Текст книги "Один процент тебя (ЛП)"

Автор книги: Гросс Мишель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава двадцать первая

Хэдли

Через несколько дней после ночи кино ужасный звук столкновения металла заставил меня проснуться. Я почувствовала легкую вибрацию пола. Сердце ужасно забилось, я схватилась за грудь и подхватила Элая в тот момент, когда он начал плакать. Я потрепала его по щеке и бросилась в комнату Люси, но по пути вспомнила, что накануне вечером она легла спать со мной. Я побежала обратно и обнаружила, что она мирно спит.

Что это было? Это было похоже... на сильное столкновение на улице. Но что, если это произошло в квартире? Встревоженная, я вместе с Элаем выбежала за дверь и заглянула за карниз. Мое сердце ухнуло вниз.

– О, нет, нет, нет, нет! – закричала я.

Ржавый белый фургон задел не только мою машину, но и несколько других. Но моя, похоже, приняла на себя основную тяжесть удара – ее зажало между двумя другими автомобилями. Вокруг ругаясь, бегали жильцы, а я оцепенело, стояла на месте. Мне потребовалась минута, чтобы прийти в себя и броситься вниз по лестнице. Еще не добежав до нижней ступеньки, я узнала разозленный голос Элайджи и увидела, что он схватил какого-то парня за плечо.

Меня вдруг осенило. Парень, который врезался в наши машины, пытался сбежать. Если он хотел бросить фургон, то, скорее всего, у него не было страховки, либо машина ему не принадлежала. Я знала, что в квартирах по соседству живут сомнительные люди.

Элай не плакал, но гневные голоса и суматоха заставили его судорожно оглядываться по сторонам, и он вцепился в мою рубашку, слегка надув губы.

– Элайджа, – позвала я, он повернул голову, жестом показывая подростку сесть должно быть с его мамой, поскольку она очень громко кричала на него.

В моих глазах промелькнуло узнавание. Это был один из тех мелких сопляков, которые свистели мне вслед на протяжении долгого времени. Он был за рулем? У него не было прав. Он был слишком мал, чтобы иметь их.

Я приподняла Элая повыше, когда Элайджа остановился перед нами.

– Кто-нибудь уже вызвал полицию? – спросила я.

Он кивнул.

– Да. Парнишка под чем-то и попытался сбежать. Этот маленький ублюдок выглядит недостаточно взрослым, чтобы управлять машиной.

– Похоже на то.

Мои губы задрожали.

Элайджа сжал мое плечо.

– Все будет хорошо.

Нежность в его голосе прорвала плотину. Сквозь слезы я прошептала:

– Как думаешь, у него есть страховка? Я еще не выплатила кредит за свою машину.

– Хэдли. – Он приподнял мой подбородок. – Успокойся. Господи, женщина, ты всегда такая? Как тебе с такой легкостью удается заботиться о двух крошечных человечках, и при этом психовать из-за того, в чем даже нет твоей вины?

– Это совершенно разные вещи. – Я вытерла глаза. Ему не понять. Моя машина выглядела непригодной для езды, а это означало, что я осталась без транспортного средства. Именно тогда, когда я думала, что у меня все хорошо, случилось это. Это нормально – быть убитой горем и расстроенной из-за подобной ситуации. – Мне нужно сходить за Люси. Мне не нравится, когда она остается в квартире одна.

– Иди домой, я поднимусь к тебе, когда приедут копы.

Он повернулся и легонько толкнул меня к лестнице.

– Почему? Это не имеет к тебе никакого отношения.

– Да и похуй. – Его резкие слова странно успокаивали. – Иди.

После этого я перестала протестовать. Если честно я не хотела находиться с Элаем на улице, когда он был так напуган, а Люси была внутри одна.

Спустя сорок пять минут Элайджа и полицейский поднялись ко мне в квартиру. Офицер взял мои данные и сказал, что отчет будет готов через несколько дней. Мне было немного неловко, что Элайджа попросил полицейского прийти ко мне, и я нервничала, когда кто-то решал за меня проблемы. На мгновение я задумалась, так чувствуешь себя в отношениях, когда кто-то заботится о тебе. Кто-то, на кого можно положиться, не спрашивая. Со Скоттом я никогда себя так не чувствовала. И Элайджа не мой парень.

