Текст книги "Инженер. Система против монстров 11 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7
Мантия Тьмы

Голограмма чертежа вращалась передо мной, а я безжалостно вычёркивал лишнее. Решил, что нам вполне хватит одного пилотируемого «Стрижа». Так что кресло пилота долой. Катапультная система не нужна. Система жизнеобеспечения, кислородный контур – всё в мусор.

«Стриж» худел на глазах.

– Освободившийся объём перераспределяю под топливный бак и блок авионики, – деловито сообщил Прометей. Линии чертежа поплыли, перестраиваясь. Фюзеляж стал компактнее, центр тяжести сместился. – Массу сбросили почти на треть. Дальность вырастет.

Я окинул взглядом финальную модель. Хищная птица, отличный дизайн. Подтвердил.

Бла-бла-бла… стандартная шапка уведомления.

Создан новый чертёж: Беспилотный штурмовик-перехватчик «Стриж-2».

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 100 × 3 = 300

Уже собирался посмотреть, сколько там всего опыта скопилось в буфере, ведь наверняка уже давным-давно пора апаться. Мы тут уже столько чертежей за последние пару часов склепали, столько деталей скрафтили…

– Создатель. Дрон-ретранслятор «Эхо-1» ID: RT-03 зафиксировал ответный радиосигнал. Источник передаёт позывной «Рысь». Военный протокол, кодировка стандартная. Запрашивают голосовой канал.

Я выпрямился на стуле. Сердце разок дёрнулось и успокоилось.

– Открывай канал. И включи запись.

Перед глазами развернулось голографическое окно «Техно-Ока». Через несколько секунд на нём появилось лицо. Мужчина лет пятидесяти-шестидесяти, но очень крепкий. Седой ёжик волос, тяжёлый подбородок. Взгляд спокойный и очень холодный. Точно не мелкая сошка, наверняка командир.

– Полковник Соболев, – с ходу представился он. – Запасной командный пункт «Рысь». С кем имею честь?

– Алексей Иванов. Лидер фракции «Ратоборцы», – я на секунду замолчал, потом добавил: – Рад, что наш сигнал услышали.

Соболев чуть склонил голову, выражение на лице не претерпело видимых изменений, но что-то я всё же уловил. Похоже, он знал обо мне.

– «Ратоборцы», – повторил он. – Наслышан. Мне поступали доклады, что в Красногорске окопались выжившие.

Сказал без утайки, причём с указанием района. Этот вояка знает, где мы. Плохо. Вариантов, как именно он это узнал, масса. Возможно, Леонид действительно служит под его началом. А может, за нами наблюдают и другие разведчики.

На середине этой мысли я понял, что Соболев внимательно смотрит на меня. Оценивает реакцию точно, как я только что оценивал его.

– У каждого свой окоп, товарищ полковник, – я позволил себе лёгкую полуулыбку и открыл логи. – Ваш, насколько понимаю, поглубже нашего будет. В сообщении говорилось, что между Серпуховым и Чеховым. Но всё же ближе к Серпухову, верно?

Называть координаты не стал, да у меня их и не было. Техники «Рыси» вычистили временные метки, зашифровали заголовки – умно, спору нет. Только шифрование прячет содержимое, а не сам факт передачи. Три моих «Эха» на разных позициях одновременно поймали сигнал от ближайшего стационарного ретранслятора «Рыси» и, пеленгуя каждый со своей точки, дали триангуляцию. Это всего лишь последнее звено цепочки, но чуть раньше другой мой дрон засёк ещё один, на пятнадцать километров южнее. Два узла – уже вектор. Продли линию дальше, и увидишь, куда она упирается. Чистая радиогеометрия, против неё любое шифрование бессильно.

Соболев оценил. Ни один мускул не дрогнул, но в глазах мелькнула тень. Понял, что при желании найду без проблем. Он откинулся назад – там, видимо, было кресло – и сложил руки на груди.

– Вы, полагаю, догадываетесь, откуда у меня сведения о вас? – продолжил он.

– Догадываюсь, – кивнул я. – Старший лейтенант Филатов. Он гостил у нас некоторое время.

