Текст книги "Инженер. Система против монстров 11 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20
Над Москвой

Степан сидел в левом кресле, я в правом. На нас обоих были противошумные наушники с интегрированной гарнитурой, снятые со штатных креплений в кабине. Такие же комплекты я раздал всем в грузовом отсеке. Ка-32 – машина рабочая, и на крейсерском режиме без наушников можно заработать контузию за час. Ну, мы доберёмся всего за несколько минут, однако всё равно лучше с наушниками, чем без слуха.

Степан положил руки на рычаги и прикрыл глаза. Одна секунда. Две. Я видел, как он настраивается, как мышечная память лётчика берёт верх.

– Запуск вспомогательной силовой установки, – произнёс он в микрофон.

Щелчок тумблера. За спиной тонко засвистела ВСУ, раскручивая турбостартёр. Борт ожил – замигали индикаторы, дрогнули стрелки.

– Запуск левого двигателя.

Рычаг управления двигателем – в положение малого газа. Кран подачи топлива открыт. Свист перешёл в нарастающий вой. Стрелка оборотов газогенератора поползла вправо. Температура газов за турбиной пошла вверх – 300, 400, стабилизация. Степан выждал, контролируя параметры, и через тридцать секунд так же спокойно запустил правый.

Два ТВ3–117ВМА вышли на малый газ. Вибрация прокатилась по фюзеляжу. Соосные винты над нами начали вращение – сначала лениво, потом всё быстрее, превращаясь в два сплошных сверкающих диска.

– Обороты несущего винта норма, – сказал Степан. – Гидросистемы норма. Давление масла в зелёной зоне. Готов.

Я коротко кивнул.

Он взялся за ручку «шаг-газ», плавно потянул вверх. Лопасти изменили угол атаки, загребая воздух. Тяга росла. Ка-32 присел на амортизаторах, как пружинящий боксёр, а потом мягко оторвался от бетона. Невесомость ударила в живот мимолётной щекоткой.

– Висение устойчивое, – доложил Степан. – Высота два метра. Уходим.

Ручку циклического шага – чуть от себя. Нос вертолёта опустился на пару градусов, и машина пошла вперёд, одновременно набирая высоту.

Земля отступила.

Вертолётная база ушла вниз и назад. Бетонная площадка, административный корпус, три сдувшихся пневматических ангара, похожих на лопнувшие воздушные шары. Пусто. Мы забрали всё, что могли.

Степан заложил плавный вираж, и в панораме появилась река. Осеннее солнце превращало её в ленту мутного золота. На берегу, как выброшенная субмарина, лежала исполинская туша Илистого Угря. Даже с высоты она внушала.

Я мысленно увеличил картинку с патрульного дрона. К туше уже подбирались мутанты – тройка Костогрызов и один облезлый Пёс. «Пессимисты» отработали автоматически. Короткие очереди, фонтанчики пыли, визг.

Даже не стал проверять опыт. Его сейчас идёт много и постоянно. Но нужно обязательно прислать сменщиков, у этих дронов такими темпами быстро кончится боезапас. Или отправить сюда команду ребят, которым будет полезно прокачаться. Пусть фармят тварей вместо дронов.

За рекой начинался другой берег, уже Красногорск. Ка-32 пересёк водную преграду за полминуты.

– Ты ж мой маленький, ты ж мой хороший… – донеслось из грузового отсека по общей частоте.

Гринпис сидел в углу, прижимая к груди ладони лодочкой. Воробей – тот самый, с карниза – вертел круглой головой и периодически чирикал. Ну, чирикал до взлёта. Сейчас уже не слышно. Живой. Бог знает, каким ветеринарным чудом друид его откачал. Может, талант некроманта в себе развил.

– Гринпис, – голос Искры резанул эфир. – Покорми воробушка червячком. Рот в рот. Как мамочка.

– Зачем? – совершенно искренне удивился Гринпис и, порывшись в кармане, достал горсть зерна. Даже не из инвентаря, будто всегда таскал с собой про запас. Воробей тут же набросился на угощение, яростно долбя клювом ладонь друида.

