Текст книги "Один процент тебя (ЛП)"

Автор книги: Гросс Мишель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава двадцать седьмая

Хэдли

Элайджа: Я забыл про картину вчера вечером. Я отдам ее тебе, когда вернусь.

Хэдли: Хорошо :)

Два дня спустя...

Хэдли: Ты занят? Люси хочет позвонить...

Через пару минут зазвонил мой телефон. Я передала его Люси, подпрыгивающей на месте.

– Элайджа? – ее голубые глаза расширились, когда она ответила на его звонок. – Угадай, что у меня есть! Мама купила мне футболку с единорогом. Когда ты приедешь домой? Я хочу её тебе показать. – Она говорила так быстро, что я засомневалась, дала ли она Элайджи время ответить. – Мама сказала, что я пойду в детский сад. – Она хихикнула, сжимая в руке телефон. – Да, я в восторге. Нет, у меня будут друзья-мальчики и друзья-девочки. Не парни. Я еще слишком маленькая, так мама сказала.

Снова хихиканье.

Ее слова заставили меня вспомнить то время, когда Люси было два года. Оливия познакомила нас со своим парнем о котором без умолку болтала на протяжении нескольких месяцев. Это убедило Люси, что ей тоже нужен парень. Каждый мужчина, которого она видела, был ее парнем. Это было мило, пока не стало неловко. Люси превращала каждого встречного мужчину – молодого или старого – в потенциального бойфренда для себя. К счастью, это прекратилось. Я готова была придушить Элайджи за то, что он произнес это слово.

– Хорошо. Я скучаю по тебе. Я сейчас позвоню папе и тоже расскажу ему.

Она повесила трубку.

– Ты не попрощалась, – сказала я ей.

Интересно, как Элайджа воспринял ее слова. После того как я сделала татуировку, мне стало любопытно, как мы впишемся в его жизнь. Мне нравился Элайджа. Да, он мне очень, очень нравился. Конечно, мне было интересно, чувствует ли он то же самое ко мне – ко всем нам.

– Упс. Я забыла. Он расстроится? – Люси нахмурилась. – Можешь позвонить ему еще раз? Я не хочу, чтобы он на меня злился.

Я опустилась перед ней на колени.

– Элайджа не будет злиться. Когда он вернется домой, он хочет посмотреть с нами кино.

Она обняла меня.

– Можно Элайджа сделает мне татуировку?

– Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, и не думай, что объятия что-то изменят. Татуировки болезненная процедура. – Я пощекотала ей бока, и она засмеялась. —Хочешь позвонить папе и рассказать ему о своей новой одежде?

Она кивнула. Я набрала его номер и передал ей телефон. Между мной и Скоттом все было не очень хорошо, но Люси, похоже, забыла о той вспышке гнева, когда он приезжал в последний раз. Я была рада этому, но все равно волновалась. Скотт продолжал упоминать Элайджи в текстовых сообщениях, которые я в основном игнорировала, если речь не шла о Люси и Элае. Я надеялась, что Скотт не начнет снова приставать к Люси. Теперь, когда я лучше понимала, что чувствую к Элайджи, я не хотела, чтобы мой бывший разрушил отношения между Люси и Элайджи – даже если пока мы были только друзьями.

– Папочка! Угадай, что! Я купила новую одежду для садика. Да, мама водила меня в магазин. – Она нерешительно посмотрела на меня. —Только я, братик и мама. – Потрясенная, Люси протянула мне телефон. – Вот. Папа хочет с тобой поговорить.

Сдерживая эмоции, я схватила телефон.

– Да?

– Как насчет того, чтобы я пришёл сегодня вечером?

Это было первое, что он мне сказал.

– Зачем?

Долгий вздох.

– Я скучаю по тебе. Я скучаю по нам. Это нелепо. Ты же не хочешь растить их подобным образом, правда?

– Каким образом?

– Порознь. Я облажался, Хэдли, но мы можем оставить это в прошлом.

Я отошла от Люси, и направилась в ванную слегка прикрыв дверь.

– Прекрати. Прошел год, а ты по-прежнему думаешь, что я прощу тебя. Мы никогда снова не будем вместе. Пожалуйста, я хочу наладить отношения ради Люси и Элая.

