Текст книги "Один процент тебя (ЛП)"

Автор книги: Гросс Мишель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Мишель Гросс

«Один процент тебя»

Переводчик: Юлия Гордон

Обложка: ARThouse POISON PRINCESS

Специально для Миры Матиюк. Сис, спасибо за вдохновение.

Аннотация

Никаких иллюзий. Я знаю, как выгляжу в глазах окружающих. Юная, получающая государственное пособие беременная мама. Они видят Люси, обхватившую ногами мои бедра, и думают, что это оплошность. Ведь зачем кому-то заводить ребенка в столь юном возрасте, верно? Но это неправда. Большую часть дня я занята, воспитывая детей, работая и учась на последнем курсе в школе медсестер, чтобы обращать внимание на осуждающие взгляды до тех пор, пока он не переезжает в пустующий дом рядом с квартирой, в которой я живу.

Его надменное, откровенное наблюдение за нами ничем не отличается от взгляда любого другого незнакомца. Он не знает меня, но уже составил собственное мнение. Он осуждающе смотрит на мой объемный живот, неспособность Люси оставить его в покое, мешки у меня под глазами и тот факт, что я не забочусь о своем внешнем виде.

Он грубый. И не меняется на протяжении нескольких месяцев. Но затем, что-то меняется, не знаю, что именно. Осуждающий парень решает, что Люси, я, а также малыш Элай достойны его дружбы.

Оказывается, злобный парень не такой уж и злой – ладно, возможно, он все еще злобный. Но из безымянного он превращается в Элайджи. У нас с ним завязывается маловероятная дружба, которая приводит к тому, что он становится дружелюбным со мной и моими детьми.

Я ошибалась. Элайджа не груб. Он наводит ужас. Его странные проявления доброты выводят меня из себя. Но Элайджа становится моим другом.

Верно?

Ох, помадка. Кажется, я ошибаюсь.

Снова.

Содержание

Аннотация

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сорок

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Эпилог

Пролог

Хэдли

Семь месяцев назад...

Прижимая сумку к боку, очень энергично поднимаюсь по ступенькам, возвращаясь домой с работы. Обычно, после двенадцатичасовой смены в доме престарелых я еле передвигаю ноги. Наша квартира находится на третьем этаже. Обычно я стараюсь добраться до кровати, чтобы поспать пару часов до того, как встанет Люси. У меня постоянный недосып из-за работы на полную ставку, учебы в школе медсестер и роли мамы маленькой Люси. Но сегодня все было по-другому. Я снова сжала сумочку с сияющим лицом, вспоминая свой разговор с Джорджи на работе.

– Ну? – Джорджи вскинула бровь, когда я вышла из одной из двух туалетных кабинок на работе. – Что там?

Держа палочку в руке, я не могла сдержать счастья, распирающего меня изнутри.

– Я беременна.

– Господи, деточка. – Она покачала головой и медленно улыбнулась. – Не думала, что ты всерьез пытаешься завести второго.

– Я хочу, чтобы Люси росла с братом или сестрой, близкими ей по возрасту. – Так я отвечала, слыша нечто подобное от мамы и, еще хуже, от папы, когда рассказала им, что мы со Скоттом пытаемся завести еще одного ребенка.

Она немного замешкалась, прежде чем спросить:

– Скотт нашел работу?

Я знала Джорджи. Ей хотелось сказать больше, но она знала, как я защищаюсь, когда речь заходит об этом.

Я опустила глаза, чтобы избежать ее пристального взгляда.

– Сейчас он сосредоточен на учебе. Ему остался всего лишь год...

– Я думала, он поступил в полицейскую академию? – перебила она.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули от гнева и отвращения. Раздражало, что я растрепала людям, что Скотт поступил в академию. Я помнила, как гордилась им и ничего не могла с собой поделать.

– Ничего не вышло, – вот и все, что я ей ответила.

