Текст книги "Один процент тебя (ЛП)"

Автор книги: Гросс Мишель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава восьмая

Хэдли

– Ты молодец, мамочка.

Оливия подмигнула мне своими темно-синими глазами, лежа со мной на больничной койке на следующий день. Ее новый бордовый цвет волос сделал их еще более насыщенными.

Я устала, тело болело, но уже чувствовала себя в десять раз лучше, чем во время схваток прошлой ночью. Элай лежал между нами и сжимал указательный палец Оливии – у моего мальчика была сильная хватка. Медсестра только что принесла его. Уверена, что в какой-то момент за ним снова придут, и не могла дождаться, когда мы все вместе отправимся в нашу маленькую квартирку.

Я провела пальцами по лбу Элая.

– Спасибо, сестренка.

– А как же я? Я тоже молодец, – пропищала Люси с изножья кровати.

Она прыгала, словно дикий кролик. Я уже несколько раз предупреждала ее, чтобы она была осторожна, когда Элай был на кровати. Не знаю, чего она ожидала, но, если честно, не думаю, что она очень счастлива, из-за появления родного брата.

Приподнявшись на локте, Оливия с ухмылкой посмотрела на Люси.

– И что же ты сделала?

– Я постоянно спрашивала: ты в порядке, мамочка, – ответила Люси, сидя со скрещенными ногами.

Мы с Оливией рассмеялись.

– Ого, да ты молодец, – сказала ей Оливия. – Ты рада появлению младшего братика?

Люси отреагировала так, как она реагировала на все, что не хотела признавать, – не ответила.

– Когда мы поедем домой?

– Скорее всего, завтра, – сказала я ей.

– Почему мы не можем пойти домой сейчас? – заныла она.

– Сегодня вечером папа заберет тебя домой.

Она скрестила руки и надулась.

– Я останусь здесь.

Мы с Оливией нахмурились.

– Разве ты не хочешь провести время с папой? – спросила я.

Она не поднимала глаз от одеяла.

– Хочу, но только если Элай не останется здесь с тобой.

Боже, благослови Америку. Начинается.

– Люси. – Я подождала, пока она, наконец, взглянет на меня, прежде чем схватить ее за маленькую ручку. – Элай, и ты мои малыши. Когда маму выпишут, мы все поедем домой. Вместе. – Я улыбнулась ей. – Разве ты не хочешь провести время с папой?

Она неохотно кивнула.

– Да...

Дверь в мою палату открылась, и мама просунула голову внутрь.

– Скотт и его семья здесь... Дай знать, когда будешь готова, их принять.

Я откинула голову на подушку и застонала.

– Скажи им, чтобы съёбывались, – сказала Оливия маме.

– Оливия! – пробормотала я, смотря на Люси, которая следила за каждым словом. – Не говори так.

Оливия перевела взгляд на Люси, а затем нахмурилась.

– Прости, – пробормотала Оливия, в то время как мама покачала головой.

Несмотря на то, что я осадила Оливию за сквернословие, не смогла удержаться от смеха, поскольку это было приемлемо, пока Люси не видела.

– Побудь с сестрой. Скотт и его семья могут немного подождать, – наконец сказала мама со знающим выражением лица. – Хочешь, я отведу тебя к папе, Люс?

Люси взглянула на меня, затем на Элая, прежде чем неохотно слезть с кровати.

Как только Люси ушла, Оливия повернулась ко мне.

– Он достаёт тебя?

Она имела в виду Скотта.

Я вздохнула.

– Даже не представляешь как. Он пытался остаться здесь со мной прошлой ночью и думал, что я позволю ему поцеловать себя, когда была в слезах после того, как медсестра во второй раз положила Элая мне на руки.

Оливия хмыкнула.

– Он не остановится, ты понимаешь? Он знает, что облажался, и ему придется жить с этим.

Я смотрела на Элая, спящего между нами.

– Боже, он такой идеальный.

– Я приеду к тебе, когда закончится школа. На все лето.

Я вздохнула.

