Текст книги "Инженер. Система против монстров 11 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12
Экспедиция-К

В углу негромко потрескивал камин. С момента переезда в отель я уже успел привыкнуть к этому успокаивающему звуку и запаху дров. На каминной полке и прикроватной тумбочке горели свечи, отбрасывая на стены длинные подвижные тени.

Я лежал поверх одеяла в одних трениках и футболке. Перед глазами висело окно «Техно-Ока», разделённое на шесть секторов по числу активных дронов в ближнем патрульном кольце. Ночная смена. Инфракрасные камеры «Стрекоз» превращали окрестности отеля в зеленоватый аквариум, по которому иногда проплывали тепловые силуэты.

Пока я наблюдал, одна из «Стрекоз» засекла движение в трёх домах от нас. Камера автоматически навелась на цель, врубилось «Системное Зрение».

Мирмик-солдат – Уровень 9

Громадный мураш, с приплюснутой головой и жвалами, размером с сапёрные лопатки. Хитин покрыт мелкими бугорками. Он стоял на куче строительного мусора и методично поворачивал голову влево-вправо, словно радар. За ним цепочкой шли четыре Мирмика поменьше. Каждый тащил что-то в жвалах: кусок арматуры, кирпич, дверь, смятую водосточную трубу. Видимо, последняя смена перед тем, как муравейник закроется на ночь.

Я мысленно развернул карточку солдата.

Мирмик-солдат – Уровень 9

Класс существа: Мутировавшее насекомое (эусоциальное)

Характеристики:

Сила: 52

Ловкость: 14

Выносливость: 61

Интеллект: 2

Навыки:

«Хитиновая Броня» (пассив.) – Усиленный экзоскелет. Снижает входящий физический урон на 50%.

«Кислотный Залп» – Выстреливает струёй концентрированной муравьиной кислоты из брюшных желёз. Дальность: 8 м. Наносит химический урон и разъедает лёгкую броню.

«Феромонный Зов» – Выделяет экстренный феромон, мгновенно привлекающий всех особей колонии в радиусе 2000 м.

Слабости: Сочленения конечностей. Нижняя часть головной капсулы. Огонь. Потеря связи с маткой вызывает дезориентацию.

Пятьдесят две единицы силы на девятом уровне. Неплохой показатель для насекомого. Но по факту неудивительно. Настоящие муравьи тоже чудовищно сильны относительно своего размера, а увеличенным членистоногим жизненно необходима физическая сила просто чтобы оставаться в живых. Наверняка все его ткани изменены и укреплены магией. Надо бы изучить, тем более что у нас есть один муравей в зверинце.

Но куда важнее «Феромонный Зов». Два километра – серьёзный радиус. Ввяжешься в стычку с одним солдатом, и через минуту на голову свалятся пятьдесят. Однако это тоже нужно изучить. Взять образцы, посмотреть на реакцию в полевых условиях…

Следующий отчёт. «Стрекоза-2» ID: 86 прислала данные с восточного сектора. Там, среди руин торгового центра, обнаружилась стая Гадозубов – пять штук, уровни от четвёртого до восьмого. Внесу в список на зачистку или поимку.

Пролистал перечень обнаруженных за день объектов. Тридцать восемь единицы гражданской техники, пригодной для эксплуатации в условиях плохой проходимости. Одна трансформаторная подстанция, требующая обследования. И дежурные снимки КЗОКМИ – того самого завода с хроноаномалией, куда нам ещё предстоит вернуться.

Дверь ванной скрипнула и снова закрылась.

Искра влетела и приземлилась на кровать. Именно влетела – босиком, с разбега. Сиганула, как кошка. Матрас пружинисто просел. Отблеск свечей скользнул по тонкому шёлковому халатику. Рыжие волосы, ещё влажные после душа, разметались по плечам.

– Смотри, как я научилась! – заявила она.

Искра активировала навык: «Контроль пламени».

Я не успел ничего ответить. Аня вытянула руку в сторону свечи на тумбочке и сжала кулак. Пламя дрогнуло и погасло, оставив тонкую струйку дыма.

Гасить огонь волевым усилием… Раньше у неё получалось только усиливать и перенаправлять. А теперь и гасить. Прогресс.

– Очень круто, ты молодец, – похвалил я, не отрывая глаз от отчётов.

Искра фыркнула. Подобралась ближе и щёлкнула пальцами прямо перед моим носом. Между подушечками на мгновение вспыхнула крошечная оранжевая искра, обдав лицо сухим жаром.