Скотт заставил свою мать ехать за ним три часа в тот же день, когда я его туда отвезла. Скотт не продержался ни дня, и я жалела, что не удивилась такому исходу. Я была разочарована и в нем, и в себе. Хотела, чтобы ему нравилось то, чем он занимается. Правда меня бесило, с каким энтузиазмом он рассказывал о своих планах, хотя не смог продержаться и целого дня.

– И кем он теперь хочет стать?

– Доктором, – поморщившись произнесла я.

Джорджи кивнула, не впечатлившись, а может это ее реакция на мое напряженное выражение лица.

– Учиться очень долго.

Я пожала плечами.

– Кажется, он в восторге от этой идеи.

Он и от идеи стать офицером полиции был в восторге. Ненавижу себя каждый раз, когда сомневаюсь в нем. Я должна, как никто, верить в него, я верила... Возможно, только не в последнее время.

Девушка может пережить очень много неудач, прежде чем ее настигнет неизбежное разочарование. Я не против, чтобы Скотт занимался тем, чем хотел. Он был единственным, кто зацикливался на том, чем, как он думал, должен был заниматься. Взять хотя бы полицейскую академию... Он был очень увлечен в течение нескольких месяцев, но за неделю до начала занятий я почувствовала, что он изменился. В то утро, когда он должен был отправиться на учебу, я подумала, что он вообще не пошел бы, если бы я не разбудила его. После он заявил, что хочет стать юристом. Теперь врачом. Пока он решал, кем хочет стать, устроился на работу в «Макдоналдс», но через неделю уволился, сказав, что не сошелся характером с менеджером. Я забеременела сразу после окончания университета. Надеялась, что он начнет работать в «Family Dollar», но он не продержался и недели. В тот период я пошла на курсы сертифицированных медсестер. Затем начала работать в доме престарелых. Честно говоря, я училась в колледже столько же, сколько и Скотт.

Положа руку на сердце: я считала Скотта человеком, который никогда не сможет удержаться на работе. Он умел красиво рассказывать о том, какой может быть наша жизнь, если он получит ту или иную работу.

Дело в том, что мне нравилась наша жизнь. Я считала, что мы счастливы. Хоть Люси и была незапланированной, мы любили ее всей душой, и в этом я не могла упрекнуть Скотта. Именно поэтому я поддерживала его, даже несмотря на то, что мой папа говорил, что я идиотка. Скотт присматривал за Люси, пока я работала. Меня вполне устраивало, что в нашей семье работаю только я. Я зарабатывала на жизнь, пока он оставался дома. Сейчас двадцать первый век, мать вашу.

Времена были другие, все менялось, но люди по-прежнему неодобрительно относились к женщинам, оплачивающим счета.

Возможно, спустя годы, когда наши дети немного подрастут, Скотт закончит медицинскую школу и станет врачом, как хотел. А, может, и нет. В любом случае я люблю его. Да, Скотт был ленив, как только дело касалось работы, но он был отцом Люси. Он был мужчиной, с которым я встречалась в старших классах, и отцом нашего будущего сына или дочери в моем животике. Я выбрала свою жизнь, Скотта, Люси и даже нашу маленькую квартирку, потому что знала, что через год все изменится к лучшему. Я окончу курсы медсестер и получу работу в больнице, куда отчаянно хотела попасть. Я любила своих коллег и пациентов, но нуждалась в большем количестве рабочих часов. А моей семье нужна была более высокая зарплата.

– Да, но меня это устраивает. Он может оставаться дома с Люси, пока я работаю, – честно призналась я.

– Не обращай на меня внимания, Хэдли. Ты же знаешь, я слишком стара, чтобы понять мужчину, который сидит дома и играет в видеоигры, вместо того чтобы работать.

Нахмурившись, она направилась к выходу.

– Он сейчас дома с Люси, – сказала я ей.

– Конечно, во время сна. Он не особо перетруждается с ребенком, пока она спит. А когда ты на занятиях, он тоже присматривает за ней?

Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Первым моим желанием было защитить Скотта. Надоедает, когда снова и снова слышишь подобные разговоры.

Если у Скотта не было планов – он был с Люси. К сожалению, он часто уходил, оставляя Люси на попечение моих родителей, так как после работы у меня были занятия.