– Давай снова будем вместе. Что ты собираешься делать? Растить моих детей с кем-то другим? Этот сосед – плохая идея. – Он так сказал «сосед», словно считает Элайджи кем-то большим. На самом деле так и было, но Скотта это не касалось. – Хотя, думаю, тебе стоит это сделать. Ты выкинешь всю чушь из головы и после не сможешь говорить мне гадости по поводу того, что я сделал.

– Выкину из головы? – шепотом воскликнула я. – Во-первых, мы не вместе. Во-вторых, ты не знаешь Элайджи. Он ни разу не пытался сблизиться со мной.

Он фыркнул.

– Хорошо.

– Послушай себя. – Слова Скотта разозлили меня. Закрыв глаза, я глубоко вздохнула и сказала себе, что он не стоит моих переживаний. Единственное, что я должна с ним обсуждать, – наши дети. Ни на что другое он не имел права. – Люси позвонила, чтобы поговорить с тобой. Если ты не хочешь с ней разговаривать, у меня нет причин продолжать разговор.

– Ты ведешь себя нелепо, – выплюнул он.

– Поговори, пожалуйста, с Люси. Она мечтает начать посещать детский сад и хотела бы рассказать тебе о своей одежде.

– Об этом я и говорю. Я могу приехать сегодня вечером. Представь, как она обрадуется, если мы снова будем вместе.

Он пугал меня подобными словами. Если он будет говорит подобное Люси, то усложнит мне жизнь, посеяв в ее голове ненужные мысли.

– Она будет счастлива, если ты начнешь звонить ей каждый день.

– Хэдли...

– Не приезжай. Если ты хочешь провести время с Люси и Элаем, мы можем встретиться с тобой где-нибудь, или они могут остаться у тебя на ночь.

– Почему? Тебе есть что скрывать? – Он выругался себе под нос. – Не пытался сблизиться, ну-ну.

Слезы застилали мне глаза. Он морально истощил меня. Как я могла когда-то любить этого человека?

– Я не доверяю тебе. Ты пользуешься Люси и используешь ее, чтобы добраться до меня.

– Я не...

– Да, это так, Скотт. Вместо того, чтобы разговаривать со мной, тебе следовало бы послушать свою дочь, которая попросила позвонить тебе.

– Позови ее к телефону, – прошипел он, в его тоне слышался гнев.

Мое сердце упало.

– Нет, если ты собираешься расстраивать ее. Просто порадуйся...

– Тебе следовало подумать об этом раньше.

Его слова леденили мое сердце. Я ни на секунду не сомневалась, что он обидит собственную дочь, чтобы причинить мне боль. Я повесила трубку и опустилась на колени, закрыв дверь в ванную. Я не хотела, чтобы Люси слышала, что я плачу.

В одно мгновение все хорошие чувства, которые я испытывала в последнее время, разбились на кусочки.

______

– Это не твой дом! – крикнула Люси на следующий день. Я взглянула в сторону дома Элайджи, куда смотрела Люси, и увидела на крыльце очень высокую, крепкого телосложения женщину. У нее были темные волосы и глаза, и они были устремлены на нас после заявления Люси. – Это дом Элайджи!

Пожилая женщина наклонила голову и посмотрела на нее так, словно кто-то только что сказал, что она выиграла в лотерею.

– Люси?

Люси уперла руки в бока, на ее миниатюрном личике промелькнул угрожающий взгляд, честно говоря, не слишком эффективный.

– Откуда ты знаешь моё имя?

– Элайджа рассказывал о вас. Я его мама.

Мы с Люси разинув рот, уставившись на нее.

– А вы двое, должно быть, Хэдли и Элай! – Она была очень взволнована, и не успела я опомниться, как она уже спускалась по ступенькам к нам. – О, боже, вживую вы еще симпатичнее.

Она остановилась перед Люси.

Люси заглянула ей за спину.

– Элайджа дома?

– Он будет дома завтра. – Она посмотрела на Люси, затем на меня. – Красивая дочь у красивой матери. – Я покраснела от ее комплимента. – Ребята, хотите зайти? Элайджа не знает, что я планировала зайти. Я хотела прибраться, пока его нет дома. – Она подмигнула мне. – Он не любитель пыль вытирать, не очень-то любит убираться и готовить.

Люси прикрыла рот рукой, хихикая, словно мысль о том, что Элайджи может нравиться уборка и готовка была забавной.

