Текст книги "Красный Ангел (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Тогда зачем прилагать такие усилия, чтобы избавиться от тех, кто знал об этом?

– Я не знаю. Но не может быть, чтобы Тобиас Ренфрю до сих пор был жив и дышал. Совершенно не может быть.

***

Слова моего деда всё ещё звучат у меня в ушах, когда я, наконец, совершаю побег. Это было настоящее ухо деймона, и ему придали такой вид, чтобы оно выглядело так, будто принадлежало Ренфрю, даже если анализ ДНК доказал обратное. Оно должно быть как-то связано с миллиардером. Идея о том, что это два совершенно разных преступления, вполне правдоподобна, но я думаю, что если я смогу раскрыть одно, то раскрою и другое.

Прихватив с собой Кимчи, я решаю не брать мотоцикл. Есть и другие способы передвижения по городу, и я хочу сначала зайти в одно место в нескольких минутах ходьбы. Кимчи, обрадованный возможностью выйти на улицу, исполняет небольшой собачий танец восторга, а затем рывком тащит меня к ближайшему фонарному столбу. Когда я останавливаюсь рядом с ним, я чувствую неприятное покалывание в затылке. Я поворачиваюсь вполоборота и вижу, как две женщины средних лет подталкивают друг друга локтями и смотрят на меня. Они широко улыбаются, когда видят, что я их заметила. Я вздыхаю и улыбаюсь в ответ.

– Бо! Подожди! – поспешно выбегая за дверь, Далия машет рукой. Она подбегает ко мне, не обращая внимания на женщин, и сияет. – Я подумала, мы могли бы вместе выгулять Кимчи, – радостно говорит она.

– Вообще-то я очень занята, – говорю я ей. – У меня нет времени на пустую болтовню.

Её лицо скисает, и в тот же момент я замечаю движение на тротуаре напротив. Я успеваю заметить, как мужчина с короткой стрижкой ныряет в ближайшую подворотню. Я хмурюсь и осматриваю улицу. Конечно же, в машине сидит ещё один мужчина. Так, так, так. Похоже, полковник Арбакл – или её начальство – мне не доверяют.

– Извини, Далия, – поправляюсь я, – я не хотела показаться грубой. Было бы здорово, если бы ты пошла со мной.

Её удивление очевидно. Вместо того, чтобы дождаться её жеманного ответа, я продолжаю идти по улице. Кимчи не торопится, обнюхивая каждую машину, столб и стену. Я больше не оглядываюсь, мне это и не нужно – эти армейские типы будут у меня на хвосте.

Далия бежит рядом со мной.

– Он милый пёс.

Он толстая слюнявая зверюга.

– Да.

– Кажется, я ему не очень нравлюсь.

У него очень хорошие инстинкты. И высокий интеллект.

– Ммм.

– Тебе я тоже не очень нравлюсь, – это не вопрос.

– Я едва знаю тебя, Далия.

– Всё в порядке, – мягко говорит она. – Я понимаю. Ты хочешь защитить Арзо. Но я не собираюсь причинять ему боль.

– Ты уже это сделала, – говорю я ей, дёргая Кимчи за поводок, чтобы мы могли перейти дорогу.

– Я знаю, что поступила неправильно.

Я замираю на полуслове.

– Что ты сделала, Далия? Объясни мне, что ты сделала, – я хочу посмотреть, осознаёт ли она масштабы своих действий.

Она опускает глаза.

– Я предала его. Я это знаю.

– Ты сбежала с его лучшим другом, – выдавливаю я из себя. – И не только, ты заставила его думать, будто тебя завербовали, чтобы он превратился в вампира и навсегда исчез с глаз долой. Ты разрушила его жизнь.

– Я влюбилась. Я ничего не могла с этим поделать.

– Но тебе ведь не обязательно было отправлять Арзо в Семью Монсеррат, не так ли? Ты могла бы написать ему письмо аля «Дорогой Джон», – мне трудно сдержать гнев, который я испытываю из-за Арзо.

(Дорогой Джон – в англоязычных странах письмо мужу, жениху или бойфренду от жены, невесты или подруги, в котором автор сообщает, что их отношения окончены в связи с тем, что она нашла другого; термин появился во времена Второй Мировой, когда такие письма получали солдаты, – прим)

– Да, я могла бы это сделать. Я была молода и плохо соображала. Арзо был… одержим. Он бы никогда не оставил меня в покое. В то время это казалось лучшим, что можно было сделать.

