Текст книги "Один процент тебя (ЛП)"

Автор книги: Гросс Мишель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава девятнадцатая

Элайджа

– Нравится? – спросил я клиента, когда он стоял перед зеркалом и осматривал орла, которого я вытатуировал на его груди.

– Круто, чувак, спасибо.

– Рад это слышать.

Я кивнул, довольный своей работой. Повернулся и продезинфицировал рабочее место.

Закончив, я достал телефон и с разочарованием увидел, что от Хэдли нет сообщений. Прошло чуть больше недели с тех пор, как я разговаривал с ними, и у меня не было причин, чтобы навестить их после окончания работы над машинами. Люси заставила нас посмотреть «Семейку Крудс» в тот вечер. Я хорошо провел время, смеясь до упаду. Прощаясь, я понял, что не отказался бы от еще одного вечера кино с ними.

– Господи, напиши ей сам и перестань ждать, – пробормотала Венди из другого конца комнаты.

Я почесал бровь, обдумывая ее слова, и наконец сказал:

– И что мне написать?

Лэнс поднял взгляд от спины, на которой делал татуировку, и широко раскрыл глаза.

– Как, блядь, ты общался с женщинами до появления мамочки? Просто позвони ей или напиши сообщение. – Он покачал головой и продолжил работу. – Я волнуюсь за тебя.

Я тоже волновался. Я, не переставая, думал о Хэдли и детях и надеялся, что снова встречусь с ними.

Склонив голову набок, я наконец нашел ее имя в своем телефоне и отправил сообщение.

Элайджа: Люси нравится машина?

Я уже спрашивал об этом в тот вечер, когда был у нее, но я был в отчаянии. Прошло около пятнадцати минут, прежде чем она ответила.

Хэдли: Ей очень нравится, хотя она немного разочарована тем, что она больше предназначена для украшения, чем для игры.

Элайджа: Я могу принести поиграть...

Хэдли: Нет! У нее их полно.

Элайджа: Хорошо. Но я не против.

Хэдли: От тебя ничего не было слышно с прошлой недели... все хорошо?

Я выпрямился в кресле. Она спрашивала обо мне? Она никогда не спрашивала обо мне.

Элайджа: Да. На выходные я уезжал в другой салон, и вернулся домой в воскресенье вечером.

Хэдли: Да, я заметила, что твоей машины не было все выходные.

Заметила? Она искала меня своими большими голубыми глазами? Знание этого сделало меня смелее.

Элайджа: Ребята, не хотите прийти ко мне в эту субботу? Я закажу пиццу, и мы можем позволить Люси взять напрокат фильм, и вместе его посмотреть?

Это было немного странно? Возможно, но в данный момент мне было абсолютно плевать. Я хотел увидеть Люси, может, поспорить с ней и поглазеть на ее маму, пока она зальется румянцем.

Хэдли: Думаю, что их отец может приехать за ними в эту субботу, но кто знает, он должен был приехать в прошлые выходные, но не приехал.

Я хотел предложить ей прийти без детей, чтобы мы могли пообщаться, но это было бы неверным сигналом. Кровь, прилившая к моему члену, доказывала, что оставаться с мамой наедине не стоит, как бы заманчиво это ни было. Она слишком молода, слишком невинна. Я старше и был мудаком, который украл чипсы у ее дочери.

Не знаю почему, но быть с ними было просто... легко.

На телефон пришло еще одно сообщение от нее.

Хэдли: Но если он не придет, мы можем...?

Я улыбнулся.

Элайджа: Отлично.

______

Как и в любой другой вечер, я допоздна рисовал, слушая музыку и попивая холодный коктейль. В одиночестве. Я думал о любви Люси к пони и машинам и рисовал для неё. Спать я лег около шести часов утра. Через пять часов я встал и начал собираться на работу. Мне не терпелось подарить рисунок Люси в эти выходные. У меня было предчувствие, что он ей понравится. Я поместил его в фоторамку размером восемнадцать на двадцать четыре сантиметра, я всегда использовал такой размер рамок для своих рисунков, и надеялся, что она захочет повесить его в своей комнате.

