Текст книги "Красный Ангел (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Я бросаю взгляд на связанную троицу.

– Мы не в комиксе, Икс. Самосуд – это не героизм, это безрассудство и глупость.

– Как я уже сказал, ты ещё не готова.

– Я никогда не буду готова. Закон существует не просто так.

Он снова смеётся.

– И Бо Блэкмен никогда не нарушает закон.

Я пропускаю его колкость мимо ушей.

– Что ты собираешься с ними делать?

– Если ты не собираешься вмешиваться, то тебя это не касается.

– Икс.

Он широко улыбается.

– Я, конечно, сделаю, как ты просишь. Я предоставлю полиции разбираться с ними, – он насмешливо поднимает брови. – Правосудие восторжествует.

Глава 14. Судьбоносные решения

Я расхаживаю по квартире. Кимчи наблюдает за мной с дивана, положив голову на лапы, его глаза большие и выразительные. Время от времени я останавливаюсь, чтобы почесать его за ушами, но даже его пушистое дружелюбие не смягчает моего раздражения.

Приближается рассвет, и я ничего не могу поделать. Я слишком взвинчена, чтобы спать. Я продолжаю думать о холодном, жёстком взгляде всех трёх деймонов. Сердце подсказывает мне, что я должна была убить их и покончить с этим; разум напоминает мне, что я поступила правильно, уйдя. Иксу не нужен герой, который зачищал бы улицы вместо него; ему нужна чёртова совесть.

Я выкидываю его из головы и сосредотачиваюсь на том, что знаю. Четверо потенциальных жертв: троица из «Харродса» ответственны за одну; Крид и Уайатт, судя по их действиям и разговору в особняке Ренфрю, по меньшей мере за двух. Это означает, что, возможно, остался один деймон, который может оказаться без ушей и в мешке для трупов. Мне нужно выяснить, кто это. У меня есть подозрения, но сначала я хочу их подтвердить – и я ничего не смогу сделать, пока снова не наступит ночь.

Я поджимаю губы. На самом деле, это неправда: есть одна вещь, которую я могу сделать. Я поднимаю трубку и медленно набираю номер.

Майклу не требуется много времени, чтобы приехать. Когда он стучит в мою дверь, у меня внутри всё переворачивается, но я умудряюсь улыбнуться и приглашаю его войти. Он заходит внутрь, жестом приказывая Кимчи оставаться на месте, и окидывает меня долгим оценивающим взглядом.

– Что случилось, Бо? – спрашивает он наконец.

Я думаю об О'Ши.

– Мне нравится, когда ты это произносишь.

Майкл хмурится.

– Что произношу?

Я смотрю себе под ноги.

– Моё имя.

– Бо, – его пальцы берут меня за подбородок и приподнимают его, так что я вынуждена встретиться с ним взглядом. – Что случилось?

Я неловко пожимаю плечами.

– Всё. Ничего, – я качаю головой. – Я не знаю.

Он некоторое время смотрит на меня, затем заключает в крепкие объятия. Я прижимаюсь лицом к его груди и вдыхаю его тяжёлый мужской запах. Стоя здесь, рядом с Майклом, я чувствую себя в безопасности.

– Все преступники, которых ты приютил, те, кого ты принял в Семью и перевоспитал, – бормочу я приглушённым голосом. – Разве они не плохие люди, которые заслуживают наказания?

Он медленно отпускает меня и смотрит на меня сверху вниз.

– Мы уже проходили через это. Они уже отбыли свой срок. Они заслуживают второго шанса.

– Но что насчёт их жертв? И их семей? Разве они не захотят мести?

– Такого не бывает, – говорит он мне, качая головой. – Месть подразумевает удовлетворение и завершённость. От того, что ты отомстишь за себя, тебе не станет лучше, ты просто почувствуешь себя ещё более опустошённой. Прощение даётся гораздо труднее, но оно исцелит твою душу.

– Арзо простил Далию. Она разрушила его жизнь.

Уголок его рта приподнимается.

– Он всё ещё любит её, – просто говорит он. – И любовь победит ненависть в любой день недели.

Я не уверена.

– Даже если эта ненависть заслужена?

Майкл достаёт свой телефон.

– Смотри. Вчера по всему городу произошло семь убийств. И ты знаешь, какие новости в тренде?

– Какие? – спрашиваю я, вглядываясь в экран.

– Мы, – говорит он мне. – Наш поцелуй. Миру нужны любовь, счастье и покой, а не ненависть и убийства.

