Текст книги "Один процент тебя (ЛП)"

Автор книги: Гросс Мишель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Она подняла тощую руку и указала на меня пальцем.

– Демонопоклонник!

Ох, заебись.

Глава вторая

Хэдли

Я везунчик.

Мне хотелось поднять глаза к небу и крикнуть: почему я? Вместо этого я в панике смотрела на огромного мужчину, стоящего на лужайке напротив моей машины.

Даже с продуктовыми пакетами в руках – ничего сверхъестественного – он напугал меня до смерти в «Piggly Wiggly». Мне было не по себе рядом с такими пугающими парнями, – высокими, угрюмыми и с огромным количеством татуировок. Его тестостерон чувствовался за километр. Черт, с такого расстояния я ощущала, как его взгляд раздавливает меня, словно муху.

Он купил этот дом? Он был выставлен на продажу почти год. Я думала, что, возможно, через несколько месяцев мне удастся купить его. Конечно, я фантазировала об этом, как только увидела табличку «Продается», но в прошлом месяце её убрали, появились грузчики. Кто владелец? Не верю, что это его дом.

Я закрыла глаза и произнесла словно молитву: еще четыре месяца, еще четыре месяца. Окончить школу медсестер. Сдать экзамен. Устроиться на работу в больницу. Покинуть эти апартаменты.

С каждым днем я нервничала все больше и больше, ведь мои цели были очень близки к завершению.

Словно почувствовав мое волнение, Элай ударил меня ногой прямо в мочевой пузырь, и мои ноги подогнулись. Я отвернулась от плохого человека-дьявола-демонопоклонника и бросилась к открытому багажнику.

– Помоги маме донести это. Мне нужно в туалет. – Я глубоко вздохнула и нахмурившись посмотрела на Люси. – Прекрати на него пялиться и, ради всего святого, перестань показывать на людей пальцем!

Она опустила руку и подошла ко мне. Я знала, что лучше не набирать слишком много товаров в магазине. Во-первых, потому что я была слишком беременна, чтобы таскать тяжёлые пакеты по трем лестничным пролетам. Во-вторых, я была на мели, чтобы позволить себе больше, чем замороженная пицца и сок, которых должно было хватить до зарплаты через два дня. Я отдала Люси пиццу, чтобы она отнесла её в квартиру, пока я возьму сок, затем закрыла багажник и помчалась так быстро, как только может двигаться беременная женщина.

Ко второму лестничному пролету я причитала:

– Надо пописать, надо пописать, очень сильно надо пописать.

Люси моментально подхватила:

– Мамочка хочет пописать, хочет пописать, очень сильно хочет пописать.

Я захлопнула дверь и бросила упаковки с соком на пол.

– Убедись, что дверь закрыта! – крикнула я Люси, побежав в туалет.

У меня постоянно болела спина.

Болело влагалище. И я постоянно бегала в туалет. На прошлой неделе я была на приёме у врача и уже была расширена на два сантиметра. Сейчас мне нужно быть осторожной. Элай должен был оставаться во мне еще хотя бы месяц, даже несмотря на то, что я была готова покончить со своей беременностью.

Я вымыла руки и посмотрела на себя в зеркало. Ох, помадка, я выглядела очень плохо, но у меня не было сил это исправить. Возможно, после рождения Элая... Хэдли, ты ужасная лгунья.

По правде говоря, у меня почти не было времени на себя, когда Скотт жил здесь. И в эти дни у меня определенно не было времени на себя.

Все наладится.

По прошествии времени предательство Скотта не причиняло такой боли, как раньше... почти. После того как я выгнала Скотта и Бриану той ночью, на меня навалилось ужасное оцепенение. Люси несколько часов не могла вытянуть из меня ни слова, прежде чем я наконец сломалась и заплакала. Что я могла сказать или сделать? В одночасье все, что, как мне казалось, у меня было, лопнуло словно мыльный пузырь. Боже, я была такой глупой. Очень глупой. Очень стыдно за себя. Удивительно, как быстро может повзрослеть человек, когда кто-то разрушает его фантазии. Я быстро осознала, что прекрасный принц – всего лишь жаба, первая любовь – всего лишь обман, а любовь существует только к родителям и сестре.

