Текст книги "Инженер. Система против монстров 11 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22
Семя Морвейга

– Получается, у нас на грядке разрослись сорняки, а мы и не заметили?

Искра стояла сбоку от моего кресла, скрестив руки, и смотрела на голограмму. Рыжие волосы отливали медью в голубом свечении проекции. Сарказм в голосе был – но нервный, без обычной лёгкости.

– Надо бы прополоть, – мрачно заметил Варягин.

– Такие сорняки сами кого хочешь прополют, – покачал головой Ершов. – Но попробовать стоит. Алексей, и давно ты узнал про это чудо растительного мира?

– Минут десять назад, – отозвался я. – Сразу вас вызвал.

Я развернул голограмму шире, увеличил детализацию. Камеры четырёх «Стрекоз» передавали картинку с разных ракурсов, и сейчас «Техно-Око» склеивало их в единую трёхмерную модель.

Поликлиника у озера.

Двухэтажное здание, в котором ещё неделю назад обитала группа Севера. Но сейчас больницы почти не было видно.

Его обнимало чудовище.

Гигантские зелёные побеги оплетали поликлинику от первого этажа до крыши. Толстые, как канализационные трубы, а некоторые и как вековые дубы, покрытые грубой кожицей с маслянистым блеском. Они ветвились, расползались по стенам, врывались в оконные проёмы, проламывали кирпичную кладку. Крыша просела под их весом. Из трещин лезли побеги потоньше, переплетаясь в непроглядную сеть.

А основной ствол тянулся от здания вниз по склону, к озеру. Уходил в мутную воду, и что там было дальше, камеры не показывали. Но масштаб… Самый толстый побег у основания был шириной с вестибюль нашего отеля.

– Судя по размерам, вымахала эта дрянь не за одну ночь, – сказал я, потирая виски. – Дней пять минимум. Может, неделю. Я не посылал дронов в ту сторону. Не хотел провоцировать Севера.

– Ну, – Ершов покачал головой, – кажется, у Севера появились проблемы посерьёзнее твоих дронов.

Я хотел ответить, но в углу зрения вспыхнуло.

«Стрекоза-2» (ID: 19). Обнаружен биологический объект. Классификация: членистоногое. Направление движения – к объекту наблюдения.

– Тихо, – сказал я. – Гость.

Все повернулись к голограмме. Я переключился на камеру девятнадцатой «Стрекозы».

По растрескавшемуся асфальту двигался муравей. Не обычный, разумеется. Мирмик размером с крупную собаку, с блестящим хитиновым панцирем и подёргивающимися усиками. Разведчик. Он шёл осторожно, замирая через каждые несколько шагов, а его усики работали без остановки, щупая воздух.

Муравей добрался до крайнего побега. Остановился. Усики коснулись зелёной коры.

Лиана ожила.

Движение было таким быстрым, что камера смазала кадр. Побег хлестнул по муравью, обвил его поперёк туловища, сжал – хитин лопнул с влажным хрустом – и утащил бьющееся тело к воде. Через три секунды на поверхности озера сомкнулась рябь.

Искра присвистнула.

– Быстрая тварь, – негромко произнёс Варягин.

– Очень, – подтвердил я. – Теперь смотрите, самое интересное.

Я открыл справку. «Глаз Администратора» снял данные с расстояния в полтора километра через оптику дрона, и сейчас перед нами развернулось полное системное описание.

Семя Морвейга – Уровень 53

Класс существа: Стихийное растение (паразитарное)

Характеристики:

Сила: 340

Ловкость: 267

Выносливость: 510

Интеллект: 7

Навыки:

«Жилы Земли» (пассив.) – Корневая система непрерывно впитывает воду и минералы, обеспечивая рост и регенерацию. Источник питания – водоём.

«Возрождающая Сердцевина» (пассив.) – Сверхбыстрая регенерация повреждённых побегов. Скорость: до 20 см в секунду. Полное восстановление отсечённой ветви – 4 минуты.

«Панцирная Кора» (пассив.) – Внешний слой побегов обладает прочностью закалённой стали. Устойчив к режущим и колющим воздействиям.

«Горнило Терпения» (пассив.) – Высокая устойчивость к экстремальным температурам. Воздействие огнём и холодом снижено на 80%.

«Зов Нектара» – Выделяет пыльцу с психоактивным эффектом. Живые существа в радиусе 40 метров испытывают непреодолимое влечение приблизиться к растению.