Элай уснул сразу после того, как Элайджа и полицейский ушли. Я собиралась позвонить маме и папе, чтобы сообщить им о случившемся. Кто-то из них должен был приехать за нами через несколько часов и отвезти меня на работу. Странно, что я не позвонила им раньше. Обычно я звоню папе. Несмотря на то, что я могла сама накачать шину или справиться со многими ситуациями, я всегда звонила ему, чтобы пожаловаться. Присутствия Элайджи, как ни странно, было достаточно.

Не успела я взять телефон, чтобы позвонить родителям, раздался стук в дверь. Нахмурившись, я посмотрела в глазок и обнаружила Элайджи по ту сторону.

– Элайджа? Что-то не так?

– Думаю, тебе понадобятся новые автокресла. – Он зашел внутрь. Находясь в замешательстве, я закрыла за ним дверь. – Машина разбита, Хэд. Не нужно быть специалистом, чтобы понять это.

Он назвал меня уменьшительным именем. Это было странно. Но новости о моей машине и креслах были из разряда неприятных.

Я вздохнула.

– Да. Я предполагала, что мне придется купить новые. Каждый раз, когда машина попадает в аварию, от них приходится избавляться. У моих родителей есть кресла.

Он взглянул на часы.

– Во сколько ты должна быть на работе?

– Обычно я выхожу в начале седьмого.

– Я отвезу тебя.

– Нет, я попрошу папу, – проговорила я, не желая еще больше обременять Элайджи этим утром. – Кроме того, у тебя нет кресел для Элая и Люси.

Он кивнул, слегка нахмурившись. Почему он выглядел разочарованным?

– Тогда я заберу тебя после работы, и мы поедем за новыми креслами.

– Сейчас нет смысла в их приобретении, у меня нет машины.

– Они нам необходимы, – сказал он, направляясь к двери. – Потому что, я могу возить вас, ребята, туда, куда вам нужно.

От потрясения я вытаращила глаза. Мое безумное, глупое сердце затрепетало. Я не просила его об этом. И определенно не хотела испытывать подобного трепета из-за Элайджи, который был слишком идеальным, чтобы быть реальным. Элайджа в качестве друга был идеальным. Мне не нужно было больше причин, чтобы испытывать к нему теплые чувства.

– Помадка, нет, Элайджа. Я не могу просить тебя об этом. – Я улыбнулась, наклонилась вперед и положила руку ему на грудь. Я не могла сдержаться. – Ты гораздо добрее, чем кажется. – Когда Элайджа окинул меня мрачным взглядом, я отдернула руку. – Спасибо. Ты хоть и задний проход, но очень милый.

Его верхняя губа дернулась.

– Даже когда они спят, ты все равно не скажешь «задница»?

– Не смейся надо мной.

– Я не смеюсь. Просто интересно. – Задумчиво сказал он. – Интересно, как можно заставить тебя сказать что-то плохое?

Мое лицо пылало. Я была красной, как пожарная машина. Мои глаза мгновенно устремились в пол.

– Во сколько мне за тобой заехать?

Я застонала.

– Как только ты вбил себе что-то в голову, тебя уже не остановить, правда?

– Рад, что ты уже в курсе.

– В семь. – Я вскинула руку. – Твой салон работает до восьми.

– Это исправимо. С этого момента я не буду назначать клиентов на позднее время.

С этого момента?

– Подожди, что это значит?

– Это значит, что завтра мы поедем за автокреслами, а после заберем Люси и Элая у твоих родителей. Проблема решена.

– Я не об этом, – проворчала я. – Что значит: с этого момента?

– Что непонятного? Я буду возить твою задницу, пока ты не найдешь себе новую тачку.

– Кресла не поместятся в твоей машине, – возразила я.

Мои слова рассмешили его.

– Детка, ты видела заднее сиденье моего внедорожника?

Детка? Детка?!

Нет, не видела, но мне вдруг стало очень любопытно.

Глава двадцать вторая

Хэдли

Элайджа: На заднем дворе?

Хэдли: Да. На заднем дворе.

Элайджа: Какого хрена женщина? Это больница. Здесь около сотни парковочных мест.

Я рассмеялась, приложила свой пропуск к скану, и вышла. Как и обещал, Элайджа приехал за мной. Правда, я не знала где он находится.