– Нет. Наслаждайся отдыхом, но я бы хотела, чтобы ты немного побыла со мной. – Я улыбнулась ей. – Дети будут скучать по тебе.

Дети, о которых я говорила, были всего на несколько лет младше меня – старшеклассники из её класса. Она закатила глаза.

– Да, да, маленькие засранцы. – Она потрепала редкие светлые волосы Элая – результат того, что у нас со Скоттом волосы светлого оттенка. – Но они меня веселят. Это точно.

– Большинство мальчиков влюблены в тебя, верно?

Каждый учебный год Оливии приходилось терпеть неадекватные ухаживания мальчишек-подростков. Моя сестра всегда была сногсшибательной. Она была выше и стройнее меня. Я не видела ее с натуральным цветом волос с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать. У меня, конечно, была большая грудь и попа – спасибо Люси и Элаю, но стройная фигура Оливии всегда вызывала у меня зависть.

Она рассмеялась.

– Они не так уж плохи, но уверена, что они говорят обо мне.

Дверь распахнулась, вбежала Люси и закричала:

– Мамочка! Папа сказал, что мы все можем остаться с тобой в этой комнате.

– Вот мудак, – прошептала Оливия.

Элай заплакал, и я взяла его на руки, когда в комнату вошел Скотт с несносной ухмылкой на лице. Он знал, что натворил.

Я ненавидела, когда он использовал Люси, чтобы доставать меня.

Глава девятая

Элайджа

Через два дня, в понедельник, не то чтобы я следил за ней или что-то в этом роде, машина Хэдли стояла на парковке, когда я отправился на работу.

Итак, она уехала с Люси и вернулась домой с еще одним…

Я не хотел признаваться, но думал о них очень часто, задаваясь вопросом, все ли в порядке.

Это был лютый пиздец. Я думал, что она собирается рожать в машине. Со всеми ее криками и сопливыми слезами я был рад, что она этого не сделала. Это бы оставило неизгладимые следы на нас обоих. Но я не мог уйти, узнав, что у нее отошли воды, и самое поганое, я знал, что она не попросила бы меня о помощи.

Мама надрала бы мне задницу, если бы узнала, что я бросил женщину в беде. Честно говоря, моя мать надрала бы мне задницу за многое из того, что я делал.

Это было основной причиной, по которой я продолжал думать об этих двоих… Полагаю, что сейчас их трое?

Может, когда увижу её в следующий раз, спрошу, как прошли роды и все остальное.

______

Не сталкиваться с ними было для меня в новинку, и это продолжалось несколько недель. Раньше я видел их почти каждый вечер, а теперь не видел вообще. Каждый вечер на стоянке я видел ее машину, но по утрам ее не было. Может, она начала работать в другую смену, а может, была в декретном отпуске.

Как долго длится декретный отпуск?

И что, блядь, со мной было не так?

Спустя четыре недели их отсутствия я мысленно приказал себе: чувак, прекрати искать их взглядом.

Полагаю, так было лучше для нас двоих. Хэдли определенно больше не хотела меня видеть. Мне следовало вздохнуть с облегчением. Не придется больше держать язык за зубами рядом с ребенком.

И что же я сделал? Я вернулся к нормальной жизни.

Не то, чтобы до этого она была ненормальной.

Глава десятая

Хэдли

– Боже, благослови Америку, он воняет!

Люси зажала нос и хмуро уставилась на брата, словно он был отвратителен. В ответ Элай задрыгал ножками, пуская крошечные пузырьки слюны.

Я усмехнулась и взяла его из люльки в гостиной.

– Твои какашки не пахнут розами, знаешь ли, – сообщила я ей.

– Но я какаю в горшок. Я лучше, чем малыш, правда, мамочка?

О, боже милостивый.

Так было с тех пор, как мы привезли Элая домой. Люси не нравилось делить моё внимание.

– Хочешь помочь мне переодеть его? —спросила я. Она наморщила носик и отпрыгнула от дивана, когда я села с Элаем. – Ты тоже так делала. Когда Элай повзрослеет, тоже будет ходить на горшок.