– Гостил, – эхом повторил Соболев. И добавил без выражения: – И, как выяснилось, не только гостил. Филатов арестован.

Я промолчал. Арестован – это хорошо. Но недостаточно.

– Он работал на третью сторону, – продолжил полковник. – На существо из другого мира. Лич по имени Зултакар. Шестьдесят второй уровень. Слышали о таком?

Вот теперь я подался вперёд. Три факта, которых у меня не было ещё минуту назад. Очень щедро. Полковник активно прощупывает почву и одновременно рассчитывает на взаимный обмен.

– Зултакар, – задумчиво проговорил я. – Он в Чёрной Башне? В Бутовском лесопарке?

Теперь была очередь Соболева удивляться. Он моргнул.

– Вы знаете о Башне?

– Буквально час назад узнал, – пожал я плечами с деланым равнодушием. – Мои дроны картографируют местность и сличают её со старыми картами. Прошу не стрелять по ним, если вдруг пролетят над вашей базой.

Уголок губ полковника дрогнул. Но он тут же вернул лицу выражение гранитного булыжника.

– Кажется, я начинаю понимать, – сказал он со странным оттенком уважения.

– Что именно? – уточнил я.

Соболев не ответил, просто помолчал немного. Он явно колебался, взвешивал, сколько ещё можно выдать. Потом рубанул:

– Раз вы знаете про Башню, то должны знать и другое. Этот лич очень настойчиво желает вашей смерти, Иванов. На допросе Филатов сообщил, что все его действия против вашей фракции велись с одной целью. Убрать лично вас. Зултакар считает вас угрозой. Настолько серьёзной, что бросил на это все силы.

Ну, ничего удивительного. На мне же свет клином сошёлся. Все порождения Бесформенного, особенно разумные, мечтают превратить меня в лепёшку. Соболев сдвинул брови. Похоже, это из-за отсутствия удивления на моей морде.

– Я чрезвычайно признателен за эту информацию, полковник, – ответил я. – Можете рассчитывать на взаимность.

Соболев прищурился:

– Взаимность приветствуется, Иванов. Потому что у меня, признаться, есть к вам вопрос. Что вы такое натворили, если по вашу душу послали лича шестьдесят второго уровня?

Практически в лоб. Хочет понять, с кем имеет дело. И главное, какую опасность я представляю для его людей.

– Я расскажу всё, что вас интересует. Но не по радио. Слишком много ушей, даже у мёртвых.

Соболев понимающе кивнул.

– Предлагаю встретиться лично, – продолжил я. – Через трое суток. Аэропорт Внуково. Лётное поле.

Бровь полковника дёрнулась вверх.

– Внуково? – переспросил он. – Вы уверены, что сможете туда добраться за трое суток? По земле это километров тридцать, и не по прямой. Ещё и через реку. Там такие твари гуляют…

– Доберёмся, – сказал я и улыбнулся. – По воздуху, товарищ полковник.

Следующие секунд пять он просто смотрел на меня. Потом коротко кивнул.

– Через трое суток, Внуково. И вот ещё что, Иванов… Если то, что вы расскажете, поможет понять, как бороться с этими тварями, считайте, что мы в одной лодке. А своих мы не бросаем.

– Мы тоже, полковник. Если что-то понадобится, вы знаете, как со мной связаться. Конец связи.

Экран погас. Я выдохнул и повернулся к Прометею.

– Загрузи все данные по Бутовскому лесопарку. Рельеф, подъездные пути. И начинай просчитывать варианты штурма Чёрной Башни. Идеальный вариант – авиаудар, но нужны сценарии на все случаи жизни. Запусти симуляцию. У нас тут нормальное такое фэнтези. Так что поищи инфу по книгам и фильмам в своей базе. Составь портрет типичного лича, а потом нетипичного, и поиграйся.

– Принято, Создатель. Позвольте заметить: противник высокого уровня. Вероятность успеха лобовой атаки…

– А кто сказал про лобовую? Даже с воздуха всегда есть варианты, а уж с земли… – я потянулся, разминая затёкшую шею. – У нас есть три дня, Прометей. И теперь у нас есть адрес. А это уже больше, чем было час назад.