– Он мог умереть. Ты знаешь статистику по вампирам-новичкам? – я с отвращением качаю головой. – Ты могла убить его.

Она смотрит на меня со странным отчаянием.

– Ты когда-нибудь совершала ошибки, Бо? Натворила что-то, о чём ты всю оставшуюся жизнь будешь жалеть и не сможешь исправить?

Я не отвечаю ей, а продолжаю идти, держа спину напряжённо прямой.

– Теперь я расплачиваюсь за это, не так ли? – окликает она, прежде чем догнать меня. – Я тоже не просила, чтобы меня превращали в вампира. Мой муж не просил, чтобы его взрывали.

Я стараюсь не фыркать.

– Тогда ему не следовало связываться с Триадами.

– Я собираюсь компенсировать это для Арзо, ты же знаешь. И компенсировать «Новому Порядку» то, что они взяли меня к себе. Я проведу остаток своей жизни, расплачиваясь за свои ошибки, если это потребуется.

– А как мы узнаем, правду ли ты говоришь? – спокойно спрашиваю я. – Откуда нам знать, что Лорд Медичи не послал тебя сюда шпионить за нами?

Она немного молчит, затем отвечает.

– Я понимаю, почему ты так думаешь. Но он меня не посылал. Я ненавижу его, – яд в её тоне почти заставляет меня поверить ей. – Я собираюсь заставить тебя поверить мне, Бо. Все уважают тебя, и не только из-за этой истории с Красным Ангелом. Я тоже уважаю тебя. Однажды ты поймёшь, что я тебе не враг. Мы могли бы стать друзьями.

– Мне не нужно твоё уважение. И у меня достаточно друзей.

Далия опускает голову, и я подавляю в себе проблеск сочувствия.

– Вот что я тебе скажу, – говорю я вопреки здравому смыслу, – для начала ты можешь оказать мне услугу.

Она вздёргивает подбородок.

– Что?

– За мной следят двое парней, один на машине, другой пешком. Мне нужно, чтобы ты отвлекла их, чтобы я могла побыть в тишине и спокойствии.

Её глаза расширяются.

– Почему они следят за тобой?

– Это имеет значение?

Она быстро качает головой.

– Нет, нет. Как они выглядят?

– Стрижка «ёжиком». Мышцы. Они ходят так, словно у них в задницах торчат колья.

– Солдаты?

Когда я смотрю на неё, она слегка краснеет.

– Я знаю этот тип людей.

– И почему я не удивлена? – бормочу я. – Просто задержи их на несколько минут, чтобы я могла уйти.

Она энергично кивает.

– Да. Я могу это сделать, – она касается моей руки. – Спасибо тебе, Бо.

Я слегка вздрагиваю, и она опускает руку. Не глядя на неё больше, я ускоряю шаг и оставляю её отвлекать их. Прямо сейчас мне всё равно, добьётся она успеха или нет. Армия не может заковать меня в кандалы за то, что я навещаю друга.

***

Я нахожу Фоксворти в «Столлворти», старомодном пабе, который часто посещают сотрудники полиции. Когда я вхожу, реакция посетителей почти комичная. Их разговоры прекращаются, и все головы поворачиваются в мою сторону. Я бы не удивилась, если бы шары на бильярдном столе тоже замерли.

Фоксворти поднимает свою кружку в мою сторону.

– Бо Блэкмен! Почему ты омрачаешь мой порог? – его тон побуждает остальных расслабиться, хотя я всё равно ловлю на себе несколько настороженных взглядов, как будто они боятся, что я начну кусать чьи-то шеи просто потому, что могу. Помогает то, что Кимчи с энтузиазмом подбегает к суровому полицейскому и пускает слюни ему на ноги. Любители собак, даже вампирские любители собак, не могут быть такими уж плохими, верно?

Я присоединяюсь к нему за столиком. Его спутник бормочет что-то о том, что ему нужно ещё выпить, и убегает к бару.

– Итак, – говорит Фоксворти, – я вижу, ты была занятой девушкой.

Думаю, он имеет в виду мои широко растиражированные похождения в La Maison. Я пожимаю плечами.

– Всё было не совсем так, как кажется.

– Как всегда, – весело отвечает он. – Почему ты здесь?

Я не трачу его время на длинную преамбулу.

– Ухо, – говорю я. – То, которое не принадлежит Тобиасу Ренфрю. Что ты об этом знаешь?