Она пожала плечами.

– Поиграешь со мной в пони?

– Да, принеси их.

Она побежала в свою комнату. В квартире было всего две спальни, поэтому кроватка Элая стояла в моей комнате. На самом деле это не было проблемой, потому что мне было некомфортно, укладывать его в другую комнату. Люси спала в своей кровати одну-две ночи в неделю. Очень часто она оказывалась в моей постели.

Я выбросила подгузник Элая и вымыла руки, он начал капризничать. Это происходило как по часам. Элай требовал грудь каждые три часа. Иногда я использовала молокоотсос. Прошло пять недель, а мои соски были постоянно твердыми и чувствительными. Надеюсь, через неделю или около того ситуация с сосками улучшится, потому что крем, которым я их натирала, не очень-то помогал. Я не могла вспомнить, сколько времени это продолжалось после рождения Люси, но готова поклясться, что не так долго. Я чередовала кормления Элая, то из бутылочки, то из груди, поскольку он и Люси оставались на ночь у моих родителей, когда я работала.

Скотт ужасно раздражал меня с тех пор, как родился Элай. Я позволила ему поспать на стуле в последнюю ночь в больнице только потому, что он вбил эту идею в голову Люси. Он воспользовался возможностью, был милым, постоянно спрашивая, нужно ли мне то или это. Я не повелась на его показную услужливость. Эй, я была всего лишь человеком, и иногда мне хотелось ласки. Но нет, я не собиралась принимать его обратно. Я просто поняла, что все еще могла испытывать чувства.

Его семья тоже сводила меня с ума. В больнице я только и слышал от них:

– Вы, ребята, одна семья, вам нужно быть вместе.

Так же они не упускали случая сказать:

– Скотт так редко видит Люси. То же самое будет и с Элаем.

И неважно, что это была вина Скотта, а не моя. Конечно, они не преминули сказать:

– Все совершают ошибки. Вам нужно начать все с чистого листа.

Семья это. Семья то. Они считали, что я должна простить его и жить дальше, но я не могла. Моя семья стопроцентно была на моей стороне, когда дело касалось Скотта. Они не хотели, чтобы я была с ним. Может, это и жестоко, но им было плевать если бы он исчез и жизни моих детей. Подруга Оливии забеременела в старших классах, и я помню, как родители убеждали ее дать отцу ребенка еще один шанс после того, как он ей изменил. Прошли годы, у нее появилось еще больше детей, и он снова изменил ей. Не всем повезло иметь таких родителей, как мои, они были готовы помочь, хотели помочь, и я могла с полной уверенностью сказать, что они заботились о моем счастье.

Они верили, что я могу добиться большего. Я провела много лет со Скоттом, думая, что они ошибаются, пока он не доказал, насколько они правы. Неужели я хотела жить с человеком, которому не могу доверять, только чтобы угодить его семье?

Нет!

Слава богу, мне не приходилось часто с ними встречаться. Они были горазды критиковать, но никто из них не спешил прийти на помощь, даже когда мы со Скоттом были вместе. Мне пришлось смириться с тем, что они всегда будут критиковать меня.

– Боже, благослови Америку. – Я подняла голову и увидела, как Люси шлепает себя ладонью по лбу. – Почему малыш всегда голодный?

Я посмотрела вниз, на Элая прижимавшегося к моей правой груди, посасывая ее.

– Я думала, мы будем играть в пони? – спросила я.

Она драматично всплеснула руками.

– Он напомнил, как ранее урчал мой животик.

Я не смогла удержаться от смеха.

– Что ты хочешь съесть?

– Можно, что-то кроме пиццы?

Люси знала, что в нашем доме есть только две вещи – пицца и дешевые закуски. Но это ненадолго. Скоро я куплю столько всего, что наш холодильник будет забит всеми ее любимыми блюдами.

– Хочешь пойти к бабуле?

– Да!

– Вот. Позвони и скажи, чтобы она приготовила нам поесть, мы собираемся к ним в гости.