– Меня вызвали на работу в выходной. – Она нахмурилась, и я быстро добавила. – Но, мы можем погостить до тех пор, пока не появится мой отец.

______

Одна секунда в доме Элайджи, и я поняла его единственное слабое место. Он был неряхой. Или, возможно, просто не убирал за собой. Или просто не умел жить в одиночестве.

Его дом не был грязным, просто в нем не хватало места. В двухэтажном доме было не так уж много вещей. Его гостиная была завалена бумагами, карандашами и всем тем, что ассоциировалось у меня с его рисунками и красками. Они были хаотично разбросаны по столу и дивану. На кухне тоже не было ничего особенного. В мусорном ведре я заметила еду на вынос.

– Хорошо, я готова это признать. Мой сын неряха. Неорганизованный. – Его мать положила руки на бедра и задумчиво улыбнулась, глядя на беспорядок из бумаг. – Знаешь, раньше я беспокоилась о нем. – Она взяла в руки жуткий рисунок и постучала по нему. – Странный тип. У него странное представление об искусстве, и это меня, честно говоря, пугало. Мне казалось, что ему чего-то не хватает.

– Чего-то не хватает? – Я нахмурилась, покачивая Элая на своем бедре.

– Не хватает эмоций, которые делали его сострадательным и заботливым. Не пойми меня неправильно, я знаю, мой мальчик умеет любить, потому что он любит меня, но касаемо остального мира... – Она вскинула руку. – Он не проявлял ни малейшего интереса. Я, честно говоря, думала, что он никогда не будет испытывать привязанности ни к чему и ни к кому, но теперь понимаю, что зря беспокоилась. Не то чтобы у него нет чувств, просто он так и не нашел никого, о ком стоило бы заботиться.

Я взяла один из его набросков. Как и большинство из них, он был мрачным и странным. Я задумчиво наклонила голову.

– Мне нравятся его иллюстрации. С нетерпением жду возможности узнать больше об этой его стороне. – Я наклонила голову в противоположную сторону, продолжая изучать рисунок. – Элайджи нравится то, что нравится, вот и все. Ваше описание его удивляет меня. Он очень заботливый человек. – Я улыбнулась, осознав, что дальнейшие встречи заменили то ужасное первое впечатление. – Ну, может, за исключением первых наших встреч.

Когда я взглянула на нее, на ее лице была широкая улыбка.

– Элайджа очень любит демонов, правда, мамочка? – сказала Люси.

– Твои дети прекрасны. – Мама Элайджи взяла Элая за руку и стала играть с ним. – Было бы замечательно, если бы в один прекрасный день ты захотела ещё хотя бы одного. Мысли вслух.

Глава двадцать восьмая

Элайджа

Хэдли: Мы сегодня познакомились с твоей мамой. Она пыталась забрать Люси к себе домой.

Элайджа: Удивительно, что она не попыталась забрать вас всех домой.

Хэдли: Вообще-то... Умора! Ты будешь дома завтра?

Когда я выходил из ванной комнаты своего отеля, вытирая волосы полотенцем, мою улыбку было практически невозможно предотвратить. Да я и не пытался.

Элайджа: Да, выезжаю из салона около двух. Могу забрать тебя с работы, если ты завтра работаешь.

Хэдли: В твоей машине нет автокресел, помнишь? Они у меня в квартире с тех пор, как Оливия уехала домой.

Ну, блядь. Это отстой. Я очень хотел увидеть ее и детей. Я не мог выбросить из головы, что бывший, мудаковатый парень Хэдли пытается пролезть обратно в ее жизнь, пока меня нет рядом. У меня нет права злиться. Во многих отношениях я всегда оставался чужаком, как бы сильно не желал другого.

Я потер грудь. Эта мысль делала меня чертовски несчастным.

Я знал, что Хэдли не заинтересована в возвращении Скотта. Это было очевидно, но я также видел мать, которая готова на все ради счастья своих детей, и это безумно пугало меня. Хэдли призналась мне, что он настраивал собственную дочь против нее.

Отец Люси и Элая приводил меня в ярость. Не могу понять, как он мог разрушить то, что было у него с Хэдли. Казалось, этот человек не замечает совершенства в своих собственных детях.

