я. – Ты всё ещё остаешься собой.

Икс хихикает.

– Я тронут, что ты так беспокоишься обо мне, – он торжественно открывает дверь и снова кланяется. – Дамы вперёд.

Я качаю головой.

– Я туда не пойду.

– Всё в порядке, – его глаза блестят. – Я договорился с владельцем, – когда я не двигаюсь с места, он поднимает брови. – Если ты не зайдёшь внутрь, то не получишь свой подарок.

О Боже. Тошнота скручивает мой живот. Это может быть действительно плохо.

– Тебе понравится, Бо, – он широко улыбается. – Я обещаю.

Я на мгновение закрываю глаза, боясь даже подумать о том, что меня ждёт. До событий на телестудии я чувствовала странную симпатию к деймону, несмотря на свой страх перед ним. Теперь я могу думать только о своём инстинктивном желании убежать. С тяжёлым предчувствием я вхожу в знаменитый магазин. Икс закрывает за нами дверь и идёт впереди, показывая мне дорогу.

Он ведёт меня в ресторанный зал. Он, очевидно, знает о моём страхе, потому что, кажется, получает извращённое удовольствие, подначивая меня.

– Я положил твой подарок сюда, – говорит он. – Я хотел сохранить их свежими.

Их? Я сглатываю и замираю на полуслове.

– Послушай, Икс, – говорю я, чувствуя дрожь в голосе. – Я знаю, что в долгу перед тобой. Поверь, я не собираюсь забывать. Но ты обещал, что услуга не будет связана с чем-то незаконным. Я понимаю, что ты счёл убийство Маркуса Лэнскомба хорошим поступком, но можно было бы использовать и другие возможности. Полиция…

– Полиция, как тебе хорошо известно, бессильна, – Икс пожимает плечами, что делает его мнение очевидным. – Кроме того, разве законность не бессмысленный аргумент? Вампиры превыше закона.

– Всё не так просто, – сухо отвечаю я. – Мы не подчиняемся законам людей, но у нас есть свои собственные, очень строгие законы. А убийство, похищение людей, что бы там ни было… карается гораздо суровее, чем люди могут себе представить.

– Когда это соответствует интересам Семей, – он проводит ногтем по витрине с икрой, постукивая по баночкам, словно проверяя их качество. – Они бы никогда не стали связываться с Лэнскомбом, не так ли?

– Потому что никто о нём не знал!

– Никто не стал выяснять, – он пристально смотрит на меня. – Услуга за услугу, Бо, я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь.

Я не уверена, что это за новый трюк.

– Икс…

– Это не трюк, – он подмигивает. – Поверь мне.

Как будто это когда-нибудь случится. Я смотрю на затемнённые полки. Я не чувствую запаха крови. Ещё нет.

– Ладно.

Икс улыбается, как будто именно этого ответа он и ожидал с самого начала. Я делаю глубокий вдох и делаю шаг вперёд.

– В заднюю часть помещения. Продолжай идти прямо. Когда доберёшься до сыра стилтон, ты будешь знать, что зашла слишком далеко.

Я делаю, как мне говорят. Икс отходит назад. Интересно, как далеко простирается его способность читать мысли; я предполагаю, что, по крайней мере, на всю длину коридора. Я провожу рукой по затылку и массирую напряжённые плечи. Я тщательно разминаю мышцы, пытаясь согнать напряжение. Это бессмысленное усилие. Чем дальше я захожу в столовую, тем больше напрягаюсь.

Я вглядываюсь в темноту. Ничто не движется. Тут ничего нет. Возможно, это просто розыгрыш. В любую минуту я могу поскользнуться на банановой кожуре, Икс разразится громким смехом, и мы все сможем разойтись по домам.

И тут я слышу стон. Он слабый и приглушённый, но это определённо стон. Я медленно поворачиваюсь на звук, прохожу мимо одной полки, затем мимо другой. Слышится скрежещущий звук и странная дрожь. Чёрт, у меня такое чувство, будто я попала в фильм ужасов. Я останавливаюсь на перекрёстке проходов, стеллажи с шоколадом на одной стороне и кофе на другой, затем оглядываюсь.

Меня приветствуют три сидящие фигуры. Я моргаю и отшатываюсь. Я снова оглядываюсь. Мои клыки удлиняются. Это не осознанное действие – должно быть, это результат стресса. Я всё ещё не могу разглядеть, кто эти люди. Если Икс снова меня подставляет, я его убью. Или, по крайней мере, поговорю с ним строго. Ладно, я, наверное, просто пробормочу что-нибудь себе под нос и убегу.

Я шаркающими шагами направляюсь вперёд. Мигающая красным камера видеонаблюдения отбрасывает тени на их лица. Кто они, чёрт возьми, такие? Тот, что слева, снова стонет; его сосед вздрагивает и поворачивает голову, как бы шикая на него. На мгновение проступают очертания его лица, и я узнаю его. Это тот парень, с которым трахался О'Ши, – тот, у кого было ухо, из-за которого всё и началось.