– Лёша! Приём! Отвлекись хоть на минуту! Твои дроны и без тебя справятся! Прометей на что?

– Прометей контролирует конвейеры, дронов, следит за камерами в отеле и окрестностях, – ответил я. – Он перегружен. Так что частью работы я занимаюсь сам.

– Ты всегда занимаешься сам. Всем. Вообще всем на свете.

– А кто недавно шутил, что Прометей мне скоро и зубы чистить будет? – с усмешкой покосился я.

– Так в том и дело, что это шутка! А по факту ты умудряешься перенапрягаться даже при наличии ИИ-помощника!

Ладно, так и быть. Я перевёл всё на автоматику и свернул голографическое окно. Экран моргнул и растворился в полумраке. Комната стала темнее, остались только камин и свечи.

Повернулся к ней. Влажные капли блестели на коже, а глаза горели праведным возмущением. Она выглядела очень красиво.

– Ты разобралась со своим амулетом? «Пламенное Сердце»?

Искра отмахнулась.

– А, это. Ничего особенного. Скрытое свойство, этот, как его, «Покров Пламени», срабатывает только при серьёзной угрозе жизни. С токсином так и было. Амулет запустил экстренный протокол очистки через огонь.

Она помолчала и добавила с хитрой улыбкой:

– Как твой «Кайрос», только на минималках. Видишь, как мы похожи? А теперь у тебя есть ещё и «Глаз Администратора»! Это же убер-плюшка! Мы точно будем править миром!

– Мне бы для начала Красногорск зачистить, – сказал я.

– Пф-ф, а где масштаб мышления? – Искра подвинулась ближе. – Смотри: зачищаешь Красногорск и Москву, ставишь конвейеры на заводах. По улицам маршируют «Стражи», в небе летают «Стрижи», ползут паучьи танки «Каракурты» с «Тарантулами», а впереди несётся волна дронов, заливающая каждую нору. Строишь верфи на реке. Подводные беспилотники уничтожают водную дрянь. Какие-нибудь летучие платформы или дирижабли накрывают гнёзда тварей за сотни километров. И когда Бесформенный высунется из-за Барьера, его встретит армада из стали и огня, перемелет легионы в фарш, а его самого превратит в горелое мясо. Ну, если у него вообще есть мясо. И весь мир увидит: один гениальный псих из Бауманки с разводным ключом оказался страшнее любого демона. Технократ Иванов! Повелитель Машин!

Щёки Искры разрумянились от предвкушения.

– Ты практически раскрыла мои планы, – усмехнулся я и привлёк её ещё ближе, поцеловал.

Её губы на вкус были как нагретый мёд. Перед душем она смыла косметику, но лёгкое послевкусие «Вечной Помады» никуда не делось. Я обнял её за талию. Халатик был действительно очень тонкий. Тёплая кожа, запах чего-то цветочного – то ли шампунь, то ли…

Создатель, группа «Экспедиция-К» достигла пункта назначения. Все аппараты в штатном режиме. Жду указаний.

Время: 23:47.

Я открыл глаза и прервал поцелуй.

– Прометей, трансляцию на экран. Максимальное разрешение.

– Лёша! – возмутилась Искра. – Серьёзно⁈

Голографическое окно снова развернулось над кроватью. Зелёная рябь инфракрасных камер и тепловизоров. Далёкие россыпи огней – не электричества, а пожаров. Область.

– Подожди, Ань, – мягко осадил я. – Это важно. Это Курск.

Искра осеклась. Вся игривость испарилась мгновенно, будто я дёрнул рубильник.

– Курск? – она села ровнее, подтянув халатик. – Это где…

– Да. Моя семья.

Девушка замолчала. Устроилась рядом, привалившись плечом к моему.

– Поняла, – шепнула она. – Показывай.

Я открыл тактическую карту экспедиции. Две дюжины «Стрекоз» с расширенным сенсорным пакетом – разведка. Шесть «Пессимистов-2» и четыре «Пессимиста-3» – охрана, вооружённый эскорт. Пять оставшихся «Эхо» – ретрансляторы, обеспечивающие канал связи с базой через цепочку таких же «Эхо», расставленных вдоль всего маршрута на пятьсот километров. Специально послал с запасом.