Обычно мне удавалось поспать всего пару часов после того, как я забирала дочь, потому что она не спала, а Скотт приходил домой только тогда, когда мне снова нужно было уходить.

– Иногда, – фыркнула я, чувствуя себя подавленной всего через несколько минут после того, как была на седьмом небе от счастья. Я пялюсь на положительный тест в своей руке. – Мы счастливы, Джорджи. Я слишком многого прошу, чтобы ты порадовалась за меня? Ты знаешь, как сильно я хотела этого ребенка.

Она вздохнула, подошла ко мне и заключила в свои медвежьи объятия.

– Прости. Знаю, что ты счастлива. Я больше не буду говорить об этом.

– Ты всегда так говоришь, – обвинила я, но улыбнулась, когда она отстранилась от меня.

– И всегда буду. Ты заслуживаешь лучшего.

– Ты хуже моего отца. – надулась я.

– Ты моя лучшая сотрудница, но напоминаешь мне мою непутевую дочь. – Она похлопала меня по плечу. – Не хочу терять тебя в следующем году.

– Я буду тебя навещать, – сказала я, а затем, подняв палочку, помахала ею между нами. – А теперь... Ты собираешься меня поздравить или нет?

– Сначала сходи к врачу и убедись в результате. – Она увидела, как я надулась, и добавила: – Я рада за тебя.

Я обхватила свой живот и посмотрела на него сверху вниз.

– Не могу дождаться, когда расскажу Скотту. Интересно, у нас будет еще одна девочка или маленький дикий мальчик?

– Люси достаточно дикая для десяти мальчиков.

Я рассмеялась над ее заявлением.

– Она достаточно безбашенная.

– Иди, – отмахнулась она.

Я смотрю на наручные часы.

– У меня еще десять минут перерыва.

– Нет, я имела в виду – иди домой. Ночная смена пройдет без проблем, у нас все схвачено, нет нужды расхаживать здесь, предвкушая, как расскажешь новость своему мужчине. Иди.

Я взяла ее за руки и сжала их.

– Правда? Ты самая лучшая.

Она отдернула руки и нахмурилась.

– Обалдеть, лучшая стажерка в моей жизни схватила меня за руки, не помыв свои, после того, как в них побывал использованный тест на беременность. – Она пожала плечами и подошла к раковинам. – Вот почему тебе следует сейчас отправиться домой.

Я усмехнулась, засунула тест в карман медицинской формы и пошла умываться.

– Сейчас ты убедишься, что я не выйду из уборной, пока не помою руки. Я просто немного взволнована.

Я поднялась по ступенькам на последний этаж, где находилась наша квартира. Район был не самый лучший, но я уверяла себя, что, как только закончу колледж, мы сможем покинуть это место.

Я снова и снова повторяла одни и те же слова: «Три года... Только три…» Не успела оглянуться, как уже повторяла: «Два года», а теперь: «Всего лишь год…» Еще один год, я закончу обучение и смогу позволить себе ипотеку.

Мне предстояло сдать экзамен Национального совета на получение лицензии медсестры и стать дипломированной медсестрой. Во время учебы я набирала кредитный рейтинг, делая все возможное, чтобы в один прекрасный день мы переехали отсюда.

Было нелегко найти компанию по кредитованию, которая согласилась бы со мной сотрудничать, ведь у меня никогда не было кредитов, но теперь с гордостью могу сказать, что, благодаря своим усилиям в прошлом году, я купила свой первый автомобиль – белый Ford Focus, с отличной экономией бензина, который обошелся мне по доступной цене.

Папа ворчал на меня по поводу Скотта, но я не слушала его, когда речь заходила о моей личной жизни, позволяя ему вмешиваться в другие аспекты своей жизни.

Когда мы были маленькими, он постоянно говорил нам с сестрой, чтобы мы никогда не зависели от мужчин.

Когда мы получили водительские права, папа купил каждой из нас по развалюхе и сказал, что большего мы от него не получим.