Я не смогу полюбить другого мужчину так, как любила Скотта. После него я не собираюсь никому давать шанса. Никто больше не причинит мне боль.

Хорошо, что я мама. Последнее, о чем я думала, – мужчина. Ну, если не считать маленького человечка у меня в животе. Я успокаивающе погладила его, ковыляя в прихожую. Люси уже отнесла все наши покупки на кухню.

– Опять пицца? – заныла Люси.

– Осталось пару дней до маминой зарплаты, – сказала я ей, поглаживая по голове. Я сделала секундную паузу. – Хочешь, поедем к бабуле, пусть она нас покормит?

Люси подпрыгнула в верх.

– Да!

Я позвонила в родительский дом, и вместо приветствия папа спросил:

– Вы приедете?

Я улыбнулась, хотя он и не видел.

– Мы хотим спагетти и персиковый пирог.

–Ты хочешь персиковый пирог? Не надо использовать Люси, чтобы получить то, что хочется, ведь ты знаешь, что твоя мама испечёт его, если ты просто попросишь. Ты ведь сама мама, должна бы знать, как все устроено.

Я закатила глаза.

– Хорошо. Скажи маме, что я хочу персиковый пирог.

– Скажешь ей сами.

И он повесил трубку.

Раздражающий старик.

______

Папа сказал маме, что я хочу персиковый пирог. Она как раз ставила его в духовку, когда мы с Люси приехали. Когда мы вошли в дом, папа встал со своего кресла и повел Люси на кухню. Я знала, что это уловка, чтобы позволить мне немного отдохнуть на его месте. Я застонала от облегчения, откинувшись на спинку кресла и поджав ноги. В нашей квартире у меня не было такого шанса. Я постоянно отвлеклась, потому что замечала, что нужно прибраться. К тому же сейчас мне нужна была небольшая передышка так как я всю ночь провела на ногах. Я старалась взять как можно больше смен до рождения Элая, но не думаю, что долго продержусь в таком темпе.

Работая помощником младшего медперсонала в доме престарелых, мне приходилось поднимать много тяжестей – по правде говоря, много тяжёлых пациентов. Хотя без помощника я никого не поднимала, мне вообще не следовало поднимать тяжести на таком сроке беременности. Джорджи не знала, что иногда я все равно это делала, потому что другие работники были слишком нерасторопны. Я не могла смириться с тем, что не успеваю сделать то, что должна. Хотя, признаюсь, в те ночи, когда я работала с Джорджи, она заставляла меня сидеть без дела и почти не давала ничего делать.

Я достала телефон и отправила Скотту сообщение.

Хэдли: Ты все еще собираешься забрать Люси в эти выходные?

Скотт оставлял ее у себя каждые выходные. Раньше каждые выходные. В последнее время – вообще ни разу. Некоторое время я думала, что он будет скандалить по поводу опеки. Он заявлял, что каждую ночь проводил с Люси, в то время, когда я работала, и не хотел подвергать ее такому испытанию. Боже, он и в этом обманул меня.

Все началось с задержек, а продолжилось пропуском целых выходных. Семь месяцев назад, Люси виделась с отцом каждый день. Теперь же ей везло, если он приезжал за ней раз в месяц. Скотт без колебаний указал на то, что в сложившейся ситуации виновата я. Он сказал, что мы должны все уладить. Не могу поверить, что эти слова так легко слетают с его уст, словно ничего не произошло.

Надо полагать, что он ожидал, что я не буду возражать против того, что он спит с моей кузиной, пока мы вместе жили, в нашей спальне, когда наша дочь все слышит. После той ночи они с Брианой встречались месяц, может, два. Папа обрушился на нее все возможные проклятия, когда увидел на вечеринке у наших родственников в прошлом месяце. Они давно расстались, но у Скотта наверняка кто-то был. Иначе почему бы ему не навестить Люси?