«Бич-Хлыст» – Побеги наносят хлёсткие удары с силой, достаточной для разрушения бетонных конструкций.

«Пронзающая Игла» – Отращивает хитиноподобные шипы и стреляет ими. Дальность: до 30 метров. Шипы содержат парализующий токсин.

«Инородное Плодоношение» (пассив.) – Порождает плоды с видоизменённой ДНК поглощённых существ. Время созревания: 3–10 дней.

Слабости: Корневая система. Растение целиком зависит от водного источника.

На несколько секунд повисла тишина.

– «Семя Морвейга», – прочитала Искра вслух. – Звучит так, будто эту дрянь вырастил какой-нибудь помешанный селекционер-садовод.

– Что бы это ни было, – ответил я, – мы с таким ещё не сталкивались. Пятьдесят третий уровень. Посмотрите на список. С такими показателями силы и ловкости оно может превратить любой из наших доспехов в смятую консервную банку.

– Я уже посмотрел, – мрачно сказал Варягин. – Моя первая мысль – выжечь напалмом. Но если у него восемьдесят процентов устойчивости и к огню, и к холоду…

– … то напалм его только разозлит, – закончил Ершов. – Регенерация двадцать сантиметров в секунду. Это же… отрубаешь ветку, а она отрастает быстрее, чем замахнёшься второй раз.

– Слабости, – я ткнул пальцем в последнюю строку. – Корневая система. Оно живёт за счёт озера. Уничтожь озеро – уничтожишь растение.

Ершов потёр подбородок.

– Заморозить водоём? У тебя есть криоэмиттеры. Если масштабировать…

– Тарас, – я покачал головой. – Там озеро. Не лужа. Площадь поверхности – примерно двенадцать тысяч квадратных метров. Глубина до семи метров. У меня нет мощностей заморозить такой объём. Даже с «Повелителем Вод» я разве что корочку по краям наведу. Так что придётся травить.

– Отравить озеро? Но грунтовые воды… – начал Ершов.

– Грунтовые воды – это проблема мирного времени, – отрезал я. – У меня в инвентаре лежит Ядовитый Изумруд. Шестьсот единиц маны концентрированной токсичности. С быстрым самовосстановлением и возможностью внешней накачки маны. Это фабрика ядов. Хватит на целый район. Нужно только выяснить, какая именно химия эту тварь уложит. Провести анализ, подобрать состав гербицидов.

– Превратим округу в безжизненный пустырь, – покачал головой Ершов.

– Приберём за собой после, – отрезал я. – Изумруд уже доказал, что способен на это.

Посмотрел на встревоженные лица и сказал:

– Есть ещё кое-что.

Варягин чуть сдвинул брови. Ершов тяжело выдохнул. Искра выпрямилась.

Я переключил изображение на камеру двадцатой «Стрекозы». Другой ракурс. Ближе к зданию, между переплетениями лиан. Дрон успел заглянуть в окно и отснять это за секунду до того, как его засекли.

Среди побегов висели мешки. Огромные, полупрозрачные, с янтарной жидкостью внутри, как уродливые ёлочные игрушки. Капилляры от основных лиан тянулись к каждому, подавая питание. А внутри…

Силуэты. Скрюченные, с поджатыми конечностями. Почти сформировавшиеся гуманоидные тела. Безглазые лица, широкие рты, непропорционально длинные руки.

Камера скользнула дальше, охватывая всю картину.

– Их много, – сказал я. – Я насчитал минимум сорок. Те самые плоды, про которые говорится в описании. Похоже, растение уже заимствовало человеческий биоматериал.

– Здорово, – кивнула Искра. – Если созреют, по округе будут бегать новые мобы.

– И не просто мобы, – добавил я. – Наверняка они модифицированы так, что на голову превзойдут обычных мутантов похожего типа. Не удивлюсь даже, если окажутся разумными. Почему бы и нет? Я уже ничему не удивлюсь. Четыре десятка с одного куста. Может быть, больше. Дрон не успел облететь всё здание.

– Сколько у нас времени? – спросил Варягин.

– По описанию, от трёх до десяти дней. Но сколько оно уже растёт, я не знаю. Может быть, остались часы. Может, сутки.

Я вывел на голограмму изображение повреждённого дрона. Обломки «Стрекозы» – смятый корпус, искрящие провода, раздавленная оптика.