Он делает глоток из своего бокала.

– Я знаю, что он не принадлежит Тобиасу Ренфрю.

– Мужчина, у которого оно было изначально?..

– Ты имеешь в виду, у которого его украл твой дружок-деймон?

– Не то чтобы он его украл, – говорю я, делая всё, что в моих силах, чтобы защитить сомнительную честь О'Ши. – Он, э-э, нашёл его.

– И взял без разрешения.

– А ты бы так не поступил?

Фоксворти поджимает губы.

– Возможно. В любом случае, к тому времени, как мы узнали о нём, от него не осталось и следа. Кем бы он ни был, он исчез, – он щёлкает пальцами, – растворившись в ночи.

– Вам удалось что-нибудь о нём узнать?

Он смотрит на меня поверх своего бокала.

– Поверь мне, Бо, в ходе этого расследования было сделано всё возможное. Мы говорим о террористах, которые напали на суд Агатосов и школьную дискотеку. Ничего не найдено. Конечно, есть ещё трое, которые уехали в Венесуэлу, и правительство всё ещё ведёт переговоры об их экстрадиции. Мы все знаем, что это только слова. Они вернутся только в мешках для трупов.

– Значит, парень, у которого изначально было ухо, исчез, как и Ренфрю, – размышляю я.

– Бо, Тобиас Ренфрю мёртв.

– Откуда ты знаешь? – тихо спрашиваю я.

Фоксворти раздосадованно разводит руками.

– Он должен быть мёртв.

– Кажется, все так думают.

– Потому что это единственное, что имеет хоть какой-то смысл. Он запустил пальцы во множество пирогов. Он разозлил не того человека или трайбера и в итоге оказался на дне чёртова океана или в какой-нибудь глубокой могиле. Если ты занимаешься им, значит, гоняешься за призраками и зря тратишь время.

– А что насчёт уха? Это должно быть как-то связано с ним. Только не говори мне, что попытки выяснить, что с ним случилось – пустая трата времени. Мы не знаем, есть ли за этим что-то ещё, кроме тех ублюдков в Венесуэле. Что, если они снова что-нибудь предпримут?

Кимчи скулит, когда я повышаю голос. Я наклоняюсь, чтобы погладить его по голове в знак ободрения, а свободной рукой ищу в кармане белый камешек. Перекатываю его между пальцами и напоминаю себе, что нужно дышать.

– Тогда мы остановим их, как и в прошлый раз, – говорит Фоксворти. Выражение его лица спокойное, но, кажется, он беспокоится за меня. – Ты не единственная, кто этим занимается, Бо. И в твои обязанности не входит поиск организатора нападений. Ты не можешь взвалить всю тяжесть мира на свои плечи, как бы тебе этого ни хотелось.

Я невесело усмехаюсь.

– Так вот как вы относитесь к своим расследованиям, инспектор? Они не являются исключительно вашей ответственностью, и если вы не раскроете их, это не имеет значения, потому что это сделает кто-то другой?

Тень улыбки озаряет его лицо.

– То, что я понимаю твои чувства, не означает, что я считаю их полезными. Я очень хорошо знаю, как погоня за тупиками может испортить жизнь.

– Вот тут ты ошибаешься, – говорю я ему. – Здесь нет тупиков, только много-много вопросов. И я собираюсь найти ответы.

Он смотрит на меня со смесью сочувствия и тревоги.

– Не позволяй вопросам уничтожить тебя, Бо. Потому что, если ты им позволишь, они именно это и сделают.

Глава 9. Взлом с проникновением

О'Ши подъезжает на потрёпанном Фольксвагене Жуке. Я окидываю его повторным взглядом. Несмотря на помятый кузов и царапины, машина кажется на удивление надёжной. Я одобрительно похлопываю по капоту, пока О'Ши высовывает голову из окна.

– Ты возьмёшь эту зверюгу с собой? – спрашивает он, с сомнением глядя на Кимчи. – Я не хочу, чтобы испортилась обивка.

Я заглядываю в пыльные окна. Заднее сиденье завалено мусором, и я уверена, что заметила коробку от тампонов, выглядывающую из-под пачки чипсов.

– Твоя обивка?

– Я не совсем понимаю, на что ты намекаешь, Бо, – обиженно говорит он. – Я честно купил Барри у знакомой женщины в Сохо. У меня просто ещё не было времени разобрать её вещи.

– Барри?