Скотт: Да. Как насчет похода в кино?

Хэдли: Вам с Люси? Да, она будет в восторге. Она скучает по тебе.

Скотт: Она бы не скучала по мне, если бы ты позволила мне вернуться домой. Скоро родится наш сын.

Хэдли: Я не запрещаю тебе видеться с дочерью. Ты можешь приходить и видеться с Люси, когда захочешь. То же самое будет, когда родится Элай.

Скотт: Прекрасно, не бери в голову.

Я положила телефон на колени и потерла лоб. Скотт умел заставить меня чувствовать себя виноватой за то, что выгнала его. Я сделаю для Люси что угодно, за исключением возвращения её отца – на это я никогда не пойду. Даже если это будет означать, что они будут видеться чаще. Я могла не обращать внимания на его лень, и нежелание работать. Я принимала его таким, какой есть, но не смогу смириться с тем, что мне изменяют. Я до сих пор не могла понять, чего он от меня не получал. Что я сделала не так, почему он прыгнуть в постель другой женщины, единственное, что я ждала, – это верности?

Я откинула голову назад и закрыла глаза, но через некоторое время проснулась от того, что Люси забралась ко мне на колени.

– Пора есть!

– Осторожнее с животом, Люс, – сказал ей папа, когда она слезла с меня.

Я поднялась на ноги и прошла на кухню, где мама накрывала на стол. Она протянула мне тарелку и наполнила тарелку Люси, чтобы мне не пришлось вставать.

– Неужели малыш так любит персики? – спросила Люси, глядя на персиковый пирог, который мама поставила в духовку.

Я кивнул.

– Да. Не могу насытиться.

Вот почему у мамы под рукой всегда были ингредиенты для персикового пирога. Я улыбнулась, накручиваю на вилку спагетти.

– Ты разговаривала с Оливией? – спросил папа.

Несколько лет назад моя сестра переехала в другой штат. Она была школьной учительницей и моей лучшей подругой, несмотря на то что находилась за много километров от меня. Это необъяснимо. Мне не нужно было видеть ее, пока я получаю от нее весточки каждый день.

– Да, сегодня утром, – сказала я ему.

В тот вечер, когда я застукала Скотта с кузиной, Оливия была первой, кому я позвонила. И что она сделала? Примчалась домой, использовала несколько отгулов и спасла меня от самой себя. Она осталась со мной и Люси на неделю, восстанавливала меня шоколадом и объятиями. Ей не удалось исцелить меня, но она зарядила меня всем необходимым чтобы пережить долгий месяц после того, как я выгнала Скотта. Оливия дала мне силы, необходимые для того, чтобы не дать ему снова окрутить меня. Его семья была злобной, но по отношению ко мне они стали совсем невыносимыми. Надеюсь, что все, что они говорили обо мне, когда находились рядом с Люси, влетало в одно ухо и вылетало из другого. Я не говорила плохо о Скотте в присутствии Люси, хотя могла бы. Даже папа держал язык за зубами, потому что знал, что в ее присутствии не нужно обсуждать Скотта.

– Когда она приедет домой? – поинтересовался папа.

– Вместо того чтобы мучить расспросами Хэдли, почему бы не позвонить ей самому? – спросила мама.

В ответ он только фыркнул.

– Она приедет летом, – сказала я ему.

На этом разговор о моей сестре закончился. Остаток ужина мы болтали о всяких пустяках, пока нам с Люси не пришло время отправляться домой. Папа наклонился к Люси, пока мама надевала ей туфли, чтобы мне не пришлось этого делать.

– Хочешь остаться с дедулей на ночь? – спросил он ее.

Она покачала головой и бросилась ко мне, обхватывая своими маленькими ручками мою талию. Я ласково потрепал ее по голове.