Я смотрю на свою фотографию, где мои губы крепко прижаты к его губам.

– Это даже не по-настоящему. Мы притворялись перед камерами.

– Разве? – его голос тих. Он сдерживает себя, но в его глазах немая мольба.

Я прикусываю губу.

– Всё это организовал мой дедушка, – я слегка фыркаю. – Сутенёр из него так себе.

– Это была моя идея.

У меня пересыхает во рту.

– Вот как? Потому что ты так беспокоишься о своём имидже?

Он смеётся.

– Ты действительно думаешь, что причина в этом? Конечно, Семьи переживают тяжёлые времена, но такое случалось и раньше. Люди одумаются. Так всегда бывает.

– Так почему ты хотел, чтобы мы играли в притворство?

Он берёт меня за руки и сжимает их.

– Ты знаешь почему.

Я отвечаю не сразу. Когда я отвечаю, у меня в горле встаёт твёрдый комок.

– Что, если мы чувствуем это, потому что ты обратил меня? Ты сказал, что из-за этого между нами возникнет притяжение. Ты сказал…

Он прижимает указательный палец к моим губам.

– Я хотел тебя и до этого, – он улыбается мне. – Кто бы не захотел маленькую строптивую крошку, которая думает, что у неё есть сила справиться с вампирским Лордом в замкнутом пространстве?

Он имеет в виду нашу первую встречу в больничной палате Арзо.

– Я не пыталась с тобой справиться, – говорю я ему. – Я, чёрт возьми, пыталась сбежать, – я хмурюсь. – И я не крошка.

Майкл берёт прядь моих волос и пропускает её сквозь пальцы.

– Ты амазонка.

Я отступаю назад, скрестив руки на груди. В выражении его лица мелькает обида. Я не уверена, от чего я защищаюсь, но мне страшно.

– Если бы ты знал, что есть человек, богатый человек, который занимается чем-то незаконным, ты бы сделал что-нибудь, чтобы остановить его?

– Это зависит от причины. Если мы говорим о том, что он не платит за телевидение…

Я перебиваю.

– Маркус Лэнскомб.

Майкл замирает.

– Девочка в его гримёрке.

– Их было больше, чем одна.

– Я слышал.

– Если бы ты знал, – повторяю, – ты бы что-нибудь сделал? Или ты бы пригласил его в лоно Семьи, чтобы он мог искупить свою вину?

– Ты же знаешь, что вербовка работает не так.

– Пожалуйста, Майкл, – мой голос звучит напряжённо. – Что бы ты сделал?

– Мне тоже нравится, когда ты произносишь моё имя, – он вздыхает и проводит рукой по волосам. – Если бы я знал, то захотел бы перегрызть ему глотку. Но я бы так не поступил. Он человек, поэтому я бы вызвал человеческую полицию.

– Честно?

Он кивает.

– Бо, я не знаю, что с тобой происходит. Если ты не хочешь мне говорить, ничего страшного. Тебе было нелегко. Ты не хотела становиться вампиром. Посттравматический синдром, отвращение к крови…

– Всё это в прошлом, – перебиваю я.

– Я рад. Но знай, что я буду ждать. Я буду ждать, пока ты не будешь готова для меня, – он жестикулирует. – Готова к этому. Ты продолжаешь искать причины держаться от меня подальше, будь то из-за того, что тебя завербовали и как я тебя обратил, или из-за того, что ты увидела какую-то мою старую фотографию и сделала неправильные выводы, или из-за конфликта с «Новым Порядком». Это всего лишь отговорки, и это нормально, потому что я подожду, пока ты не передумаешь. Я знаю, что это того стоит. Если ты хочешь прекратить публичные свидания, это нормально. Но, Бо, – говорит он, делая лёгкое ударение на моём имени, – я никуда не уйду. Неважно, что бы ты ни делала или говорила.

В этот момент я понимаю, что мне нужно сделать. Это надо было сделать с самого начала, но я избегала этого. Я вздыхаю и качаю головой.

– Нет. Не жди.

– Бо…

– Шшш. Я не хочу, чтобы ты ждал. Я не хочу ждать. Я боюсь, Майкл. Но у меня больше нет оправданий, и я не хочу больше терять время.

Он не шевелит ни единым мускулом. Его тело застыло, как у статуи, а глаза устремлены на меня.

– Ты уверена в этом?