В пятницу я получил сообщение, которое выбило меня из колеи.

Хэдли: Люси и Элай поехали к отцу, так что, может, в следующие выходные?

На самом деле я не очень хорошо знал Хэдли, но был уверен, что напугаю ее до чертиков, если приглашу одну.

Элайджа: Звучит неплохо. Есть планы?

Хэдли: Моя подруга Холли хочет, чтобы я сходила куда-нибудь с ней сегодня вечером, но... Ты подумаешь, что это глупо.

Элайджа: Это наша фишка. Я думаю, ты наивна. Ты думаешь, что я мудак. Продолжай.

Хэдли: Смешно. Я чувствую себя виноватой за то, что хочу пойти куда-нибудь без детей. В глубине души я знаю, что в этом нет ничего плохого, но я не могу перестать думать о том, что они плохо проводят время, пока я гуляю без них. Я не должна была этого говорить. Ты не поймешь.

Она была права, я не мог понять. По моим наблюдениям, Хэдли ставила своих детей выше себя, и никто не мог сказать иначе. Если кто-то и заслуживал того, чтобы расслабиться, так это она.

Элайджа: Ты права. Я не понимаю. Ты – мир Люси, и каждый, у кого есть глаза, видит, как сильно она тебя любит. Развлекайся, Хэдли. Ничего страшного, если ты только на девяносто девять процентов мать, хотя бы оставь один процент для себя.

В порыве откровения, я быстро добавил.

Элайджа: Я все равно буду тусоваться со всеми твоими процентами. Честно говоря, я считаю тебя довольно крутой. Даже Элай смотрит на тебя так, словно ты для него больше, чем источник молока.

Хэдли: Спасибо. По какой-то причине это заставляет меня чувствовать себя лучше.

Я засмеялся.

Элайджа: Повеселись.

______

Последние четыре часа я работал над татуировкой полрукава. Она еще была незакончена, когда раздался звонок над дверью салона. Блондинка, управляющая моими мыслями, вошла с девушкой примерно ее возраста. Честно говоря, я не обратил на подругу особого внимания. Один взгляд на Хэдли – и все мысли вылетели из головы.

Ее длинные прямые волосы спадали на спину и плечи. Это был первый раз, когда я видел ее волосы распущенными после нашего с Люси дня рождения, и их длина меня удивила. Это было приятное изменение по сравнению с теми беспорядочными пучками, которые делали ее до смешного привлекательной каждый раз, когда я ее видел. На ней были темные джинсы-скинни белый топ на бретельках, который, к счастью, не скрывал размер её груди. На ее изящных ножках были обычные шлепанцы. Она пошевелила пальцами ног, выкрашенными в красный цвет, и, черт возьми, я растерялся.

Она была по-своему сексуальной. Легкий макияж не делал ее старше. Когда ее взгляд нашел меня в моем уголке, ее голубые глаза сверкнули, а смущенная улыбка выбила меня из колеи, она была такой мощной и лучезарной.

– Чем могу помочь, дамы?

Лэнс немедленно встал, его взгляд скользнул по Хэдли и пожирал ее точно так же, как, вероятно, это делал я.

Она покачала головой, заправляя волосы за уши.

– Я пришла, чтобы увидеть Элайджи. – Она указала большим пальцем через плечо в мою сторону, не заметив, что я направляюсь к ней. Она посмотрела через плечо Лэнса изучая салон. Тем временем взгляд Лэнса остановился на мне. – Так это твой салон? – спросила она, обернувшись ко мне.

Я кивнул.

– Да. – Я наклонил голову и окинул ее взглядом. – Ты пришла сделать татуировку?

– Она хочет, но слишком труслива, – ответила ее подруга.

– Да, возможно, в другой раз, не сегодня, – промурлыкала Хэдли, прижав руки к животу.