Я взяла с журнального столика мобильный, набрала мамин номер и передала его Люси.

Моя дочь обводила моих родителей вокруг пальца лучше, чем я когда-либо могла. Через тридцать минут мы выходили за дверь – столько времени ушло на то, чтобы подготовить Люси и Элая, не говоря уже о себе. Мой выбор пал на джинсы, которые не надевала с тех пор, как забеременела, и футболке слишком плотно облегающей мою налитую грудь. Боже, благослови Америку – эти малыши были огромными даже в бюстгальтере для кормления. С нетерпением жду, когда моя грудь вернется к нормальному размеру... Если она, конечно, вернётся к нормальному размеру. Останется ли моя грудь такой же упругой как раньше? Раньше у меня была нормальная грудь, но я не чувствовала себя уверенно. После рождения Элая моя грудь стала огромной.

Стоп.

Неважно, что стало с моей некогда идеальной грудью. У меня есть Элай и Люси – они того стоили. Даже если моя грудь больше никогда не будет привлекать парней.

Неся Элая в автокресле, я следила за тем, чтобы Люси шла впереди меня, а не рядом, чтобы никто из нас не споткнулся на лестнице.

– Хорошо выглядишь, мамочка, – крикнул один из молодых парней, когда мы преодолевали последнюю ступеньку. Ему было не больше четырнадцати, но это не мешало ему улюлюкать и кричать при каждом моем появлении. Он пялился на мою грудь. – Вау, очень здорово.

– Разве ты не должен быть в школе? – спросила я.

Сегодня будний день апреля. Еще не было и полудня, но он был во дворе с двумя другими мальчиками школьного возраста.

– Я ухожу, когда хочу, – он сказал это так, словно был очень горд.

– Смотри, мама. – Люси указала на двор нашего соседа. Конечно, он вышел из дома и закрыл дверь на ключ. – Это... э-э...

– Элайджа, – сказала я ей.

– Элайджа.

Наверное, она поймала себя на том, что не сказала «демон» или что-то в этом роде. С моим ребенком все возможно.

– Перестань показывать пальцем.

Именно сейчас я вспомнила, что обычно он уходил примерно в это время. Я не знала, чем он занимается и есть ли у него работа, но уезжал он в одно и то же время, где-то между одиннадцатью и двенадцатью. Я знала, потому что последние пять недель наблюдала за всеми из своего окна, когда мы не гостили у родителей.

У Элайджи наверняка есть работа. Он мог позволить себе дом и хороший внедорожник, и при этом постоянно носил повседневную одежду. Темные джинсы и простые футболки, иногда однотонные, иногда с нездоровым принтом в виде демонов и черепов. Это было довольно странно, вернее пугающе. Этот образ слишком хорошо сочетался с идеальным изгибом его бровей и злобным блеском в глазах. Иногда он надевал коричневые ботинки, а иногда – темные «Nikes».

Я очень много дней глазела на него в окно.

Через несколько дней после возвращения домой я подумала о том, чтобы сказать ему спасибо, но была уверена, что сделала это в машине той ночью. Я решила, что он предпочел бы, чтобы мы оставили его в покое. Это меня вполне устраивало. Я еще не забыла, как он обошелся с Люси, но в тот вечер он мне очень помог.

Я с ужасом думала, что могло бы случиться, если бы попыталась добраться до больницы самостоятельно или осталась дожидаться родителей.

– Ох, он смотрит на меня. – пискнула Люси. Я посмотрела вверх. Элайджа направлялся к нам. – Он хочет вернуть свои чипсы? Я уже их съела.

– Что?

Теперь пищала я, хмуро глядя на свою дочь.

– Дедуля разрешил мне их взять, – сказала она.

Конечно, Элайджа должно быть бросил пакетик чипсов в машину, когда садился в нее тем вечером. Но я не обратила на это внимания.

– Я уже съела их! – сказала ему Люси, когда он приблизился.