Подскочив, я хватаю его за подбородок и приподнимаю его, просто чтобы убедиться.

– Ты, – шиплю я. – Я тебя знаю.

Его рот заклеен скотчем, но злоба в его глазах – достаточный ответ. Я смотрю на двух других, я их тоже знаю. Это те ублюдки, которые пошли в школу Rogu3, те, кто пытался его убить. Они пытались застрелить ребёнка. Я ничего не могу с собой поделать; я ударяю первого из них кулаком по лицу. Его голова запрокидывается назад. Очевидно, что он привязан к стулу и не может сопротивляться.

Моё дыхание прерывается. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы дышать размеренно, и отхожу на три шага назад, не сводя с них глаз. Я нащупываю белый камешек. Как только я дотрагиваюсь до него, я чувствую себя лучше. Это не останавливает меня от желания причинить этим мерзавцам как можно больше боли, но помогает мне помнить, что так поступать не следует.

– Вам следовало остаться в Венесуэле, парни, – выплёвываю я.

У того, кто справа, яростно дёргается мышца возле глаза. Быстро приняв решение, я протягиваю руку и срываю ленту.

Он скалит зубы.

– Ты не думаешь, что мы этого и хотели?

Икс. Я поворачиваюсь, но деймона Какоса нигде не видно. Интересно, должна ли я ему ещё одну услугу. Я не могу понять, как этот сценарий ему помогает. Я отбрасываю свои опасения по поводу того, в какую игру он, возможно, играет, и поворачиваюсь обратно.

– Почему? Зачем вы это сделали? Зачем напали на суд Агатосов? Зачем пытались убить столько людей?

Мужчина кашляет, изо рта у него течёт слюна.

– Можно мне сначала попить?

Я думаю об этом.

– Нет, – говорю я наконец. – Сначала скажи мне.

Я вижу, как он обдумывает это.

– Если я скажу тебе, значит, я мёртв.

– Ты всё равно умрёшь.

– Нет, ты всего лишь маленькая девочка. Ты не причинишь мне вреда.

Я обнажаю клыки, наклоняясь к его пульсирующей яремной вене.

– Подумай ещё раз, – на данный момент мне достаточно проблеска страха в его глазах. Я демонстративно облизываю губы. – Наверное, у тебя не очень приятный вкус, – размышляю я. – Но мне не нужно причинять тебе боль. Там, в темноте, прячется деймон Какос, который притащил вас сюда. Он может читать твои мысли. И он может причинить тебе гораздо больше боли, чем я.

По его лицу пробегают тени. Он знает, что я говорю правду.

– Нам дали много денег, – говорит он. – Много денег за то, чтобы убить одного маленького деймона, взять его ухо и доставить по указанному адресу.

– Кто? Кто дал вам деньги? – настойчиво спрашиваю я.

Он встречается со мной взглядом.

– Понятия не имею, – чёрт возьми. Он говорит правду.

– Как вы могли не знать? – шиплю я.

– С нами анонимно связались через брокера. После этого коммуникация велась через сообщения, оставляемые в тайниках.

– Брокер? Где он сейчас?

Он холодно улыбается.

– Брокер сломан. Разрезан на мелкие кусочки.

– Это вы сделали?

– Нет.

Он лжёт насчёт брокера; его выдают глаза. Этот парень и его чёртовы дружки, вероятно, выпотрошили его, надеясь, что пытки помогут выяснить, кто их наниматель. Я обхожу его кругом, сжимая и разжимая кулаки. Он сохраняет напряжённую, почти военную осанку, и в его глазах читается вызов.

– Как только вы потеряли ухо, зачем так стараться вернуть его обратно? Зачем пытаться убить так много людей?

Он вздыхает, как будто это глупый вопрос.

– Какая разница?

Я придаю своему голосу твёрдость.

– Мне не всё равно.

– Должны были быть и другие. Трое других. Мы не могли афишировать то, что делали, потому что не хотели, чтобы они испугались и сбежали. Мы знали, что если бы мы отклонились от протокола, то лишились бы жизни.

– Какие другие? Кто они? – спрашиваю я.

Он пытается пожать плечами, но путы мешают ему.

– Я не знаю. Как только один контракт был выполнен, мы собирались подписать следующий, – выражение его лица становится задумчивым. – Мы справились только с одним.

Мне хочется сделать ему очень, очень больно, но я сохраняю невозмутимый тон и держу руки по швам.

– Чьё это было ухо?

– Какой-то женщины. Мэдлин Грегори.

– И по какому адресу? По которому вы должны были доставить её ухо?

Он закатывает глаза.

– Так много вопросов. Это действительно имеет значение? – я не отвечаю, просто стою перед ним и упираю руки в бока. Он снова вздыхает. – Форест-авеню, дом 12.

Я запоминаю это. Теперь мы к чему-то пришли.

– Мы закончили? – спрашивает он.

Я начинаю кивать, но потом передумываю.

– Деньги, – медленно произношу я. – Сколько это стоило?

Он ухмыляется.