Хэдли: Если ты злишься, поезжай домой. Я не просила тебя заезжать за мной. Я позвоню папе.

Элайджа: Тащи свою задницу сюда, иначе...

Хэдли: Иначе...?

Элайджа: ... Я все равно буду ждать :(

Элайджа Паркер, сосед с множеством татуировок, только что отправил мне грустный смайлик? И почему это было так очаровательно?

Хэдли: Подъезжай к главному входу.

Он сидел в машине и ждал, надев кепку и высунув татуированную руку из окна, когда я подошла. Я не могла сдержать трепета из-за, того как он смотрел на мое приближение.

Друг... Друг... Друг... Мы были только друзьями. Но это не означало, что я не могу оценить, красоту Элайджи. Ему следовало бы чаще носить кепку. Она подходила ему, скрывая его обычную угрюмость, и издалека он казался более дружелюбным. Если не обращать внимания на его мышцы, массивную грудь, татуировки и высокий рост.

– А вот и ты, – сказал он.

Мне пришлось практически запрыгнуть в его внедорожник. Он находился очень высоко от земли. Пристегнувшись, я оглянулась и увидела ухмыляющегося Элайджи.

– Что?

– Ты отлично выглядишь, в моей машине, в розовой форме и все такое.

Я склонила голову набок, немного понаблюдала за ним, а затем посмотрел вперед. Рада, что хоть кто-то счастлив, что у меня нет машины.

– Оставлю это без внимания, поскольку мне не помешает комплимент. У меня было паршивое утро.

– Тебе не нравится, когда я улыбаюсь?

– Почему ты такой довольный? Я лишилась машины и теперь вынуждена просить родителей возить меня...

– Я же сказал, что буду возить тебя.

– Ты не можешь делать это постоянно. Кроме того, зачем кому-то, не имеющему отношения к делу, утруждать себя?

В таких вопросах обращаешься к семье.

– Внимательно наблюдай за мной.

В его темных глазах сверкнуло обещание, что он планирует доказать мне обратное.

Я сдалась и позволила ему отвезти нас в «Walmart». Мне пришлось практически отметелить его, потому что он пытался заплатить за кресла. На самом деле я его не била, но могла бы, если бы поблизости оказалась метла. Он перестал спорить, увидев, как я расстроилась из-за этого. Он и так сделал достаточно, учитывая его помощь с транспортом.

Дружить с людьми настолько просто?

Дружба всегда вызывает настоль приятные чувства? За пару месяцев грубиян стал частью нашей жизни. Меня поразило, в хорошем смысле этого слова, насколько изменились наши жизни. Мне нравилась наша дружба.

Я занервничала, когда мы подъехали к дому родителей. Я попросила Элайджи оставаться в машине, пока заберу Элая и Люси, но он проигнорировал меня. Закрыв водительскую дверь, он достал автокресла из багажника и начал открывать коробки. Я все время поглядывала в сторону дома, боясь, что папа выйдет на крыльцо. Он бросит один взгляд на Элайджи, и все будет кончено. Я боялась, что он скажет что-нибудь о его татуировках. Папа был добросердечным человеком, но ему были присущи устаревшие взгляды.

– Они уже собраны?

Забыв на секунду об отце, я с недоумением наблюдала за тем, как Элайджа пытается разобраться с креслами.

Я улыбнулась.

– Не волнуйся, я в мгновение установлю их в машину.

– Нет, я хочу сам разобраться в этом дерьме, – проворчал он.

– Элайджа!

Слишком поздно. Я была вся на нервах, когда Люси выскочила из дома, и, конечно же, с ней был папа, державший Элая на руках.

Взглянув на Элайджи, папа прищурился. Элайджа выпрямился, увидев приближающихся Люси и папу.

– Люси.

Элайджа улыбнулся и подхватил ее на руки, как только она подбежала к нему.

Папа заговорил:

– Кажется, у Элая уже режутся зубки. Сегодня он был немного ворчливым. Видишь мамочку? Вот кто тебе нужен? – ворковал он, обращаясь к Элаю, который еще сильнее засуетился, увидев меня.

Он сразу успокоился, когда папа передал его мне. Он принюхивался в поисках молока.

– Ты скучал по мне? – спросила я, постукивая его по носу. Я вспомнила об Элайджи и папе и обратил на них свое внимание. – Папа, это мой сосед Элайджа.