– Для тебя – Барри, – говорит он, щёлкая пальцами. – Когда вы познакомитесь поближе, возможно, ты сможешь называть его Баз.

Кимчи обнюхивает руль Барри, затем оглядывается на меня с выражением, которое говорит о том, что он скорее отгрыз бы себе хвост, чем полез в салон.

– За тобой следили? – спрашиваю я О'Ши. Удивительно, но я не видела никаких признаков своих дубоголовых последователей с тех пор, как оставила Далию разбираться с ними. Но это не значит, что нет других.

– О, да, – весело отвечает он. – Двое из них ждали у моей квартиры.

– И что же?

Он ухмыляется.

– И мой довольно большой приятель, который любит наряжаться Таллулой по выходным, помог мне отвлечь их. Я чист.

Я киваю на Кимчи.

– Извини, приятель. Мы забираемся на борт, – в ответ он вытягивает ногу и мочится на заднее колесо.

О'Ши наклоняется ещё дальше.

– Что делает эта собака?

– Ничего, – я открываю дверцу заднего сиденья, и Кимчи запрыгивает внутрь, сразу же обнюхивая мусор на случай, если там остались крошки. Я обхожу машину и сажусь рядом с О'Ши. К сожалению, это ковшеобразное сиденье знавало лучшие времена; когда я сажусь, оно громко стонет и испускает поток воздуха. Мой зад опускается так, что я могу видеть только приборную панель.

– У меня есть отличный рецепт зелья для роста, – говорит мне О'Ши.

Я показываю язык.

– Просто веди машину.

***

Особняк Ренфрю находится в дальнем конце тенистого пригорода на окраине города. Проезд к нему хорошо обозначен, что подтверждает информацию моего деда о том, что это популярное место для туристов. Я думаю, есть что-то жуткое в том, чтобы бродить по месту массового убийства в весёлый семейный день; эта мысль лишь укрепляется, когда я замечаю сувенирный магазин у входа. О'Ши прижимает ладони к стеклу и, прищурившись, заглядывает внутрь.

– Книги, брелки, кружки… – объявляет он. – Здесь нет ничего полезного.

– А ты думал, что здесь что-то будет?

– Я надеялся на рожок мороженого Корнетто. Я немного проголодался.

Кимчи лает. Я грожу пальцем в его сторону.

– Ты ни за что не получишь мороженое, – строго говорю я ему. Из уголка его рта стекает струйка слюны.

– Не упоминай Е-Д-У, когда пёс рядом, О'Ши.

Он задумчиво смотрит на Кимчи.

– В нём довольно много мяса, не так ли? Мне бы его надолго хватило. Ты поэтому его откармливаешь?

– Ты такой уморительный.

– И я здесь на всю неделю, леди и джентльмены.

Из дальнего угла дома появляется луч света от фонарика. Я хлопаю О'Ши по плечу.

– Фонарик, – ворчу я. – Должно быть, охранник совершает обход.

О'Ши указывает на Кимчи.

– Это он поднял такой шум.

Я закатываю глаза.

– Пошли. Давай обойдём дом сзади, пока он не пришёл сюда.

Мы втроём движемся в противоположном направлении, мимо ряда затемнённых окон, облицованных песчаником. Трудно поверить, что это огромное здание предназначалось для одного человека. Я не могу представить, что он делал со всем этим пространством.

Это странное ощущение, когда мы добираемся до дальней стороны. Даже при отсутствии освещения, это настолько знакомая панорама, что меня на мгновение охватывает чувство дежавю. Я видела это место на стольких старых фотографиях, что мне странно здесь находиться. Очевидно, я не одинока в этом мнении. О'Ши взвизгивает и бросается вперёд.

– Это то самое место, Бо, – говорит он тихим, благоговейным голосом. – Здесь даже есть мемориальная доска.

Я смотрю вниз. Он прав: маленькая синяя плитка отмечает то самое место, где стоял Ренфрю, когда исчез много лет назад.

– Он был на платформе, – говорю я, стараясь быть прагматичной, хотя по спине у меня пробегает лёгкая дрожь. Я вглядываюсь в тенистый сад, пытаясь представить, каким он был в ту ночь. Все эти люди, шум и музыка… должно быть, это было незабываемое зрелище.

– Чертовски жаль, что мы не можем создать здесь временной пузырь, – бормочет О'Ши

Я согласна. В мире не так много мест, где так сильно чувствуется история.