Неужели он не понимал, что кто-то может взглянуть на то, что он разрушил, и безумно влюбиться в оставленные им осколки? Возможно, именно поэтому он был груб с Хэдли. Он понял это.

Только было уже слишком поздно. Я собирался сделать все, что в моих силах, чтобы показать Хэдли, что ей и ее детям лучше без него. Что я принадлежу им. Что они – все, о чем я мог только мечтать. Что часть меня всегда была рядом с ними, и это никогда не изменится. Единственное, что изменилось, – это мой взгляд на некоторые вещи.

Элайджа: Увидимся завтра, когда я вернусь домой?

Хэдли: Отличная идея. Люси не перестает спрашивать, когда мы снова увидимся с тобой. Она скучает по тебе.

Вспомнив, как мы остались наедине в салоне, как нежно и возбуждено она смотрела на меня, я сглотнул. Мне хотелось заключить ее в объятия прямо там, но я не хотел делать этого в первый же раз, когда мы остались наедине. Сколько бы ни мечтал о том, чтобы засунуть руку в ее джинсы и скользить пальцами по ее киске, пока она не кончит. Единственное, о чем я думал, – это доставить ей удовольствие. Она была совершенна, и я ничего так не хотел, как показать ей, насколько она заслуживает полноценной ночи в постели с кем-то, кто будет лелеять каждый дюйм ее кремовой плоти. Этим кем-то мог быть только я.

Успокойся, Элайджа.

Отлично, у меня была сильная эрекция. Это расстраивало. Я не знал, когда настанет подходящий момент показать Хэдли свои намерения. Она была нежной, ранимой из-за того, что ей изменили, и она была родителем.

Но все эти вещи только усиливали мое желание, я мечтал развратить её.

Блядь, да, я хотел развратить ее дух, разум и каждый сантиметр плоти.

Элайджа: А ты? Ты скучаешь по мне?

Хэдли: Да.

Одно слово, перевернувшее мой мир.

Глава двадцать девятая

Хэдли

– Почему на тебе платье?

Люси пялилась на меня, пока я возилась с бретельками своего желтого сарафана.

Я посмотрела на нее сверху вниз, а затем снова перевела взгляд на свое отражение.

– А чем тебя не устраивает платье?

– Ты никогда их не носишь, – сказала она, и меня охватило чувство унижения.

Ох, помадка. Если моя четырехлетняя дочь обратила внимание на то, что я приоделась, вернувшись с работы, и подумала, что это странно, Элайджа наверняка так же подумает? Я хотела выглядеть красиво, но не хотела, чтобы это было слишком очевидно. Я и так стеснялась своей груди. Я не могла надеть бюстгальтер с этим сарафаном, и после кормления грудью я чувствовала себя странно неуверенной, учитывая, что моя грудь была больше, чем все остальное тело.

– Мы все еще собираемся к Элайджи? – спросила она, нахмурившись.

– Да, мы все еще собираемся к Элайджи. – Я повозилась с подолом. – Ты права. Неразумно надевать подобный наряд на ночь глядя.

Люси подпрыгнула и улыбнулась.

– Нет, оно красивое. Ты красивая, мамочка! Думаю, Элайджи понравится.

Мои глаза округлились, словно блюдца. Тпру. Откуда это взялось? Моя дочь пугала меня. Возможно, она подслушивает гораздо больше наших с Оливией разговоров, чем я думаю.

– Почему Элайджи должно понравиться мое платье? – осторожно спросила я ее, желая понять ход мыслей дочери.

– Бабуля сказала, что ты ему нравишься.

– Она так думает?

Уверенный кивок.

– Она сказала, что я и Элай ему тоже нравимся, поэтому он проводит с нами время. Поэтому мы больше не общаемся с папой, потому что он тебе больше не нравится?

Мое сердце ухнуло вниз, я наклонилась к дочери.

– Люси, ты можешь видеться с папой в любое время, когда захочешь. Мама и папа не могут больше быть вместе. Это слишком тяжело, и мне от этого грустно. Я все объясню, когда ты подрастешь.

– Из-за папы ты часто плачешь. Я не хочу, чтобы ты плакала. – Слезы навернулись мне на глаза, я обхватила Люси руками и прижала ее к себе. – Мама?

– Что, Люси?

– Папа сказал, что однажды Элайджа перестанет быть нашим другом. Это правда?