Группа «Экспедиция-К»

Все аппараты: Статус – норма

Активных энергокристаллов: по 6 на каждый аппарат

Ретрансляционная цепь: стабильна, задержка сигнала 0,4 сек.

– Разделиться. Половина группы остаётся на позиции, остальные вперёд. «Пессимисты», включить прожекторы. Режим поиска. «Стрекозы», начать съёмку. Первая цель – деревня Камыши, улица Таёжная. Это дача.

– Принято, – отозвался Прометей. – Активирую прожекторы.

На экранах мощные лучи двух «Пессимистов» ударили в темноту, вырвав из неё искорёженные верхушки деревьев, покосившиеся заборы, крыши и речушку. Дачный посёлок неспешно плыл внизу, пока группа снижалась.

– Объект обнаружен, – доложил Прометей. – Соответствие координатам: 97%. Начинаю облёт.

«Стрекозы» разошлись широким веером. Камеры снимали плавно, профессионально. Сначала общий план, с высоты метров пятидесяти.

Дача. Типичная курская. Шесть соток. Забор из профнастила, зелёный, местами уже ржавый. Калитка с простым замком. Двор: пара яблонь, мамины грядки, хотя сейчас на них неразличимая каша из сухих стеблей и наледи. Деревянная беседка, которую отец строил два лета подряд и так и не доделал один угол. Внутри беседки стол и лавки, перевёрнутый мангал. Рядом бочка для дождевой воды, накрытая пластиковым кругом.

Сам дом одноэтажный, но с мансардой. Пластиковые окна, крыльцо с навесом из поликарбоната. Всё до боли знакомо. Вот выгоревшая на солнце мозаичная плитка, мама специально заказывала, ей нравился узор. Вот жестяной флюгер-петушок, который ставил дед и который отец хотел снять, но решил оставить на память.

С фасада всё выглядело практически нормально. Окна с трещинами, но на месте. Дверь тоже. Даже видно занавески за стеклом. Только крыша покосилась. Левый скат просел сантиметров на двадцать, металлочерепица пошла волной. Один из листов задрался вверх, обнажив тёмный зев стропильной системы.

– «Стрекоза» ID: 74, облёт с тыла, – приказал я.

Дрон послушно обогнул дом, скользнув над яблонями.

И вот тогда стало видно.

С задней стороны дома зияла дыра. Настоящий пролом, от земли до мансарды. Стена, сайдинг, каркас, утеплитель, внутренняя обшивка – всё было вмято внутрь и раздолбано. Обломки досок, куски гипсокартона, розовые клочья минеральной ваты. Часть стропил обрушилась, свесив вниз рваные куски кровельного железа. Камера заглянула внутрь через пролом: опрокинутая мебель, битая посуда, тёмные стены в потёках, обломки.

Что-то очень крупное и тяжёлое врезалось в дом.

Я шумно выдохнул.

Сидел, смотрел на разрушенный дом, в который ещё полгода назад ездил на выходные. Где отец жарил шашлыки, а Настя ходила в соломенной шляпе по грядкам и жаловалась, что тут нет нормального вай-фая. Где мама выращивала помидоры и кабачки. Чёртовы кабачки, которые она потом раздавала всем соседям, потому что сами столько не съедим.

Руки Искры обхватили меня сзади. Она обняла крепко, но ничего не сказала. Просто молча держала. Мы оба понимали, что любая участь, постигшая моих близких лучше, чем то, что случилось в день Вспышки с ней и её родителями.

Дроны в это время залетели внутрь и обследовали помещения. Тел не обнаружили, уже что-то.

– Ладно, – я откашлялся. – Дальше.

– Лёш…

– Дальше, – повторил я. – «Стрекозы», расширить зону поиска. Облёт посёлка. Фиксировать всё подряд.

Дроны поднялись выше и двинулись вдоль улицы Североморской. По обеим сторонам тянулись участки. Одни целые, другие разрушенные. Забор попавшего в кадр дома был снесён, словно по нему прошёлся бульдозер. Через два участка мы увидели обугленные развалины. Сгоревший дом, от которого остался только фундамент и печная труба. Дальше шли относительно целые дачи. Местами на заборах и стенах виднелись тёмные полосы. Следы когтей. Несколько обглоданных и основательно сгнивших тел.

Посёлок пустовал. Ни тепловых сигнатур, ни движения. Только ветер гнал по дороге сухие листья и куски полиэтилена.

– Данных о выживших не обнаружено, – доложил Прометей. – Посёлок, предположительно, необитаем.

