Текст книги "Инженер. Система против монстров 11 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

– Давай, – кивнул я.

Проводил её взглядом, дождался, пока поднимется на борт. Перешёл к «Ладе Гранте». Невзрачная и слегонца побитая. В базовой комплектации ни литья, ни противотуманок. Зеркало заднего вида с водительской стороны висело на одном креплении, покачиваясь от ветра. Проём водительского окна зиял чёрным провалом. Стекло кто-то выбил давно, на сиденье лежали мелкие осколки, припорошённые пылью.

Положил ладонь на крышу. Металл под пальцами по ощущениям был тоньше, чем у «Фокуса». Ну-у-у… в общем-то «АвтоВАЗ» никогда и не славился толщиной кузовного железа.

Активирован навык: «Разборка».

Объект: Легковой автомобиль «LADA Granta» (ВАЗ-2190).

Состояние: Неисправен (повреждение ECU, отсутствует стекло передней левой двери, повреждено левое наружное зеркало).

Оценка: 2214 компонентов, 12 основных узлов.

Ну и так далее. Снова выбрал режим «Личного контроля».

Ориентировочная стоимость: 155 маны.

Сто пятьдесят пять. Дешевле, чем «Фокус». Что понятно, конструкция ведь проще, деталей меньше, да и соединения грубее. С другой стороны отечественный автопром хотя бы не содержит никаких сюрпризов. Тут нет хитрых многослойных сэндвичей, скрытых клипс и всех тех «решений для упрощения сборки на конвейере», которые по итогу превращаются в головоломку для сервисника.

Достал кристалл, восстановил запас маны и подтвердил. Процесс пошёл так же спокойно, как в первый раз. Мана потекла. Я ощутил архитектуру машины. Чугунный блок цилиндров станет превосходным сырьём для «Тигля». Чугун с пластинчатым графитом, легированный хромом и молибденом. Такой металл после переплавки пойдёт на износостойкие детали.

Капот. Крышка багажника. Задние фонари вышли из посадочных мест вместе с резиновыми уплотнителями – я не стал их разделять, нет смысла. Бамперы из обычного полипропилена, не крашенного в цвет кузова, как у более дорогих комплектаций. Дешёвый чёрный пластик. Отличный расходник для «3D-Принтера». Гранулирую и пущу на что-нибудь полезное.

Минуты через три процесс полностью завершился.

Расход маны: 139

Снова пришло сообщение-доклад от Прометея.

Приоритет 3: кабельные трассы – завершено.

Приоритет 4: контакторы и реле – выполняется… 86 маны.

Общий расход: 1224/1840

Две трети готово. Теплоход постепенно оживал. Я чувствовал это через канал связи, хотя в режим визуализации больше не переходил, чтобы не тратить время. Но ощущение возвращающегося импульса оставалось. Есть подозрение, что я постепенно превращаюсь в машину. В такой же искин, как Прометей. Но мне это нравится.

Электрическая система судна восстанавливала целостность. Где раньше зияли обрывы и мёртвые участки, теперь по проводам снова мог течь ток.

Осталась «Камри». Потом «Транзит», если с него есть что взять. Я сел на капот подрамника «Гранты», достал из инвентаря флягу «Вечного Источника» и сделал пару глотков воды. Октябрьский ветер тянул с реки чем-то прелым и тинистым. Нормальный речной запах.

– Ах, красота-а-а!

Голос донёсся с борта теплохода. Я повернул голову. Искра стояла у поручней верхней палубы, облокотившись на холодный металл обоими локтями. Ветер шевелил рыжие пряди. Она смотрела не на меня и не на разобранную «Гранту», а куда-то вперёд. Туда, где река делала широкую плавную дугу и уходила за поросший голыми деревьями берег.

– Слушайте, – она повернулась ко мне, лицо было довольным, как у кошки на солнечном подоконнике, – я всё-таки считаю, что была права насчёт романтики! Отсюда вид просто… просто правда красиво. Понимаете? Никаких людей и других судов! Только река, небо и этот дурацкий апокалипсис, который при всех своих недостатках навёл хоть какой-то порядок с толпами туристов!

– Аня, – я повысил голос, чтобы услышала, – отойди немного от перил и не мешай Прометею.

– Я не мешаю, я созерцаю! – отчеканила она. – Прометей, я тебе мешаю?