– Надеюсь, этого никогда не случится, – пробормотала я.

– Я тоже. Не хочу, чтобы он перестал приносить мне всякую всячину.

Я застонала.

– Люси!

– Я возьму свое шоколадное молоко, чтобы поделиться с Элайджи.

Она отстранилась от меня, и я улыбнулась.

– Хорошо. Это отличная идея.

– Могу я взять с собой книжку-раскраску с пони, чтобы показать ему?

– Да.

– Могу я попросить его купить мне ещё одну машинку?

– Нет.

_______

– На тебе платье, – заявил Элайджа, как только открыл дверь.

Он с минуту смотрел на меня, прежде чем отойти в сторону, чтобы мы могли войти. Когда мы проходили мимо него, его пылающий взгляд впился в меня.

– Мама выглядит красиво, правда? – сказала Люси, неся сумку с подгузниками. Переступив порог, она бросила ее в прихожей с таким видом, будто ее работа была закончена. – Я тоже должна надеть такое!

– Ты надела его для меня?

Его голос звучал грубовато. Вопрос и то, как он его произнес, заставили меня задрожать.

Повернувшись к нему с Элаем на руках, я сделала вид, что не понимаю, о чем он говорит.

– Оливия заставила меня купить его... – Я окинула себя взглядом. – Мне не идет? О, помадка, я выгляжу ужасно, да? Мне не идут платья.

– Люси, твоя мама слепая, – сказал Элайджа Люси, а затем повернулся ко мне. – Ты великолепна.

Наклонившись вперед, он взял прядь светлых волос, свисавшую между моих грудей, и пропустил ее между своими длинными пальцами. Я затаила дыхание пока он не отстранился.

Люси прошла по коридору и заглянула в гостиную.

– Что случилось с рисунками?

– Я убрал их наверх, – сказал Элайджа. – Я заказал пиццу. Вы не против? – Он снова посмотрел на меня. Я кивнула, схватив Элая за руку, когда он потянул за бретельку моего сарафана. – У меня в квартире есть коробка пирожных. Если хочешь, я могу принести их...

– Да! Я хочу пирожные! – ответила Люси.

– У тебя есть миксер? – спросила я Элайджи.

Он почесал подбородок.

– Думаю, да.

Я зашла на кухню и убедилась, что у него есть миксер, после чего сказала:

– Я сейчас вернусь.

Элайджа остановил меня, когда я вышла в коридор. Я уставилась на него, словно на незнакомца, когда он протянул руки к Элаю. Мой взгляд переместился с его рук на лицо.

– Я могу его подержать.

– Уверен? – спросила я.

– Да. Тебя не будет всего пару минут. Я могу присмотреть за Элаем, пока Люси будет следить за мной, правда, Люс?

Люси захихикала.

– Правда.

– Она подскажет мне, что делать, – продолжил он, вызвав улыбку на лице Люси.

– Я могу это сделать!

Улыбнувшись, я передала Элая. Элайджа положил одну руку под ягодицы Элая и обнял его за спину, прижимая моего сына к груди. Элай уставился на Элайджи, а затем рассмеялся.

– Все не так уж плохо, – признался Элайджа.

Эти двое вместе. Огромный татуированный мужчина держит моего ребенка? Этот мужчина – Элайджа. Взрыв яичников.

______

– Уверен, что не хочешь, чтобы я его взяла? – спросила я Элайджи, ставя пирожные в духовку.

Он прислонился к стойке и наблюдал за мной, держа Элая на руках лицом вперед, чтобы он тоже мог наблюдать за мной. Люси рисовала в гостиной.

– Все будет в порядке, пока ему не понадобится грудь, – таков был грубый ответ Элайджи.

– Не говори так.

Я рассмеялась, направляясь к раковине, чтобы вымыть посуду.

– Ему нужно научиться делиться, а он все забирает себе, – сказал Элайджа.

Что?

Я замерла. Мое тело охватил жар. К счастью, я стояла к нему спиной, поэтому он не мог видеть мое покрасневшее лицо. А вот не видеть его выражение лица было мучительно. Он шутит или намекает на что-то совсем другое?

Деревянная стойка скрипнула, когда он оттолкнулся от нее. Боже, благослови... Элайджа стоял у меня за спиной, и от него исходило тепло. Маленькие пальчики Элая вцепились в мои волосы и потянули. Я ничего не чувствовала. Мое внимание было сосредоточено на том, как Элайджа склонился надо мной.