Он приостановился, посмотрел на нее, а затем продолжил свой путь к нам. Он был в паре метров передо мной, когда мельком взглянул на автокресло в моей руке. Его глаза медленно пробежались по мне, на мгновение задержавшись на груди, а затем по всему телу. Как он посмел оценивать меня средь бела дня? Он мог бы сначала хотя бы поздороваться.

Мое лицо пылало. Без сомнения, оно было краснее, чем футболка, в которую была одета Люси. Стало только хуже, когда я увидела, как его взгляд задержался на моей груди. Его темные хищные глаза расширились.

Я не могла вынести этого больше ни секунды.

– Ох, моя карамелька! Что, по-твоему, ты сейчас делаешь?

Элайджа моргнул, потом снова моргнул.

– А?

Он что, шутит? Он отключился, пока любовался моими сиськами?

– Ты пялишься... опять.

Я не стала упоминать о неуместности его действий. Он должен был догадаться. Я переложила автокресло Элая в другую руку, так как у меня устала рука.

– Извини. – Он откинул волосы упавшие ему на лоб, прежде чем сжать переносицу. – Я увидел вас, и подумал, что стоит проверить, как вы.

Серьезно?

– Зачем?

Я напряженно застыла, присматриваясь к нему, пытаясь понять его намерения.

– Я, блядь, чуть листву не скинул от страха. Я думал, ты родишь ребенка в машине. – Он снова заглянул в автокресло. – Это нормально?

– Это? – Глубокий вдох, Хэдли. – Элай – мальчик, и он совершенно здоров.

– Хорошо. – Он сделал паузу. – Подожди? Элай? Отличное имя.

Лучше бы он не думал, что его имя похоже на имя Элая. То есть, по сути, так и есть, но... Прости, Элай, я не хотела менять твое имя, даже когда узнала, что оно похоже на имя соседа. Кроме того, Оливия уже вышила его имя на детских вещах.

– Спасибо, – сказала я ему.

Элайджа схватился за голову, словно был в чем-то неуверен... или совершенно сбит с толку, и сделал шаг назад.

– Тогда я пойду.

Он снова покачал головой, разворачиваясь.

Он посмотрел вправо, где находились мальчишки.

– Что? – огрызнулся один из них на угрожающий взгляд Элайджи.

– Лучше не создавайте проблем, – предупредил их Элайджа.

– Мы ведь не на твоей территории, верно? – зашипел мальчик.

– Я не это имел в виду.

Элайджа отошел, и простонав я сказала.

– Спасибо. – Он оглянулся через плечо. – Ну, за то, что подвез меня той ночью.

– Без проблем. – отмахнулся он.

– У тебя были проблемы с возвращением домой? – спросила я.

Снова покачивание головой.

– Нет. Я позвонил кое-кому, чтобы меня забрали.

Я кивнула.

– Хорошо.

– Увидимся.

Увидимся?

Увидимся?

Почему он это сказал? Увидимся мимоходом? Конечно, он имел в виду именно это, но все равно это звучало странно. Почти дружелюбно.

– Можешь принести мне еще чипсов? – крикнула Люси.

– Люси! – Закричала я. – Ты не можешь просить об этом.

К моему удивлению, он только сказал:

– Пока, малышка. – и направился к своей машине.

Никаких резких высказываний в адрес Люси. Может быть, он имел в виду это, когда говорил, что ему плохо из-за всей этой ситуации.

______

К сожалению, мне пора было возвращаться в реальный мир. Последние шесть недель я провела с Люси и Элаем, поэтому мне не хотелось возвращаться в дом престарелых, хотя мы и нуждались в деньгах. К концу первой недели я была практически на мели и с ужасом думала, что мне, возможно, придется просить папу о помощи, чтобы продержаться до зарплаты. Я ненавидела просить кого-либо о чем-либо. И никогда не просила. Для этого у меня была кредитная карта. Кроме того, было достаточно того, что они помогали мне с Люси, а теперь и с Элаем, пока я заканчивала последний семестр программы медсестер и работала.

За последние полтора месяца я оставляла своих малышей только, когда уходила на занятия, и это все равно было ужасно. Еще один месяц, и я закончу учебу. В груди трепетало от волнения.