– Серьёзно? – Искра наклонилась посмотреть. – У тебя прямо зерно с собой? Ты его заранее туда положил?

– Конечно. Я же ветеринар.

Искра открыла рот, закрыла, и отвернулась к окну.

– Гости! – вдруг рявкнул Женя. – Два часа, ниже нас, идёт на перехват!

Я повернул голову. Справа снизу, из-за крыш многоэтажек, поднималась крупная крылатая тварь. Серо-грязное оперение, лысая шея, кожистые лапы с когтями-крюками. Размах крыльев метров пять.

Серокрыл – Уровень 14

Мутировавший голубь на стероидах, выросший до размеров дельтаплана. Летел прямо на нас, набирая скорость.

– О! – Борис подался вперёд, ощерившись в предвкушении. – Лёх! Давай я ему из крупняка!

– Борис, – ответил я спокойно. – Никто не будет стрелять из крупняка в вертолёте. Мы не в кино.

Я открыл инвентарь. Материализовал один диск от циркулярной пилы – двести миллиметров, закалённая сталь, шестьсот граммов. Сдвинул боковую форточку кабины. Ледяной поток воздуха ударил в лицо.

Серокрыл был в четырёхстах метрах и сокращал дистанцию.

Активирован навык: «Магнитный Захват».

Знакомое ощущение. Будто из рук выходят невидимые щупы, вонзаются в диск и смыкаются. Металл стал продолжением нервной системы. Я чувствовал каждый зубец на кромке, каждый грамм массы, каждую силовую линию поля, натянувшуюся между моими пальцами и сталью. Диск повис в воздухе рядом с рукой, подрагивая.

Триста метров.

Я выкинул руку вперёд. Магнитное поле сжалось в жгут и выстрелило – диск сорвался с ладони как снаряд из катапульты, со свистом разрезая воздух. Связь с металлом оборвалась.

Вжух!

Диск прошил Серокрыла насквозь.

Летучая зараза коротко вякнула – странный, совсем не птичий звук, – и рухнула вниз, кувыркаясь в воздухе, как сбитый воздушный змей.

Получено опыта: 140 × 3 = 420

Я закрыл окно и снова отключил уведомления.

Из грузового отсека донёсся голос Искры. Тихий, без обычного сарказма.

– Лёш… Знаешь, ты становишься прямо-таки пугающим.

Внизу проплывал Красногорск, пустой и сломанный, залитый бесполезным осенним солнцем. Но с высоты я заметил пару муравьёв. Работяги тащили балки. Они тоже продолжали строить себе новый дом.

– Тело птицы искать не будем, – сказал я. – Угощение для соседей.

Никто не возразил.

Отель «Кром» показался впереди. С воздуха перестройку стало видно гораздо лучше, чем с земли.

Ещё несколько дней назад это было здание, стилизованное под средневековый замок. Декоративные башенки, парадный вход с гербом. Архитектурная фантазия на тему рыцарских романов, построенная для туристов с деньгами и слабостью к эстетике.

Сейчас фантазия стремительно становилась реальностью.

Окна первых двух этажей исчезли. Вместо них в нарощенных бетонных стенах темнели узкие амбразуры – горизонтальные щели с расширением наружу, как положено для секторного огня.

Строительная бригада работала прямо сейчас. Я видел фигуры на лесах, опалубку, свежие швы раствора. Стены утолщались кладкой из обломков бетонных плит. Хорошо обработанных, кстати. Не особо красиво, зато дёшево и функционально. По углам, где раньше торчали бутафорские башенки, выросли приземистые контрфорсы, упиравшиеся в фундамент массивными рёбрами. Они не только подпирали нарощенные стены, но и служили укрытиями для стрелков, а их у нас теперь больше благодаря «неотвратимым» пулям.