– Нет, я пойду домой с мамочкой.

– Уверена? – Мама с улыбкой посмотрела на нее сверху вниз. – Бабуля утром приготовит печенье с глазурью.

Люси снова покачала головой.

– Нет, пойдем, мамочка.

Она поспешила к двери и открыла ее для нас.

– Со мной все в порядке, – сказала я, обняла их на прощание и ушла.

Они пытались оставить у себя Люси сегодня вечером, чтобы я могла немного отдохнуть в свой выходной. Они были очень предсказуемы.

Глава третья

Элайджа

– Здесь сказано, что девушке достаточно девять сантиметров, чтобы достичь оргазма, – ни с того ни с сего сказал Уолдо в тату салоне на следующий день.

Уолдо – его прозвище. На самом деле его зовут Уолтер, но все звали его Уолдо, потому что он был тощим маленьким дерьмом и выглядел как парень из книг. Недавно окончил школу, год назад, ну, мне так кажется.

Я ухмыльнулся и покачал головой, отвернувшись от него и вернувшись к татуировке, которую набивал. Уолдо напоминал мне самого себя десятилетней давности. Длинноволосый парень с ужасными крошечными татуировками, хаотично набитыми по всей руке от тренировок на самом себе. Я уже давно исправил все свои неудачи. Он еще не достиг этой стадии, а может, и не достигнет. Возможно, до конца жизни он останется костлявым парнем. Я изменился, и набивание руки на самом себе было моим выбором.

– Где ты это вычитал? – спросила Венди, не поднимая глаз от руки парня, над которой работала.

Она перебралась сюда из другого моего салона. Мы знакомы много лет, и она единственная, кому понравилась идея переезда. Венди понимала, что это риск, но ее девушка пришла в восторг от этой идеи. Прошло шесть месяцев, и нас не настиг провал. Джим и Лэнс ещё два моих художника, сейчас они ушли обедать. Уолдо еще не был татуировщиком, скорее, находился в процессе обучения. Он сидел и наблюдал за остальными. Он был слишком неопытен, чтобы наносить кому-то чернила, но со временем мы разрешим ему. Когда-нибудь. У парня был потенциал, мы все увидели это полгода назад, когда он появился у нашего порога в день открытия салона.

– На «Фейсбуке», – ответил он.

Все засмеялись, включая меня.

– Тогда тебя ждёт удача, парень, – сказал я, поворачиваясь на стуле, чтобы взять еще немного черных чернил.

– Пошел ты, Элайджа, – прошипел он, и даже клиенты засмеялись.

– Как тебе новый дом? – спросила Венди.

– Бардак, – сказал я ей. – Хочешь прийти и все разобрать?

– К черту. Если бы Шерил не занималась ремонтом квартиры, наши вещи до сих пор лежали бы в коробках.

– Значит, ты здесь навсегда? – спросила девушка, находящаяся в кресле передо мной.

Я не отрывал взгляда от ее бедра, в ее голосе звучало волнение.

– Я родом отсюда, – сказал я, нанося контур татуировку с выбранными ею цветами.

Каждая девушка хотела иметь цветы, перья, знак бесконечности... Ну, знаете, всякие девчачьи штучки. Я подумал о маленькой воровке, гадая, она по-прежнему будет считать меня демонопоклонником, если на моей руке будут цветы, а не черно-белые изображения монстров, крестов и прочей жуткой дряни. Возможно, я немного нездоровый человек. Я фанател от фильмов ужасов и думал, что мои рисунки – следствие тех безумных фильмов, которые смотрел, но я знал, что это не так. Все мои творения исходят из моего извращенного разума.

Дерьмо. Та мелюзга заставила меня задуматься о том, что я на самом деле могу быть демоном в человеческом обличье... Это многое объясняло.

– У тебя есть девушка?

Я не потрудился поднять взгляд на лицо клиентки. Если бы я это сделал, то мог создать иллюзию, что заинтересован в ее предложении, чтобы она ни имела в виду.