Я не отвечаю ему. Вместо этого я делаю шаг вперёд, встаю на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. Мгновение он не реагирует, затем стонет и хватает меня за талию. Он углубляет поцелуй. Я обвиваю руками его шею и прижимаюсь к нему. Его пальцы танцуют по моему телу, его движения лёгкие и осторожные, как будто он боится, что я внезапно передумаю.

Я отстраняюсь, тяжело дыша. Майкл пристально смотрит на меня. Я улыбаюсь и протягиваю руку к его белоснежной рубашке, расстёгивая сначала одну пуговицу, потом другую. Я провожу пальцами по его обнажённой груди, и у него перехватывает дыхание. Он сбрасывает пиджак, пока я расстёгиваю его ремень.

– Я хочу, чтобы ты был моим, – шепчу я.

Его глаза сверкают.

– Всегда.

***

Мы лежим, переплетаясь телами на влажных простынях. Его нога перекинута через мою, и он играет с моими волосами. Я смотрю в потолок и впервые за долгое время чувствую настоящее умиротворение. Кимчи тихо скулит из соседней комнаты.

Майкл улыбается. На его лице полное удовлетворение.

– Мы должны впустить его.

– Он лишь нападёт на тебя, – бормочу я.

– Зачем ему это делать?

– Потому что ты похож на кота, который съел сливки.

Его большой палец лениво обводит мой сосок.

– Это ты тут мурлыкала.

Я протягиваю руку вниз, и мои пальцы скользят от его плоского живота к паху. Из его груди раздается глухое ворчание, и я смеюсь.

– Кто же это теперь мурлычет?

– Чертовка, – он наклоняется и целует меня, отчего у меня снова перехватывает дыхание. – Скажи мне, – бормочет он. – Что заставило тебя передумать? Раньше ты так отчаянно старалась держаться от меня подальше.

Я размышляю.

– О'Ши и Коннор, я полагаю.

На его лице появляется изумлённое выражение.

– Девлин О'Ши?

Я хихикаю.

– На самом деле, скорее Коннор. Он помог мне увидеть свет.

– Что ж, – рычит Майкл, – с этого момента я хочу, чтобы ты видела только меня.

– Я уже знаю, что ты ревнивый, – поддразниваю я.

– Я? Мне следовало бы подумать, что это ты здесь ревнуешь, Бо Блэкмен.

Я аж запинаюсь.

– Это не так!

Он лукаво улыбается.

– Тогда почему ты так разозлилась, что я повёл тебя в La Maison?

Звонит телефон. Я показываю ему язык.

– Спасена звонком.

Он легонько ударяет меня по руке.

– Я отвечу, – он тянется через меня и берёт телефон. – Алло, – растягивает он слова, не сводя с меня глаз. – Вы позвонили Бо Блэкмен.

Он заявляет свои права, и, как ни странно, я не возражаю. Однако, когда его лицо застывает, я с замиранием сердца понимаю, кто на другом конце линии.

– Д'Арно, – челюсти Майкла напрягаются. – Ты хочешь с ним поговорить?

Я знаю, что адвокат мне скажет, но я хочу услышать это из его собственных уст. Я киваю и беру трубку, стараясь не видеть разъярённого выражения в глазах Майкла.

– Это Бо.

– Так, так, так! Вот это новость для журнала, – говорит Д'Арно, довольный собой. – Неудивительно, что ты не захотела продолжать разговор с того места, на котором мы остановились.

– Давай ближе к делу, Гарри.

– Не нужно быть такой резкой. Я делаю тебе одолжение. Я не обязан был тебе звонить.

– Скажи мне.

– Я делаю это только потому, что в прошлый раз ты была так раздражена…

Майкл встаёт, выпутывается из простыни и натягивает боксёры.

Я раздражённо шиплю.

– Д'Арно, выкладывай.

– У меня три новых клиента.

Я закрываю глаза. Я была права.

– Дай-ка угадаю. У них в паспортах стоят венесуэльские штампы.

Я наблюдаю, как Майкл выходит из спальни к восторженному Кимчи. Гарри Д'Арно, похоже, тоже в восторге.

– Ты уже знаешь! Да, теперь я представляю всех троих. Между нами говоря, я думаю, что смогу снять обвинения, сославшись на самооборону, – говорит он заговорщицким тоном.

– Правда, – мой голос звучит ровно.

– Правда! Таинственный кукловод, дёргающий их за ниточки и заставляющий выполнять его приказы… Это идеально.