– Все не так уж плохо, – сказал Лэнс. – Приходи ко мне, когда найдешь то, что тебе понравится.

Нахмурившись, я сказал:

– Он имеет в виду, что ты должна прийти ко мне. Я сделаю все как надо.

Лэнс фыркнул, но я проигнорировал его.

Ее подруга усмехнулась, а лицо Хэдли покраснело.

– Ты мама? – спросил Лэнс.

– Мама?

Она покраснела еще сильнее. Было что-то уязвимое в ее надутых губах и безнадежном замешательстве в глазах, когда она взглянула на меня в поисках ответа.

– Да. Элайджа часто упоминает вашу семью. – Вклинилась Венди, пока татуировала кого-то.

– У тебя есть время сделать мне татуировку? – спросила ее подруга, глядя на Лэнса.

– Конечно, что-то конкретное? – спросил он.

Я заметил, как ее подруга потрепала Хэдли по плечу и подтолкнула ближе ко мне, когда уходила с Лэнсом. Хэдли напряглась.

– Прости за них. – Я провел руками по волосам и нахмурился. – Я часто упоминаю вас, ребята. Твоя дочь каким-то образом пробралась в мой круг, – признался я. – Она не так уж плоха для ребенка.

Хэдли рассмеялась.

– Рада, что ты изменил свое мнение о детях.

– Притормози. Мне нравятся только твои дети.

Мне не следовало этого говорить. Ее рот приоткрылся, розовые щеки стали ещё ярче, и она опустила взгляд на пальцы своих ног.

Решив сменить тему, я спросил:

– Так что привело тебя сюда?

Когда Хэдли подняла голову, я увидел, что в ее взгляде светится обида. Даже морщинка на переносице говорила о том, что я ее чем-то обидел.

– Почему ты не сказал мне, насколько известен?

– Что ты имеешь в виду?

Я был чертовски смущен.

– На странице твоего магазина в Instagram миллион подписчиков. Когда я упомянула Холли, что мы друзья, она рассказала мне, насколько популярны твои татуировки и рисунки.

Немного смущенный словами Хэдли, я заметил:

– Как ты сказала, это мои проекты, а не я сам.

– Ты их создал, – сообщила она.

– Ты ничего обо мне не спрашиваешь. Я не думал, что ты захочешь узнать о моей работе, – признался я, потирая шею.

Ее глаза расширились, когда она переварила то, что я только что сказал.

– Думаю, я не...

– Эй, Элайджа. У тебя пирсинг, – крикнул Уолдо из-за стойки, разглядывая задницу Хэдли.

Это не должно было меня бесить, но бесило. Уолдо был ближе ей по возрасту, чем я, но я не мог, черт возьми, представить ее с этим тощим мальчишкой. Я считал, что ни один её ровесник не оценит, как ему повезет, если у него будет она.

– Интимный, внизу. – Добавил он.

У Хэдли отвисла челюсть, и я понял, почему этот ублюдок так сказал. Не только из-за Хэдли, но и потому, что мне пришлось бы предостеречь его, чтобы он не говорил подобного дерьма. Некоторые из наших клиентов хотели конфиденциальности и не хотели, чтобы о их личном дерьме вопили во все горло. К счастью, эта особа просто посмеялась вместе со своей подругой.

Хэдли обернулась и посмотрела на девушку, подписывающую бумаги у входа. Она снова посмотрела на меня.

– Он имеет в виду...

Она помахала руками между ног.

– Да, пирсинг клитора.

Ее рот приоткрылся.

– Ты это делаешь?

– Да... мы одновременно и тату-салон, и салон пирсинга.

Это не было чем-то необычным, что доказало наивность моей милой подруги-мамы.

– Разве это не странно?

То, как она сморщила носик, было просто восхитительно.

– Это ничем не отличается от татуировки частей тела. Просто не так долго. – Я пожал плечами. Когда ее рот закрылся, улыбка сменилась хмурым взглядом. – Ты боишься, что я стану парнем из «Рука убийца»?