Я свернул окно связи и развернул карту Московской области. Голографическая проекция заполнила пространство над столом. Тёмно-зелёная сетка рельефа, тонкие нити рек, бесконечная паутина дорог, пятна городов и сёл. По карте ползли десятки светящихся точек.

Голубыми обозначались «Эхо», дроны-ретрансляторы, выстраивающие коммуникационную цепь. Они доходили до указанной позиции и зависали, а остальные продолжали движение. Красным я маркировал «Пессимистов», они служили охраной. Жёлтые – «Стрекозы», они шли рядом с каждым ретранслятором, на ходу сканируя местность и обновляя карту. Периодически им попадалось что-нибудь интересное, они докладывали Прометею, иногда он давал им разрешение на сканирование техники. Тогда мне приходило сообщение о пополнении базы чертежей и опыте.

Удобно, только ману жрёт. Собственно, на создание этого авиапарка сегодня тоже ушло дофига маны. Нужно активнее качать фракцию. И велеть вкладывать очки в инту. Чем выше уровни у ребят, тем больше маны из них можно выкачать. Ну и… с умными людьми общаться приятнее.

Одна группа БПЛА тянулась на юго-восток, к Серпухову. Другая уходила на запад, вдоль Новорижского. Третья летела к Шереметьево на севере. Четвёртая отправилась изучать руины Москвы. А вот пятая… шла на юг, в сторону Курска.

– Все системы группы «Экспедиция-К» функционируют в штатном режиме, – доложил Прометей, словно прочитав мысли. – Заряд батарей высокий, первый кристалл не израсходован ни в одном аппарате. Расчётное время прибытия в пункт назначения: семь часов сорок минут.

Я сдержанно кивнул. Ещё несколько часов назад убеждал себя, что запуск подождёт до утра. Нужно всё проверить, испытать на близких дистанциях, а уже потом отправлять летучие машинки за три девять земель.

Но руки сами открыли чертежи дронов и внесли правку, которая сделала эту экспедицию возможной. Стандартная энергетическая батарея может питать дрон энергией примерно сутки, так что на сам перелёт малюткам бы хватило. Но мне ведь не нужно, чтобы они добрались до места, посмотрели на мой дом, поискали близких и благополучно рухнули на асфальт дохлыми кусками железа и пластика. Мне нужно, чтобы они смогли летать и искать долго. День за днём. А затем вернулись обратно.

Так что я заменил статичный отсек на роторный барабан с шестью гнёздами. Пока один кристалл отдаёт энергию, подпружиненный механизм удерживает остальные пять в режиме ожидания. Как только активный кристалл истощается, контроллер даёт импульс на соленоид, барабан проворачивается, и свежий кристалл встаёт в контактную пару.

Замена за пару секунд, без просадки питания и потери связи. Простая, как револьвер, и такая же надёжная. Провёл расчёты, убедился, что запаса хватит при экономии на неделю облётов, собрал батареи, впаял в каждый дрон и отправил группу на поиск приключений. Если повезёт, то совсем скоро я увижу родную улицу, маму, отца и Настю.

В такие моменты мне жаль, что среди системных характеристик нет такого параметра, как «удача». Сейчас мне нужно её дофига.

* * *

Костяной алтарь ощутимо дрогнул, заставив Зултакара замереть. Его сухие пальцы так и повисли над россыпью мелких фаланг, аккуратно разложенных на бархатной подстилке. Руны, мягко мерцавшие на каждой косточке, внезапно мигнули, сменив привычный золотистый оттенок на мертвенно-серый цвет.

Кто-то чужой только что коснулся его якоря.

Лич неторопливо выпрямился. В пустых глазницах полыхнул багровый огонь, отбрасывая зловещие отсветы на стену.

– Кто… посмел? – прошипел он.

Потянулся к одной из фаланг, которая служила узлом связи с Леонидом, но не получил в ответ ровным счётом ничего. Никакого отклика. Его прислужника больше не было рядом с пляшущими костями, потому что их попросту отняли. Леонид раскрыт.