– Нет, – ответил андроид с нижней палубы. – Прошу вас лишь не облокачиваться на поручень номер три по левому борту. Сканирование показало, что он не закреплён должным образом, держится на трёх из четырёх болтах.

– Спасибо, что сказал, – Аня поспешно переместилась правее. – Вот, кстати, видите? Хороший парень наш Прометей! Заботится!

– Это соответствует Аксиоме номер три, – без интонации подтвердил андроид. – «Защищать жизнь и здоровье идентифицированных союзников, если это не противоречит аксиомам один и два».

– Вот же зануда, – покачала головой девушка. – Лёша, слышишь⁈ Как ты умудрился оцифровать собственное занудство? Прям яблочко от яблоньки!

– У Прометея своё, – отозвался я с усмешкой.

Размял плечи и перешёл к «Камри». Процедура повторилась: ладонь на капот, плавное напряжение навыка, и белая машина начала медленно, деловито разбираться на составляющие. Тут двигатель был интереснее – «1AZ-FSE», два с небольшим литра, прямой впрыск, двести лошадей в лучшие времена. Алюминиевый блок с чугунными гильзами. Форсированный вариант. Голова с двумя распредвалами, 16 клапанов. На детали пойдёт.

Снова остановил на уровне снятого двигателя. Рядом лёг демонтированный генератор, стартер, катушки зажигания, детали педального блока, рулевой рейки. Рейка практически новая.

– Лёша! – снова звонкий девичий голос.

Я обернулся.

Аня кричала с палубы, показывая рукой вниз. Туда, где вода граничила с бортом теплохода. Она перегнулась через поручень и тыкала пальцем.

– Лёша, смотрите! Там глаза торчат!

Что? Твою мать!

Глава 3
Под прицелом

Я сразу же бросил всё и поспешил к теплоходу. Пробежал мимо кнехта, вышел к воде. Аня улыбалась во весь рот. Она откровенно радовалась, будто кошелёк нашла, а не чудовище.

Я посмотрел на воду.

Поверхность реки здесь, в тени корпуса теплохода, выглядела тёмной, почти чёрной. Лёгкое течение гнало вдоль борта мелкий мусор: несколько листьев, щепку, пустую пластиковую бутылку, пару пакетов.

Действительно, глаза. Две штуки.

Они торчали над поверхностью. Круглые, выпуклые, с горизонтальными зрачками. Очень похожие на лягушачьи. Только гораздо крупнее. Сантиметров по десять в диаметре каждый, а между ними около метра расстояния.

Глаза смотрели на меня.

Я смотрел на глаза.

Квакса – Уровень 15

Несколько секунд мы изучали друг друга с обоюдным, вполне профессиональным интересом.

А потом глаза ушли под воду. Без всплеска, будто перископы подводной лодки. И всё, просто исчезли. Тёмная поверхность сомкнулась над ними, и ничего не осталось – ни ряби, ни пузырей, будто здесь ничего и не находилось.

Я поднял голову и посмотрел на Аню. Та всё ещё улыбалась.

– Ну? – крикнула она.

– Видел, – ответил я.

– И? – она нетерпеливо перебросила жезл в другую руку. – Как думаешь, вкусные лягушачьи лапки получатся?

Я задумался на секунду, прикидывая, сколько весит тварь с межглазным расстоянием в метр?

Много весит. Тонн пять-шесть.

– Очень может быть, – ответил я наконец.

Степан высунулся из люка машинного отделения – чёрный от машинного масла до самых локтей, со счастливым и одновременно озабоченным видом человека, обнаружившего и проблему, и решение одновременно.

– Насосная группа работоспособна, клапан дифференциала давления в норме, – доложил он, потом кивнул в сторону воды. – Что там было?

– Лягушка, – сказал я.

– Крупная? Какой уровень?

– Пятнадцатый, – пожал я плечами.

Степан неодобрительно посмотрел на реку, дескать, что ж ты тварей-то наплодила, матушка.

– Ладно. Значит, меню для речной прогулки уже формируется, – произнёс он, принимая неизбежное. – Я понял. Романтика. Французская кухня. Всё логично.

Аня наверху засияла.

– Ну наконец-то! – хохотнула она. – Я же говорила, что нужно мыслить адаптивно! Добро пожаловать в новую реальность, Стёпка!