Папа научил нас менять шины и масло. И в тот день, когда я сказала, что хочу увеличить свой кредит, он ответил, что это хорошая идея.

Но после похвалы, он сказал, что спустит с меня кожу живьем, если я позволю Скотту завладеть моей личной информацией или чем-нибудь еще.

Папа был со мной в тот день, когда я забирала свой автомобиль. Он находился рядом, пока я разговаривала с продавцом – ему было что сказать о каждом автомобиле. Я знала, что он делает.

Папа хотел убедиться, что продавец не облапошит меня, потому что считал, что я слишком мягкотелая.

Он считал, что я позволяю людям использовать себя. По его мнению, я слишком похожа на маму.

Мама не казалась слишком мягкой, когда заставляла его замолчать.

Но, очевидно, мы с мамой были простофилями.

В десять лет я отдала пятидолларовую купюру, заработанную за уборку в доме, человеку, сидевшему на тротуаре у бензоколонки.

Он держал табличку с надписью, что ему нужна еда. Мама тоже дала ему денег.

Папа предупредил нас, что этот человек не настоящий бездомный.

Я не предполагала, что образ людей может быть настолько обманчив, пока несколько часов спустя мы не увидели, как тот же самый мужчина, одетый в нормальную одежду, садится за руль своего автомобиля с двумя десятками бутылок пива в руках.

Отец покачал головой, но ничего не сказал.

Папа любит Люси. Любит ее всем сердцем, так же как меня и Оливию, но, когда я сказала ему, что хочу еще одного ребенка – которого уже ношу – он попытался отговорить меня.

Он не мог перестать осуждать Скотта. Постоянно говорил, что мы не созданы друг для друга, но я утверждала обратное.

Мы были молоды, но у меня складывалась жизнь лучше, чем у большинства тридцатилетних.

Мы со Скоттом были не единственными молодыми родителями. Вокруг меня было очень много таких, как мы, у которых все получалось.

Мир полон юных возлюбленных, проживших свои жизни вместе... на веки вечные, состарившиеся вместе.

Я усмехнулась, вводя код домофона нашей квартиры. Скотт был моим первым, единственным, и я знала, что он будет моим последним.

Я любила Скотта, Люси и наше маленькое пятнышко в моем животе. Дедушка Уилл приходил в себя, как только видел ребенка. В этом вопросе он был таким же мягкотелыми, как и я. Мы справимся со всем. Через несколько лет папа поймет, что все мои трудности того стоили.

Было чуть больше часа. Каждый день я уходила на работу около восьми, возвращалась около пяти-шести утра, а затем, немного вздремнув, отправлялась на занятия.

Скотт, вероятно, спал или играл в PS4 (прим. пер.: PS4 – игровая приставка восьмого поколения, выпускаемая японской компанией Sony), которую я купила ему в кредит на прошлое Рождество.

Я вошла в кромешную тьму гостиной.

Телевизор и игра были отключены, и увидев маленькую фигурку на диване я очень испугалась.

– Люси? – прошептала я, наклонившись, чтобы разбудить ее.

– Мамочка? – пробормотала она, слегка приподняв голову.

Она спала сидя.

– Что ты здесь делаешь? Почему не в своей постели?

Подхватив ее на руки, я поцеловала ее в лоб. Маленькие ручки обвились вокруг моей шеи. Ее ножки инстинктивно обхватили меня. От этого мое сердце всегда таяло.

– Меня разбудило хихиканье Биби.

И тут же меня словно окатило ледяной водой. Улыбка померкла, сердце ухнуло вниз. Биби – прозвище, которое Люси дала моей кузине Бриане. У нее не получалось правильно произнести ее имя.

– Бриана здесь? – тихо спросила я.

Я подумала, что Люси причудилось во сне. Бриана никогда не приходила к нам. Со школьных времен мы с кузиной практически не общались. Родив ребенка, я уже не казалась ей такой уж веселой.

– Да, она в вашей с папой спальне.