Первая мысль оказалась до боли простой: убить всех к чёрту!

Зултакар резко развернулся, полы его тёмных одежд с сухим шелестом хлестнули по каменному полу, подняв облачко вековой пыли. Ему хватило двух стремительных шагов, чтобы оказаться у ниш в дальней стене, где безмолвно высились фигуры в ржавых доспехах. Рыцари Смерти. Его личная гвардия, представлявшая собой идеальные машины для убийства, под завязку напитанные некротической энергией.

Достаточно одного удара посоха, и они проснутся. Всего два слова, и эта бронированная нежить двинется на юг, прямиком к жалкой военной базе с её стенами из фальшивого камня.

Посох уже был занесён для удара.

Золотой череп-навершие яростно полыхнул глазницами, как только что его хозяин. Но Зултакар так и не нанёс удар.

Он простоял в оцепенении несколько секунд, а затем устало опустил своё оружие. В этот момент на его плечи словно навалились все шестьсот лет посмертной жизни, щедро помноженные на бесконечные неудачи последних недель. Из трухлявых лёгких вырвался глухой сип, отдалённо напоминающий тяжёлый вздох.

Лич опустился на каменный трон.

– Глупец, – прошелестел Зултакар.

Он не стал уточнять, кого имел в виду – Леонида или самого себя. Посох привычно лёг поперёк коленей, а красные огоньки в глазницах заметно потускнели.

Леонид, приручитель двенадцатого уровня. Очередной жалкий смертный с раздражающей улыбкой и насквозь продажной шкурой. Он был полезен ровно до тех пор, пока исправно выполнял поручения, но теперь превратился в отработанный материал.

Слать туда Рыцарей? Ради чего, спрашивается? Чтобы отбить это жалкое создание у врагов? Или чтобы отомстить за собственную ущемлённую гордость? Времени на месть попросту нет.

Зултакар откинул голову назад, упёршись затылком в холодную каменную спинку трона. Его взгляд бесцельно заскользил по потолку, изучая мрачное переплетение тёмных балок, густо заросших паутиной.

Мумии воинов стояли в нишах и не могли дать совета. Ни один не мог услышать.

Лич был один.

Как всегда.

Но гораздо хуже, что совсем скоро он будет не один. Зултакар протянул левую руку в пустоту и сомкнул пальцы. Тьма между ними сгустилась и обрела форму. Ничего особенного, просто особые спецэффекты вместо обычной синей вспышки инвентаря.

В ладонь лёг тяжёлый том в переплёте из человеческой кожи. На обложке не было ни имени, ни заглавия. Только вдавленный символ, похожий на закрытый глаз.

Дневник.

Единственный собеседник, который всегда готов выслушать. Лич положил его на колени. Костлявые пальцы начали перебирать страницы. Пожелтевшие, испещрённые чернильной вязью на десятке мёртвых языков. Некоторые записи были сделаны столетия назад. Другие вчера. Пергамент не старел и не трескался.

Вот, нашлась нужная закладка. Зултакар склонился над страницей. Там аккуратными столбцами тянулись описания магических сигнатур:

«…Сигнатура класса Тхель-Ур: поток левосторонний, спиральный, семивитковый. Ядро – гниющий пурпур с венцом из ложного серебра. Резонанс при соприкосновении с живой тканью: разложение, подчинение, слияние. Характерна для Помазанников Бесформенного первого и второго круга. Отличительный признак – „дыхание ядра“: пульсация с частотой, совпадающей с агонией умирающего сердца…»

«…Сигнатура класса Эшва-Гат: поток двунаправленный, подобный зеркальному отражению самого себя. Ядро – тусклое золото, опоясанное чёрными нитями, плетёными в узор „пожирающей петли“. Резонанс: искажение пространства, иллюзии, вскрытие печатей. Носитель способен существовать одновременно в нескольких точках пространства, покуда ни одна из проекций не подвергается прямому разрушению…»

«…Сигнатура класса Морр-Вей: поток фрактальный, всасывающий, односторонний. Ядро – капля живого янтаря с плавающими зрачками. Венец – три кольца из сросшихся сухожилий. Резонанс: раскрытие генетической матрицы, химеризация, образование единой биомассы. Характерна для Помазанников Бесформенного, прошедших ритуал „Ста оплодотворений“. Отличительный признак – „голос единой плоти“: синхронный шёпот всех сросшихся существ…»

– Так и думал, – покачал головой Зултакар.