Крышу перестроили полностью. Вместо декоративной черепицы там теперь плоская площадка с невысоким парапетом из мешков с песком и бетонных блоков. Поверх уложили стальные листы в три слоя внахлёст, с прослойкой из утрамбованного грунта между ними. Импровизированная, но разумная защита: сталь гасит осколки и когти, грунт поглощает кинетическую энергию. Летающая тварь, приземлившаяся на такую крышу, не провалится внутрь, но и закрепиться ей будет непросто – листы уложены с уклоном к краям, а парапет ощетинился заточенной арматурой.

Вместо хлипкого металлического забора с колючей проволокой по периметру поднимались стены. Пока невысокие, метра три. Но уже серьёзные: двойная кладка из шлакоблоков с засыпкой щебнем. Два человека на лесах укладывали очередной ряд. Ещё двое подавали раствор. Они услышали шум вертолёта и подняли головы.

– Степан, сажай во двор, – сказал я. – Площадки хватит.

Ка-32 завис над внутренним двором, и мощь несущих винтов обрушилась вниз ураганным потоком горячего воздуха. Палая листва взвилась рыжим торнадо, закрутилась по асфальту, полетела в лица двум фигурам, которые застыли с мётлами наперевес.

Сокол выставил локоть, закрываясь от мусора. Рядом с ним Гэндальф просто отвернулся, вжав голову в плечи.

Шасси коснулись земли. Степан выключил двигатели. Винты замедлялись, свист переходил в шелест.

Я открыл дверь и спрыгнул на асфальт.

– Лёша!!!

Розовая куртка. Коса. Голубые глаза размером с блюдца. Олеся врезалась в меня на полном ходу, обхватив за пояс.

– Ты вернулся! А что это за вертолёт⁈ А почему он такой большой⁈ А правда, что вы убили огромную рыбу⁈ А Мики скучал! Он не хотел есть! Ну, он потом поел, но сначала не хотел!

Мики сидел в трёх метрах, обвив хвостом лапы, и смотрел на меня с выражением кота, который вас терпит, но не одобряет. Низкое ворчание в горле подтверждало диагноз.

– Нас не было четыре часа, – заметил я, осторожно отстраняя девочку.

– Четыре часа и двадцать три минуты! – уточнила Олеся. – Я считала!

Из грузового отсека один за другим выбирались остальные. Борис помог Вере спуститься и теперь разминал шею. Медведь сразу направился к стене – оценить кладку. Искра стянула наушники и тряхнула рыжей гривой, морщась.

Варягин и Ершов шли от главного входа. Сергей Иванович в камуфляжке, Тарас – со своим чуть прищуренным «я-всё-вижу» выражением.

Паладин протянул мне руку. Рукопожатие было коротким и крепким.

– Поздравляю, – сказал он. – И с машинами, и с рыбалкой.

– Про рыбалку Прометей рассказал? – уточнил я.

– В красках, – подтвердил Ершов, пожимая руку следом. – С телеметрией и графиками. Я почти позавидовал.

– Не завидуй. У рыбы был скверный характер, мы потеряли теплоход.

Что-то хрустнуло позади. Шлёпнулось и зашипело. Но ни Варягин, ни Ершов не переменились в лице, так что я развернулся спокойно.

С крыши подсобки спрыгнула тварь. Приземистая ящерица, похожая на варана и покрытая бородавчатыми наростами. Пасть приоткрыта, зубы потемневшие.

Гадозуб – Уровень 5

Борис отшатнулся и машинально занёс ногу, чтобы пнуть.

– Стой! – Олеся метнулась наперерез, раскинув руки. – Не трогай! Это Зубик! Он мой!

Борис замер.

– Зубик? – переспросил он, глядя на ядовитую рептилию.

– Мой новый питомец! – Олеся присела рядом с Гадозубом и почесала ему загривок. Ящерица прикрыла глаза и перестала шипеть. – И ещё вот!

Она активировала Питомник. Воздух полыхнул синевой, и рядом материализовался Шипохвост пятого уровня. Не домашний котик. И существенно крупнее других её кошаков. Зверюга размером с пантеру, закованная в костяные пластины. Хвост, усаженный шипами, хлестнул по асфальту.