И поскольку жизнь решила предоставить мне урок, сквозь тонкие стены раздался смех Брианы, а затем и Скотта.

– Мне не нравится, когда она приходит сюда, – прошептала Люси, крепче обнимая меня.

Крепко прижимая к себе дочь, я пошатнулась, кровь прилила к моей шее и лицу.

Юная любовь, до старости. Моя единственная и неповторимая. Моя вера рухнула и сгорела дотла.

Жизнь разрушила мои мечты без остатка.

Ох, Хэдли. Какая же ты идиотка.

Глава первая

Элайджа

Настоящее

Я считал, что мы сами определяем уровень своей зрелости. Некоторым счастливчикам повезло, и они могли делать все, что хотели. У них была семья и, не дай бог, дети. И были такие как я. Мы зарабатывали на жизнь, откладывая деньги в банк. Некоторые из нас получали удовольствие от того, что делали, – да, черт возьми. Меньшие смертные застревали на ненавистной работе, – например, готовили еду, угождая людям, – только чтобы позволить себе то дерьмо, которое, по их мнению, им было нужно. Некоторые люди воплощали в себе несколько подобных типов. Я бы предположил, что если человек ставит галочку более чем в одной из жизненных граф – соглашается создать семью, детей и собак, – то он или она несчастны. Я видел, как изнеможение отражалось на их лицах, когда они бегали за своими детьми по магазину. Это было неоспоримо. Никто не мог заставить меня поверить в обратное.

Что насчёт меня? Мне нравилось одиночество, я любил свою работу и не уставал от рутины. Лично я вообще не умел готовить и не собирался учиться.

Зачем тратить час на готовку, если можно потратить это время на рисование или завершение графического дизайна?

У меня было все, что я хотел, потому что ставил на первое место только себя и свои желания. Ну, за исключением моей мамы, но она была единственным человеком, которого я ставил выше себя.

Думаю, Хэнка тоже можно причислить к этой категории. Он заменил мне отца и относился к маме с тем уважением, которого она заслуживала. Но на этом все.

Ладно... Возможно, ребята из двух моих салонов скрасили последние несколько лет моей жизни, избавив от полной изоляции, но на этом точно все. Серьёзно.

Я владел двумя тату салонами – второй открыл всего полгода назад. Моя мама – причина создания нового салона «Логово дьявола».

Она ежедневно умоляла меня вернуться в мой родной город – Сассафрас, штат Алабама, – чтобы мы могли чаще видеться.

На поиски идеального места и строительство ушло несколько лет, но я добился желаемого благодаря своим приоритетам.

Главным из них была мама. Среди других изменений – покупка дома. Но она все равно жаловалась, говоря, что я слишком долго не могу его купить.

Тем не менее, я добился своего. Но мама не могла понять, какой объем работы я проделал между живописью и графическим дизайном.

Ее не особо интересовали мои клиенты в «Удар дьявола» в Джеффри – я не слишком творчески подходил к названию своих предприятий, – а также управление салонами.

Времени на все не хватало.

Но все же я был рядом с ней.

Я тяжело и протяжно вздохнул, когда поставил свой внедорожник на стоянку у продуктового магазина. Готовить я не умел, но зато знал, где достать легкий перекус.

Меня можно назвать Кинг-Конгом города закусок. В своей неспособности я винил маму.

Она не должна была столько лет кормить меня. Теперь я не планировал готовить до конца жизни, так как был слишком ленив, кхе-кхе, занят.

Мой телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я заглушил двигатель. Я отсоединил его от зарядного шнура и застонал, увидев имя на экране.

– Да? – Я вылез из машины и закрыл за собой дверь.

– Ты не попрощался, – сказала Линдси.

Я засунул ключи в карман.

– Да?

– Как всегда мудак, – пробормотала она в трубку. – Разве ты не собирался попросить меня переехать к тебе?

Я рассмеялся.

– С чего бы мне это делать?

– Не будь таким из-за какой-то глупости, – проворчала она. – Как я должна была догадаться, что у нас серьёзные отношения, если ты ни разу не сказал, что мы встречаемся?