Где-то под тёмной поверхностью реки что-то тихо двинулось. Слабое движение воды, едва заметная рябь у самого борта теплохода. Зверюшка не ушла и может напасть, но пока не решается. Видимо, её смутило радостное возбуждение двуногой добычи.

По каналу связи пришёл финальный доклад.

ОТЧЁТ: «Комплексный ремонт» – завершён.

Приоритет 1: ECU двигателя №1 – завершено. 214 маны.

Приоритет 1: ECU двигателя №2 – завершено. 214 маны.

Приоритет 2: AVR дизель-генератора – завершено. 118 маны.

Приоритет 3: Бортовая кабельная сеть (вкл. цепи форсунков) – завершено. 678 маны.

Приоритет 4: Контакторы, реле, АПС – завершено. 86 маны.

Приоритет 5: Панель приборного мостика – завершено. 112 маны.

Приоритет 6: УКВ-радиостанция – завершено. 160 маны.

Приоритет 7: Аккумуляторные батареи (десульфатация) – завершено. 58 маны.

Общий расход: 1640/1840

Крафтовый буфер: 200 – сэкономлено за счёт перераспределения нагрузки.

Время выполнения: 19 мин. 42 сек.

Девятнадцать минут сорок две секунды. Система оценивала в двадцать две. Прометей уложился быстрее расчётного и сэкономил ману. Значит, оптимизация распределения сработала. Андроид на ходу корректировал расход, перебрасывая остатки потока с завершённых узлов на следующие, не дожидаясь полного затухания кокона.

– Создатель, – заговорил Прометей, – электрическая часть судна полностью восстановлена. Оба блока ECU прошиты и протестированы, отклик форсунок в пределах допуска. Генератор стабилизирован, выходное напряжение двести двадцать вольт, пятьдесят герц. Радиостанция готова к работе на всех стандартных каналах. Аккумуляторные батареи восстановлены на сто процентов, несмотря на серьёзную деградацию кристаллической решётки свинцовых пластин в наиболее повреждённых ячейках.

– Отличная работа, – кивнул я. – Сними оба ECU с кронштейнов и сложи в инвентарь. Они поедут с нами.

– Принято, Создатель.

Я повернулся обратно к воде. Рябь у борта не исчезла. Наоборот, стала отчётливее. Земноводное неторопливо перемещалось под самой поверхностью, вдоль корпуса теплохода, от кормы к носу.

Прищурился, чтобы лучше рассмотреть контуры. Солнце стояло низко и било почти горизонтально, но тень от теплохода ложилась на воду, скрывая всё, что было ниже поверхности.

Рябь прекратилась именно там.

Тварь подбиралась к борту. К тому самому месту, где наверху, на открытой палубе, стояла рыжая девушка и глядела на реку с гастрономическим восторгом.

– Аня! – рявкнул я. – Отойди от борта! Немедленно!

Она вздрогнула и отшатнулась, сразу же поняв, что я не повышаю голос просто так.

Вода вспухла горбом, и из неё вылетело нечто. Лягушачий язык. Толстый, мускулистый, покрытый слизью жгут мышечной ткани. Розовато-серый, с утолщением на конце, как у хамелеона, только диаметром с человеческое бедро. Он вырвался из воды с хлёстким, мокрым звуком лопнувшего каната. Во все стороны разлетелся веер брызг.

Пять метров высоты от поверхности реки до верхней палубы язык преодолел за долю секунды.

Он летел точно в голову Ане.

Я вскинул правую руку в тот же момент, как отдал приказ пиромантке. Мозг успел сформулировать запрос к инвентарю. Вспышка голубого света, пальцы сжали рукоять ПМ.

Восемь патронов в магазине, один в патроннике. Патрон на месте – я всегда ношу пистолет с досланным. Девяносто три грана стального сердечника со свинцовой рубашкой в биметаллической оболочке, триста пятнадцать метров в секунду дульной скорости. Не винтовка, не снайперка. Рабочая лошадка ближнего боя с прицельной дальностью в пятьдесят метров.

Но до цели было не пятьдесят, а всего лишь восемь. Плюс патроны уже не те, что были прежде. Я всё облучил.

Выстрел.

Сухой, резкий хлопок. Затвор-кожух рванулся назад, выбрасывая дымящуюся гильзу.