– Я уже попробовал запустить «Анализатор Материалов» с дрона. Бесполезно. Кора растения не пропускает сканирующие лучи. Взять образец тоже пробовал. Лиана поймала БПЛА и сплющила как банку пива.

– И что ты предлагаешь? – спросил Варягин.

Я выдержал паузу, мысленно перебирая варианты и принимая решение.

– Есть идея, – сказал я. – Но мне понадобится помощь Олеси.

Варягин сразу же переменился в лице.

* * *

Кухня отеля «Кром» переживала свой золотой час.

Валентина – крупная, широкоплечая женщина с руками, которые могли бы гнуть арматуру, – помешивала в кастрюле что-то мясное и густое. Татьяна, чуть поменьше, но столь же основательная, раскатывала тесто на противне, подсыпая муку экономными щепотками. Обе работали молча, слаженно, как два дизельных двигателя. Кухня была их территорией. Чистой, упорядоченной, практически священной. На разделочном столе ни пятнышка. На полу ни крошки.

Дверь распахнулась.

Первым вошёл цыплёнок.

Не жёлтый пушистый комочек на тонких ножках. Этот был размером с крупного индюка, покрыт жёсткими, белыми перьями с зеленоватым отливом, а его глаза – круглые, янтарные, с вертикальным зрачком – смотрели на мир с выражением существа, которое абсолютно уверено в своём праве находиться где угодно.

За первым вошёл второй. За вторым – третий. Потом ещё. И так далее.

– Что за… – Валентина подняла половник.

– Здрасьте! – в дверях появилась Олеся. Рядом с ней стоял Никита – тихий мальчик с вечно серьёзным лицом. – Мы ненадолго!

Пятнадцать цыплят василиска рассыпались по кухне за три секунды. Один запрыгнул на разделочный стол и начал клевать луковую шелуху. Двое сцепились возле мусорного бака, хлеща друг друга короткими крыльями. Четвёртый обнаружил мешок с мукой и принялся рыть в нём лапами, поднимая белое облако. Пятый подошёл к ноге Татьяны и задрал голову, изучая женщину снизу вверх с выражением хирурга, оценивающего пациента.

– Убери! – Валентина взмахнула половником. – Убери их немедленно! Это кухня! Здесь пищу готовят! Санитарные нормы! Олеся!

– Ой, – Олеся оценила масштаб бедствия. Два цыплёнка уже добрались до плиты и пробовали клюнуть конфорку. Третий стащил морковь и победно удирал под стол.

Олеся набрала воздуха и выпрямилась.

– А ну! – голос у восьмилетней девочки вдруг стал таким, что Валентина невольно вытянулась. – Стоять! Все! В коридор! Марш!

Пятнадцать голов повернулись одновременно. Янтарные глаза уставились на хозяйку. Дружно моргнули третьим веком.

Первый цыплёнок спрыгнул со стола. Второй бросил морковь. Парочка у мусорного бака разжала когти и отступила друг от друга. Мучной диверсант виновато отряхнулся.

Гуськом, один за другим, пятнадцать куролисков потянулись к двери. Последний обернулся на пороге и негодующе квакнул, но встретил взгляд Олеси и выкатился в коридор.

– Вот так, – Олеся отряхнула руки.

Татьяна прижимала ладонь к груди.

– Господи, Олесенька… Я думала, у меня сердце выпрыгнет.

– Они просто любопытные, – объяснила девочка. – Тёть Валь, а корм готов? Для цыплят? Они ж голодные, а голодные они ещё хуже себя ведут.

Валентина опустила половник и мотнула головой в сторону дальней плиты. Там на медленном огне стояла широкая кастрюля с крышкой.

– Распариваем. Ещё минут десять.

Олеся подошла и приподняла крышку. Внутри в горячей воде набухали кукурузные зёрна – крупные, жёлтые, уже начавшие размягчаться. Валентина замачивала их с вечера, а теперь доводила на слабом огне, чтобы зерно стало мягким, но не расползлось в кашу. Цыплятам нужен корм, который можно клевать, а не хлебать.

– Пахнет вкусно, – сказала Олеся.

– Это для кур твоих, а не для тебя, – проворчала Валентина, но уже беззлобно. – А вот для вас двоих…

Она сняла с полки тарелку, на которой лежали пышные сырники, и поставила перед Олесей и Никитой. Татьяна молча добавила кружки компота.