– Ты просто прелесть, Хэдли, – его голос был более глубоким, хриплым, очень сексуальным. – Я бы сказал ты великолепна, но на ум скорее приходит мысль о том, как чертовски съедобно ты выглядишь в этом платье.

Черт. Я имела в виду – помадка!

Его слова осели гораздо ниже моего живота. Я потеряла дар речи, но разве нужны слова? Внезапно я не знала, что сказать и как реагировать. Скотт был единственным мужчиной, с которым я была близка. От одной мысли о сексе с Элайджи меня бросало в дрожь.

– Элайджа...?

Но мне не нужно было беспокоиться о своих дальнейших действиях: теперь, когда Элай прикоснулся к моим волосам, моему маленькому мальчику этого было уже недостаточно. Он заплакал и вывел меня из сексуального транса, в который я погрузилась благодаря Элайджи.

– Думаю, он хочет маму, – пробормотал Элайджа, его голос все еще был хриплым.

Когда я повернулась к ними, Элайджа был уже рядом. Он прижал меня к стойке. Он передал мне Элая, и нас разделяло всего пару сантиметров. Элай нащупывал сосок, а Элайджа сделал нечто еще более дерзкое. Засунув палец под одну из бретелек моего сарафана, Элайджа слегка потянул лямку и обнажил одну из моих грудей, сосок и все остальное. Я прижала Элая к груди, и он начал есть. Элайджа наблюдал за ним, потом за мной, а я тяжело дышала.

Наклонившись вперед, он приблизил свое лицо к моему.

– То, что я хочу сделать с тобой..., – прошептал он мне на ухо. Я закрыла глаза. Я слышала собственное дыхание. – Если ты позволишь мне... Ты, Люси и Элай останетесь у меня сегодня вечером. – Я задыхалась, когда тяжелая рука скользнула по моему сарафану и прошлась по бедру. Он нащупал край моих трусиков и остановился. Он отстранился, уставившись на меня своим темный, греховный взглядом. – Ты не заставишь меня остановиться, – негромко пробормотал он. – Хэдли, ты со мной?

Он провел указательным пальцем по краю моего подбородка.

Я не могла говорить. Я не знала, что сказать или сделать, я знала только одно: я позволю ему сделать со мной все, что угодно, как только мы останемся наедине. В дверь позвонили, и я подпрыгнула. Губы Элайджи тронула легкая улыбка.

– Пицца. – Его рука соскользнула с моего бедра, но другая осталась у моего подбородка. Когда я уставилась в пол, он схватил меня за руку. – Я тебя пугаю? – тихо спросил он. – Если это так я прекращу, но я хочу этого. Я хочу тебя.

Ох, помадка. Мне было далеко не страшно. Он превратил мое тело в лапшу.

– Я не боюсь тебя, – прошептала я.

– Это пицца?

Босые ноги Люси зашлепали по деревянному полу, когда Элайджа отошел от меня. Я сделала столь необходимый вдох.

Пока мы ели и смотрели фильм, который выбрала Люси, я все время думала о его словах. Останься... Какими бы заманчивыми ни были эти слова, я не могла. У меня не было разумного объяснения для Люси. Я понятия не имела, что происходит между мной и Элайджи, но я хотела...

Я не чувствовала страха – хотя, возможно, почувствую его завтра, – несмотря на пристальный взгляд Элайджи, который он не отводил от меня весь фильм. Единственной эмоцией, проходящей через меня, было пьянящее желание обладать им.

Люси потерла глаза. Было чуть больше десяти, и если бы мы были дома, она уже завалилась бы спать.

– Попрощайся с Элайджи, – сказала я Люси, когда мы вышли в коридор и обулись.

Элайджа опустил голову, но промолчал.

– Мы увидимся завтра? – спросила Люси, наклоняясь, чтобы обнять его.

Он нервно смотрел на меня в ожидании ответа. Я поняла, что он может думать, что сделал что-то не так, но я не могла сказать ему, что это не так, поэтому сказала:

– Я бы очень хотела увидеть его завтра, так что, возможно, он придет к нам.

Элайджа заметно оживился от моих слов. Это заставило меня почувствовать себя особенной, словно я имела власть над его эмоциями, потому что нравилась ему.