Она серьёзно собирается разыгрывать эту наивную карту?

– Ох, блядь, не знаю, возможно, подсказкой должно было быть все то время, когда ты тусовалась у меня, раздвигая ноги, – проворчал я, заслужив брезгливый взгляд пожилой дамы, которая катилась мимо меня на моторизованной коляске. – Не знал, что выгляжу как человек, который любит делиться.

– О боже! Я не изменяла тебе! – кричит она.

– Это не помешало тебе взять номер Криса прямо у меня на глазах.

– Ты мог бы вмешаться и сказать: эй, чувак, это моя девчонка, но ты этого не сделал, верно? – Она выдохнула. – Забудь об этом недоразумении. Я бы серьёзнее относилась к нашим отношениям если бы ты тоже был серьёзен.

Я провел пальцами по волосам, которые за время поездки торчали в разные стороны.

– Уверен, что это нереально, – пробормотал я.

Она рассмеялась.

– Мы все еще можем попробовать, понимаешь? Давай рискнем.

Это было похоже на разговор с кирпичной стеной.

Нет. Я не хотел быть с Линдси и выслушивать ее жалобы.

Она была из категории женщин, которые любили играть в игры, а я отказывался быть чьей-либо пешкой.

Я пытался. Очень. Единственная причина, по которой я продержался с ней так долго, заключалась в том, что с ней чертовски легко.

Она приходила каждую ночь без каких-либо требований. Я думал, что ей нужны только физические ощущения – как и мне, – пока не застал ее флиртующей с Крисом.

На самом деле я не ревновал к татуировщику, который работал на меня в «Удар дьявола». Для нее все было игрой – от того, как она хлопала глазами, до лукавой улыбки, которую она дарила мне, передавая Крису номер своего телефона.

Она хотела, чтобы я добивался ее, словно какой-нибудь неандерталец. А когда я этого не сделал, уже нельзя было спасти то, что было между нами.

Мне не хотелось подобных сложностей. Я предпочитал одиночество. Мне нравилось работать в тишине.

Линдси была единственной девушкой, с которой я встречался и знала об этом, поэтому я добавил её в ближний круг, но эта глава завершена. Она никогда не станет чем-то большим.

– Тебе следует позвонить Крису, – сказал я ей через некоторое время.

– Вообще-то я собираюсь на свидание с ним в эту субботу. Я просто хотела попробовать в последний раз.

Я кивнул. Это меня не удивило.

– Крис – хороший парень. Не используй его.

Когда она начала протестовать, я завершил звонок.

Я посмотрел по сторонам, прежде чем перейти дорогу к магазину. В тележке нет необходимости. Я планировал купить только перекус.

Когда я находился дома, я только и делала, что перекусывал. Обычно я ел вне дома.

Сначала я взял галлон шоколадного молока (прим. пер.: Галлон (англ. gallon) – мера объёма в английской системе мер, соответствующая от 3,79 до 4,55 литра (в зависимости от страны употребления)), но, подумав, отложил его, так как еще не подключил в доме все необходимое.

У меня подключено электричество и вода, и я заплатил нескольким знакомым парням, чтобы они перевезли мои вещи на «U-Haul» (прим. пер.: U-Haul – Сам-себе-перевозчик – распространённое рекламное название фирмы, сдающей напрокат прицепы, пикапы и грузовики обычно на условиях подневной оплаты).

В моем внедорожнике лежало несколько вещей, но в основном все было в доме, ожидая, пока я со всем разберусь.

Теперь мама не сможет оспорить мою к ней безграничную любовь. Какой еще почти тридцатилетний мужчина переехал бы обратно в родной город, потому что его умоляла об этом мама?

На то, чтобы распаковать вещи, у меня уйдет целая неделя, а может, и больше, поскольку на завтра у меня были назначены встречи в салоне – татуировка на бедре и два клиента с тату на спине.

Если они придут.

Я отправился за пирожными «Little Debbie», все еще расстроенный тем, что не взял молоко, поэтому недолго думая вернулся за ним.