– Ух ты! – Никита схватил сырник первым.

– Спасибо, тёть Тань, – Олеся откусила и зажмурилась от удовольствия. – Мм. Вкуснотища!

– Как у вас занятия? – спросила Татьяна, возвращаясь к тесту. – Ира не гоняет?

– Нормально, – ответил Никита с набитым ртом. – Сегодня в библиотеке были. Она нам про растения рассказывала, а потом мы в ботанический сад ходили. Ира говорит, что если правильно всё посадить, к весне будет зелень.

– Она хорошо рассказывает, – добавила Олеся. – Ну, она же воспитательницей до всего этого работала, в садике. Она умеет.

– Хорошая девушка, – согласилась Валентина.

Олеся прожевала, посмотрела по сторонам и заговорщически понизила голос:

– А ещё ей Лёша нравится. Точно-точно. Она когда про него говорит, вот так делает, – Олеся заправила воображаемую прядь за ухо и сделала томное лицо, – и голос у неё меняется.

– Что⁈ – Никита подскочил, чуть не подавившись. – Неправда! Ничего она не… ты выдумываешь!

– Я не выдумываю! Я наблюдательная!

– Она его просто уважает! Он же лидер!

Валентина хмыкнула. Татьяна прикрыла рот ладонью, пряча улыбку.

– Конечно, – кивнула Валентина. – Уважает, – она переглянулась с Татьяной, и обе беззвучно затряслись от смеха.

Никита поджал губы и уткнулся в сырник, бормоча что-то про «сплетни» и «вообще-то сестра замуж не собирается».

Валентина подняла крышку с кастрюли и положила порцию в глубокую миску.

– Готово, теперь можешь пробовать.

Олеся выловила зёрнышко ложечкой, подула и положила в рот. Тёплое, мягкое, чуть сладковатое. Разжевалось легко, без хруста.

– Супер! – сказала она. – Им понравится.

Потом её глаза расширились. Рот приоткрылся. Пальцы, державшие ложечку, застыли в воздухе.

– Тёть Валь, – прошептала Олеся. – Я сейчас такое поняла…

– Что такое?

– Кукурузные зёрна. Мягкие. Их можно клевать или… ну, просто кушать. Я не про людей. Жуки смогут это есть!

Она сказала это с таким выражением, с каким Архимед, по легенде, сказал «Эврика».

– Олеся, – осторожно начала Татьяна, – ты чего?

Олеся не ответила. Просто вскинула руку. Вспышка синего света – и на разделочном столе, прямо между доской для хлеба и банкой с солью, материализовался жук.

Он был размером с кошку. Тёмно-бурый панцирь, шесть мохнатых ног, усы-антенны, которые мелко дрожали, ощупывая незнакомую среду. Маленькие чёрные глаза обвели кухню, остановились на Валентине.

А потом пришёл запах.

Это было… словно кто-то открыл бочку с протухшими яйцами, прокипятил их в уксусе и добавил нотку грязных носков. Аромат заполнил кухню мгновенно, как боевой газ.

Татьяна побелела и схватилась за край стола.

– Г-г-госп…

Валентина не побелела. Валентина побагровела. Половник в её руке развернулся боевым концом вперёд.

– Олеся! – рявкнула она. – Убери таракана с моего стола! Немедленно!

– Он не таракан! – Олеся уже зачерпнула горсть кукурузных зёрен и протянула жуку. – Он Смердюк! И он хороший! Просто немножко пахнет. Ну, не немножко. Но он хороший!

Смердюк пошевелил усами. Принюхался к зёрнам. Один ус коснулся ладони Олеси. Потом, будто решившись, жук подполз ближе и начал есть.

Крепкие жвалы с зубчатыми краями перемалывали зёрна, а крошечные щупики возле рта подталкивали пищу внутрь. Челюсти работали ритмично и быстро, зерно за зерном исчезало в утробе насекомого.

– Ест! – Олеся засияла так, что запах на мгновение показался несущественным. – Тёть Валь! Тёть Тань! Он ест! Я столько недель не знала, чем их кормить! У меня тридцать четыре штуки! Кукуруза подходит! Ура!

– Олесенька, – выговорила Татьяна, зажимая нос, – я тебя очень люблю, но если этот… этот… останется здесь ещё минуту, я упаду в обморок.