– Он одинок, – сказала ей Венди. – И не просто так. Этот парень настоящий придурок.

– Мне нравятся придурки, – добавила любительница цветов.

Она на полном серьёзе? Теперь я должен приложить больше усилий, чтобы не смотреть ей в глаза. К счастью, у нее красивое бедро, и какими бы банальными ни были татуировки в виде цветов на девушках, это не меняло того факта, что они были прекрасны. Тем более, когда на их коже красуется мой рисунок.

На протяжении всего трехчасового сеанса девушка была полна решимости привлечь моё внимание. Венди умышленно упомянула, что я одинок. Наконец я взглянул на нее. Симпатичная. Темные глаза и волосы, она очень молода, а мне через месяц исполнится тридцать – слишком много лет, чтобы иметь дело с приставучими малолетками. Кроме того, некоторые мужчины – даже в нашем веке – предпочитали, чтобы девушка нравилась им, и они испытывали к ней сильное влечение, чтобы возникло желание трахнуть ее. В моей жизни была одна случайная связь, и она была не слишком запоминающейся. Я был возбужден – такое иногда случается – а она была доступна.

Даже мой первый раз был лучше, чем тот опыт, хотя мы с Талией в шестнадцать лет не знали, что, блядь, делаем. В девяноста девяти процентах случаев я хотел секса тогда, когда рядом была девушка, которая мне нравилась настолько, что я мог выдержать пару часов в ее обществе. Мне нравилось трахаться, но моя работа мне нравилась больше. Иногда все зависело от того, кто больше действовал мне на нервы – женщины или работа. Достаточно сказать, что женщины были головной болью. Кроме того, меня не привлекали молодые девчонки, так что этой не повезло.

– Уолдо проводит тебя к выходу, – сказал я, пресекая её попытки, снимая перчатки и надевая новые, чтобы простерилизовать все вокруг.

Я выбросил все – стандартная процедура, но использованные иглы и перчатки нельзя было выбросить вместе с обычным мусором. Я делал это так много раз, что мое тело действовал на автомате. Я заметил хмурое лицо девушки, когда она наконец отошла от моего кресла. Прошло добрых десять минут, прежде чем я закончил приводить в порядок свое рабочее место. У меня было достаточно времени, чтобы перекусить перед следующим клиентом.

Еще один день из жизни Элайджи Паркера.

В тот вечер я вернулся домой примерно в десять минут восьмого. На неделе салон закрывался в восемь, а по пятницам и субботам – в девять. Обычно, придя домой, я поднимал гири, но мне еще предстояло распаковать свои вещи.

– Какого черта? – пробормотал я, въезжая на свою подъездную дорожку.

На улице была кромешная тьма, середина марта, и все еще было чертовски холодно, а в моем дворе тусовались безработные сопляки. Должно быть, они из квартир. На вид молодые подростки. Один из них держал в руке сигарету.

Выйдя из машины, я громко хлопнул дверью.

– Подскажите, какого хрена вы делаете на моей территории?

Парень с сигаретой спросил:

– Ты купил этот дом?

– Да, – сказал я ему. – А теперь убирайтесь на хрен из моего двора, пока я вас не заставил.

– Мы тебя не боимся, – пробормотал один из них, тем не менее они уже разбегались по квартирам.

– А следовало, – проворчал я, запирая машину.

Кто-то из них засвистел и заулюлюкал. Я оглянулся, чтобы посмотреть, к кому они обращаются. Уличные фонари освещали маму и маленькую девочку, держащихся за руки и направляющихся к своей машине.

– Они снова это делают, – сказала девочка маме.

– Не обращай на них внимания. Они всего лишь дети, – со вздохом сказала мама. – Давай отвезем тебя к бабуле и дедуле. Я заберу тебя утром, после работы.

– Купишь мне печенье с глазурью по дороге домой?

Мама нахмурилась.

– Бабуля испечет.

– Ура! – радостно воскликнула девочка, когда мама пристегнула ее и закрыла дверь.