– Пойдём? – говорю я наконец, тыча большим пальцем в сторону дома.

Глаза О'Ши блестят в темноте.

– Пойдем.

Я поворачиваюсь спиной к мемориальной доске и садам и направляюсь к ближайшему окну. Хорошо, что здание сохранили для потомков; старомодные створчатые окна легко открываются. Мы с О'Ши нервно замираем на случай, если сработает сигнализация и охрана узнает о нашем присутствии. Когда тишина не нарушается, мы протискиваемся внутрь.

Мы находимся в большой гостиной. В одном конце большой камин и коллекция подходящей мебели. О'Ши рассматривает кресло.

– Чиппендейл, – заявляет он. – Только лучшее для неуловимых миллиардеров.

– Не то чтобы это принесло ему много пользы, – замечаю я, уводя Кимчи, пока он не начал грызть бесценную ножку кресла. – Нам нужно подняться наверх.

– На место преступления?

– Именно туда.

Я осторожно открываю дверь, морщась от её скрипа. Мне не о чём было беспокоиться; внутри всё так тихо и неподвижно, что, очевидно, охранники патрулируют только внешнюю часть особняка. Мы тихо идём по коридору, пока не достигаем лестницы. Я подаю знак О'Ши, и мы поднимаемся по ней.

Как бы ни было заманчиво осмотреть весь дом, есть только одна комната, которую я действительно хочу осмотреть: ванная, где были обнаружены расчленённые трупы. Не то чтобы я ожидала найти какие-то подсказки – каждый дюйм комнаты, вероятно, был тщательно изучен – но я хочу почувствовать это. Старые фотографии не заменят настоящего.

Несмотря на размеры особняка, комнату легко найти благодаря указателям, которые помогают нетерпеливым туристам сориентироваться. «Осталось пройти всего пятнадцать метров!» – заявляет один из них, для пущего эффекта украшенный прифотошопленными брызгами крови. Я неодобрительно поджимаю губы. Мне кажется, что к пяти жертвам проявлено явное неуважение. Они умерли ужасной смертью – и, скорее всего, от руки Ренфрю – но общественность не может насытиться знаменитостями и смертью. Единственное уважение к преступлению заключается в том, что, когда мы наконец добираемся до туалета, он огорожен верёвкой, чтобы люди не могли бродить внутри.

Кимчи садится у моих ног, высунув язык и подёргивая носом. Интересно, чувствует ли он запах крови десятилетней давности? Даже мой вампирский нюх ничего не может уловить, хотя это и неудивительно, учитывая, как давно произошли смерти и как тщательно, вероятно, убирали комнату после этого. На белом мраморе разложены маленькие жёлтые маркеры, ярко выделяющиеся на фоне, указывающие на то, где были обнаружены различные части тел. В остальном это не более чем роскошная уборная.

О'Ши облизывает губы и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Мы заходим? – шепчет он.

Несмотря на то, что я чувствую себя неловко, я киваю и ныряю под заграждение. Я осторожно выхожу на середину комнаты, стараясь не задеть ни одну из табличек.

Из маленького окошка, расположенного высоко в дальней стене, льётся лунный свет, отражаясь от белой плитки на полу. У стены комнаты стоит большая ванна на ножках. Я наклоняюсь и заглядываю внутрь; там слабо пахнет отбеливателем. Я присаживаюсь на корточки, чтобы посмотреть, нет ли под ними чего-нибудь примечательного, но прежде чем успеваю опуститься, слышу скулёж и приглушённый протест О'Ши. Лапы Кимчи шлёпают по полу, сбивая несколько маркеров. Встревожившись, я вскакиваю, когда пёс перелетает через меня и приземляется в ванну.

– Чёрт возьми! – шиплю я. – Кимчи, убирайся оттуда!

Он радостно виляет хвостом, как будто это какая-то игра. Его когти громко скребут по керамике, когда я хватаю его за ошейник и вытаскиваю наружу; звук эхом разносится по комнате и заставляет меня вздрогнуть. Я замечаю, как О'Ши закатывает глаза, когда я вытаскиваю Кимчи наружу, не переставая его ругать. Затем я привязываю его поводок к ножке приставного столика и возвращаюсь в уборную, чтобы оценить ущерб.

Повсюду разбросаны маркеры. Я пытаюсь снова поставить их вертикально, надеясь, что возвращаю их в верное положение. О'Ши, нахмурившись, стоит над ванной.