У всего моего класса экзамен на получение лицензии Национального совета был назначен на следующий понедельник после выпуска – если мы его сдадим, но я знала, что сдам. Это было волнительно и действовало на нервы. В последнее время у меня было гораздо больше времени на учебу, чем раньше, но, находясь в шаге от мечты, я переживала, что облажаюсь.

Поэтому мне нужно было пойти на работу, и позволить Джорджи сказать мне, как я успешно сдам экзамен. Мне будет не хватать старушки, когда я наконец уйду. Она была моей опорой, вдали от дома. Когда ты работаешь, у тебя появляются две разные семьи – рабочая и та, что была твоим реальным миром. Рабочую семью вы не видите вне работы, но без нее вы бы не справились. Вы делились секретами, страхами, утешали друг друга, когда это было необходимо. С Джорджи я делилась тем, о чем не могла рассказать маме. Джорджи не осуждала меня. У мамы было что мне сказать.

В доме престарелых все знали, что этим летом я уйду. Меня уговаривали продолжить работать в доме после получения лицензии медсестры. Как бы они мне ни нравились, я не смогла остаться. Я всегда хотела работать в больнице. Там были лучшие смены и лучшая зарплата. Я не из жадных, но с двумя детьми, которых нужно кормить, мне нужно больше денег. Кроме того, я хотела дом. На все это требовались деньги, которых у меня не было.

Один месяц. Один месяц.

Всего лишь.

Люси и Элай поддерживали меня изо дня в день, но карьерный рост... Именно благодаря этой мечте я вылазила из постели каждый вечер, несмотря на усталость. Я была хорошей медсестрой, но стану еще лучшей. Мои дети будут счастливы, потому что их мама сосредоточена на карьере, которую хотела.

У меня были мои дети. А у них была я. И у них был отец. Просто он не жил с нами.

– Что думаешь, Элай? – Я посмотрела на него, сидящего в автокресле. – Мама сдаст экзамен в следующем месяце? – В ответ он хихикнул, но я подумала, что это больше похоже на газы. Надеюсь. – Люси Эвелин Джеймисон, – позвала я, стоя у двери в нашу квартиру. Люси, и Элай носили фамилию Скотта. – Почему ты так долго?

– Боже, благослови Америку! – пробормотала она, выходя в коридор и неся свои туфли. Несмотря на то, что нам нужно было спешить, я улыбнулась. Став мамой, я стала творчески подходить к ругательствам. В последнее время Люси подхватывала мои словечки. Больше никто из моих знакомых не использовал эту фразу как ругательство. – Я не могу надеть эти дурацкие штуки.

Я усадила ее на сиденье и опустилась на одно колено.

– Иди сюда, я помогу тебе. – Она могла сама надеть брюки, но с рубашками и обувью постоянно возникали проблемы. – Видишь липучку – это просто. Ты отклеиваешь ее, просовываешь ногу вот так и приклеиваешь обратно. – Я посмотрела на ее лицо и увидела, что она не смотрит на меня. – Ты вообще смотрела? – Она улыбнулась и почесала нос. Я опустила голову и застонала. – Ладно, поехали.

Я поднялась с колена, взяла автокресло с Элаем и дважды, трижды проверила сумку с подгузниками, прежде чем открыть дверь квартиры.

– Ты все взяла? – спросила я Люси, прежде чем запереть дверь, и она кивнула.

Каждый раз, идя к машине, я искала взглядом Элайджи. Эта привычка усугубилась после стычки на прошлой неделе. Тот странный момент не выходил у меня из головы. Признаться, это было не так уж неприятно, но его взгляд нервировал.

Я не нуждалась в напоминании, что у меня огромная грудь. Мужчины. По крайней мере, мужчины все еще обращали на меня внимание, верно? Патетично, особенно потому, что у меня больше не было времени на то, чтобы привести себя в порядок. Красивая одежда и макияж в эти дни были такой же редкостью как сон.