Пуля ударила в язык твари.

Попал примерно в двух метрах от утолщённого кончика. Язык дёрнулся. Резко, конвульсивно, как змея с перебитым хребтом. Траектория сбилась. Он пробил воздух в полуметре от лица Искры, правее. С мокрым шлепком ударил по поручню верхней палубы. Металл загудел.

Тварь взвыла. Звука я не услышал, зато по поверхности побежало волнение и пузыри. Язык втянулся обратно с такой скоростью, будто чудовищная пружина дёрнула его вниз. Мелькнул розоватый хлыст, сверкнули капли слизи – и всё.

Вода сомкнулась с тихим всплеском. Из глубины ударила мутная волна, качнувшая теплоход. «Москва-203» тяжело накренилась к причалу, застонали швартовные канаты. Потом выправилась.

Тёмная туша метнулась прочь от судна. Я видел её контур: огромное расплывчатое пятно, уходящее на глубину и стремительно удалявшееся вниз по течению, к середине реки. На поверхности остался только расходящийся бурун.

Я проводил лягушку взглядом. Палец лежал на спусковой скобе. От такого ранения тварюга кровью не истечёт. Я просто спугнул её. Можно велеть Прометею угостить её чем-то покрупнее и ударить поточнее. Но сейчас смысла нет. Если она вдруг вернётся, то лучше выманить на берег. Иначе дохлая туша просто утонет, а нам надо кормить фракцию и ручных монстров.

Бурун таял вдали.

Я дозарядил пистолет и убрал в инвентарь.

– ЛЁША!!! – раздался голос Ани. – ОНА ПРЯМО… ОНА ВОТ ПРЯМО СЮДА…

Девушка стояла в двух шагах от поручня, прижимая жезл к груди обеими руками. Глаза горели так, будто ей только что показали лучший в жизни фильм.

– В курсе, – коротко ответил я.

– Нет, ты не понимаешь! – Искра подскочила обратно к перилам, и мне снова захотелось приказать, чтобы она отошла нафиг. – Ты выстрелил ей прямо в язык! В ЯЗЫК! Навскидку! Он летел вот так, – она активно замахала рукой, изображая траекторию, – а ты просто бах! И попал! Это же как в боевиках! Только круче, потому что по-настоящему!

– Аня.

– Серьёзно, Лёш, у тебя глаз, как у ястреба! Нет, лучше! У ястреба нет пистолета! Ястреб бы просто описался и улетел! А ты – бах! И готово!

– Аня.

– Что?

– Отойди от борта.

Она посмотрела вниз, на тёмную воду. Сообразила. И отошла. На полшага.

– Я серьёзно, – сказал я.

Она отошла ещё на шаг.

– Дальше.

Отошла на три. Демонстративно скрестила руки на груди.

– Ну вот. Теперь я нахожусь в центральной части палубы. Если сюда дотянется лягушачий язык, то нам нужно не стрелять, а менять планету. Но ты всё же офигенно стреляешь!

– Я пули облучил, они неотвратимые.

Поднялся на борт по трапу. Прометей стоял у левого борта и смотрел в сторону реки. Туда, куда уплыла Квакса. Голубые диоды оптических модулей горели ровно. Это означает, что андроид обрабатывал данные в режиме реального времени.

– Создатель, – произнёс он, не меняя положения головы, – объект «Квакса» подвергся нападению группы неустановленных мутантов. Количество атакующих предположительно от шести до десяти. Место: двести тридцать метров вниз по течению, ближе к противоположному берегу. Фиксирую интенсивное механическое возмущение водной поверхности, характерное для группового хищнического поведения.

Я подошёл к борту.

Там, куда указывал Прометей, река больше не притворялась спокойной. Вода кипела. Поверхность бурлила пенными гребнями, словно под ней работала гигантская стиральная машина. В мутно-зеленоватой массе мелькали тёмные силуэты. Быстрые, стремительные. Тела вытянутой формы, гораздо меньше Кваксы, но их было много. Они вились вокруг большой, тёмной туши, а та ворочалась, пытаясь отбиться.

Потом пена на воде стала розовой.