Хэдли вздрогнула, когда я заговорил низким голосом.

– Ох, дерьмо! – Я схватил свою руку, подражая персонажу из фильма девяностых о человеке с одержимой рукой. Я притворился, что она обладает собственным разумом и я пытаюсь удержать свою конечность. – Что же мне делать? Моя рука обязательно сделает что-нибудь неподобающее.

Она ещё больше нахмурилась.

– Я не это имела в виду.

Я улыбнулся, когда она умчалась прочь и встала рядом со своей подругой, выбирая дизайн. Я слишком сильно ее дразнил? Когда Венди покачала головой, я опустил руку. Я только что облажался?

Через тридцать минут я закончил с пирсингом клитора, Лэнс наносил небольшой дизайн на запястье Холли. Хэдли вышла на улицу, чтобы ответить на телефонный звонок. Я решил, что это, скорее всего, Люси или Элай. Когда она вернулась в салон, я подошел к ней.

– Что ты тогда имела в виду? – спросил я, потому что не хотел, чтобы она расстраивалась из-за меня.

Она посмотрела на свои руки.

– Не знаю, что имела в виду. Я просто не думала, что ты занимаешься такими вещами.

– Чем это отличается от подтирания задниц? – спросил я. – Ты ведь медсестра, верно?

– Это совсем другое, – слабо запротестовала она, не встречая моего взгляда.

– Почему? – Я усмехнулся. Она вела себя странно – как-то замкнуто. – Хэдли, ты же понимаешь, что киска – это киска, если она не принадлежит женщине, которую ты хочешь, верно? В моей работе нет ничего сексуального. Я профессионал, и это моя работа. Мне немного обидно, что ты ведешь себя так, будто мне нельзя доверять соски и задницы. Если тебе интересно, я вижу больше членов, чем клиторов.

Обычно мне было плевать, что кто-то думает. Я знал, что я за человек. Но с Хэдли? Мне было неприятно, что она подумает.… О чем она вообще думала? Замкнутый круг. Если она отрицательно относилась к моим татуировкам, работе и ко всему остальному, то у моего пирсинга – на лобковой кости – нет шансов.

Хэдли стояла, потеряв дар речи.

Мое сердце упало, и я покрылся странным холодным потом. Я поймал себя на мысли. На минуту я задумался о том, чтобы облечь свои мысли о Хэдли в слова. Честно говоря, я хотел быть ее другом – и Люси тоже. Но, возможно, я хотел чего-то еще.

Дерьмо.

Блядь.

Будь все проклято.

Я отвернулся, но она прошептала:

– Прости. Это было грубо с моей стороны. Я не могу сказать, сколько попок и пенисов я видела. – Она коснулась моей руки, и, когда я посмотрел на нее, Хэдли смущенно улыбнулась. – И ты прав. В этом нет ничего сексуального.

И в этот момент чувство вины прошло. В тот момент я понял, что мне нравилось, когда Хэдли была рядом. Она была лучше меня.

Мои губы растянула лукавая ухмылка.

– О каком количестве членов идет речь?

Ее взгляд метнулся к потолку.

– Боже, благослови Америку!

Да, Боже, благослови Америку за то, что позволила мне украсть пакет чипсов у ребенка.

Глава двадцатая

Хэдли

– Мамочка, давай спросим его, пожалуйста?

Люси заныла мне на ухо, и я вздрогнула от волнения в ее голосе.

– Его нет дома. Он работает. Если я сегодня не работаю, это не значит, что и весь остальной мир тоже.

Видно было, что эта новость опустошила ее. Она надулась и выпятила губу.

– Когда он вернется домой?

Я перестала укачивать Элая в кресле и изучала четырехлетнюю дочь, сидящую рядом со мной.

– Почему тебе так нравится Элайджа?

Она пожала плечами переминаясь с колена на колено.

– Не знаю.