Машины Элайджи не было на подъездной дорожке, так что, очевидно, его еще не было дома. Банды мальчишек сегодня тоже не было – слава небесам! Небольшая передышка закончилась, когда Элай засуетился.

– Ох, помадка. Он снова голоден! – резко сказала Люси, когда я открыла заднюю дверь и закрепила его автокресло.

– Иди, садись на свое место, я тебя пристегну.

Я должна была спланировать наш отъезд еще час назад. Но было уже слишком поздно исправлять свою ошибку.

Я поправила прокладку для кормления внутри лифчика. Его слезы внезапно хлынули потоком и вызвали у меня сильную лактацию. По этой причине я взяла с собой молокоотсос. Грудь очень болела, когда наливалась. Надеюсь, через неделю-другую все наладится, и моя грудь точно будет знать, сколько молока вырабатывать для него.

– Он разрывает мне барабанные перепонки, – сообщила Люси.

– Спасибо за комментарий. Можешь взять его бутылочку из сумки для подгузников? – спросила я.

К счастью, я была подготовлена к этому. Перед отъездом приготовила ему бутылочку и упаковала немного грудного молока в мини-холодильник, чтобы оно оставалось охлажденным до тех пор, пока не попадет в мамин холодильник.

– Она у тебя, а не у меня, – заметила она.

Я моргнула, посмотрев на свое плечо, где, конечно же, находилась сумка.

– Оу. – после рождения детей что-то происходит с мозгом. – Иди сюда, Элай, – ворковала я, отстегивая и подхватывая его на руки. Я открыла дверь со стороны водителя и села с ним на сидение. К тому времени, как нашла его бутылочку, он уже кричал, как проклятый, и молоко из моих сосков потекло вместе с его слезами. Пожалуйста, не промочи мою рубашку до того, как я смогу сменить прокладки. – Держи, – сказала я, и он тут же прильнул к бутылочке.

– Наконец-то, – пробормотала Люси со своего места.

Я гладила Элая по головке, беспокоясь, как он перенесет первую ночь вдали от меня, пока он посасывал бутылочку. Слеза скатилась по щеке, прежде чем я успела ее остановить. Это не будет длиться вечно, но мне было очень плохо, все мои внутренности умоляли остаться с ними. Постоянно.

– Элайджа дома! —закричала Люси, я повернула голову, и увидела свет фар его машины.

– Вижу, – сказала я. – Не вздумай кричать ему.

– Я сказала ему, что хочу еще чипсов.

Я вздохнула.

– Ты не можешь просить незнакомых людей о чем-то, Люси. Тебе это прекрасно известно.

– Он больше не незнакомец.

Ох, эта девчонка.

– Он смотрит на меня! —крикнула она. – У него в руке пакет. Мои чипсы!

– Люси! – крикнула я, но она уже открывала дверь и спешила выйти. С бутылочкой и ребенком в руках я поспешила за ней. – Люси!

Я остановилась, оглядываясь по сторонам. У него в руке был пакет, и он шел в нашу сторону. Увидев меня, он приподнял пакет сокращая расстояние. Под светом уличного фонаря его глаза цвета ириса были похожи на тёмные омуты и стали еще более пугающими. Внезапно он оказался рядом с Люси, протягивая ей пакет.

– Они у меня в машине всю неделю. Не удавалось встретить тебя до сих пор.

Она быстро взглянула на меня.

– Можно мне их взять? Пожалуйста?

Я вздохнула и наконец кивнула.

– Что нужно сказать?

– Спасибо.

Она просияла, глядя на него. Дети были такими бесхитростными.

– Тебе не нужно было этого делать, – сказала я ему.

В пакете, который он ей дал, я разглядел гораздо больше, чем один пакет чипсов.

Он пожал плечами, быстро окинув меня взглядом.

– Ты медсестра? – спросил он.

– Сертифицированный помощник медсестры, – ответила я и быстро добавила: – Но в следующем месяце я заканчиваю школу медсестер.

Мне не нужно было говорить ему об этом. Почему я чувствовала необходимость сделать это?