– Город, – сказал я. – Курс на Курск. Улица Ленина.

Группа дронов развернулась и на крейсерской скорости понеслась к городу. Пара минут лёта. На экранах проносились тёмные дороги и промзона. Одна «Стрекоза» на ходу зафиксировала стаю Мутировавших Псов – восемь голов, третий-четвёртый уровень. Прожекторы «Пессимистов» спугнули их раньше, чем у меня возникла идея сократить поголовье этих тварей. Правильно, не будем зря тратить патроны и шуметь.

В городе огней почти не горело. Большая часть пожаров отбушевала в первые дни. Курск выглядел тёмным и мёртвым, словно его накрыли траурным покрывалом и поставили рядом свечу за упокой.

Дроны вышли на Ленина. Девятиэтажки, тополя вдоль тротуаров, парковки, банки, кафешки. Всё узнаваемо и всё неправильно. Машины брошены прямо на проезжей части, некоторые перевёрнуты. Витрины магазинов разбиты. На стене продуктового кто-то намалевал белой краской: «ЖИВЫЕ – НА ВОСТОК».

Музей космонавтики мелькнул слева.

Вон, мой дом чуть дальше.

Девятиэтажка, ничего примечательного. Третий подъезд, седьмой этаж. Окна нашей квартиры выходят на дворовую площадку, где я и Настя когда-то разбивали коленки.

– «Стрекоза» ID: 68, подлёт к окнам. Этаж седьмой, правая секция. Три окна и балконная дверь.

Дрон подплыл к фасаду и завис в трёх метрах от стены. «Пессимисты» последовали за ним. Их прожекторы выхватили знакомый балкон, скользнули по сторонам. Окна разбиты. Стёкла вынесены, на подоконниках осколки. Балконная дверь сорвана с петель и болталась на одной нижней.

Это не взрывная волна, следов пожара нет. Окна вынесены изнутри. Что-то разбило их, выламываясь наружу.

«Стрекоза» подлетела вплотную и направила камеру в проём. Луч прожектора «Пессимиста» осветил внутренности. Комната Насти. Я узнал обои – светло-голубые, с белыми облачками. Письменный стол на месте, но стул опрокинут. Кровать сдвинута к стене. На полу мусор, штукатурка, разбросанные вещи и книги. Пусто.

Дрон переместился к следующему окну. Кухня. Мамин фартук в горошек висит на крючке у двери. Холодильник открыт. Плитка треснула. На полу осколки посуды. Тоже пусто.

Потом «Стрекоза» влетела внутрь и обследовала всё детальнее.

– Тепловые сигнатуры отсутствуют, – подтвердил Прометей. – Признаков свежего пребывания людей не зафиксировано.

Я смотрел на разгромленную кухню. На фартук в горошек. Щека Искры прижалась к моему плечу. Я чувствовал тепло. Она вся была как маленькая печка, что нормально для пиромантки.

– Лёш, – тихо позвала девушка. – Их там нет? По-моему, это хорошо. Значит, они ушли. Возможно, живы. А погром…

– Это ожидаемый результат, – согласился я. – Всё закономерно. Я не ожидал увидеть маму, стоящую на балконе и машущую дрону рукой. Их придётся искать. Надпись на стене магазина, «живые – на восток». Если отец это видел, он мог увести маму и Настю из города. Он военный, он бы не стал ждать.

– Они живые, – повторила Искра. – Ты их найдёшь. Мы их найдём. И они обалдеют, когда увидят, что создал их сын.

Я накрыл её ладонь, лежащую на моём плече, своей.

– Прометей, – приказал я. – Группе «Экспедиция-К»: режим ожидания. «Стрекозам» посадка внутри квартиры, укрыться от непогоды. «Пессимистам» погасить прожекторы, сесть на крыше дома, режим охраны. «Эхо», стандартная позиция, обеспечить ретрансляцию. С рассветом начать полное прочёсывание города. Задействовать «Системное Зрение» и режим распознавания лиц. Загрузить фотографии из моего архива: Иванов Виктор Михайлович, Иванова Татьяна Павловна, Иванова Анастасия Викторовна. Проверять не только живых людей, но и тела, если сохранность позволяет.

– Принято. Фотографии загружены. Алгоритм распознавания откалиброван. Группа переведена в режим ожидания. Расчётное время до рассвета: пять часов двенадцать минут.