Красно-бурые разводы пошли во все стороны. Течение подхватило их и понесло, растягивая в длинные полосы. Через несколько секунд пятно крови разрослось в целую кляксу метров пятнадцать в поперечнике. И продолжало расти. Бурление усиливалось. Квакса на мгновение перевернулась, показав светлое брюхо, и тут же скрылась, утянутая обратно вглубь.

Мы стояли и молча смотрели. Я, Прометей, Степан и Аня, которая всё-таки подошла к борту, но на этот раз держалась в метре от поручня.

Бурление продолжалось ещё минуту. Потом начало стихать. Всплески становились реже. Пятно стало распадаться на отдельные облачка, которые течение неторопливо утаскивало вниз по реке.

– Пятнадцатый уровень, – тихо сказала Аня. – И её просто сожрали за минуту. Пусть даже раненую.

– Думаю, что именно кровь привлекла к ней хищников, – мрачно отозвался я.

Искра помолчала, а потом с деланой серьёзностью сказала:

– Купаться точно не будем.

* * *

Ангар базы «Рысь» представлял собой бывший подземный гараж для спецтехники, переоборудованный под нужды нового времени. Потолок низкий, давящий, из монолитного железобетона с выступающими рёбрами балок. Вдоль стен тянулись стеллажи с канистрами, бухтами троса и ящиками запчастей. Пахло здесь как в любом порядочном гараже: смесью ГСМ и металла, но к этим привычным запахам примешивался какой-то мускус. Он принадлежал единственному «транспортному средству», которое не вписывалось ни в один учебник по автобронетанковой технике.

Арчи стоял в дальнем углу ангара, в специально отгороженном загоне, который бойцы между собой называли «курятником». Крикун полудремал, опустив тяжёлую голову с острым клювом. Зверь прикорнул между БТР-82 и штабным «Тигром». Леонид понимал, что это не лучшее место для его питомца, однако держать его постоянно в Питомнике не хотел.

Сейчас Филатов, закатав рукава камуфляжной куртки до локтей, орудовал жёсткой щёткой с короткой щетиной, методично проходясь ею по шкуре питомца. Арчи это нравилось. При каждом движении щётки вдоль шеи и хребта Крикун блаженно прижмуривал левый глаз и издавал утробное рокотание.

– Тихо, тихо, – бормотал Леонид, счищая комья подсохшей грязи с основания правого крыла. – Ну и вывалялся ты, дружище. Мы ж с тобой по болотам не ползали. Как умудрился?

Арчи приоткрыл один глаз, посмотрел на хозяина и снова зажмурился, подставляя бок.

Капитан Дымов сидел на перевёрнутом пластиковом ящике в трёх метрах от загона, вытянув ноги в грязных берцах. Сапёр жевал сухарь.

– Нет, Лёня, ты послушай, – вещал он, энергично жестикулируя обслюнявленным сухарём. – Я тебе серьёзно говорю. Этих Шипохвостов мы позавчера четырёх штук положили. Четырёх! При зачистке квадрата Дэ-двенадцать. Так вот, после третьего у Петренко пальцы тряслись так, что он магазин вставить не мог. А четвёртый, представь, на нас с крыши прыгнул. С пятиэтажки! Они, оказывается, лазают, как кошки. Ну, по логике вещей, да, кошки и есть. Но ты ж не ожидаешь, что на тебя с крыши прыгнет тварь размером с телёнка!

– Угу, – отозвался Леонид, не оборачиваясь. Он перешёл на мягкую замшевую тряпку, полируя чешуйчатые пластины на боку Арчи.

– И вот он летит на меня сверху, – Дымов, не получив должной реакции, повысил голос, – а я стою с подствольником наготове. И думаю: если я сейчас стрельну, осколочная граната ВОГ-25 рванёт в двух метрах от моего лица. И тогда вопрос: кто из нас дурнее – я или кошка? А если не стрельну, то эта скотина мне голову откусит. Тактический тупик, мать его!

– И что сделал? – спросил Леонид без интереса.

– Упал! – торжествующе объявил Дымов. – Просто упал плашмя, как мешок с цементом. Тварь пролетела надо мной и воткнулась в Ерёмина. Тот, правда, успел щит выставить, каменный, магический, но всё равно его отбросило метров на пять. А я, пока кот башкой тряс и соображал, куда делась добыча, развернулся и всадил ему гранату в зад. В самый, что называется, корень хвоста. Бах! Шипы во все стороны, визг стоял такой, что у меня наушники перегрузились. Но сработало. В куски порвало! Седьмой уровень!