Элайджа протянул руку, и папа пожал ее, изучая его руку, но ничего не говоря. Спасибо, помадка!

– Приятно познакомиться.

– Очень мило с твоей стороны забрать Хэдли, – сказал ему папа.

Я поняла, что он выведывает информацию.

Я прокашлялась.

– Да.

– Во сколько мне заехать за вами утром? – спросил папа.

– В этом нет необходимости. Я сказал Хэдли, что отвезу их туда, куда нужно.

Глаза папы расширились, когда он увидел, как Элайджа наклоняется и снова изучает автомобильное кресло с решительной гримасой на лице.

– Ну и как же эта штука...

Глава двадцать третья

Элайджа

– Лэнс, быстрее, иди посмотри! – крикнул Уолдо, как только переступил порог салона.

Я не удосужился оторвать взгляд от эскиза, который рисовал для клиента.

Через секунду они ввалились в дверь, смеясь.

– Чувак, в твоем внедорожнике автокресла.

Мне пришлось поднять голову.

– Не начинай. Ты уже видел их.

Я снова продолжил рисовать.

– Да, но почему они до сих пор в твоей машине?

В голосе Лэнса звучало сомнение, но я не переставал рисовать.

– Какой смысл вытаскивать их, если у нее нет машины? – Здесь все очень любопытны. – Кроме того, так проще по утрам, когда она работает. Не нужно каждый раз устанавливать их.

Хэдли пыталась забрать их в тот вечер, когда я привез их домой, но я указал на бессмысленность этого поступка, пока у нее не появится новая машина. Не нужно быть экспертом, чтобы понять, что ее машина не подлежит ремонту. На днях она попросила отца отвезти ее в полицию за протоколом для страховой компании, и это меня расстроило. Я хотел отвезти ее. На этой неделе я трижды отвозил ее на работу и забирал. К сожалению, в следующие несколько дней у нее были выходные. Несмотря на то, что сказал, что отвезу ее куда надо, уверен, она не попросит меня об этом, в свой выходной. Скорее всего, она обратится к своим родителям.

Табурет заскрежетал по полу. Он подкатился и остановился по другую сторону стола, за которым я рисовал. Краем глаза я увидел, как Венди плюхнулась на стул и скрестила руки на груди.

– Мы тебя не узнаем.

Хмыкнув, я спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Доброта не твой конек, Элайджа. Тебе идет.

Подняв взгляд, я увидел, что она ухмыляется.

– Разве тебе не нужно сделать татуировку или что-то в этом роде?

– Я свободна ближайшие тридцать минут, – сказала она мне, наклоняясь вперед. – Хэдли милая, очаровательная и красивая. Полная противоположность тебе.

Я отложил карандаш.

– И?

– Нам стало интересно, нравится ли она тебе. Ты из кожи вон лезешь, чтобы помочь ей, и трижды на этой неделе уходил с работы пораньше. Ты никогда не уходишь рано!

– Конечно, она мне нравится. Как может быть иначе? – Когда ее глаза озорно заблестели, я застонал и провел рукой по лицу. – Не в этом плане.

Это ложь. Мне очень нравилась Хэдли, эта симпатия выходила за рамки дружбы, независимо от того, сколько бы я ни притворялся, что это не так. Согласен с Венди – я едва узнавал себя. Не то чтобы это было плохо. Это были приятные изменения, так что я не стал подвергать их сомнению. Почти. У меня возникал стояк каждый раз, когда я думал о Хэдли, но я не обращал на это внимания, поскольку мне нравилась наша с ней дружба. Между нами не было ничего в физическом плане. Я никогда не чувствовал себя с кем-то так хорошо, как с Хэдли, просто находясь рядом.

Это было естественно.

Чертовски идеально, если честно.

Черты лица Хэдли выдавали, насколько она моложе меня, но она была гораздо взрослее большинства женщин ее возраста. Именно поэтому я не возражал против нее и ее маленькой семьи.

Я никогда не задавался вопросом, что хочу делать. Я просто делал это, и нахождение рядом с ними было очень притягательно. Меня тянуло к ним.