Мигнуло системное уведомление. Олеся посмотрела и просияла ещё ярче.

– Лёша зовёт! – она убрала доевшего Смердюка обратно в Питомник. Запах остался, но источник исчез. – Спасибо за сырники! И за кукурузу! Я потом заберу кастрюлю!

Она схватила Никиту за рукав.

– Пошли! Ты пока посидишь с цыплятами, а я быстро!

* * *

Топот маленьких ног по бетонным ступеням.

Олеся влетела в мастерскую, раскрасневшаяся, с сияющими глазами, и выпалила с порога:

– Смердюки едят кукурузу! Распаренную! Я проверила! Теперь их можно кормить нормально, а не ждать, пока они сами что-нибудь найдут весной! И выпускать полетать по отелю! Правда, здорово?

Искра прыснула. Варягин потёр переносицу.

– Доча, – сказал он терпеливо. – Вонючие жуки в замкнутом пространстве. Точно уверена, что идея хорошая?

Олеся открыла рот, подумала… вздохнула и сказала:

– Ладно. Только иногда. В оранжерее. Там вентиляция.

– Разумный компромисс, – кивнул Ершов.

Я подождал, пока радость чуть утихнет, и сказал:

– Олеся, мне нужна твоя помощь. Точнее – помощь твоих Лунных Теней.

Девочка мгновенно посерьёзнела. Перестала подпрыгивать, гордо расправила плечи. В свои восемь лет она уже умела переключаться между развлечением и работой быстрее, чем некоторые взрослые.

– Гринпис говорил, что у них изменённый метаболизм, – продолжил я. – Холод им не страшен. Это правда?

– Ага, – кивнула Олеся. – Я их на крыше выпускала ночью, было минус пять. Им нормально. Они даже бодрее становятся.

– Хорошо. Смотри сюда.

Я развернул голограмму. Поликлиника, озеро, чудовищные зелёные побеги. Олеся подошла ближе, глаза у неё стали большими-пребольшими.

– Ого, – выдохнула она. – Это что?

– Монстр-растение. Пятьдесят третий уровень. Мне нужен кусочек его ткани для анализа, чтобы подобрать яд. Дроны оно ловит и давит. Но Лунные Тени – маленькие, бесшумные, почти невидимые. Задача: одна Тень подлетает вот сюда, – я указал на участок, где от массивного побега шла молодая поросль, – перекусывает тонкий отросток и улетает. Я прикрываю дроном.

Олеся смотрела на голограмму не отрываясь. Потом кивнула. Коротко, почти по-военному.

– Сделаю, – сказала она. – Лёша, я не подведу.

Варягин промолчал. Но я видел, как дёрнулись у него желваки.

* * *

Двадцать минут спустя мы стояли на крыше отеля.

Олеся раскрыла ладони, и из Питомника хлынула стая. Сорок три Лунных Тени взмыли в серое осеннее небо и тут же растворились в нём. Почти все отправились просто за компанию, нам столько для миссии не нужно. Я переключился на камеру «Стрекозы-2», висевшей в полукилометре и навёлся на отель.

Почти ничего. Воздух дрожал там, где летели зверьки. Лёгкое преломление света, как марево над асфальтом в жару. На фоне свинцовых облаков и голых ветвей – призраки, не больше.

– Хорошо, – пробормотал я. – Олеся, начинай.

Девочка кивнула.

Олеся активировала навык: «Слияние».

Её глаза вспыхнули ярко-синим – зрачки утонули в сиянии. Сознание перетекло в тело летучей мыши. Олеся замерла, ресницы задрожали. Рядом стоял Варягин, готовый подхватить дочь, если она потеряет равновесие.

Моя очередь.

Активирован протокол: «Рой дронов».

Сформирована подгруппа: «Прикрытие». Состав: 3 ед. «Пессимист-2», 2 ед. «Пессимист-3», 2 ед. «Стрекоза-2».

Рой пошёл в автономном режиме. А я потянулся к одному конкретному дрону.

Подключение к устройству: «Пессимист-2» (ID: 77)…

Выбран режим: Прямой нейроинтерфейс.

Крыша отеля исчезла.

Восемь роторов. Восемь точек вибрации, разбегающихся по раме, как пульс по артериям. Я ощущал каждый: частоту вращения, нагрузку на подшипники, лёгкую асимметрию левого заднего – он тянул на полпроцента больше, компенсируя ветер.