Я рассматривал мамашу с ног до головы, пока она пристегивала свою дочь. На ней были белые штаны? Она была намного моложе, чем я изначально думал. У неё был огромный живот. Маме понадобилась пару секунд, чтобы отдышаться и взять себя в руки, а затем ее взгляд почему-то остановился на мне. Она вздрогнула, прежде чем сказать:

– Что?

Я смотрел. Я наблюдал за ними все это время.

– Что? – эхом спросил я.

Она покачала головой, подошла к водительской стороне, села в машину и уехала.

Ух ты! Значит, мама все-таки работала. И в ночную смену? Это значит, что отца нет рядом? Я вспомнил выражение её лица после того, как она ушла... Она была ужасно молода, чтобы быть матерью двоих детей. Она выглядела моложе, чем девушка, которой я сегодня делал татуировку.

Ну и ладно. Мне все равно, сказал я себе, входя в дом.

Глава четвертая

Хэдли

– Он снова это делает, – пробормотала Люси, глядя в окно.

Я знала, о ком она говорит, но все равно положила учебник на журнальный столик, делая перерыв в учебе, и села рядом с Люси, чтобы тоже подглядывать.

Прошло несколько дней с тех пор, как этот грубиян поселился в доме рядом с нашей квартирой, между ним и соседскими детьми установились своеобразные отношения. Я нахмурилась, наблюдая, как он кричит на них, тусующихся в его дворе.

– Он делает только хуже.

Наблюдая за тем, как он взаимодействует с этими отморозками, которые постоянно меня раздражали, я радовалась, что у меня не было шанса купить этот дом. Я хотела оказаться как можно дальше от этого района, как только представится такая возможность.

Я вздрогнула, когда у меня начались схватки Брэкстона-Хикса (прим. пер.: Схватки Брэкстона-Хикса – ложные схватки, которые начинаются примерно на 6 неделе беременности, но обычно не ощущаются до II или III триместра беременности). Откинула голову на подушку и закрыла глаза, пока судорога не прошла.

– Ты в порядке, мамочка? – спросила Люси.

Я улыбнулась и сделала глубокий вдох.

– Да, малыш готов к появлению, и дает мне это понять.

Она положила голову мне на живот.

– Скажи, чтобы он пнул меня!

– Он упрямый, как и ты. Попроси сама, – сказал я ей.

Так мило наблюдать, как она разговаривает с моим животом.

– Пни меня, Элай! – Когда он не двигается, Люси поднимает голову и надувает губы. – Он глупый.

– Люси, – предупредила я. – Некрасиво так говорить.

– Мама.

По ее тоненькому голосу я поняла, что сейчас последует вопрос.

– Что?

– Мы можем пойти покачаться на качелях, пока ждем папу? – спросила она, хлопая глазами.

Она была слишком умна для своего возраста. Это меня пугало. Она была слишком наблюдательна для ребенка, которому вот-вот должно было исполниться четыре года. Я не могла припомнить, чтобы малышка моей младшей кузины была такой, как Люси в ее возрасте. Это вызывало у меня гордость, но в то же время и настороженность. Я не могла заставить ее маленькие ушки перестать слышать то, что не надо и пытаться понять, о чем ей не стоит беспокоиться.

Я снова посмотрела в окно. Подростки все еще находились снаружи, я ненавидела выходить на улицу, когда они были рядом. Я старалась не выводить Люси на улицу по выходным, когда они были поблизости. Время для игр у нее было ранним утром – на протяжении двух часов – после того, как я забирала ее от родителей, или перед тем, как пыталась заснуть. Я отдыхала, пока она смотрела телевизор. У меня не было другого способа отдохнуть, если только не оставляла ее у родителей, но это означало бы, что мы будем видеться реже. Пара часов отдыха, то тут, то там помогали мне пережить все это. Я постоянно напоминала себе, что осталось всего четыре месяца. Я заперла дверь на засов, чтобы Люси не смогла улизнуть наружу. Однажды она уже пыталась, пока я дремала.