– У тебя нет никаких доказательств существования этого кукловода, даже если он и был.

– Да, я знаю, Бо. У меня есть три золотых слитка и записка, написанная от руки.

Я потираю переносицу. Чёрт возьми.

Я натягиваю одежду. Майкл, подобрав с пола свой сброшенный – и теперь уже изрядно помятый – костюм, тоже оделся. К несчастью для него, пиджак стал объектом внимания Кимчи, и половина его, похоже, разорвана в клочья. Несмотря на мой гнев на Д'Арно, я с трудом сдерживаю ухмылку.

– Смейся, – морщится Майкл, поправляя потрепанные манжеты. – Чего он хотел? – его тон небрежен, но нельзя отрицать важность, которую он придаёт этому вопросу.

– Он звонил, чтобы сказать мне, что у него три новых клиента, – я делаю глубокий вдох. – Недавно вернувшихся из Венесуэлы.

Майкл переводит взгляд на меня.

– Ты имеешь в виду…

– Да. Те же, кто пытался убить Rogu3 и напал на суд Агатосов.

– С какой стати они вернулись? В Венесуэле они были в безопасности. Это не имеет никакого смысла.

Не в силах рассказать ему об Иксе и его вмешательстве из-за боязни ответных мер, я уклоняюсь от ответа.

– Это действительно кажется глупым поступком.

Майкла не так-то легко одурачить.

– Что ты мне недоговариваешь?

– Ничего. Больше ничего нет.

На его щеке подёргивается мышца.

– Ты забываешь, что я тебя знаю, – он слегка улыбается. – Как внутри, так и снаружи.

Я сглатываю.

– Д'Арно думает, что сможет освободить их, сославшись на самооборону.

Он качает головой.

– Дело не в этом, хотя это и само по себе достаточно плохо. Есть кое-что ещё, Бо.

– Нет, – вру я, – это не так.

На его лице появляется рычащая гримаса.

– После всего этого. После всего, что случилось, ты всё ещё не доверяешь мне.

Мои глаза расширяются в тревоге.

– Я доверяю!

– Тогда что ещё здесь происходит? – спрашивает он.

– Я… – чёрт возьми. Икс убьёт Майкла, если я расскажу о существовании деймона Какоса, не говоря уже о его вмешательстве. Я запинаюсь.

Майкл мрачнеет.

– Мне нужно идти, – коротко говорит он. – У меня много работы.

Я сжимаю кулаки. Чёрт возьми, всё должно было пойти не так.

– Можно, я позвоню тебе позже?

Выражение его лица смягчается.

– Да, – он выходит, его разодранный пиджак развевается у него за спиной.

Мы с Кимчи одинаково печально смотрим ему вслед. Я громко вздыхаю.

– Блестяще. Просто чертовски блестяще, – я смотрю на пса. – Пошли, – говорю я. – Нам нужно добраться до Форест-авеню. Я собираюсь выяснить, что происходит.

Кимчи лает в ответ.

Мы бежим вниз по лестнице, проносясь мимо двери в «Новый Порядок». Я заглядываю внутрь и замечаю Арзо и Далию, сидящих вместе в углу. Ларс и другие новые представители Семей собрались в кучку, а дверь в кабинет моего дедушки открыта. Поскольку Коннора или Мэтта нигде не видно, я решаю не терять времени даром и направляюсь к выходу.

Везение было бы кстати.

– Бо! – я безошибочно узнаю грубоватый тон моего деда. Понятия не имею, как он заметил меня из-за стены. У этого человека, должно быть, рентгеновское зрение.

– Мне нужно идти, – отвечаю я. – У меня много дел.

– Не могла бы ты подойти сюда, пожалуйста?

Я бормочу ругательства себе под нос и прохожу через офис, коротко кивая в знак приветствия всем присутствующим.

– Я сказала, – повторяю я, входя в комнату дедушки, – что у меня есть дела. Они важные, и я действительно не хочу терять время.

– Сначала тебе нужно сделать ещё кое-что, – он указывает на женщину, стоящую перед ним. Хотя я никогда раньше её не встречала, я сразу понимаю, кто она. Яблоко от яблони недалеко падает.

– Здравствуйте, мисс Блэкмен, – нервно говорит она, вытирая руку о юбку и протягивая её. – Я Труди Джонс. Мама Алистера, – она прикусывает губу. – Rogu3.