– Что это за ответ? – Я наклонилась к ней и изогнула бровь. – Люси, ты в него влюбилась?

Она толкнула меня в лоб, расстроившись.

– Нет! – затем потерла нос. – Он всегда мне, что-нибудь покупает.

У меня отвисла челюсть.

– Люси! Я не воспитывала тебя такой поверхностной. Если бы Элайджа услышал, что ты так говоришь, он бы обиделся.

Она наморщила нос.

– Нет, он бы не обиделся. Он круче тебя. Он просто улыбнется и посмеется. – Вау, с уверенность могу сказать, что родила монстра. Мне стало жаль ее будущего мужа. – Может, попросим его? Я очень хочу, чтобы он посмотрел фильм «Город героев». Ему понравится, мама, так же как «Семейка Крудс».

Я притворялась раздраженной, но внутри немного нервничала. Я была бы не против, чтобы Элайджа пришел, но что, если мы слишком назойливы? Я видела его в выходные в салоне, но Люси не видела его уже давно. Было очевидно, что этот человек ей очень нравится. Возможно, Люси и Элайджа так хорошо поладили из-за их грубой манеры общения.

Их непринужденное общение заставило меня вспомнить свою глупую реакцию, когда узнала, что Элайджа зарабатывает на жизнь пирсингом и татуировками. Я не знала, почему так удивилась. Ладно, я не столько удивилась, сколько... Честно говоря, мне не хотелось об этом думать. Достаточно было посмотреть на красивую татуированную девчонку. Перед тем как Элайджа увел ее в заднюю комнату, меня охватил ужасный страх.

Элайджа неправильно истолковал мой ответ. Я не думала, что он извращенец. Честно говоря, я не знала, почему повела себя как девушка, которая только что узнала что-то, что ей не нравится в ее парне. Он видел привлекательных женщин всех форм и размеров и делал им татуировки и пирсинг везде, где они пожелают. Я всегда была неуверенной в себе женщиной, но в тот день снова заметила свои недостатки. Элайджа видел меня в худшем виде. Помадка! Он видел меня во время схваток, когда я рожала Элая. Что изменилось, что заставило меня заботиться о его мнении обо мне? Я, должно быть, кажусь этому мужчине ходячей катастрофой.

Я слишком зацикливалась на этих чувствах, но это не должно было иметь значения. В конце концов, Элайджа был моим другом. Я бы признала, что он мне нравится, но это было потому, что он нравился Люси. Верно? Я восхищалась им, потому что такой человек, как он, может дружить с моей дочерью. Так что неважно, видел ли он обнаженных роскошных женщин, потому что нам с Элайджи было хорошо так, как было.

Правда?

Я спросила мужчину, не пытается ли он затащить меня в постель. Как неловко! Элайджа был привлекательным, высоким, у него были татуировки, и он постоянно делал пирсинг красивым женщинам. ...и мне было наплевать на все это. Верно?

Каким-то образом Элайджа стал нашим другом.

Я улыбнулась и разблокировала свой телефон.

– Ура! – закричала Люси. – Давай я ему позвоню.

– Я могу написать ему, – сказала я ей.

– Нет! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, позвольте мне позвонить!

Позволить? Элайджа был открытым человеком. С тех пор как мы начали с ним дружить, я ни разу не заметила ни намека на раздражение или досаду с его стороны по отношению к Люси. Такой парень, как Элайджа, не мог притворяться. Ему нравилась моя дочь. Конечно, я также заметила, что он явно избегает Элая. У меня было ощущение, что он до ужаса боится детей. Конечно, он не ненавидел детей? Кто может ненавидеть детей?

Элайджа.

Я застонала, нашла его номер и протянула ей телефон.

– Вот. Он может не ответить...

– Элайджа!

Я наклонилась вперед, пытаясь расслышать, но она стояла. Он уже ответил?