В последнее время я задумывался, что, возможно, ошибался, считая жизнь с детьми и семьей рутинной. Может, трудности того стоили, но потом я увидел в магазине кричащего малыша, и ко мне вернулось желание никогда не заводить потомство. Затем я вспомнил о маленькой истерике Люси прошлым вечером. Я отвез их домой. Люси что-то хотела, а Хэдли не дала ей этого. Ее вспышка не была раздражающей, хотя могла быть громче обычных детей, когда пыталась добиться своего. Странно, но меня немного забавляло, как четырехлетний террорист пытался подчинить Хэдли своей воле. Мне было стыдно признаться, что по какой-то непонятной причине Люси подчинила меня себе. Если она что-то требовала, я делал. Именно поэтому в моей машине всегда лежал пакетик с ее любимыми чипсами. Хэдли не разрешала мне их приносить, потому что Люси плохо себя вела.

Моя бывшая с удовольствием спросила бы Люси, как ей удалось заставить меня выполнять ее команды. Бог свидетель, что я никогда и ни для кого не сделаю того, что делал для Люси и Хэдли.

Осознание чувств к Хэдли и ее семье, не испугало меня. Более того, это вызвало улыбку на лице. Несмотря на то, что в день знакомства я неправильно оценил ее, мне всегда было легко находиться рядом с ними. Однако меня беспокоило желание защитить маму и ее детей, несмотря на то, что я плохо их знал. Я подумал, что, возможно, причина кроется в том, что до появления Хэнка мама была матерью-одиночкой. Честно говоря, дело было не в этом.

Как бы ни старался, я не мог контролировать свои чувства.

– Уверен? Или врешь?

Голос Венди вернул меня в настоящее.

Я моргнул.

– Мы друзья... Если бы у меня была возможность, я бы перевез их в свой дом и не выпускал. – пробормотал я, перегнувшись через стойку, и снова взял карандаш.

Венди вздохнула.

– Тебе они на самом деле нравятся? Даже ее дети?

Глубоко вздохнув, я поднял глаза и сказал:

– Да.

– Не думала, что доживу до того дня, когда ты будешь заботиться о ком-то больше, чем о себе. Ты так искренен, когда говоришь о них, что это пугает. Смотри! У меня мурашки по коже. Не могу дождаться, когда расскажу об этом Шерил.

– Не надо, – произнес я, сжав переносицу, прежде чем вздохнуть. – Я сказал ей, что я её друг. Некоторое время назад она спросила меня, не связано ли моё отношение к её дочери с желанием замутить с ней. Я ответил, что нет, но каждый раз, когда видел её, она нравилась мне все больше и больше. Поэтому, когда она спросила об этом, я побоялся признать правду – что она мне на самом деле чертовски нравится. Хэдли наконец-то поговорила со мной не пытаясь убежать. Я не хотел все испортить. Не поймите меня неправильно, быть ее другом чертовски просто, но я запал на маму. – Я замолчал и сделал делал глубокий вдох. – Блядь. Это делает меня мудаком, верно? Я не поддаюсь эмоциям, но мне нравится то, что она заставляет меня чувствовать, даже несмотря на то, что не прикасаюсь к ней...

Но если она позволит мне прикоснуться к ней... Мое тело содрогнулось от одной только мысли об этом.

Венди смотрела на меня вытаращив глаза и разинув рот.

– Ого... как долго ты держал это в себе? Клянусь, ты словно борешься сам с собой. В одну секунду ты отрицаешь, что она тебе нравится, а в следующую – меняешь свое мнение на сто восемьдесят градусов. Похоже, ты еще не разобрался со своими чувствами.

– Чувак, мы все это слышали, – Уолдо пристально посмотрел на меня.

Потирая лоб, я игнорировал все, что только что произошло.

– Это был сбой в моем разуме.

– Нет смысла отрицать это сейчас, – прокричал Джим через всю комнату.

– Согласен, – пробормотал Лэнс.

– Знаете что? Я снова возвращаюсь к игнорированию того факта, что запал на маму. Ты слышал, что я сказал, Уолдо?

Он отвернулся.

– Нет. Ничего не слышал.

– Венди? – спросил я.

– Не будь идиотом. Расскажи ей. – Вместо ответа я уставился на нее. Венди подняла руки и встала. – Я ничего не слышала.