– Я знаю, кто вы, – мягко говорю я, беру её за руку и пожимаю её. Её рукопожатие слабое. – Что-то не так? С Rogu3, то есть, с Алистером, всё в порядке?

Она смотрит на моего дедушку, ища поддержки.

– Не волнуйтесь, миссис Джонс. Она не кусается.

Я бросаю на него взгляд, но он хмурится.

– Я новообращённый вампир, но у меня всё под контролем, – говорю я ей. – Я пью только из добровольных… – я чуть не говорю «жертв». – …Людей, – заканчиваю я.

Она кивает, хотя страх в её глазах не исчезает полностью.

– Алистер очень высокого мнения о вас. И, конечно, я видела вас по телевизору и в газетах. Вы очень смелая.

– Я не такая, – честно отвечаю я. – Что мы можем для вас сделать? – она несколько раз моргает, и я понимаю, что она сдерживает слёзы. Я протягиваю руку и сжимаю её плечо. – Что случилось?

– У него не очень хорошо идут дела, – выпаливает она. – Он не спит по ночам. Мы отобрали у него компьютеры и пытались помешать ему продолжать заниматься… тем, чем он занимался раньше, – кажется, она не в состоянии произнести слово «хакерство». – Он посещал психолога. Но он не хочет приходить в себя. Он не разговаривает ни с нами, ни со своими друзьями. Его оценки ухудшаются, и я знаю, что он прогуливает занятия.

Я искренне сочувствую ей. Иметь дело с подростками нелегко; иметь дело с необычайно умными подростками, пережившими травматический опыт, должно быть, ещё хуже.

– Могу ли я что-нибудь сделать?

Она замолкает на мгновение, чтобы взять себя в руки.

– Да. Да, вы можете прийти и поговорить с ним.

Я поражена.

– Я? Я не уверена, что я лучшая кандидатура.

– Нет. Вы спасли ему жизнь, хотя вы и…

– Кровохлёб? – она кивает. – Мне было приказано держаться подальше, – мягко напоминаю я ей. Её муж позвонил в «Новый Порядок» вскоре после того, как Rogu3 выписался из больницы. Он довольно ясно выразил свои чувства.

– Я знаю. Простите. Но теперь вы Красный Ангел. Вы герой, вы спасли тех людей на телестудии. Мой муж одумался. И, – она снова прикусывает губу, – вы нужны Алистеру.

Я отчаянно хочу попасть на Форест-авеню, но это же Rogu3. Я бы сделала ради этого парня всё, что угодно. Я киваю.

– Я немедленно отправлюсь туда.

Глава 15. Взбунтоваться

Есть что-то не совсем правильное в том, чтобы входить в дом Rogu3 через сверкающую парадную дверь, когда впереди идёт его мать. Несмотря на его возраст, я всегда чувствовала, что мы с ним на равных. То, что я вот так прихожу и сажусь на безупречно чистый диван с чашкой чая и печеньем, отличает меня от него. Это так и кричит о том, что я взрослая, а он ребёнок, вместо того, чтобы я была неумелым частным детективом, а он – элитным компьютерным хакером.

– Ты подала ей чай? – спрашивает отец Rogu3.

Труди подносит руку ко рту.

– О, мне так жаль. Вы, наверное, не пьёте чай, – она краснеет, берёт свою чашку и ставит её на стол. На её лице отражается смесь эмоций, затем она закатывает рукав и неловко протягивает руку. – Вот. Выпейте меня.

Я морщусь.

– Всё в порядке. Чай – это прекрасно, – я делаю глоток. – Ммм. Это восхитительно. Спасибо.

Мы погружаемся в неловкое молчание, никто не смотрит друг другу в глаза. Какой странной стала моя жизнь: от криминальной деятельности до предложения работы от деймона Какоса, до сидения здесь, в пригороде, и невозможности вести светскую беседу.

Труди снова встаёт и разглаживает платье.

– Я схожу за Алистером.

Я заставляю себя улыбнуться и киваю. Мы с её мужем наблюдаем, как она уходит. Как только за ней закрывается дверь, он поворачивается ко мне. Уголки его губ искривлены от злости.

– Просто, чтобы вы знали, это была не моя идея.

– Ладно, – тихо говорю я.

– Я не хочу, чтобы он пострадал. Он хороший парень, который связался не с той компанией, – не остаётся никаких сомнений в том, о какой «компании» он говорит.

– Хорошо.