– Знаешь, ты мог бы помочь, – говорю я ему раздражённым тоном.

– Посмотри на это, Бо, – говорит он, игнорируя меня.

Я поднимаю последний маркер и присоединяюсь к нему. У меня внутри всё переворачивается, когда я вижу, на что он смотрит. Когти Кимчи умудрились поцарапать ванну в нескольких местах. Даже при таком тусклом освещении следы заметны. Вот вам и вся осторожность.

О'Ши лезет в задний карман и достает монету. Он поворачивается к большой раковине и проводит ею по керамической поверхности.

– Что, чёрт возьми, ты делаешь? – спрашиваю я.

Он указывает на неё.

– Теперь и здесь тоже поцарапано.

– Ты её повредил? Чёрт возьми, О'Ши, Кимчи хотя бы не понимает, что к чему! Мы не пытаемся рекламировать своё присутствие. Предполагается, что это операция под прикрытием!

– Как ты думаешь, это та же сантехника, которая была здесь, когда произошли убийства? – размышляет он, не обращая внимания на мои увещевания.

Я в замешательстве качаю головой.

– А с чего бы её заменять?

– Её так легко повредить.

Я пожимаю плечами.

– Ну и что? Это не похоже на тот прочный пластик, который можно купить в наши дни, – тут я запинаюсь. – Оу.

О'Ши встаёт.

– Из-за большого количества крови всегда считалось, что убийства произошли здесь.

Я медленно киваю.

– Я никогда не слышала, чтобы предлагалось что-то иное.

– Но как можно убить пятерых человек, четверо из которых – трайберы, и не оставить ни единого следа? Менее чем за пять минут нам удалось поцарапать поверхности, даже не прилагая усилий.

– Ты думаешь, что на самом деле они были убиты не здесь? Их убили где-то в другом месте и перевезли сюда?

Его глаза встречаются с моими.

– Если бы кто-то хотел подставить Тобиаса Ренфрю, это имело бы смысл. В конце концов, на дворе стояли шестидесятые. Судебно-медицинская экспертиза была не так хороша, как сейчас.

– Возможно, это копия того интерьера. Мы могли бы связаться с Национальным фондом и спросить их.

О'Ши улыбается.

– Или мы могли бы заглянуть в сувенирный магазин у входа.

– А?

– Внутри много книг. Держу пари, что некоторые из них посвящены именно этой уборной.

– Хорошая идея.

О'Ши сияет.

– Видишь? У меня не только дьявольски красивое лицо. У меня ещё и смекалка имеется.

Я улыбаюсь в ответ.

– Как насчёт того, чтобы применить эту смекалку на практике и придумать, как нам скрыть все эти царапины?

Он потирает подбородок.

– Хм, Типпекс? (бренд канцелярского штриха-замазки для исправления ошибок при письме, – прим)

***

В конце концов, у нас нет другого выбора, кроме как оставить всё как есть. Отметина, оставленная О'Ши на раковине, почти незаметна, но царапины от Кимчи в ванне ужасно бросаются в глаза. Я могу только надеяться, что следующая группа посетителей решит, что они не свежие. Я делаю снимки всего на свой телефон, чтобы мы могли сравнить их с оригинальными фотографиями, а затем отправляюсь за Кимчи.

Он лежит рядом со столиком, положив голову на лапы. Он поворачивает ко мне голову и слегка виляет хвостом, как будто спрашивает, прощён ли он. Я цыкаю на него и отвязываю поводок от ножки стола. Когда я встаю, то ударяюсь лбом об угол стола и морщусь от боли. Дорогая ваза на столе покачивается, но мне удаётся подхватить её, прежде чем она упала бы. Я снова ставлю её вертикально под красивым пейзажным изображением фермы. В дальнем углу под деревом сидит крошечная фигурка, а впереди расстилаются золотистые поля, ведущие к причудливо выглядящему фермерскому дому. Я пришла к выводу, что у Тобиаса Ренфрю был хороший вкус в искусстве. Затем я замечаю нацарапанную подпись внизу: «Т. Ренфрю». Я смотрю на картину с новым интересом. Тот факт, что бывший военный деймон увлекался живописью, для меня в новинку. Из смутного интереса я также фотографирую картину. Возможно, это место имело для него какое-то значение. Никогда не знаешь наверняка.

Я встречаю О'Ши на лестнице. Кимчи тычется носом в его ладонь, и на лице деймона появляется улыбка. Я поднимаю брови. Когда он замечает, что я смотрю на него, его улыбка резко сменяется хмурым выражением.