_______

Прошло три долгих, мучительных дня с тех пор, как я в последний раз видел Хэдли и детей. Хэдли была в отпуске, и у меня не было повода навестить их, чтобы не усугубить мое положение, хотя очень хотелось. Я даже не слышал Люси, которая, как я думал, наверняка пригласила бы меня в гости посмотреть кино. Что-нибудь поделать вместе. Что-нибудь. Но ничего. Она даже не писала сообщения. Я отправил Хэдли сообщение, спрашивая, не нужно ли ей что-нибудь, но она, как и всегда ответила: нет, но спасибо. Постепенно я понял, что Хэдли не любит просить о помощи. А если и просила, то предпочитала обращаться к тем, кто был ей ближе всего.

Проблема была в том, что я хотел быть ближе к ним. Они могли использовать меня столько, сколько хотели. Мне не важно было быть шофером или кем-то еще, лишь бы быть рядом с ними. В пятницу вечером после работы я наконец увидел их.

Я едва не выскочил из машины, не заглушив мотор. Они втроем находились на небольшой детской площадке. Я был рад, что подростков, которые обычно крутились вокруг нет, но еще больше я был рад возможности увидеть Хэдли и детей.

Я медленно подошел к ним, оглядываясь по сторонам. Не хотелось выдавать, своего волнения, увидев их.

– Элайджа! – закричала Люси, и я улыбнулся. Верно, Люси. Я твой Элайджа. То, как она произнесла мое имя, было восхитительно. – Я скучала по тебе!

Она побежала ко мне, и я протянул к ней руки, когда она прыгнула. Я был высоким парнем, но при этом она почти доставала мне до бедер. Она была отличной попрыгуньей.

– Если ты скучала по мне, то почему не позвонила? – спросил я, когда она обхватила меня за шею и захихикала.

Она пожала плечами, оглянувшись на Хэдли наблюдающей за нами.

– Я хотела, но мама сказала, что мы не должны быть слишком надоедливыми.

Так и знал. Я нахмурился и сказал достаточно громко, чтобы Хэдли меня услышала.

– Ты никогда не надоедаешь мне, Люси. Ты или твоя мама. Звони мне, когда захочешь. Если я тебе понадоблюсь, я приду. Несмотря ни на что.

Я знал, что мои слова могут быть очень важны для четырехлетнего ребенка, но я бы не стал их произносить, если бы это не было правдой.

Но это огорчило Люси. Ее обычная улыбка превратилась в недовольную гримасу.

– Обещаешь?

Я дернул ее за хвостик и улыбнулся.

– Никогда не сомневайся во мне.

Она улыбнулась, положила голову мне на плечо и нежно обняла. Моя грудь сжалась так, что я едва не задохнулся.

Она не душила меня, но от ее объятий у меня внутри все сжалось.

– Хочешь посмотреть фильм сегодня вечером? – прошептала она.

– Да. С радостью.

– Мама? – Она повернула голову и обратилась к Хэдли. – Элайджа хочет посмотреть с нами кино.

Она нахмурилась.

– Люси, ты же знаешь, мы сейчас ждем твоего отца.

Эти слова были словно ведро холодной воды, выплеснутое на меня. Раньше меня это не беспокоило. Я не думал об отце Люси до этого момента. Это поразило меня – печальная правда всего происходящего. Как бы я ни обожал болтливую девчонку у себя на руках, она не была моей. До сегодняшнего дня я не осознавал, что испытываю негодование по этому поводу. Я не мог с этим смириться. На самом деле я был для Люси никем. Почему-то эта отрезвляющая мысль была разрушительной. И я никому на свете не признаюсь в этом, потому что это не имело смысла. Жизнь несправедлива.

Улыбка Люси померкла, и я увидел ее несчастье. Она опустила глаза к земле. Мне показалось, что она не хотела уходить. Я взглянул на Хэдли, державшую на руках Элая. Ее черты лица были напряженными и замкнутыми, пока она его баюкала. Они все были грустными. Зачем она отпускает их, если не хочет?

Люси спустилась и подошла к маме. Вместо того чтобы пойти играть, она опустилась рядом с ней на скамейку и вздохнула. Хэдли улыбнулась и погладила ее по спине.

– Только на сегодня. Ты не останешься дольше. Я не могу праздновать свой день рождения без тебя.

Люси оживилась.

– Я хочу торт!

Хэдли засмеялась.

– Я куплю.

– Кто покупает себе торт на день рождения? – перебил я, направляясь к ним.