– Я имею в виду, – он сжимает кулаки, – почему вообще взрослая женщина околачивается с подростком?

Я хочу сказать ему, что я не околачивалась с Rogu3, что он, чёрт возьми, лучший хакер в городе, а не наивный маленький мальчик, каким, кажется, считает его отец. Вместо этого я прикусываю язык и опускаю голову, принимая его слова без ответа.

– Мне всё равно, вампир вы или нет, – продолжает он. – Если вы ещё хоть раз тронете хоть волосок на его голове, я убью вас.

Очевидно, что он очень заботится о Rogu3. Сам Rogu3 был несколько сдержан в отношении своих родителей, но я уверена, что это чувство взаимно. Я думаю о своём собственном отце. В отношениях между родителями и детьми есть что-то такое, что невозможно подделать, как бы вы ни старались. Я полагаю, это взаимная потребность защищать друг друга от суровых реалий этого мира. Отдалённая боль возникает у меня в груди при осознании того, что у меня никогда не будет собственных детей, теперь, когда я стала кровохлёбом.

Я вздыхаю.

– Я не причиню ему вреда, – говорю я так отчётливо, как только могу. – Я очень о нём забочусь, – затем, прежде чем мистер Джонс сможет что-то неправильно понять, я поднимаю руку. – Как о моём собственном сыне. То, что случилось раньше, в школе – это моя вина. Мне не следовало впутывать его в свои дела.

– Вот именно, что не стоило, чёрт возьми, – рычит он, хотя кажется, что он немного смягчился.

Дверь гостиной снова открывается, и появляется бледное лицо Rogu3. Он выглядит похудевшим, хотя, возможно, это потому, что он начинает терять свою детскую пухлость. Я надеюсь, что это так и есть, а не результат какой-то затяжной травмы от того, что он был наполовину убит, превратился в вампира и внезапно снова стал человеком. Я хочу обнять его, но чувствую, что это может вывести его отца из себя. Вместо этого я широко улыбаюсь ему и пытаюсь показать, как я рада его видеть. Я также зажимаю свои ладони под бёдрами.

– Привет, Бо.

– Привет.

Он проводит рукой по волосам и смотрит на своего отца, который громко кашляет.

– Что бы вы ни хотели сказать, я хочу присутствовать.

Rogu3 выглядит раздражённым.

– Я не ребёнок.

– Нет, ты ребёнок и есть, – просто отвечает его отец.

– Папа…

За спиной Rogu3 появляется Труди. Я с лёгким содроганием осознаю, что он выше её.

– Джонатан, – говорит она своему мужу.

– Она кровохлёбка.

– Она Красный Ангел.

– Это не отменяет того, кто она есть.

Из всех реакций, которые я получила от представителей общественности после глупой выходки Икса, я думаю, что реакция Джонатана Джонса самая честная. Возможно, он смягчился настолько, что согласился на эту встречу, но на него не повлияла известность, особенно в том, что касается его сына. Я уважаю это.

– Всё в порядке, – перебиваю я. – Вы все можете остаться.

Он бросает на меня сердитый взгляд. Как будто я ничего не говорила. Rogu3 смотрит на него в ответ.

– Пожалуйста, папа. Ты можешь доверять ей. Я обещаю.

Джонс сжимает губы, но в конце концов с шипением выдыхает сквозь зубы.

– Хорошо. Но, – добавляет он, бросив ещё один тяжёлый взгляд в мою сторону, – мы будем всего лишь в соседней комнате.

Он выходит, его жена следует за ним. Когда дверь закрывается и мы с Rogu3 остаёмся одни, мы оба немного расслабляемся.

– Твои родители кажутся милыми, – предлагаю я.

Он фыркает.

– Они заноза в моей грёбаной заднице. Они, наверное, приставляют стаканы к кухонной стене, чтобы подслушивать, пока мы разговариваем.

– Алистер! Не матерись!

Он упирает руки в бока, на его лице почти комичное выражение негодования.

– Бо, ты же не называла меня так!

– Я думала, твои хакерские будни остались позади.

Он садится напротив меня.

– Они конфисковали всё моё оборудование. По крайней мере, они так думают. У меня есть запасной вариант. У моего приятеля есть старый гараж, где я храню кое-какие вещи. Rogu3 не умер и не похоронен. Пока что нет.

Проблеск улыбки появляется на моих губах.

– Может быть, пора остановиться. В конце концов, это незаконно.