Я свернул окно. Голограмма погасла, комната погрузилась в полумрак. Камин догорал. Угли мерцали за кованой решёткой.

Искра положила подбородок мне на плечо.

– Я буду рядом, когда ты их найдёшь, – сказала она шёпотом.

Я кивнул, а затем развернулся к ней и снова поцеловал.

* * *

Максим перестал кричать где-то над МКАДом.

Не потому что смирился. Просто кончился воздух в лёгких. Живая тьма стискивала грудную клетку, отпуская ровно настолько, чтобы он мог сделать короткий, судорожный вдох, и тут же перехватывала снова. Словно дышала вместе с ним, подстраиваясь под ритм его паники.

Снаружи кокона свистел ветер. Максим не видел ничего, кроме кромешной черноты. Он чувствовал страшный холод. Потом Мантия дрогнула. Максим ощутил, как она теряет высоту. Рывками, будто огромная птица, которой отказывают крылья. Ткань вокруг него стала тоньше, прозрачнее. Сквозь пелену проступили размытые контуры деревьев.

Ему стало ещё страшнее. Одно дело, что тебя утащила какая-то хренотень. Другое, что она может исчезнуть и очень больно уронить тебя на землю.

Кишки скрутило. Он увидел Чёрную Башню. Её врата начали торжественно и мрачно открываться. Орлов понял, что именно туда его тащит Мантия.

Ворота приближались, чёрный зев отворился.

Вжух! Влетели внутрь!

Максима швырнуло на каменный пол. Он проехал по нему животом, сдирая кожу на ладонях. Мантия соскользнула с него, как шёлковая простыня, и отползла в сторону, устало волоча по камню обмякшие края. Она выглядела меньше и стала совсем прозрачной.

Впереди стояла фигура. Лич наклонился, подставляя резную костяную шкатулку с открытой крышкой. Бережно помог своей любимице преодолеть бортик. Полотнище тьмы втянулось внутрь, складываясь снова и снова, пока последний чёрный лоскут не исчез за краем.

Крышка захлопнулась.

Сухие пальцы легли на шкатулку. Длинные, обтянутые пергаментной кожей. Они ласково погладили резную кость.

– Умница, – раздался голос с эхом. – Ты справилась.

Максим сел, хватая ртом воздух. Тот оказался тяжёлым, затхлым.

Он попал в башню. Тёмный зал, высокий потолок с массивными балками. По стенам шли ниши, а в нишах фигуры в проржавевших доспехах. Мумии. Десятки высушенных трупов стояли навытяжку, как почётный караул в аду.

Парень посмотрел на хозяина этих хором. В пустых глазницах плясали багровые огни. В руке он держал длинный посох из чёрного дерева, увенчанный золотым черепом.

Зултакар – Уровень 62

Максим вскочил. Ноги подломились, он упал на колено, снова поднялся. Развернулся к выходу и увидел, как массивные створки ворот сходятся вместе. Щель сужалась: метр, полметра, ладонь…

Глухой удар, и всё, путь к свободе отрезан.

Максим призвал из инвентаря монтировку и выставил перед собой. Железо дрожало вместе с пальцами.

Зултакар посмотрел на монтировку. В красных огнях промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее веселье. Лич слегка наклонил голову и что-то прошептал.

Монтировка постарела.

Металл под пальцами стал шершавым, потом хрупким. Рыжие пятна ржавчины побежали по поверхности. Через секунду инструмент рассыпался бурой пылью, просочившейся сквозь пальцы.

Максим стоял с пустыми руками. Челюсть свело, парень начал пятиться. Зултакар двинулся к нему. Посох мерно постукивал по камню.

Лич остановился в двух метрах. Посмотрел на человека, который вжался спиной в запертые ворота.

– Тебе повезло, смертный, – произнёс Зултакар. – Ты избран для великой миссии.

Глава 13
Переправа

Я стоял на верхней палубе «Москвы-203», облокотившись на леер. Река лежала внизу. По поверхности полз утренний туман. На том берегу угадывались силуэты промышленных зданий. Складские корпуса, бетонные причалы. В углу зрения мигнул таймер.

23 дня 12 часов 34 минуты.

Я поморщился и смахнул его. Знаю. Помню. Каждую секунду помню.

– Красота-а-а! – протянула Искра, появляясь рядом. На ней была тёплая куртка, волосы собраны в хвост. Утренний свет делал её веснушки ярче. – Речная прогулка! Как в старые времена!