– Да, обязательно приду.

Он проводил нас до квартиры, несмотря на то, что я сказала ему, что в этом нет необходимости. Мы попрощались. Элайджа прощался с неохотой и постарался, чтобы я услышала это в его голосе. На то, чтобы искупать Люси и уложить ее в кровать, ушло тридцать минут. С Элаем было проще, он заснул после ванны и сиськи. Как только они уснули, я нашла свой телефон и отправила Элайджи сообщение, которое хотела отправить с тех пор, как он заставил меня на кухне таять от его прикосновений.

Хэдли: Хочешь подняться? Люси и Элай спят.

Чтобы убедиться, что он понял, что я имею в виду, я добавила:

Хэдли: Мы должны вести себя тихо.

Через пару минут раздался тихий стук в дверь моей квартиры. На цыпочках прокравшись через кухню, я открыла дверь, и там оказался он, одетый в те же самые темные джинсы и рубашку, что и раньше. В его глазах светился тот же голод.

Элайджа вторгся в мое личное пространство и, подойдя вплотную, заставил меня отступить на шаг. Он закрыл за собой дверь, запер ее на засов, не сводя с меня глаз.

– Я думал, что облажался с тобой раньше.

Его голос был низким, мрачным и приятным, как у идеального мужчины.

Я покачала головой и уставилась на его широкую грудь, вспоминая, как он выглядел без рубашки. Его рука обвилась вокруг меня и сжала мою ягодицу, прежде чем притянуть меня вплотную к себе. На мгновение я приподнялась на цыпочки, а затем Элайджа приподнял меня выше. Мои ладони легли ему на грудь, когда он понес меня через комнату. Элайджа был настолько силен, что делал это одной рукой, в то время как другой ласкал мою попу. От его прикосновения мои трусики намокли и во мне вспыхнул огонь. Действия Элайджи были сексуальными и доводили меня до предела.

Он поставил меня на ноги ровно настолько, чтобы задрать сарафан на бедрах. Затем он отнес меня к кухонному столу. Дерево заскрипело подо мной, но не рухнуло.

Одна минута с Элайджи, и все, что я знала о сексе, показалось мне скучным и неправильным. Со мной никогда не обращались грубо, а Элайджи, судя по всему именно это и нравилось.

А чего хотела я?

Элайджа провел ладонями по моим ногам, словно это была битва между нежностью и грубостью. В тускло освещенной комнате я видела нерешительность Элайджи. Его глаза блуждали по мне, не зная, что делать дальше.

Он обвил рукой мою шею. Мое сердце бешено забилось в предвкушении нашего первого поцелуя. Он тяжело дышал. Глаза Элайджи затуманились яростной сексуальной дымкой, прежде чем он наклонился и захватил мои губы – его дневная щетина скользнула по моему носу и подбородку. Его язык прошелся по моему рту, словно спрашивая разрешения. Он отдернул его и попробовал снова. Но в этот раз я раскрыла для него губы, его насыщенный вкус завладел всеми чувствами, когда наши языки встретились. Мое естество запульсировало, когда он крепче сжал мою шею и впился в мой рот, словно изголодался по мне. Наше тяжелое дыхание, словно прекрасно написанная песня о любви, заполнило комнату.

Рука Элайджи скользнула по моему плечу и схватила бретельку, она упала с моего плеча. Он потянул ткань, пока моя грудь не освободилась. Когда он обхватил грудь – обращаясь с ней грубее, чем я привыкла, – я застонала. Элайджа продолжил целовать, проводя своим языком, по-моему, прежде чем прервал поцелуй. Он прижался своим лбом к моему, а затем опустил взгляд на мою грудь. Когда он скользнул большим и указательным пальцами по моему набухшему соску и ущипнул, я вскрикнула. Он потянул сильнее и сжал. Молоко полилось наружу. Я запустила пальцы в его волосы.

– Черт, ты самое сексуальное создание, которое я когда-либо видел.

Я почувствовала, что мое лицо горит, но не от смущения. Я была очень возбуждена.

Он потянул за другую бретельку, не останавливаясь до тех пор, пока не выставил на всеобщее обозрение обе мои груди. Он отошел и стал любоваться мной.