Мои действия не принесут награды «Мать года», но надеюсь, что, когда Люси будет вспоминать эти дни, она поймет, что я много работала для того, чтобы мы имели больший достаток. Больше всего меня пугала мысль, что Люси возненавидит меня за то, что я постоянно измождена, чтобы играть с ней. Я знала, что дочь скучает по мне, пока я провожу дни в школе медсестер, а ночи на работе. И я скучаю по ней.

К счастью, сейчас март. Было по-зимнему прохладно, и этого было достаточно, чтобы отказать.

– Слишком холодно. Скоро потеплеет, и тогда мы будем играть на улице.

– Но они ведь на улице.

Люси указала в окно на подростков.

– Эти дети заболею, играя на улице в такой холод.

Она скрестила руки на груди и надулась, поджав нижнюю губу. Хоть она и была самым милым созданием на свете, со мной этот номер не пройдет. Я погладила ее по голове и обняла.

– Посмотри на это с другой стороны: когда наступит лето, мы не только сможем играть на улице, но с нами уже будет Элай, и у мамы появится новая работа.

Я не лгала. Когда я шла к цели, то совершенно не походила на своего бывшего – я добивалась того, чего хотела. В больнице постоянно появлялись вакансии медсестер. На крайний случай, больница в Редфорде находилась всего в тридцати минутах езды, она была огромной и всегда нуждался в работниках. Я могла бы работать там. Блин, мы могли бы переехать туда.

– Ты по-прежнему будешь работать по ночам? – спросила она, все еще дуясь.

– Не знаю, – призналась я. – Ты бы предпочла, чтобы я работала в другую смену? – Она кивнула, и мое сердце оборвалось. Я вспомнила, что со временем смогу выбирать смену, и вздохнула. – Надеюсь, что смогу, – вот и все, что я ей сказал.

– Зачем тебе нужна новая работа? – спросила Люси.

– Э-э... мама хочет устроиться... – Я обхватила ее крошечную талию и улыбнулась. – На новой работе платят больше денег. А больше денег – значит, больше еды в доме!

– Правда?

Мои слова привели ее в восторг.

– Да! Так что этим летом я, ты и Элай, составим список продуктов, которые хотим, и с первой зарплаты все купим, да?

– Да!

Она подняла руки вверх.

Я рассмеялась, морщась от очередной ложной схватки. Может, это уже не Брэкстон-Хикс? Они происходили все чаще. Наверное, стоит заехать в больницу, на случай если это настоящие схватки. Я настолько привыкла чувствовать усталость и боль, что, честно говоря, не могла определить это самостоятельно.

– Но не сейчас. Сначала я должна получить работу. Впереди еще несколько месяцев, но когда наступит лето, мамочка выйдет на новую работу.

– Хорошо!

______

Хэдли: Пожалуйста, скажи, что придешь. Мне через час нужно уходить на работу.

Скотт: Я заберу ее завтра.

Хэдли: Хотя бы, позвони и поговори с ней.

Скотт: Скажи ей, что я приеду утром.

Я уставилась на свой телефон, у меня чесались руки написать: Она практически не спрашивает о тебе!

Но я не хотела ссориться с ним, даже через текстовые сообщения, поэтому отложила телефон и наблюдала за Люси, пока она играла со своими игрушечными пони.

– Люси... – Я ждала, пока она повернет голову. Она улыбается мне с пола, и я не могу заставить себя сказать ей, что папа все-таки не придет. – Готова поехать к дедуле с бабулей? – спросила я, и моя девочка молча схватила свои игрушки и поднялась с пола.

– Сегодня я приведу к ним в гости своих пони.