Они посмотрели друг на друга и засмеялись.

– Кому нужна причина покупать сладости? Даже если бы у меня не было дня рождения, и мы бы захотели торт, мы бы его купили. Правда, Люси?

Люси пожала плечами и по девчачьи вскинула одну из рук.

– Да. Кому нужна причина? – Она повернулась к Хэдли. – А братишка тоже поедет к папе?

Хэдли покачала головой.

– Не в этот раз. Только ты.

Люси нахмурилась.

– Нечестно.

– Папа хочет тебя видеть. Разве ты не хочешь его увидеть?

Люси опустила голову и неохотно ответила:

– Да, но я бы хотела вернуться домой после того, как увижусь с ним.

– Если ты затоскуешь по дому, а я не думаю, что это случится, все, что тебе нужно сделать, это попросить папу или бабулю, чтобы они позвонили мне, и я приеду за тобой. Неважно, насколько поздно.

Люси кивнула, и Хэдли поцеловала ее в лоб, а Элай потянулся к хвостику Люси.

Люси отшатнулась и зашипела.

– Малыш постоянно дергать меня за волосы!

Хэдли хихикнула. Смех стал громче, когда она увидела, что я тоже смеюсь.

– Люси, он еще ребенок. Он не специально.

– Посмотри на него! Он улыбается. – Люси указала на своего младшего брата, который улыбался ей так, будто она была самой милой и забавной на свете. – Ты всегда его защищаешь.

– Поцелуй своего младшего братика и погладь его, пока не пришел папа, – сказала Хэдли, Люси захихикала и потрепала брата по голове.

– Тебе нужно отказаться от молока! – Воскликнула Люси.

Хэдли засмеялась над её словами, в то время как Люси уставилась на меня. Поскольку она была на взводе, я боялся того, что она собиралась сказать.

Люси спросила:

– Разве он не должен прекратить пить молоко, Элайджа?

Я сделал вид, что задумался, прежде чем ответить:

– Не знаю. Мне он кажется толстым и здоровым.

– Вам двоим нельзя быть друзьями, если собираетесь задирать Элая до того, как он сможет постоять за себя. – Мы все смеялись, когда Хэдли взяла Элая за руку и ворковала. – Ты не толстый, моя маленькая пышечка.

Ладно...

– Чем пышечка отличается от того, что я сказал? – спросил я широко улыбаясь.

– Шшш, тебе не понять материнского сердца.

– Люси!

Улыбка исчезла, когда я услышал незнакомый мужской голос. Люси оглянулась через плечо примерно в то же время, когда и я увидел его. Отец Люси. Как и у всех из их семьи, он был светловолосым, голубоглазым и не очень высоким. Он так сильно вписывался в их компанию, что у меня защемило сердце.

Люси встала и подошла к нему, в ее глазах светилось счастье. Тем временем он смотрел на меня так же, как и я на него. Должно быть, он заметил, что я разговариваю с ними.

– Кто это?

Его взгляд метнулся к Хэдли, которая шла за Люси. Она нервно посмотрела на меня.

– Это Элайджа. Он живет вон там. – Люси улыбаясь указала на мой дом. – Он мой друг.

– Серьезно?

Он адресовал свой вопрос Хэдли. Мне не понравилось, как он смотрел на нее, словно хотел отругать за то, что она была рядом со мной, а я был рядом, но не мог защитить ее.

– Привези ее домой пораньше, – сказала ему Хэдли, не обращая внимания на его каменное выражение лица.

– Почему бы мне не остаться на ночь? Завтра твой день рождения. Тебе не кажется, что папе стоит остаться, Люси?

Этот ублюдок смотрел на меня, когда предлагал это.

Я был очень зол, и почувствовал, как кровь прилила к лицу.

Люси перевела взгляд на мать. Лицо Хэдли было красным, и она выглядела так, словно хотела что-то сказать, но сдерживалась.

– Нет, я пойду к тебе. Элайджа ведь завтра будет смотреть с нами фильм, правда?

Люси искала подтверждения на моем лице.

В этот момент мой гнев рассеялся. Я улыбнулся, глядя на нее.

– Правда. Повеселись сегодня.

– Обязательно! – сияя сказала она мне.

Однако ее отец был недоволен.

– Можно тебя на минутку, Хэдли?