Моя ленивая задница могла в первую очередь подключить холодильник, только чтобы получить это гребаной молоко.

Захватив пирожные «Zebra Stripe» и «Nutty Buddy’s», я перешел к отделу с чипсами. На мгновение меня охватила паника. Я не увидел ни одного «Funyuns» (прим. пер.: Funyuns – торговая марка кукурузной закуски со вкусом лука). И через пару секунд я понял, почему.

Осталась последняя упаковка и она была частично скрыта лежащими рядом чипсами «Lay's». Я вздохнул с облегчением и улыбнулся, как бы говоря: все в порядке, как вдруг показались две маленькие ручки и схватили пакет раньше, чем я.

– Тпру, – сказал я, уставившись на девочку с белокурыми косичками.

Она медленно поворачивается, смотрит на меня и с любопытством вскидывает бровь.

– Ты со мной разговариваешь?

Ребенку не больше трех лет, а она совершенно одна в магазине и ворует мои чертовы чипсы!

– Не хочешь подарить мне эти луковые колечки? – Вежливо спросил я.

Она посмотрела на чипсы в своей крошечной ручке – мои чипсы, – а затем снова на меня.

– Нет. Возьми свои.

Она развернулась собираясь уйти.

– Где твои родители? Маленькие засранцы не должны расхаживать в одиночестве, даже если становятся мелкими воришками в столь юном возрасте.

Она нахмурилась, ее маленький носик сморщился.

– Там, где я ее оставила. – Она указала на светловолосую голову, склонившуюся над одной из секций морозильника. Маленькая девочка осматривала меня, когда я снова взглянул на нее. Уставившись на мои руки, она закатила глаза, прежде чем нахмурилась. – Дедуля всегда говорит маме, что татуировки уродуют женщин.

– О? – Я склоняю голову. – Твой дедуля звучит как уродство.

От моих слов она разинула рот.

– У тебя на руках демоны, потому что ты один из них.

Я дернулся и зашипел. Она испугалась, выронила пакет и с криком побежала к маме.

Я нагнулся, подобрал чипсы и, посмеиваясь, направился к следующему отделу, взял пиццу – её я мог с лёгкостью разогреть, – а затем отправился к кассе, где злобная воровка, рассказавшая о своём уродливом дедушке помогала маме выгружать товары из их корзины.

Маленькая воровка подняла голову, ее глаза расширились и стали такими ожесточенными, как только можно в ее возрасте. Она увидела пакет с чипсами в моей руке и похлопала мать по бедру:

– Мам, мама, – начала она.

– В чем дело, Люси? – спросила ее мать, прижимая к себе сумочку и катя тележку вперед, пока кассир пробивал товар.

Я взглянул на сальные светлые волосы, уложенные в пучок. Вероятно, она уже день или два не мыла голову.

По ее обломанным ногтям и бледному, усталому лицу без макияжа было видно, что ей наплевать на свой внешний вид.

Чем дольше я наблюдал за ней, тем больше она меня раздражала. Я громко выдохнул, сделав вывод, что она живет за счет государства. Через несколько минут она воспользуйся картой, которую выдают получателям государственных пособий и оплатит свои товары.

Чувство вины захлестнуло меня. Моя мама была в таком же положении, пока растила меня, и большая часть еды на нашем столе до встречи с Хэнком была по талонам на питание, но я видел, как все больше людей злоупотребляют этой системой, поэтому мое презрение было неподдельным каждый раз, когда видел подобных людей в магазине.

Никто не сравнится с моей мамой. Она была уникальна, и повесила бы меня за такие мелочные мысли, но я не мог остановиться.

– Этот демонопоклонник украл мои чипсы.

Черт. Из чувака с демонами на руках я в одно мгновение превратился в демонопоклонника. Не хотел бы я слышать, что этот ребенок скажет о моих салонах – жуткие портреты демонов повсюду. Ужас!