– Проклятый пёс, – рычит он.

Кимчи снова виляет хвостом, а я широко улыбаюсь.

– На самом деле ты его любишь.

Мы выходим тем же путем, что и вошли, снова аккуратно закрывая витрину. Охранник, кажется, исчез, так что вернуться в сувенирный магазин несложно. Я достаю свою верную отмычку и впускаю нас. К сожалению, над дверью есть колокольчик, который громко позвякивает. Я шиплю сквозь зубы, и мы все трое замираем. Когда никто не прибегает, я заставляю себя расслабиться.

– Что это? – весело спрашивает О'Ши. – Уже третье заведение, в которое ты вломилась за два вечера?

– Второе.

– Бригстоун, особняк и теперь вот это, – говорит он, загибая пальцы.

– Я считаю особняк и это место за одно.

Он фыркает.

– Как скажешь. Я ещё сделаю из тебя закоренелого преступника.

Я высовываю язык и направляюсь прямиком к книжным полкам. Там огромное количество книг, относящихся к Тобиасу Ренфрю. Я беру по одной из них и складываю в стопку, затем достаю бумажник и оставляю достаточно наличных, чтобы хватило на всё.

– Бо, это действительно необходимо?

– Мы не воры, – я смотрю на него. – Ладно, – поправляюсь я, – я не вор.

– Они вряд ли заметят, – говорит он. – Взгляни на эту книгу. Она покрыта пылью, вероятно, её не брали в руки много лет.

Я бросаю взгляд на маленький томик сверху. Он прав: обложка старомодная, с нарисованным от руки изображением Ренфрю, стоящего среди груды окровавленных тел.

– Это может оказаться полезным, – говорю я.

– Ммм, – в его голосе звучит сомнение. – Как насчёт этого? – О'Ши поднимает брелок с миниатюрной фигуркой Тобиаса Ренфрю. Он встряхивает его, и крошечный пластиковый рубин в его ушке загорается под мелодию из «Сумеречной зоны».

– Убери, – шиплю я.

– Это довольно мило. Я оставлю себе.

– Тогда заплати за это.

– Бо, иногда ты действительно лишаешь жизнь удовольствия.

Я собираюсь ответить, когда Кимчи внезапно рычит. Я опускаю взгляд и понимаю, что его загривок ощетинился.

– Либо он считает, что тебе тоже не стоит брать этот чёртов брелок, – шепчу я, – либо нас сейчас прервут.

О'Ши кивает.

– Прячься.

Снова появляется луч света от фонарика, и мы пригибаемся. Кимчи снова рычит, поэтому я опускаю его на пол и успокаиваю. Он делает, как ему говорят, но сквозь его густую шерсть я чувствую, как его тело дрожит от беспокойства. Когда я поднимаю голову, чтобы проверить, направляется ли охранник к нам, раздаётся внезапный хлопок, и стекло в витрине разлетается вдребезги, разбрызгивая осколки во все стороны.

– Он стреляет в нас! – кричит О'Ши.

Мы слышим звук бегущих ног по гравию и отдалённые крики. Из этого чёртова магазина ведёт только одна дверь, и, благодаря мне, она широко открыта. Пригибая голову, я подбегаю к ней и захлопываю её. Мои пальцы возятся с замком как раз в тот момент, когда внезапно появляется бледное лицо, прижатое к стеклу. Оранжевые глаза, выпученные от страха, моргают, глядя на меня. Затем раздаётся ещё один выстрел, и деймон, кем бы он ни был, заваливается вперёд, прежде чем рухнуть на землю.

Я бросаюсь обратно к Кимчи и О'Ши, пригибаясь как можно ниже.

– Бо, эта чёртова дверь сделана из стекла! Они войдут через секунду!

– Тихо!

– Но…

– Я не думаю, что мишени – это мы, – настойчиво говорю я О'Ши. Он замирает. Я прикрываю Кимчи рукой, когда голоса становятся громче.

– Ты его подстрелил? – спрашивает мужчина. Звучит так, будто он прямо за дверью.

Слышен глухой удар.

– Да, он труп.

– Скатертью дорожка, – выплёвывает он. Наступает пауза. – Твой прицел оставляет желать лучшего. Теперь нам нужно починить и это дерьмовое окно.

– Не нужно. Они свалят это на детей. Возьми его ухо.