– Это не прогулка, – буркнул я. – Уже говорил и ещё раз повторю. Завязывай с беззаботностью.

– Конечно не прогулка, – легко согласилась огневица. – Это боевая экспедиция на трофейном судне через кишащую монстрами реку. Но солнце встаёт, вода блестит, а я стою на палубе теплохода. Позволь мне хотя бы тридцать секунд побыть нормальной девушкой.

На двадцать восьмой секунде я достал из инвентаря браслет. Серебристый, с небольшим экранчиком.

– Дай руку.

Искра удивлённо моргнула, но протянула левое запястье. Я застегнул браслет. Экранчик на мгновение вспыхнул голубым и погас.

– Ого! Что это?

– Экстренный телепорт. Одноразовый. При активации перебросит тебя в случайную безопасную точку в радиусе пяти километров. Активация через двойное нажатие на экран.

Искра уставилась на браслет, как ребёнок на новогодний подарок.

– Лёша… Это же… как у тебя! Ты его скопировал⁈

– Скопировал, – кивнул я. – Сделал партию, чтобы на каждого хватило.

Улыбка девушки чуть потускнела.

– На каждого?

– Ага, – подтвердил я. – Не индивидуальный подарок, извини. Просто стандартное снаряжение. Если всё пойдёт наперекосяк – двойное нажатие. Не геройствовать, не сомневаться. Нажала и исчезла. Это приказ.

Искра посмотрела на меня долгим взглядом. Хотела сказать что-то ехидное, но передумала. Просто кивнула.

– Поняла, командир. Но потом, как вернёмся, чур с тебя нормальный подарок! За то, что я у тебя такая хорошая!

– Ладно, – усмехнулся я. – Что-нибудь придумаем, хорошая моя.

– РЫБА!!! – раздался счастливый вопль за спиной.

Горыныч вылетел из надстройки с таким энтузиазмом, будто объявили пожарную тревогу. На лбу красовались неизменные сварочные очки. Глаза горели, но пока в переносном смысле. Он подбежал к лееру и перегнулся, вглядываясь в воду.

– А нет, показалось, – разочарованно сообщил он и покосился на меня. – Лёха! А если из реки полезет какая-нибудь хрень, можно я её… бабахну?

– Чем? – уточнил я для порядка.

– Ну… – Горыныч замялся на полсекунды, выбирая вариант. – Можно просто руками, у меня ж навыки подходящие! Есть пара «Веселушек», а ещё я приготовил три заряда «Огненного Молота». Не поверишь, какая мощная штука вышла! Могу создать локальный термический удар по водной поверхности, что вызовет паровой взрыв и контузию всего живого в радиусе…

– Только если совсем припрёт, – отрезал я.

– Но… – пиротехник открыл рот, посмотрел на меня. Закрыл. Задумался. Потом расплылся в улыбке. – Будем надеяться, что повезёт!

– Ты не ту удачу призываешь, оптимист, – прокомментировала Искра.

– Ничего, – кивнул я. – У меня теперь на каждого оптимиста найдётся по «Пессимисту».

– Вот, золотые слова! Хотя… – задумалась Аня, – я бы тоже жахнула! Засиделись мы, ужас! С позавчерашнего дня никого не убивали!

– Горыныч, вот, займись делом, раздай всем, – я сунул ему связку браслетов. – Инструкцию сейчас разошлю.

Пиромант просиял и схватил добычу, ускакал.

Я спустился на главную палубу, здесь располагался командный пост переправы. Если можно так назвать две ручные лебёдки, приваренные к палубным кнехтам.

Стальные тросы тянулись от лебёдок к противоположному берегу. Два дрона новой модели «Хват», с манипуляторами вместо стандартных подвесов, перенесли концы канатов и закрепили на бетонных сваях причала.

Я лично через камеры дронов проконтролировал, как манипуляторы несколько раз обмотали тросы вокруг свай и зафиксировали их титановыми скобами-зажимами. Конструкция крепкая. Выдержит.

Дронами управлял Прометей, оставаясь на базе. Их конструкция – его разработка, которой он порадовал меня с утра вместо кофе. Фактически андроид присобачил беспилотникам миниатюрную версию собственных рук.