Он перелистнул далеко вперёд, на чистый лист. В правой руке соткалось из теней длинное воронье перо с писчим остриём из зачарованной стали. На подлокотнике трона возникла чернильница.

Лич обмакнул перо и начал писать.

'Сегодня удалось настроить Зеркало на широкий охват. Из четырёх попыток лишь одна увенчалась успехом. Три прочих обрушились обратным резонансом, однако рассеялись без потерь для якорей.

Обнаружил три сигнатуры, не принадлежащие сему миру. Две в Москве, свежие. Одна восточнее, на значительном удалении, установить время появления не представилось возможным. Барьер трещит, точно лёд на весенней реке, и сквозь щели лезет всякая тварь с той стороны.

Одну из московских сигнатур удалось опознать. Класс Морр-Вей, фрактал. С высокой вероятностью принадлежит лично Морвейгу. А это означает, что Владыка Падали не единственный Помазанник, стремящийся убить техноманта.

Мне уже интересно, почему столь могущественные бессмертные властелины, способные обращать в прах целые миры, охотятся за одним человеком? Он силён для смертного. Изобретателен, дерзок. И достаточно опасен. Но не настолько, чтобы ради него всеми силами просачиваться сквозь Барьер.

Значит, дело не в том, кто он сейчас. А в том, кем он может стать. Надо бы выяснить, кем именно. Покуда не выяснили другие'.

Зултакар поставил точку и отложил дневник.

Поднялся с трона.

Довольно сентиментальности. Леонид – тлен. У живых есть дурная привычка ломаться под давлением, а значит, скоро военные узнают ровно столько, сколько знает предатель. Немного, но достаточно, чтобы стать назойливыми.

– Ритуал, – напомнил он себе. – Только ритуал имеет значение.

Ингредиенты. Катализаторы. Всё, что он собирал по крупицам в этом варварском, оглушительно молодом мире. Эссенция страха. Пепел жертвенного пламени. Кристалл-якорь. Только три из семи компонентов собраны.

Владыка Падали велел ждать и бездействовать. Но это решительно невозможно. Зултакар не станет дожидаться пришествия Герольда. Он должен попытаться ещё раз. Сам. Не грубой силой, её уже хватило с избытком. Хитростью. Тем, что смертные зовут «ударом из тени».

Зултакар прошёл мимо мумий, постукивая посохом по холодному полу. Мимо алтаря с потускневшими рунами. Мимо жаровни, в которой не горел огонь. Остановился перед массивным кованым сундуком в углу, задвинутым так далеко, что даже тусклый свет магических светильников-черепов едва дотягивался до его крышки.

Пыли на нём скопилось столько, что загнутые по углам железные пластины казались меховыми.

Некромант провёл ладонью по крышке. Под пальцами обнажился металл, испещрённый мелкой вязью символов. Они мигнули в ответ на прикосновение хозяина и погасли, признавая право. Замок щёлкнул. Крышка поднялась с тягучим стоном.

С виду в сундуке не было ничего ценного. Только пара свитков, да шкатулка размером с ладонь. Зултакар бережно поднял шкатулку. Отнёс к столу, заваленному ритуальными инструментами и обрывками пергамента. Поставил перед собой, открыл крышку из резной кости.

Внутри лежало нечто странное. На первый взгляд просто кусок чёрной материи, сложенной в несколько раз. Но когда Зултакар двумя пальцами подцепил край ткани и потянул её вверх, стало ясно, что эта материя вовсе не обычная.

Она развернулась совершенно неестественным образом. Ни шёлк, ни обычное полотно так двигаться не умеют. Это больше походило на то, как расправляют затёкшие крылья птицы, слишком долго просидевшие в тесном гнезде. Полотнище плавно соскользнуло с пальцев лича, зависло и раскинулось само по себе, словно его подхватили невидимые потоки ветра.