– Я не видел никого более совершенного. Ты совершенна. И я собираюсь провести остаток ночи, поклоняясь каждому сантиметру твоего тела.

Он наклонился, беря в руки каждую из моих грудей. Внезапно его губы оказались на моих сосках. Я вздохнула и ухватилась за край стола. Он высунула язык, прикусил сосок и потянул... Задыхаясь, я снова схватила его за волосы. Он сосал и ласкал, уделяя внимание каждому соску. Когда я услышала, как Элайджа сглатывает, я все поняла. Он пил мое молоко!

Я не знала, испытывать отвращение или быть польщенной. Это должно было быть по меньшей мере странно, но это было не так. Я была слишком увлечена Элайджи и тем, как хорошо себя чувствовала с ним, чтобы стесняться.

Я начала заваливаться назад, не привыкшая к таким сильным ощущениям сразу. Он поднял голову, и тёмные хищные глаза скользнули по моему телу. Элайджа поцеловал меня в шею, укладывая на спину. Радость, которую испытывала моя душа, превратилась в ноющее предвкушение между бедер. Я вся дрожала, когда ладонь Элайджи легла на мой живот. Он смотрел на меня с таким восхищением, прежде чем уделил внимание моим бедрам. Он еще шире раздвинул их и согнул мои ноги так, что ступни оказались на краю стола. Мой сарафан был задран до талии. Элайджа тянул трусики, пока не снял их. В следующее мгновение Элайджа зарылся лицом между моих ног, застав меня врасплох.

– Ах! – простонала я.

Он потер пальцем клитор, и моя спина выгнулась дугой. Мое тело задрожало, когда я начала кончать ему в рот. Элайджа удовлетворенно застонал и заскользил языком по моей влаге. Лаская меня ртом, он засунул свой мощный палец внутрь меня. Мужчина творил чудеса, заставив меня корчиться и кричать. Когда я подумала, что больше не выдержу, он ввел еще один палец. Затем нежно прикусил внутреннюю сторону моего бедра, возвращаясь к клитору.

– Элайджаааа, – закричала я, кончая, словно цунами, на его лицо.

Он не прекращал, даже когда мое тело билось в конвульсиях и содрогалось от его прикосновений. Он нежно, не торопясь целовал мое бедро, его пальцы замедлились, словно давая мне передышку.

Как только мое тело начало расслабляться, Элайджа повторил все сначала. Через несколько минут я снова достигла пика. Это было впервые для меня —множественные оргазмы.

Мое тело обмякло, когда он встал и наклонился надо мной, его пальцы все еще были во мне. Он зажал зубами мою нижнюю губу, позволяя мне попробовать себя на вкус. Элайджа прошептал:

– Детка, тебе придется быть тихой, иначе ты разбудишь детей. Я еще далек от того, чтобы закончить с тобой.

Я задрожала и кивнула, когда он согнул внутри меня пальцы. Моя спина снова выгнулась, и Элайджа поцеловал меня глубоко, но на этот раз нежно. Я накрыла его руку своей и приподняла таз, побуждая его ускорить темп. Он застонал.

– Пиздец, ты бесценна. Я не заслуживаю того, чтобы прикасаться к тебе. – Я поцеловала его в шею. – Элай в твоей комнате? – Я кивнула. – Тогда на диван. Не верю, что ты будешь тихой.

Я захныкала в знак протеста, когда его пальцы покинули мое тело. Элайджа подхватил меня на руки. Он поставил меня на ноги, стащил по бедрам болтавшийся на талии сарафан, пока он не оказался у моих ног. Моя кожа покрылась мурашками от осознания того, что я полностью обнажена перед этим мужчиной. Эта мысль была столь же волнующей, сколь и пугающей. На моей груди появились растяжки, но в его темных глазах я не видела ничего, кроме желания. Твердая, длинная эрекция, оттягивающая его джинсы, была еще одним напоминанием о том, что, несмотря на изменения в моем теле после того, как я стала мамой, Элайджа был полностью увлечён моим внешним видом.

Но несправедливо, что только я была обнажена. Я схватилась за низ его рубашки, он помог мне снять ее через голову и бросить на пол. Я провела ладонями по его торсу. Его мускулистая грудь покрыта темными волосами. Они были редкими и заметны только вблизи, когда я прослеживала пальцами его татуировки. Пальцы моих ног подогнулись.