Ну а с переправой идея простая. У «Москвы-203» два дизеля, оба исправны после моего ремонта. Но заводить их – значит создать под водой вибрацию и шум, который разнесётся по реке на километры. После встречи с Кваксой и стаей хищников, разорвавших её на куски, я не горю желанием проверять, что ещё прячется на дне. Поэтому будем играть в паром. Двигатели врубим, если не останется вариантов. А пока тихо, медленно, надёжно и энергозатратно. Для экипажа, в смысле.

Борис и Медведь стояли у лебёдок. Оба в повседневке – камуфляжные штаны, берцы, футболки, куртки. Без силовой брони. Борис разминал плечи, Медведь сосредоточенно плевал на ладони.

– Готовы? – спросил я.

– Командир, – Борис ухмыльнулся, обхватывая рукоятку. – Я на стройке вагонетки с раствором таскал, а уж как берсерком стал, так могу дубы с корнем выворачивать! Эх, разомнёмся! Кровушку погоняем!

– Речной круиз с фитнесом, – прыснула Искра. – На живой тяге! Давайте, мальчики, поднажмите! Чтоб с ветерком!

Медведь взялся за вторую лебёдку.

– Поехали, – скомандовал я. – Равномерно, без рывков.

Берсерки налегли. Храповики лебёдок защёлкали. Тросы натянулись, зазвенели от напряжения. «Москва-203» вздрогнула всем корпусом, качнулась и двинулась прочь от берега.

Никакого звука моторов. Только скрип лебёдок, плеск воды о борт и тяжёлое дыхание двух берсерков, которые тянули теплоход через реку на мышечной тяге.

Я поднялся обратно на верхнюю палубу, к обзорному посту. Развернул «Техно-Око» в тактическом режиме. Четыре «Стрекозы» барражировали над водой. Два «Пессимиста-2» висели на флангах, рядом ещё два «Пессимиста-3».

Тёмная вода расступалась перед тупым носом теплохода. Я снова облокотился на леер, наблюдая за медленно приближающимся берегом.

– А мне запрещал! – фыркнула Искра, скрестив руки на груди. – Лёша, ай-я-яй! Вдруг тебя лягушка утащит?

Молча сменил картинку на «Техно-Оке». На экране появилась зеленоватая сетка – данные с двух гидроакустических датчиков, которые я прикрутил к днищу теплохода с помощью новых дронов. Простейшие пассивные сонары: пьезокерамические приёмники, снимающие акустический фон в диапазоне от двадцати герц до двухсот килогерц. Никакого активного пинга, не хватало ещё самим привлечь внимание звуковым импульсом. Просто слушаем. Шумы винтов, биологическая активность, кавитация, щелчки, всплески. Алгоритм Прометея обрабатывает сигнал в реальном времени и классифицирует источники.

Пока на экране отображался ровный фон. Мелкая рябь, естественные шумы, течение, редкие всплески рыбы. Ничего крупного.

– Чисто, – сказал я. – Пока.

Искра задумчиво посмотрела на сетку.

– Ты всё же какой-то мрачный. Думаешь, на нас точно нападут?

Я качнул головой.

– Не в этом дело.

Достал из инвентаря два кристалла. Маленькие, бледные. Тусклый молочный свет едва теплился внутри, как догорающий фитиль.

– Мы с Прометеем прошлой ночью установили лунные панели на крыше отеля. Почти полная луна, безоблачное небо. Годные условия. Панели проработали всю ночь, вот результат.

Искра взяла кристаллы, повертела в пальцах. Поднесла к глазам, прищурилась.

– И это всё?

– Всё.

– Да, не густо, – она вернула кристаллы. – Наша Ариадна больше выдаёт. Причём существенно.

Я убрал их в инвентарь и вздохнул:

– Система подтвердила, что чертёж рабочий. И он действительно работает. Просто слабо. Конверсия лунного излучения в ману идёт, но КПД… процент смешной. Видимо, придётся добавить Эфириум в приёмные ячейки для улучшения проводимости. А его мало.

– Придумаешь что-нибудь, – уверенно сказала Искра. – Ты всегда придумываешь.

У противоположного борта стояла Вера. Блондинка держалась за поручень и с лёгкой опаской смотрела на воду. Течение несло мимо какой-то мусор. Ветки, пластиковые бутылки.

– Раз уж Веру взяли, – заметила Искра, – бояться точно нечего. Что бы нас ни покусало, залечит.

– С лечебной магией проблема при копировании, – ответил я. – Мне нужны образцы готовых исцеляющих эликсиров, чтобы считать магическую схему и записать её в Матрицу. А их нет. Так что пока придётся таскать с собой живого лекаря.