– Я помогаю людям, которые помогают другим, – он складывает руки на груди и с вызовом смотрит на меня. – Например, тебе.

– Я не уверена, что это то, чем я занимаюсь, – говорю я себе. В попытке сменить тему, я вздёргиваю подбородок и улыбаюсь. – Какое слово недели?

– Возмещение

Я поднимаю брови.

– Хорошо.

– На прошлой неделе было «возмездие». На позапрошлой неделе было «воздаяние».

Я отвожу взгляд.

– Я чувствую закономерность.

– Этот твой друг-юрист собирается вытащить их на свободу, не так ли?

Мне не нужно спрашивать, кого он имеет в виду.

– Он мне не друг, – отвечаю я. – Но да, он может это сделать. Он очень хорош в своём деле.

Rogu3 на мгновение замолкает, обдумывая это.

– Это ты притащила их сюда?

Я качаю головой. Чувствуя, что это не тот ответ, который я готова обсуждать, он меняет тему.

– Ты превратила меня в вампира. В такого, как ты.

Я переплетаю пальцы на коленях.

– Да.

– А потом ты снова вернула меня обратно.

– Ты не можешь никому рассказать, Rogu3. Ты действительно не можешь.

– До сих пор я держал рот на замке, не так ли? Я могу сохранить чёртову тайну, – он чертыхается, встаёт и подходит к окну. Он смотрит на тёмную улицу. – Спасибо, – он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и повторяет: – Спасибо, Бо.

Закусив губу, как его мать, я бормочу:

– Не за что. Твои родители думают, что тебе тяжело, – я делаю паузу, – справиться с последствиями и всем остальным.

– Ха. Это только потому, что я не сплю. Чего они ожидают? Последние три года я не сплю по ночам, потому что это лучшее время для выполнения работы. Раньше им было всё равно, пока я не появился в вечерних новостях, – он пожимает плечами. – Потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть.

– Ты уверен, что дело только в этом?

Он встречается со мной взглядом.

– Ну, ещё в жгучей ярости, которую я испытываю к подонкам, пытавшимся меня убить, – его голос спокоен, но в его глазах такое выражение, какого я никогда раньше не видела. Rogu3 чувствует моё беспокойство и меняет тему. – Ты превратила меня обратно в человека. Почему бы тебе тоже не превратиться обратно?

Я дёргаю себя за лацканы кожаной куртки.

– Это была одноразовая сделка.

– Это предназначалось для тебя, – говорит он, и до него доходит. – Что бы ты мне ни дала, это предназначалось для тебя.

– И я бы миллион раз использовала это, чтобы спасти тебе жизнь. Я даже больше не была уверена, хочу ли я использовать это на себе, – я пожимаю плечами, пытаясь выглядеть довольной. – Быть кровохлёбом не так уж и плохо.

Он слабо улыбается.

– По крайней мере, у тебя есть возможность надрать задницы нескольким плохим парням.

Я делаю глубокий вдох.

– Я собираюсь найти того, кто это с тобой сделал, – тихо говорю я ему. – Я найду того, кто стоит за всем этим, и позабочусь, чтобы он заплатил, – я рассказываю обо всём, что я сделала до сих пор, не оставляя ни одной детали нераскрытой.

Rogu3 моргает.

– У меня есть одна.

Я хмурюсь, глядя на него.

– Одна что?

– Сфера с временным пузырём. Она наверху, в моей комнате.

У меня отвисает челюсть.

– Ты шутишь. Зачем тебе это?

– Я подумал, что она мне пригодится, – бормочет он. – После того, как я услышал о ней в новостях. Мне удалось раздобыть её, прежде чем они меня пресекли, – он кивает головой в сторону кухни.

– Я не понимаю. Для чего пригодится? – Rogu3 неловко пожимает плечами. Я вдруг понимаю. – О. Элис, – его восьмилетняя соседка, которая исчезла. Причина, по которой мы вообще встретились.

– Да, – бормочет он. – Ничего хорошего из этого не вышло. Из-за всех этих людей ничего бы не вышло. Каждый раз, когда я выбирал дату и отправлялся в прошлое, меня выкидывало.

– Мне жаль, – я хотела бы сказать ему, что однажды её найдут – по крайней мере, то, что от неё осталось. Но никто из нас не настолько глуп.

– Если ты сможешь этим воспользоваться, то это того стоит.

– Как тебе удалось сохранить её, когда их всех отозвали?

Он закатывает глаза.