Мать резко подняла голову, услышав, что сказал ее ребенок. Она посмотрела туда, куда указывала ее дочь, – на меня, – и тут же покраснела. Ее глаза были самого яркого оттенка синего, который я когда-либо видел, или, возможно, это потому, что она была очень бледной и болезненной. Она так сильно покраснела, что это было очень заметно.

– Люси, это некрасиво! Почему ты так говоришь?

Она прижала руку к лицу и изо всех сил старалась не смотреть на меня, пока разговаривала с дочерью.

– Он украл мои чипсы!

Лицо ее дочери тоже покраснело. Они были очень похожи.

Мамаша выпрямилась, с искаженным от боли лицом положила ладонь на спину, и тут я заметил – господи, почему я не заметил этого раньше? Женщина была глубоко беременна. Как раз то, что нужно обществу, – еще один мелкий террорист на свободе. Она жестом указала на маленькие пакетики с чипсами рядом с кассой.

– Возьмите пакет, чтобы я могла оплатить. И извинись за свои слова.

Маленькая девочка обогнула тележку и выхватила маленький пакетик «Funyuns», а затем повернулась ко мне.

– Извините.

Она высунула язык пялясь на меня под таким углом, что ее мама не могла этого увидеть. Трусиха.

– Тебе стоит лучше контролировать это, – я не мог указать на девочку, потому что мои руки были заняты покупками, но дернул головой в ее сторону, чтобы она поняла, что я говорю о ее ребенке.

– Это?

Брови мамаши взлетели вверх. Она забыла, что, насупившись, старалась не смотреть мне в глаза.

– Я о твоём ребенке, – пробормотал я.

– Вот именно, ребенок, – сказала она мне. – Не это. – Она посмотрела вниз на свою дочь. – Ну-ка, Люси. Отойди от плохого человека.

Я насмешливо хмыкнул.

– Думаю, это лучше, чем демонопоклонник.

Она выпрямилась и пристально посмотрела на меня.

– Ты бы предпочел, чтобы мы называли тебя дьяволом?

– Меня устраивает.

У детей нет никакой надежды перестать быть маленькими засранцами, когда их воспитывали такие чопорные родители. Бьюсь об заклад, она пришла бы в ужас услышав названия моих салонов.

Она нахмурилась и повернулась к кассе, чтобы оплатить покупки. Я удивился, когда увидел, как она прижимает к считывающему устройству дебетовую карту. Значит, у нее был мужчина, за счет которого она жила? Рожала детей только для того, чтобы его удержать? Для этого ей следовало лучше следить за собой.

– Что? – пробормотала она, когда я продолжал пялиться на нее.

Я безразлично пожал плечами. Она закрыла сумочку и снова позвала ребенка, после чего выскочила за дверь.

Счастливого пути!

Я положил на кассу свои покупки и медленно прикрыл глаза руками. В моей твердолобой черепушке, наконец-то, только что уложилось произошедшее. Я украл у ребенка чипсы. Моему мудачеству не было предела.

От продуктового магазина до моего нового дома было пять минут езды. Единственное, что мне не нравилось в купленном доме, – это то, что он находился прямо рядом с постройками. Скорее всего, я буду слышать всякую ерунду, которая меня не интересует, но я получил дом по отличной цене. Или, по крайней мере, так считала мама – именно она принимала за меня решение. Я буду жить в нем и платить за него, но мое мнение не имело значения. Судя по всему.

Мне стоит перестать позволять ей командовать собой.

Въезжая на подъездную дорожку, я мысленно представляю, как она говорит, что перестанет мною командовать, когда я найду кого-нибудь другого для этой миссии. Схватив сумки с продуктами, вылезаю из машины. Не успел я захлопнуть дверь, как услышал шум рядом с квартирным комплексом по соседству.

– Люси, мне нужна твоя помощь.

Я обошел свой внедорожник, когда услышал знакомый голос, чтобы посмотреть. Женщина из магазина помогала маленькой воровке выбраться из автокресла. В тот момент, когда ноги ребенка коснулись асфальтированной дорожки, у нее словно включился демонический радар. Ее глаза заметались по сторонам, прежде чем остановиться на мне.