– Мог бы Костоправа взять, – не одобрила мой выбор Искра.

– Он гораздо слабее Веры и медицинских знаний у него меньше. Ничего, проветрится хоть, а то она из медблока уже не выходит.

– Зато вон, прокачалась до одиннадцатого уровня.

Внизу Борис, не прекращая крутить лебёдку, обернулся через плечо.

– Вер! – гулко крикнул он. – Ты бы в рубку шла! Там безопаснее! Ща как хрень какая-нибудь из воды выпрыгнет! И сделает кусь!

Вера кивнула и молча скрылась в надстройке.

Женя смотрел вдаль и привычно изображал часового.

Гринпис вёл себя странно… хотя не помню, чтобы он вообще вёл себя нормально. Друид метался от левого борта к правому. Замирал, прижимал ладони к леерам, склонял голову, будто вслушивался в воду. Потом срывался, перебегал на другую сторону и повторял ритуал.

– А этого ты взял в качестве запасного сонара? – спросила Искра.

Я кивнул.

– Он чувствует живность.

– Ну, в случае чего, сгодится на прикорм, – добавила она.

– Тише вы, – не оборачиваясь, пробормотал Гринпис. – Рыбы нервничают. Большие косяки ушли от берега на глубину. Это либо из-за нас, либо…

Он не договорил, прислушался и убежал на корму.

– А где Прометей? – спросила Искра.

– Дома. Продолжает крафт и разработку чертежей. Конвейеры не должны простаивать. Если понадобится, отправится в Хранилище фракции, а оттуда я его материализую прямо сюда.

Искра приподняла бровь.

– Боже… это же… очень удобный способ переброски войск!

– Верно, – кивнул я. – Только эти войска нужно сначала создать.

Я помолчал, глядя, как берсерки равномерно крутят лебёдки. Трос гудел, теплоход полз. До середины реки оставалось метров десять.

– Вчера произошло ещё кое-что странное, – сказал я и открыл в «Техно-Оке» сохранённую запись.

На экране появился ночной Красногорск в зелени инфракрасной камеры. «Стрекоза» следила за тепловой сигнатурой Максима Орлова. Дезертир шёл по территории стройки. Заглядывал везде, перелезал через завалы. Искал укрытие на ночь, скорее всего. Потом посидел, погоревал, судя по виду. Снова поднялся.

На третьей минуте записи Максим резко дёрнулся. Развернулся, вскинул руки. Камера зафиксировала его лицо. Рот открыт, глаза выпучены. Он от чего-то шарахнулся, попятился, споткнулся об арматуру.

А потом кадр дико затрясся. Изображение смазалось, мелькнули перья, раскрытый клюв, жёлтый глаз. Запись оборвалась.

– Серокрыл, – пояснил я. – Мутировавший голубь спикировал на «Стрекозу» и утащил. Перепутал с добычей. Надеюсь, подавился, зараза.

– Голубь сожрал дрон? – Искра смотрела на замерший кадр. – Серьёзно?

– Я отправил на точку другую «Стрекозу» через двенадцать минут. Максима там уже не было. Тепловых следов в радиусе трёхсот метров ноль. Он просто исчез.

С нижней палубы подал голос Горыныч, оказывается, он подслушивал.

– Да чего тут гадать! – пиротехник махнул рукой. – Сожрали его! Стопудово! Тот самый Серокрыл и сожрал! Ветер – это ж стихия слабая, что он с ней сделает? Подует на кого-нибудь? Ха! Вот был бы огненный маг…

Горыныч поднял ладонь, между пальцами весело заплясал оранжевый язычок пламени.

– Затухни к чёрту! – рявкнула Искра. – Нечего ману зря тратить!

Пламя послушно погасло, а я невольно усмехнулся. Рыжая сама постоянно разжигает огонь, когда не просят, но с «младшим братом по разуму» строжится, будто инспектор по технике безопасности.

Сонар пискнул, привлекая моё внимание. Потом ещё раз.

Зелёная сетка гидроакустического фона вдруг ожила. По экрану побежали десятки жёлтых точек. Они появились с юга, от излучины, и двигались вниз по течению плотным облаком. Скорость около двенадцати узлов. Алгоритм Прометея не успевал классифицировать каждую сигнатуру отдельно и объединял их в кластеры.