– Герой, – кивнул Леонид, меняя тряпку на другую щётку, помягче, для перепонок крыльев. – Медаль дали?

– Какую медаль, Лёнь? Кто сейчас медали даёт? Полковник кивнул с каменным лицом и сказал: «Нормально отработали». Из Соболева комплимент вытащить – всё равно что зубы у акулы считать. Сожрёт раньше, чем досчитаешь. Нет, ну серьёзно! Я ему докладываю: «Товарищ полковник, четыре единицы крупной фауны уничтожены, личный состав без потерь, кристаллы изъяты». А он знаешь что ответил? «Почему четыре, а не шесть? Разведка докладывала о шести особях в секторе. Разберитесь».

Дымов скорчил рожу, пародируя невозмутимое лицо командира.

– Шесть! Да мы с четырьмя еле справились! Причём нам никто про них не доложил! Видать, его дроны засекли, а он молчал, выжидал, проверял нас. Стратег хренов. Гениальный, правда, но хренов.

Леонид усмехнулся. Дымов при всей своей трескотне был отличным рассказчиком и ещё лучшим солдатом. Бесстрашным до глупости, но при этом живучим, как таракан.

– Слушай, – Дымов сменил тему, – а вот скажи мне как приручитель. Твой Арчи – он ведь умный? Ну, по-настоящему? Он понимает, что ты ему говоришь?

Леонид остановился и повернулся к сапёру. Вопрос был неожиданно серьёзным.

– Не слова, – ответил он, задумавшись. – Слова – это для вас, людей. Арчи считывает образы. Эмоции. Направление мысли. Я думаю «вверх» – он набирает высоту. Думаю «опасность слева» – он смотрит налево. Это не дрессировка, Дым. Это что-то вроде… синхронизации. Чем крепче связь, тем точнее управление.

Дымов присвистнул.

– Телепатия, ёлки зелёные. Прямо фантастика. А если ты думаешь о жратве? Он тоже жрать хочет?

– Если я думаю о жратве, он думает, что пора на охоту.

– Логично. А если ты думаешь о своей рыжей?

Леонид бросил на сапёра предупреждающий взгляд.

– Тогда он думает, что хозяин опять тупит и пора улетать подальше от этого идиота, пока не началось, – сухо ответил он.

Дымов заржал.

– Умная птичка! Кстати, как там у тебя с ней? Продвижение есть? Применил мою тактику?

– Какую из? «Мешок сахара» или «похищение»?

– Ну хотя бы сахар!

– Дым, я тебя умоляю, давай не будем…

– Не будет он! – Дымов воздел руки. – Мужик, на дворе хрень похуже войны. Демография в минусе. Рождаемость на нуле. Каждая здоровая женщина – стратегический ресурс! А ты сидишь здесь, канарейке перья чистишь, вместо того чтобы…

Леонид ощутил жжение.

Не переносное, а буквальное. Левый карман куртки, тот, где лежал холщовый мешочек, обжёг бедро, словно туда сунули горячий уголёк. Леонид дёрнулся, прижав руку к карману.

Кости пляшут.

Стук мелких фаланг друг о друга ощущался даже сквозь ткань. Ритмичный, требовательный, как морзянка. Только в этой азбуке было всего одно сообщение: «Явиться. Немедленно».

Желудок скрутило знакомым ледяным узлом. Леонид стиснул зубы, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот. Как же, блин, невовремя! Хотя когда оно было вовремя?

– Лёнь? – прищурился Дымов. – Ты чего замер? Как будто тебя током шарахнуло.

– Да сука… – вырвалось у Леонида. Он тут же натянул маску досады, шлёпнув себя ладонью по лбу. – Блин! Нет, ну я идиот!

– А что случилось-то? – Дымов перестал жевать сухарь.

– Дым, я там оставил… У неё, в общем. Короче, планшет. Полевой, с картами секторов. Я его доставал, показывал ей районы, куда лучше не соваться, ну, рассказывал, объяснял. Она же не военная, не понимает в координатах ни черта. И забыл, дебил. На столе.

Дымов уставился на него.

– Планшет, – повторил он. – С картами секторов.