– Я отрезал в прошлый раз. Режь сам.

Я размышляю, что делать. Кем бы ни были эти двое, они заняты деймоном, которого они казнили. Я не могу сказать, люди они или трайберы, и думаю, что, вероятно, смогла бы справиться с ними обоими. Однако они вооружены, и поблизости могут быть другие. Возможно, было бы благоразумнее посмотреть, что они предпримут дальше.

Я не смею сдвинуться ни на дюйм. Слышен тяжелый вздох, затем один из мужчин наклоняется к двери и хватает мёртвого деймона за голову. Я вижу блеск стали и подавляю тошноту, когда он начинает кромсать мягкую плоть.

– Ненавижу эту часть, – ворчит он. Раздаётся влажный лопающийся звук, когда хрящ отрывается, и он снова встаёт. – Вызови бригаду уборщиков. Нам нужно убрать этот беспорядок.

Я лезу в задний карман и достаю телефон, когда мужчины уходят. Кимчи скулит, и я успокаиваю его, быстро набирая сообщение для Фоксворти.

Я смотрю на О'Ши, и он кивает в знак согласия.

– Что мы будем делать? – спрашивает он тихим голосом.

– Последуем за этими двумя, конечно, – отвечаю я.

Он стонет.

– У меня было ужасное предчувствие, что именно это ты и собиралась сказать. Они убили деймона прямо у нас на глазах, Бо.

– И отрезали ему ухо. Я ни за что не позволю им уйти.

Вдалеке слышен рёв двигателя.

– Тогда нам лучше поторопиться.

– Надеюсь, Барри сможет поспевать, – бормочу я.

– Почему-то мне кажется, что моя машина будет наименьшей из наших забот.

Пригибаясь, мы выходим из сувенирного магазина, перешагивая через тело деймона. Я прижимаю стопку украденных книг к груди.

– Осторожно, кровь, – предупреждаю я. – Мы не хотим портить место преступления.

– Дай мне свой телефон, – говорит О'Ши.

Я бросаю ему телефон и отворачиваюсь, когда он наклоняется и делает быстрый снимок лица мертвого деймона. Раздаётся визг шин, пока двое наших преступников удаляются.

– Нам нужно уходить, О'Ши.

Он встаёт, его кожа слегка зеленеет. Он рассеянно дотрагивается до своих ушей, словно проверяя, на месте ли они.

– Пошли.

Я бросаю быстрый взгляд на труп.

– Я должна была что-то сделать, – бормочу я. – Я должна была хотя бы попытаться спасти его.

Пальцы О'Ши касаются моей руки.

– Времени не было, – его тон мягок. – Мы ничего не могли бы сделать.

– Скажи это ему, – печально говорю я. Затем бегу к машине.

Глава 10. Гоняясь за тенями

Двое убийц, кем бы они ни были, уже получили хорошую фору. Я болезненно остро осознаю, как легко ускользнули люди, убившие Бергмана Стюарта, поэтому, рискуя обидеть О'Ши, я сажусь за руль.

– Пристегнись, – говорю я ему резким и деловым тоном. Я не жду, пока он выполнит приказ, а завожу двигатель и трогаюсь с места.

Кимчи, похоже, понял всю серьёзность ситуации. Вместо того, чтобы оставаться на заднем сиденье с мусором от предыдущей хозяйки Барри, он протискивается вперёд и усаживается на колени О'Ши, с нетерпением глядя через ветровое стекло на тёмную дорогу впереди нас.

Когда мы добираемся до конца длинной дороги, у нас есть выбор – налево или направо. Я мысленно чертыхаюсь.

– Чёртов След был бы сейчас очень кстати, – бормочу я.

– На людей они не действуют, – отвечает О'Ши. – Поворачивай направо.

– Почему?

– Потому что если они повернули налево, мы их уже потеряли. В том направлении слишком много перекрёстков.

Он прав. Мои познания в географии пригорода Лондона оставляют желать лучшего, но по дороге к особняку я достаточно хорошо запомнила дороги и указатели, чтобы оценить его слова. С замиранием сердца я сворачиваю направо. Я прибавляю скорость, но поскольку фары Барри выключены, чтобы нас не было видно, я вынуждена внимательно следить за тем, что происходит впереди. Мне с трудом удаётся не сбить кролика, который выскакивает перед машиной. Я стискиваю зубы и переключаю передачу, разгоняясь ещё сильнее.