Гиростабилизированный подвес под брюхом покачивался, ствол «Печенега» смотрел вниз и чуть вперёд, готовый вскинуться по команде. Я чувствовал его вес – мёртвый груз, оттягивающий центр масс, который роторы послушно компенсировали.

Вместо глаз у меня теперь камеры. Основной широкоугольный объектив давал панораму: серые крыши Опалихи, чёрные скелеты деревьев, бурая трава. Тепловизор рисовал поверх – холодные стены домов и тёплый выхлоп собственных моторов, уходящий вверх шлейфом. Лазерный дальномер щёлкал цифрами: до поликлиники – восемьсот двенадцать метров.

Подходить слишком близко мне нельзя. Жужжание дрона слышно за триста метров в тихую погоду. Растение не имеет ушей, но у него достаточно чувствительности, чтобы засекать вибрации.

На тепловизоре мелькнула точка. Крошечная, но заметно теплее воздуха. Лунная Тень шла низко, над самыми крышами, огибая здания. Бесшумная и невидимая.

Семьсот метров. Шестьсот. Поликлиника росла, приближалась. Зелёная масса побегов выглядела иначе в тепловом спектре – тёплая, хотя ей полагалось оставаться холодной. Капиллярная сеть гнала воду от корней, и каждый побег светился, как вена.

Лунная Тень замедлилась. Я видел, как она зависла у края зелёного массива. Зверёк «слушал» растение ультразвуком.

Потом нырнул вниз.

Я сжал виртуальные кулаки. Дальномер: триста пятьдесят один метр. Ствол «Печенега» смотрел на поликлинику. Электроспуск был запрограммирован на короткие отсечки по два-три патрона, чтобы не опрокинуть платформу отдачей. Другие БПЛА тоже прикрывали, оставаясь на безопасном расстоянии.

Тень скользнула вдоль основного ствола, подлетела к зданию. Там, в сплетении толстых жил, виднелась молодая поросль – зелёные усики толщиной с палец. Зверёк завис над одним из них. Приземлился, бесшумно цепляясь коготками за маслянистую кору. Раскрыл пасть.

Острые зубы сомкнулись на побеге.

Но «Панцирная Кора» 53-го уровня – это не стебель сельдерея. Даже тонкий побег оказался неподатливым. Я через оптику дрона увидел, как Тень дёрнулась, вкладывая в укус всю массу крошечного тела. Челюсти с хрустом проломили жёсткую оболочку. Брызнул густой, светящийся в инфракрасном спектре сок. Тень рванула головой, отрывая кусок.

И Семя Морвейга почувствовало.

Кто-то посмел его жрать! В ответ растение взорвалось первобытной яростью. Сработал навык «Бич-Хлыст». Три массивные лианы взметнулись вверх с грацией атакующей кобры.

Тень-Олеся метнулась вбок, спасаясь только благодаря системному баффу на скорость. Одно щупальце с грохотом врубилось в кирпичную кладку там, где мышь сидела мгновение назад, выбив облако красной пыли. Вторая лиана изогнулась, перекрывая пути отхода.

Я отдал мысленную команду.

Сервоприводы подвеса пришли в движение, ствол навёлся, дальномер выдал поправку, и «Печенег» ожил. Отдача ударила в раму – задние роторы взревели на предельных оборотах, компенсируя отдачу и не давая дрону опрокинуться.

Первая очередь ушла вперёд растянувшимся пунктиром. Я целил не по тонким отросткам, слишком велик риск задеть Тень с такой дистанции, а всадил очередь в толстый узел, из которого они росли. Пули калибра 7,62 рвали зелёную плоть, выбивая фонтаны сока. Не остановить, но задержать – на секунду, на две.

Этого хватило. Лунная Тень, сжимая в зубах трофей, молнией вынеслась из зелёного ада и нырнула за спасительный угол соседней пятиэтажки.

Всё. Миссия выполнена. Можно уводить рой и…

Предупреждающий маркер радара вспыхнул красным. Снизу.

Семя Морвейга не было тупым кустом. Оценив, откуда прилетел свинцовый град, оно задействовало скрытые в земле корни.

Асфальт взорвался, разлетаясь на обломки. Зелёные тросы метнулись вверх. Удар прошёл через раму, через каждый болт и заклёпку. Лиана обвила дрон с такой скоростью, что гироскопы не успели даже пискнуть. Четыре ротора захлебнулись разом. Сигнал пошёл помехами. Рама начала скрежетать и складываться.