– Мы можем по пути купить мороженое? – спросила Люси.

– Да, милая, после того, как я поговорю с мамой.

Что за чертов мудак! Я знал таких, как он, – мужчины вроде него считали, что наличие детей позволяет им владеть матерями. Они вели себя так, словно нормально – плохо обращаться с женщиной. Что ж, у этого ублюдка было еще что-то на уме. Я был...

– Поговорим позже, Элайджа? – взмолилась Хэдли.

Эти голубые глаза умоляли меня не усложнять ей жизнь. И поскольку я не был похож на ее бывшего, я сделал глубокий, глубокий, мать его, вдох и приказал себе расслабиться.

Чтобы не создавать проблем Хэдли, я ушел. Это был не самый лучший выбор, но ради нее я сдался.

И все же у меня все сжалось в комок при мысли о том, что придется оставить эти милые драгоценности на милость человека, который, казалось, только и делает, что унижает людей. Блеск в его глазах, когда он смотрел на милую Хэдли, – он словно предупреждал ее или бросал вызов, чтобы она пошла против него. Не знаю, но это было неправильно.

Мне это не нравилось. На самом деле я ненавидел это, потому что был чужаком и не имел права говорить.

– Да, пока, Люси.

Я помахал рукой.

– Пока.

Она помахала в ответ.

– О, и Хэдли? – Сказал я, прежде чем направиться к своему дому.

– Да?

– Не покупай торт. Я принесу.

– Шоколадный торт! Шоколадный торт! – крикнула мне Люси.

Я засмеялся.

– Хорошо.

______

Элайджа: Вы с Элаем дома?

После ухода я не мог перестать думать о них. Я не имел права вмешиваться, но чем дольше сидел, вспоминая тот инцидент, тем больше понимал, что если он повторится, я не смогу держать язык за зубами.

Я промолчал только ради Хэдли. Она понятия не имеет, какое влияет на меня имеет. Меня заставила промолчать мысль о том, что я могу доставить ей неприятности. Я не знал ничего об их отношениях. Может, они пытались снова сойтись.

Нахуй. Я не позволю этому случиться.

Я чертовски нервничал. Мне нужно было знать, все ли у них в порядке. Мне не понравилось, как он раздраженно пялился на нее.

Прошел еще час, прежде чем она ответила.

Хэдли: Не хочу тебя беспокоить, но Люси наверняка обрадуется, если ты придешь и посмотришь с ней фильм... Ничего страшного, если ты занят. Может, завтра? Если ты не против?

Что за хуйня? Люси все-таки не поехала к отцу?

Мне нужны были ответы. Неважно, что я не имел права вмешиваться в их жизнь. Я встал с дивана, надел мотоциклетные ботинки со стальными носками и помчался к ней. Я хотел быть тем, кому она позвонит или кому захочет довериться. Я хотел быть тем, кому она позвонит или кому захочет довериться. Я так сильно хотел этого с Хэдли. Я хотел, чтобы ей это было нужно от меня.

Господи, я рассуждал как неандерталец или что-то в этом роде. Эта женщина заполняла мою голову бесконечными мыслями о ней.

Когда через минуту я постучал в их дверь, Хэдли открыла, и её вид умножил мой гнев в десять раз. Ее лицо и шея были покрыты красными пятнами. Она плакала.

– Хэдли, – в моем голосе звучало напряжение.

– Что?

Я напугал ее. Она закрыла лицо, вытирая то, чего там не было.

– Думаю, тебе стоит рассказать мне об их отце, чтобы в следующий раз я не создавал проблем.

Ее глаза расширились, и она заволновалась.

– Ты не создавал проблем.

– Не лги, – сказал я ей, проводя указательным пальцем по ее щеке. Мне нравилось нежное, трепетное прикосновение ее кожи. – Расскажешь позже. – Я шагнул внутрь. —Люси! – крикнул я.

Когда она выглянула из-за угла, я заметил, что её лицо тоже опухшее от слез. Неужели он накричал на Хэдли в присутствии Люси? Я знал, что каждая пара в тот или иной момент ссорится, но если твой ребенок плачет, разве нельзя было остановиться и подумать? Или он делал и говорил все намеренно, потому что знал, что это лучший способ добраться до Хэдли? Я снова уставился на мать. За несколько жалких часов он высосал из нее жизнь, словно пиявка.