Люси не спросила о своем отце. Не знаю, забыла она, что он должен был прийти, или, еще хуже, знала, что он не придет. Шесть месяцев назад она спрашивала о нем каждый вечер. Когда папа вернется домой? Почему его нет дома? С каждым месяцем, когда Скотт появлялся все реже, Люси словно забывала о нем. А может, моя дочь поняла, что его больше нет в ее жизни. Я вытерла глаза, взяла ее за руку и пошла к входной двери.

– Тебе нужно в туалет, прежде чем мы сядем в машину? – спросила я, и она покачала головой. – Хочешь позвонить и поговорить с тетей Лив по дороге?

Она энергично кивнула.

– Да, позвони ей, пожалуйста.

Я протянула ей свой телефон, нашла имя Оливии и нажал кнопку вызова.

На улице было очень холодно, ветер яростный и неприветливый. Я натянула капюшон толстовки Люси на голову, пока мы спускались по ступенькам, и остановилась, чтобы посмотреть на небо.

– Пожалуйста, не надо снега, – прошептала я.

– Лив! – крикнула Люси, Оливия, должно быть, наконец-то ответила.

– Моя Люси! – услышала я в ответ громкий голос сестры.

– Я еду к бабуле и дедуле...

Она могла болтать без умолку, всю дорогу.

Когда мы с Люси вышли на улицу, то не встретили подростков, и я была рада этому.

– О нет, – резко вздохнула Люси. – Демонопоклонник едет домой.

– Люси! – зашипела я. – Сколько раз я просила тебя перестать так говорить? Боже, благослови Америку, где ты нахваталась таких вещей?

Я судорожно посмотрела в сторону его дома и с облегчением увидела, что он подъезжает, но было слишком холодно и его окна были закрыты. Он не услышал ее.

– Возьми. Лив хочет поговорить с тобой.

Люси поднесла телефон к моему лицу, пока я усаживала ее в автокресло и пристегивала.

– Да? – ответила я.

– Демонопоклонник? – с весельем спросила Оливия.

– Помнишь инцидент в «Piggly Wiggly»? – тихо сказала я ей, выглядывая между сиденьями, чтобы увидеть, как он вылезает из своего внедорожника.

Она гоготнула мне в ухо.

– До сих пор не могу поверить, что он переехал в соседний дом... с тобой.

– Не напоминай о моем везении.

– Ты так и не сказала, сексуальный он или нет.

У меня запылали щеки.

– Неважно, как он выглядит, потому что он настоящий неандерталец, – сказала я ей, выпрямляясь и закрывая дверь. – Не могу дождаться, когда рожу этого ребенка, – заныла я, хватаясь за спину.

Стоя я чувствовала себя лучше, чем сидя или лёжа.

– Значит, он сексуальный, – предположила она.

Я снова, невольно, посмотрела во двор нашего соседа. Он задержался у своей машины. Я не могла разглядеть его лица, так как свет фонарей не попадал в его двор, но у меня закралось подозрение, что он пронзает меня своим злобным взглядом. Ситуация становилась невыносимой. Неужели он будет и дальше приходить домой каждый вечер, когда я уходила в дом престарелых? Я не могла вынести этих странных столкновений с мужчиной, который зыркал на меня и Люси так, словно мы были безнадёжны. Но я была слишком застенчивой, мягкотелой, как сказал бы папа, чтобы что-то предпринять.

Но...

Это не значит, что я не замечала, что он очень красивый мужчина. Просто меня не привлекали плохие парни, а он определенно был таким. Он был пугающим, от кончиков черных волос, достаточно длинных, чтобы зарыться в них руками, до темных глаз с прищуром. У этого неприятного парня практически вся кожа была покрыта татуировками, что придавало ему демонический вид. С того места, где стояла, я могла рассмотреть одну татуировку, выглядывающую из-за его воротника. Его шея... была огромной и жилистой, как у человека, который постоянно тренируется. Он был пугающим и в его присутствии я чувствовала себя очень неловко.

Да... Нет. Он пугал меня даже с такого расстояния.

– Он страшный, – пробормотала я. – И он ругается с детьми.

Я поспешила к водительской стороне и забралась внутрь.