«Пессимиста» уже не спасти. Я потянулся к команде «Отключение»…

Новый удар! Сработала «Пронзающая Игла».

Шип выстрелил в корпус прямо из обвившей дрон лианы. Он пробил обшивку как фольгу, прошёл в миллиметре от аккумуляторного блока и вонзился точно в тактический процессор полётного контроллера. В то самое место, где сейчас находилось моё сфокусированное сознание.

Ни разу ещё я не находился внутри погибающей машины. По идее, меня должно было просто выбросить. Но нет, случилась какая-то хрень.

Мир стал чёрно-красным.

Боль пронзила виски, будто кто-то загнал в них раскалённые спицы. Я падал. Не дрон, а именно я. Падал в пустоту, в которой не было ни верха, ни низа.

А потом пустота кончилась.

Я оказался в каком-то пространстве. В нос ударил густой, тошнотворный смрад скотобойни, смешанный с запахом ржавчины. Потом проступили контуры… Стены и своды дышали. Их покрывала сеть влажных раздутых жил, по которым толчками перекачивалась какая-то жидкость. Место напоминало внутренности исполинского, гниющего заживо кита. И прямо в одну из мясных стен было вмуровано существо.

Огромное. Многорукое. Десятки конечностей шевелились в полутьме. Человеческие руки с вывернутыми суставами, покрытые хитином лапы насекомых, влажные щупальца с присосками, костяные лезвия. Весь этот гротескный арсенал непрерывно двигался над алтарём, сложенным из костей. Сросшиеся грудные клетки, черепа и прочие запчасти были очень плотно уложены в подобие стола.

Алтарь сочился кровью.

На нём извивалось существо. Освежёванная, вопящая тварь, которую резали и сшивали заживо. Многорукий монстр перекраивал её плоть, как податливую глину. Костяные пилы с хрустом вскрывали суставы, щупальца вливали в раны кипящую зелёную слизь, а тонкие пальцы мгновенно сплетали порванные мышцы в новые, неестественные узлы. Он работал с чудовищной, машинной точностью конвейера на фабрике кошмаров.

Глаза чудовища показались мне знакомыми. Я уже видел такую же россыпь из восьми багровых огней на другой морде. Монстр продолжал потрошить жертву не глядя. Потому что смотрел только на меня.

Пасть растянулась в улыбке, от которой кожа на его скулах едва не лопнула.

А потом существо заговорило:

– Я Морвейг, Владыка Химер. И я вижу тебя, Технократ.

Его слова ударили по нервам, как разряд тока. Чудовище заметило это, улыбка стала острее.

– Твоя плоть… звучит фальшиво. Дай мне её исправить.

Валить! Немедленно порвать нейролинк!

Попытался выдернуть сознание в реальность, но связь зацементировалась. Меня держали. Монстр поднял одну из человеческих рук. Длинный палец с парой лишних суставов указал прямо на меня. Коготь провернулся в воздухе, будто вскрывая невидимый замок.

Я физически ощутил, как моё настоящее сердце дало сбой. Будто в него вонзили иглу. Стало нечем дышать. В висках застучала кровь.

– Твою же за ногу! Как?!!

Мои внутренности горели. Чужеродная, гнилостная сила прямо сейчас пыталась перекроить мою биологию. Это нарушало все законы физики, логики и здравого смысла. Шип, этот чёртов шип пронзил процессор, с которым было соединено моё сознание! И этого хватило. Он взломал меня через моё же устройство!

Пальцы свело судорогой. Сердце остановилось. Ещё мгновение, и мои собственные кости прорвут кожу, повинуясь воле Владыки Химер.

ВНИМАНИЕ!

Целостность Барьера нарушена!

Обнаружен контакт с враждебной сущностью класса «Помазанник Бесформенного».

Уровень угрозы жизни: КАТАСТРОФИЧЕСКИЙ.

Активирован протокол «Кайрос».

Предлагается случайный бафф…

Я не видел, что предлагает Система. Без разницы… что угодно.

Из последних остатков воли, задыхаясь в собственной крови, я мысленно заорал:

«ДА! ПРИНЯТЬ, МАТЬ ТВОЮ!»

Следующая книга цикла: /reader/557994