– Ты можешь прийти? – Люси энергично подпрыгивала, пока говорила. Элай лягал ногами, возбуждаясь вместе с Люси, наблюдая за ней. – Есть фильм, который ты должен посмотреть! Хорошо! Да. Ты можешь принести чипсы? А ещё я люблю курицу.

– Люси!

Моя дочь была такой наглой. Она просто пожала плечами и убежала с моим телефоном.

Не прошло и секунды, как она выбежала обратно.

– Ох, помадка, мам! Он принесет курицу. – Последовала пауза. – Он просит спросить тебя, подойдёт ли китайская еда.

– Скажи ему, чтобы ничего не покупал. Я что-нибудь приготовлю.

Должно быть, он услышал меня, потому что она крикнула:

– Он сказал, что приготовить ты можешь в следующий раз.

Как только Люси закончила разговор, я прищурилась, глядя на свою дочь, когда она протягивала мне телефон.

– Так вот почему ты хотела, чтобы он приехал? Я могу купить нам курицу, Люси. – Я взяла ее за руку и притянула к себе на колени. – Мама теперь может покупать еду получше.

Я ненавидела себя за то, что мне приходится сообщать ей об этом.

– Да, но с Элайджей все лучше, верно?

______

– Тебе не нужно было приносить еду, – сказала я, чувствуя себя виноватой.

Я почувствовала восхитительный аромат курицы, и мой желудок заурчал. Я отошла в сторону, чтобы он мог зайти внутрь с огромным пакетом еды.

– Кажется, малыш обкакался. – Люси вошла на кухню, зажав нос. Элай лежал на полу на расстеленном мной одеяле и болтал ногами в воздухе. – Можешь положить мне еду, Элайджа?

Никаких приветствий. Она сразу стала командовать им.

Прежде чем я успела что-то сказать, он засмеялся.

– Тебе придется помочь мне.

– Сюда.

Она бросилась к стойке, подпрыгивая, чтобы посмотреть. Слегка заинтригованная, я наблюдала, как Элайджа поднимает Люси, чтобы она могла открыть шкаф. Между ними не было никаких колебаний, и это был первый раз, когда он поднимал Люси. Я почувствовала себя немного странно и обмахивая лицо ладонью, наблюдала за тем, как они достают бумажные тарелки. Через несколько секунд я пошла переодевать Элая.

После еды Люси заставила нас всех сесть на диван и вместе посмотреть фильм. Я улыбнулась. Пока шел фильм, я слушала, как они с Элайджи разговаривают и смеются, и меня охватило чувство ужаса. Люси больше не хотела проводить время со Скоттом, но все же ей не хватало отеческой поддержки. В глубине души я верила, что она скучает по отцу.

Я бы любила ее во сто крат сильнее, даже попыталась бы сорвать для нее звезду с неба, но не позволила бы Скотту или его семье использовать ее против меня, чтобы мы снова были вместе. Когда она подрастет, надеюсь, она поймет, почему я заставила ее папу уйти той ночью.

Отдаление Скотта заставило Люси сблизиться с Элайджи, верно?

Почему бы и нет? Люси крутила Элайджи как хотела с тех пор, как их дружба началась столь ужасно... Или, возможно, это началось еще раньше. Мою Люси невозможно было не любить.

Люси сидела между нами на диване, татуированная рука Элайджи закинута на спинку и лежит рядом со мной и Элаем. Обстановка казалась интимной и в то же время уютной, когда мы сидели в темноте, как сейчас.

Я не могла вспомнить, смотрел ли Скотт когда-нибудь с нами кино. Честно говоря, я не могла вспомнить ничего, что мы делали всей семьей. Неужели из-за того, что Скотт разбил мне сердце, я забыла все хорошие воспоминания, которые у нас были? Сомневаюсь.

Как только Люси встала и побежала в ванную, Элай протянул руку и схватил часы Элайджи. Свет от телевизора играл тенями на лице Элайджи, но я видела, как он напрягся, его темные глаза окинули нас.