Он кивнул, засунув руки в передние карманы. Я бросила пустую бутылочку Элая в открытую дверь машины и перекинула его через плечо, похлопав по спинке. Подойдя ближе, Элайджа сверху вниз посмотрел на нас с Элаем.

– Что? – Нервно спросила я, притопывая левой ногой.

– У тебя что-то на рубашке.

Он нахмурился, глядя на... Я проследила за его взглядом до своей груди.

– Твои сиськи протекают! – закричала Люси, оповещая об этом весь мир.

– Боже, благослови Америку! – пробормотала я.

Молоко просочилось сквозь прокладки и бюстгальтер на мою одежду.

Я посмотрела в верх и увидела, что его глаза расширились.

– О, это... – Он замолчал и указал рукой на мою грудь. – Это нормально? Так и должно быть?

Он выглядел изумленным. Можно подумать, я сказала ему, что побывала в космосе.

– Это происходит каждый раз, когда малыш плачет.

Почему моя дочь почувствовала необходимость рассказать кому-то об этом? Она была слишком болтлива!

– Это нормально, когда ребенок плачет или сыт. Но скоро это должно прекратиться, – быстро добавила я к словам Люси, тело напряглось, а по щекам разлилось тепло. – Разве нормально, что взрослые мужчины задают такие странные вопросы? Ты из тех, кого оскорбляет вид женщины, кормящей грудью на публике?

– Что? – Его взгляд переместился с моей груди на голову Элая, затем вверх на мое лицо. Элайджа отстранился. Должно быть, он заметил мое смущение. – Нет. Черт. Вау. Я всегда выставляю себя... дерьмо! – Он снова уставился на мою грудь, отведя взгляд сказал: – Извини.

– Все в порядке! – сказала я и закрыла глаза, пытаясь избежать смущение, которое мы оба испытывали. Я вздохнула и перевела взгляд на Элайджи. – Знаю, что это странно для людей, у которых нет детей, особенно для парней... – Он медленно поднял глаза. Теперь уже я отвела взгляд. – У нас все хорошо, понимаешь? Инцидент с чипсами забыт. Тебе больше не обязательно баловать ее.

Я жестом указала на пакет и продолжила поглаживать спину Элая.

– Все в порядке?

Его глаза метнулись к Люси в поисках подтверждения.

– Я готова получать чипсы каждую неделю, – заявила она.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не улыбнуться. Я была готова поправить ее, когда он ответил с ухмылкой.

– Ты беспощадна, малышка. Сколько недель мне придется это делать, прежде чем заслужу твое прощение?

– Пять! – Она вытянула пять пальцев и направила их к нему. – И я не малышка. Меня зовут Люси. Повторяй за мной. Лю-си. Люси!

– Я перестану называть тебя малышкой, когда ты перестанешь называть меня демонопоклонником.

Люси закатила глаза.

– Я знаю, что тебя зовут Элайджа.

– Ладно, решено, – сказал он. – Люси.

Она хихикнула, и он взглянул на меня. Я сразу перестала улыбаться.

– Нам нужно поторопиться, —сказала я Люси, чтобы Элайджа знал. – Я опаздываю на работу.

Он отступил ещё на шаг, пригвоздив меня к месту взглядом, который я никак не могла расшифровать. Я считала его грубияном, но теперь он снова стал для меня загадкой. Я не могла ему нравиться. Это очевидно. Единственное, что я могла предположить, – это угрызения совести.

Я обошла открытую дверь своей машины и положила Элая в автокресло. Он издал глубокий вздох.

– Иди сюда, Люси.

Элайджа все еще стоял и смотрел на нас, когда я взяла ее за руку и повела вокруг машины.

– Не забудь о моих чипсах, – сказала она ему.

– Не забуду. – Его голос был слегка задумчивым. Пристегнув ее, я закрыла дверь и снова обошла вокруг. – Ладно, до встречи.

Он вскинул руку.

Я судорожно сжимала руки, но в конце концов подняла и помахала.

– Ладно. Пока.

– Увидимся.

Увидимся.

Ему нужно перестать так говорить.