Мантия трепетала в воздухе. Её складки плавно перетекали одна в другую, напоминая тягучие волны чернильного моря. Эта материя была соткана из чего-то такого, что наотрез отказывалось подчиняться законам здешнего мира, она казалась ожившей тьмой.

Перед глазами Зултакара вспыхнул знакомый контур системного окна:

Предмет: Мантия Тьмы.

Тип: Автономный артефакт.

Качество: Эпическое.

Описание: Искусственная сущность, сотканная из концентрированной теневой материи. Способна действовать самостоятельно, выполняя волю владельца. Обладает ограниченным разумом и инстинктом хищника. Может проникать сквозь любые физические преграды, не защищённые магией.

Ограничение: В мирах с низким содержанием свободной маны срок существования вне реликвария ограничен. Расчётное время активного действия: 8–12 часов.

Зултакар прочитал системное сообщение от начала до конца, хотя и без того знал каждое слово наизусть. Он слишком хорошо помнил тот день, когда получил эту Мантию. Помнил едкий запах серы и горелой плоти. Помнил надтреснутый голос своего учителя, который вложил ему в руки тяжёлую шкатулку и произнёс: «Это последнее, чем я могу тебя одарить».

Самого учителя он благополучно убил двумя десятилетиями позже, а вот Мантию всё-таки сберёг.

– Придётся… – глухо произнёс Зултакар. – Придётся тебя использовать, старая подруга.

Мантия едва заметно дрогнула. Один из её тёмных углов робко потянулся к руке лича, словно кошка, которая не уверена, что её сейчас приласкают. Зултакар не стал отдёргивать руку. Он позволил живой тьме мягко скользнуть по своим костлявым пальцам. Почувствовал привычный, почти родной холод.

– В этом мире мало питания, – продолжил лич, словно терпеливо объясняя нечто важное ребёнку. – Ты долго не протянешь. И отдыхать будет негде. Здешние тени…

Он причмокнул с нескрываемым отвращением.

– Пресные. Пустые. В них нет глубины.

Услышав это, Мантия протестующе заколыхалась в воздухе.

– Знаю. Знаю, – Зултакар выпрямился и крепче сжал посох. – Но другого выхода нет.

Лич развернулся и направился к дальней стене. Здесь, как раз на уровне головы, находилась узкая бойница. Обычная щель шириной в ладонь, через которую внутрь мрачной башни умудрялись проникать редкие лучи уличного света.

Он вытянул перед собой свободную руку, широко растопырив костлявые пальцы, и прошептал два коротких слова на языке, которого в этом мире никто никогда не знал.

Но древний камень его услышал.

Бойница дрогнула. Швы между массивными каменными блоками налились багровым светом, пульсируя, словно вздувшиеся вены, и стена начала раздвигаться. Она делала это нехотя, с таким скрежетом, что даже иссохшие мумии в нишах невольно содрогнулись. Камни неумолимо расползались в стороны, образуя широкую арку, за которой открывалось хмурое небо. Внутрь башни тут же хлынул поток свежего воздуха, принося с собой резкие запахи гари из Москвы и сырой земли.

– Найди того, чьё сердце тронуто тьмой, – прошелестел лич.

Мантия вздрогнула, внимая приказу, а Зултакар невозмутимо продолжал:

– Того, в ком есть трещина. Того, кто хочет, но не смеет. Того, кого совесть уже не держит.

Мантия покорно дослушала напутствие и рванула вперёд. Теперь артефакт напоминал огромного ската, грациозно распластавшегося на мелководье. Она поднималась всё выше и постепенно сливалась с тяжёлыми тучами, которые уже основательно заволокли горизонт.

Зултакар остался стоять у арки, задумчиво глядя на раскинувшийся внизу лесопарк. Холодный ветер трепал полы его одежд, а золотой череп на посохе тускло поблёскивал в сером свете.

– Восемь часов, – тяжело вздохнул лич. – Может, двенадцать. Этого должно хватить.