Я улыбнулась, откинувшись на спинку кресла, когда Элай попытался взять предмет в рот. Элайджа слегка отодвинулся, снял часы и протянул их ему. Я уставилась на него вопросительно приподняв бровь.

– Они чистые?

Он склонил голову, размышляя об этом.

– Наверное, нет.

В тот момент, когда Элайджа забрал у Элая часы, тот заплакал так, словно наступил конец света. Судя по испуганному выражению лица Элайджи, этот звук испугал его до крайности.

Сохраняя нейтральное выражение лица я придвинула Элая чуть ближе к Элайджи. Его гигантское тело еще больше напряглось, когда Элай устроился поудобнее и захихикал, обнаружив что-то новое – черную рубашку Элайджи.

– Хочешь подержать его?

Элайджа медленно откинул голову назад.

– Ему хорошо там, где он находится сейчас.

Элай был уже наполовину на нем, так как наклонился вперед и возился с пуговицами.

Я разразилась смехом.

– Ох, помадка, Элайджа. Он же совсем малыш!

– Да, он крошечный, хрупкий и прочее дерьмо.

Элай захихикал, осматривая Элайджи, пока тот говорил.

Я фыркнула.

– Мне уже надоело, что ты так называешь моих детей.

– Как? – Когда я приподняла бровь, его глаза заблестели в затемненной комнате. – Дерьмо?

– Мы на самом интересном! – объявила Люси, выбегая из ванной.

Она остановилась, не зная, куда сесть, раз уж я переместилась. С разбегу она плюхнулась на колени Элайджи. К счастью, он поймал ее, но все равно хрюкнул, и она рассмеялась.

Я улыбнулась.

– Знаешь, если ты дружишь с матерью, тебе нужно привыкнуть к Элаю. Он – часть меня.

Я прокрутила в голове свои слова и пожалела, что сказала все это. Теперь темный взгляд Элайджи был устремлен на меня, а моя дочь прижималась к его груди, словно это было нормально.

Я на мгновение потеряла всякое представление о правильном и неправильном. Меня захлестнула волна эмоций, настолько сильных, что я смотрела на него – на них вместе. Внутри меня разгоралось новое чувство. Тоска.

Я не хотела терять то, что было между нами. Такая простая вещь, наша дружба, но все-же это было совсем другое – значимое и яркое. Совсем другой тип счастья.

– Я поработаю над этим... Только не сегодня, – сказал Элайджа.

Я закатила глаза и позволила Элаю щипать себя за руку до конца фильма, пока Элайджа не ушел, пообещав Люси, что придет и посмотрит с ней еще один фильм.

Теперь все было почти идеально. Скотт по-прежнему донимал меня – не думаю, что он когда-нибудь остановится, как и его семья, – но в моей жизни все встало на свои места. Каждое утро я просыпалась наполненная энергией и волнением, задаваясь вопросом, что будет дальше. Что насчёт того дома, который я хотела? Куда мы поедем? Куда хочу переехать? Конечно, все это не произойдет в одночасье или даже в ближайшие год или два. В следующем месяце Люси должна была пойти в детский сад, и это само по себе пугало и волновало. Мой ребенок заставит меня плакать еще больше, потому что она будет одной из тех, кто говорит: Увидимся, мама, и убежит внутрь без оглядки.

Я была готова строить планы на следующий этап нашей жизни. Но мне были слишком хорошо знакомы неудачи и всеобщее невезение. Мой отец пошутил насчет моего везения в младших классах средней школы. В день, когда я получала права, я сбила опоссума и разбила передний бампер. Я больше плакала над мертвым животным, чем над машиной. На той же неделе я сломала нос, споткнувшись о соседскую собаку, когда она бежала передо мной. Не хочу признавать, сколько спущенных шин у меня было за те недолгие годы, что я была водителем. Месяцами я могла испытывать полосу удачи, но если что-то шло не так, я боялся будущего, гадая, что будет дальше.

Меня ждала небольшая неприятность.