– Это была не пачка немаркированных банкнот, если ты об этом подумала. Это было золото. Три блестящих золотых слитка. По одному на каждого из нас.

Всё это взаимосвязано. Я так и знала. Когда эти идиоты исчезли с места преступления, главный вдохновитель просто нанял кого-то ещё – Крида и Уайатта. Когда они облажались, от них тут же избавились. Кто бы это ни был, он отчаянно старается не раскрывать свою личность. Это просто месть или за этим кроется что-то большее?

– Расскажи мне про «Чекерс».

Он выглядит сбитым с толку.

– Чего?

Я смотрю ему в глаза, убеждаясь в правде.

– Неважно, – бормочу я.

Все трое пленных деймонов резко застывают, когда видят что-то позади меня. Их страх очевиден.

– Теперь ты закончила? – вкрадчиво спрашивает Икс.

– Наверное. Я не знаю, – я смотрю на него. – Зачем? Зачем ты это сделал?

Он улыбается.

– Я подумал, ты оценишь возможность отомстить.

Я храню перед мысленным взором образ своего камешка.

– Я не хочу мести, – говорю я ему. – Я хочу справедливости.

Икс тихо смеётся.

– Одно и то же, Бо.

– Он говорил правду?

Он наклоняет голову.

– Да… по большей части. Бедная Мэдлин. Это он отрезал ей ухо, знаешь ли. Посмертно, – он указывает на мужчину посередине. – Он вставил рубин, – он указывает на последний. – А он позволил твоему маленькому другу-деймону украсть его, прежде чем его успели доставить. Тебе не кажется, что они заслуживают того, чтобы им причинили боль?

Я пристально смотрю на них. Они связаны и беспомощны, но злоба и агрессия в их глазах остаются.

– Подумай о Rogu3, – шепчет Икс. – Что они пытались с ним сделать. Он ребёнок.

– Ты привёл их сюда.

Его чёрные глаза блестят, а татуировки извиваются в тусклом свете, как чернильные змеи.

– У меня есть… власть за границей.

– Зачем ты это сделал? – спрашиваю я, в замешательстве качая головой.

Он отвечает мне другим вопросом.

– Разве они не заслуживают смерти? Разве они не должны пострадать за то, что сделали? Они террористы, Бо. Зло.

Я отворачиваюсь.

– Вызови полицию.

– Ты, должно быть, обладаешь непоколебимой верой в систему правосудия.

– Это правильный поступок.

Икс наклоняется ко мне.

– Разве?

Я с трудом сглатываю, лезу в карман и достаю свой маленький белый камешек. Я смотрю на него, лежащего у меня на ладони, маленького и безобидного.

– Ты ещё не готова, – говорит Икс. В его голосе нет разочарования. Он произносит это так, словно просто констатирует факт. – Ты будешь готова.

Я обхватываю камешек пальцами и встречаю его пристальный взгляд.

– Почему? – спрашиваю я снова. – Зачем ты это сделал?

– Я хочу супергероя. Тёмного ангела мщения, который очистил бы улицы от преступности, – он искрится неуместным юмором.

– Ты можешь сделать это сам. Я тебе не нужна.

– Я деймон Какос, – впервые на его лице появляются настоящие эмоции. Это намёк на глубоко укоренившуюся горечь. – Как бы я ни старался и что бы ни делал, я всегда буду страшилищем.

– Вот что бывает, когда ты убиваешь людей в прямом эфире!

– О, – говорит он, – бедный оклеветанный Маркус Лэнскомб. Знаешь, та девочка была не единственной.

Я подавляю дрожь и отвожу взгляд. Икс тихо смеется.

– Я всё ещё не понимаю. Ты предлагаешь мне работу в отделе казней?

– Нет, я предлагаю тебе возможность избавить мир от зла. Общественность уже поддерживает тебя. Ты станешь силой в Лондоне, армией, полицией, секретной службой, объединёнными в одно целое. Только пользы от тебя будет больше, чем от них всех, вместе взятых.

– Вот почему ты сделал это на телестудии?

– Ты и так была героем. Я просто сделал тебя ещё и звездой.

Я прижимаю пальцы к вискам. В голове стучит.

– Почему ты хочешь очистить улицы от преступников?

– Это стоило бы сделать ради одного только развлечения.

Я смотрю на него, прищурившись.

– Чушь собачья.

– Мы не такие плохие парни, какими все нас считают. Ты знаешь, что Семьи виновны в том, что на нас повесили множество убийств. Ты знаешь, что я работаю, помогая суду Агатосов. Я даже поощрял организацию «Реки Пламени» развивать благотворительную деятельность.

– Ты само добродушие.

– Они встают у меня на пути, – говорит он вполголоса. – Мелкие преступники, корыстолюбивые люди и враждующие трайберы. Я хочу сосредоточиться на своих собственных интересах. Я мог бы вырвать сердце у каждого идиота, с которым столкнусь, но это только создаст атмосферу страха. Мне это не поможет. Однако супергерой, работающий на благо силы добра, объединит страну.