– Я тебя умоляю. Мы же говорим обо мне.

Он вскакивает и выбегает из комнаты. Я слышу, как он громко топает наверху, а затем, спустя мгновение, снова спускается вниз. Он возвращается и протягивает мне коробку. Я открываю крышку и смотрю внутрь. Голубые завитки шара танцуют. Я сглатываю.

– Ты уверен в этом?

Rogu3 кивает, когда входит его отец. Я откладываю шар в сторону, надеясь, что он не спросит об этом, но он сосредоточен на своём сыне.

– Как дела?

– Хорошо.

Я прочищаю горло.

– Тебе повезло, что твои родители так сильно о тебе заботятся, – я бросаю на Rogu3 многозначительный взгляд. Ему почти удаётся не закатить глаза. Почти.

Я встаю, прижимая коробку к себе и протягивая свободную руку. Джонатан Джонс смотрит на неё так, словно она может его укусить. Я собираюсь убрать руку, но он берёт её и пожимает. Его рукопожатие сухое и крепкое.

– Твоей маме нужна помощь на кухне.

– Папа…

– Сейчас же.

Взгляд Rogu3, брошенный на меня, полон подросткового раздражения. Я улыбаюсь.

– Береги себя. Звони мне в любое время, если тебе что-нибудь понадобится, – он кивает. Я прищуриваюсь. – Я серьёзно.

– Я так и сделаю. Спасибо, Бо, – он улыбается и уходит.

Его отец внимательно наблюдает за мной.

– Что он вам подарил?

Вот блин.

– Эта коробка? – я говорю правду. – Это сфера с временным пузырём. Он подумал, что мне это может пригодиться.

Он фыркает.

– Понятно, – он продолжает смотреть на меня. Я жду, чувствуя, что он хочет сказать что-то ещё. – Вы мне не нравитесь, – наконец произносит он. – Мне не нравятся вампиры. Это противоестественно – быть таким, какие вы есть. Но Алистер доверяет вам, и я уважаю это.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но он меня опережает.

– Те трое, что находятся под стражей. Они ответственны за то, что с ним случилось?

Я встречаю его пристальный взгляд.

– Они действовали по приказу.

– От кого?

– Я не знаю, – тихо отвечаю я. – Но собираюсь это выяснить.

Он засовывает руки в карманы и кивает.

– Когда найдёте, убейте их, – его голос тихий. – Убейте их и защитите моего мальчика.

Я молча смотрю на него.

– Я не палач, мистер Джонс.

– Нет. Но вы вампир.

Я вглядываюсь в его лицо. Он действительно хочет, чтобы я это сделала. Я опускаю руку в карман и нахожу свой камешек. Его гладкая твёрдость успокаивает. Джонс сам не способен убить, но он искренне верит, что я могу это сделать. Прямо сейчас я не уверена ни в том, ни в другом.

– Я найду их, – говорю я ему наконец, не в силах пообещать большего.

***

Уже почти полночь, когда я подъезжаю к Форест-авеню. Подарок от Rogu3 надёжно спрятан под сиденьем мотоцикла. Я выключаю двигатель и смотрю на дом. На вид он довольно скромный. Большие эркерные окна выступают из фасада, а сад аккуратный и ухоженный. Из-за плотных штор я едва различаю полоску света; кто-то ещё не спит.

Я подхожу к входной двери и нажимаю на кнопку звонка, затем громко стучу. Вскоре появляется мужчина, приоткрывает дверь, чтобы посмотреть на меня. Его лицо покрыто морщинами и обветрилось, а волосы – то немногое, что от них осталось – поседели. На его челюсти подёргивается мускул, затем он кивает и широко открывает дверь.

– Пожалуйста, мисс Блэкмен. Входите.

Я чуть не падаю со ступеньки от шока, но не потому, что он знает, кто я такая (чёртов Икс), а потому, что он без колебаний приглашает вампира в свой дом. Я могла бы быть здесь по многим причинам, но ему, похоже, даже не любопытно. У меня внутри всё сжимается. Это может быть только потому, что он уже знает.

Я одёргиваю куртку и делаю шаг вперёд. Какая-то часть меня ожидает, что он набросится на меня, повалит на пол. Не то чтобы у него это получилось, конечно; он стар и он человек. Однако он ничего не предпринимает; он просто ведёт меня в хорошо обставленную комнату.

– Я ждал вас, – говорит он.

Я пристально смотрю на него.