– Не с секретными, – быстро добавил Леонид. – Обычный навигационный набор. Топография, рельеф, отметки опасных зон. Но всё равно техника, понимаешь? Если полковник узнает, что я разбрасываюсь казённым имуществом по бабам…

– Ох, Филатов… – покачал головой Дымов. – Это ж надо было додуматься. Пилот, ответственный за воздушную разведку стратегического объекта, забывает оборудование у своей подружки! Соболев тебе знаешь что устроит? Он тебя заставит инвентаризацию всего склада провести. Вручную, с карандашом.

– Вот именно! – Леонид вложил в голос столько искренней паники, сколько мог. – Поэтому мне надо слетать. Прямо сейчас. Быстро туда, обратно. Часа два, не больше. Заодно проверю обстановку в том районе.

Дымов беззвучно похлопал в ладоши.

– Ну давай, вперёд, Ромео. Прикрою как смогу.

Старлей быстро набросил на Арчи седло. Крикун, почуяв подготовку к полёту, встрепенулся, поднял голову и расправил крылья, едва не сбив с полки ящик.

– Тихо, дурень, – шикнул Леонид на питомца, затягивая подпругу. – Не в ангаре.

Арчи виновато поджал крылья, но начал нетерпеливо переминаться с лапы на лапу, цокая когтями по бетону. Он любил летать так же сильно, как Леонид любил на нём летать. Может, даже сильнее.

– Мяса ему не забудь! – крикнул Дымов вслед. – А то он тебя сожрёт по дороге!

– Он уже обедал! – отозвался Леонид, проверяя стремена и страховочный карабин. Потом добавил тише, уже себе под нос: – А вот я, похоже, останусь голодным.

Кости в кармане всё ещё жгли и подпрыгивали.

Леонид связался с дежурным и подвёл Арчи к грузовому подъёмнику, который вёл на поверхность. Нажал кнопку вызова на стене. С минуту ждал, пока платформа опустится, чувствуя, как каждая секунда промедления увеличивает раздражение далёкого хозяина. Наконец, стальная площадка с лязгом встала в пазы.

– Давай, мальчик, – Леонид завёл Крикуна на подъёмник. Арчи настороженно косился по сторонам, он не любил замкнутых пространств. – Спокойно. Минута, и мы в небе.

Платформа пошла вверх с гудением электромоторов. Серые стены шахты поползли вниз. Полоса дневного света расширялась с каждой секундой. Арчи вскинул голову, учуяв свежий воздух, и издал нетерпеливый клёкот.

Подъёмник остановился на поверхности. Леонид вывел Арчи на бетонную площадку перед входом в бункер.

Огляделся – посты охранения на местах, бойцы у дальнего периметра копают очередной ров, между деревьями мелькает зелёная форма. Обычный день, рутина.

– Дежурный! – Леонид повернулся к солдату, стоявшему у шлюза с журналом вылетов.

– Слушаю, товарищ старший лейтенант!

– Запиши: вылет, дальний патруль, северное направление. Расчётное время возвращения – шестнадцать тридцать. Позывной «Ястреб».

Боец записал и козырнул. Никаких лишних вопросов. В «Рыси» привыкли, что летун летает. На то он и летун.

Леонид вскочил в седло. Щелчок страховочного карабина, проверка стремян. Затем лёгкое давление коленей на бока Крикуна.

– Пошёл, Арчи.

Мощные задние лапы с силой оттолкнулись от бетона. Крылья ударили по воздуху, и земля провалилась вниз. Бункер, посты, окопы, вся эта военная суета сжалась в точку и растворилась в зелёно-рыжем ковре леса.

* * *

Воздух в кабинете полковника Соболева стал заметно холоднее. Не от вентиляции. Стакан с водой на столе затянула корка льда. Соболев этого не замечал. Он сидел в кресле и смотрел на развёрнутый голографический экран «Техно-Ока». Лицо ничего не выражало. Однако Воронов по собственному опыту знал: когда лицо полковника не выражает ничего – это гораздо хуже, чем когда оно выражает ярость.

Бетонная пустота означала, что Соболев уже принял решение и просто ждёт подтверждения. На экране показывалось изображение с дрона «Шершень-4». Он оставался в режиме дальнего наблюдения. Качество было зернистым из-за предельного зума оптики, но вполне достаточным.

Бутовский лесопарк. Знакомая поляна. Чёрная каменная башня, вросшая в землю. От неё даже через экран веяло чем-то неправильным.

И прямо над поляной кружил Крикун.

– Увеличение, – скомандовал Соболев.

Воронов молча раздвинул пальцы. Изображение дрогнуло, пиксели перегруппировались. Зум дошёл до предела возможностей.

Летающий мутант заложил последний вираж и пошёл на снижение. Уверенно, как к себе домой. Никакой спешки, никакой осторожности. Он явно приземлялся сюда не в первый раз.

– Время первой фиксации? – спросил Соболев.

– Пятнадцать десять, – отрапортовал Воронов. – Объект «Ястреб» вошёл в зону наблюдения три минуты назад. Летел с юга, с нашей базы. Курс совпадает с заявленным маршрутом патрулирования, а вот точка прибытия не совпадает.

Соболев промолчал. На экране Крикун коснулся земли, подняв облако пыли. С его спины спрыгнула фигура в зимнем лётном пуховике. Даже при таком качестве изображения силуэт был очень даже узнаваемым.

Филатов.

Старший лейтенант похлопал Крикуна по шее, что-то шепнул, развернулся и направился к башне. Шёл быстро, не озираясь. Тяжёлые окованные створки врат, которые на предыдущих записях всегда были наглухо закрыты или вообще отсутствовали, начали открываться. Из проёма выплеснулась густая тьма. Она стекала по камням, как разлитая нефть, и не собиралась рассеиваться на свету.

Филатов на мгновение замедлил шаг у самого порога. Его плечи чуть дрогнули. Потом он расправил их и шагнул внутрь. Створки сомкнулись за его спиной.

Воронов стоял, опустив руки вдоль тела. Он видел много вещей за свою службу, но сейчас ему отчаянно хотелось быть где-нибудь в другом месте. В столовой, например, жевать медвежатину и слушать Дымовские байки.

Но он стоял здесь, и молчание полковника давило на плечи тяжелее бетонного перекрытия над головой. Прошло десять секунд, двадцать. Стакан с водой на столе хрустнул. Трещина пробежала по ледяной корке, а затем по самому стеклу.

Полковник расцепил пальцы и положил руки на подлокотники кресла.

– Продолжайте наблюдение, – сказал он. – Зафиксировать время выхода и маршрут отбытия.

– Есть.

Воронов подавил желание задать вопрос, который вертелся на языке. Что дальше? Штурм башни? Арест? Допрос? Расстрел? Но он был офицером, а офицер ждёт приказов, не задавая лишних вопросов.

– Разрешите идти, товарищ полковник?

– Нет. Расчётное время возвращения «Ястреба» на базу?

Инженер быстро прикинул в уме.

– С учётом скорости Крикуна и возможного обхода для маскировки маршрута – от часа до полутора. Он наверняка нарежет пару кругов по северным районам, для отчёта… и для алиби. Ориентировочно шестнадцать тридцать, как он сам и записал в журнале.

Полковник развернулся и начал отдавать распоряжения:

– Записывай. Приказ номер триста девяносто семь, гриф «секретно», исполнение немедленное. Первое. Сформировать арестную группу. Состав: четыре бойца из комендантского взвода, полная экипировка, усиление. Старший – лично капитан Дымов. Уведомить его.

– Так точно, – отозвался Воронов.

– Второе. Группа занимает позицию возле подъёмника. Скрытно. Оружие на предохранителе, но магазины вставлены. При появлении объекта… – Соболев сделал паузу, словно каждое слово стоило ему физического усилия, – при появлении старшего лейтенанта Филатова на грузовой платформе – задержание, изъятие оружия, конвоирование в блок «Б», камера номер один. Контакт объекта с личным составом исключить.

– Товарищ полков…

– Третье. Питомец Филатова, Крикун, будет находиться вместе с ним. Выделить стрелковую пару с «Кордом». Позиция – укрытие у северного вентиляционного колодца, с прямой видимостью посадочной площадки. Зверя не провоцировать. Огонь на поражение только при прямой угрозе личному составу. Вопросы?

– Никак нет. Разрешите уточнить: объекту при задержании сообщить основание?

– Нет. Основание сообщу лично. Всё, исполняй.

– Есть, товарищ полковник.

– Свободен.