Шипохвост – Уровень 5

Горыныч попятился.

– Я же пятый уровень! – гордо заявила Олеся. – Могу приручать покрупнее. Это звери из нашего зверинца. Я хотела ещё вчера приручить, но забыла из-за цыплят. – Она нахмурилась. – Они опять подрались. Все пятнадцать. Представляете?

Цыплята василиска. Пятнадцать штук. Каждый размером с индюка и с характером бойцовского петуха. Странно, что отель ещё стоит.

– А в зверинце ещё остались два Костогрыза, Мирмик и Серпорез, – добавила она деловито. – Но их я пока не трогала, они выше меня уровнем. Серпорез ещё и злой. Постоянно свои ножички точит. Но ничего! И до него дойдёт! Будет добрым, станет нас защищать и Бузю по пузику чесать! А потом я хочу приручить змею, ну ту, которую мы заперли. Бедняжка, ей же там так одиноко… пора её покормить! Папа, а давай съездим?

Искра посмотрела на Варягина.

– Уверена, что вы будете счастливы.

Варягин мрачно вздохнул.

* * *

Подвал отеля встретил привычным коктейлем запахов: машинное масло, химия, горячий металл и лёгкая нотка канифоли. Моя мастерская. Стеллажи вдоль стен, уставленные инструментами, заготовками, рассортированными компонентами. Гараж, лаборатория и оружейный завод в одном флаконе. Причём сегодня слово «завод» здесь превалировало.

Десять производственных циклов работали одновременно. Голографические контуры «Тигля» и «Верстака» висели в воздухе бледными проекциями, каждый обрабатывая свою задачу. Расплавленный металл тёк по невидимым формам, микрокомпоненты собирались в модули, модули стыковались в узлы. Автоматика, запущенная навыком «Конвейерная Сборка», работала отлаженно до щелчка, но координировал всё это Прометей.

Андроид стоял в центре мастерской. Голова повернулась в мою сторону.

– Добро пожаловать, Создатель.

– Прометей, – я кивнул и прошёл дальше.

На трёх составленных вместе столах лежали ровные ряды готовых изделий. Я остановился.

Дроны. Но не «Пессимисты» и не «Стрекозы». Что-то новое. Компактные, приземистые, с укороченными лучами рамы и странными утолщениями на брюхе. Под защитными кожухами угадывались знакомые излучатели.

Предмет: Крио-дрон «Стужа-1».

Тип: Специализированный беспилотный аппарат.

Качество: Обычное.

Описание: Компактный квадрокоптер с интегрированным криогенным эмиттером малой мощности. Предназначен для точечного охлаждения целей. Время непрерывной работы эмиттера: 6 часов при минимальной мощности (режим «консервация»).

Источник питания: Энергетическая батарея (малая).

Я посчитал. Двадцать четыре штуки, аккуратно уложенные в четыре ряда по шесть.

Посмотрел на Прометея.

– Это для угря?

– Так точно, Создатель, – подтвердил андроид. – Я инициировал разработку чертежа, пока вы осматривали вертолёты. Туша Илистого Угря – ориентировочно двести тонн общей массы, из них порядка ста – ста тридцати тонн пригодного к употреблению мяса. При текущей температуре воздуха – девять градусов Цельсия – и с учётом повреждений, нанесённых в бою, процесс порчи начнётся в течение двенадцати-пятнадцати часов. Дроны прибудут к туше, зафиксируются на поверхности и активируют эмиттеры в режиме консервации. Полная заморозка двухсот тонн биомассы невозможна, но охлаждение верхних слоёв на глубину до тридцати сантиметров замедлит бактериальное разложение. С учётом прохладной погоды и того, что основная часть туши лежит в воде, мясо должно сохраниться в приемлемом состоянии на срок до трёх-четырёх суток.

Я кивнул.

– Хорошая инициатива. Запустим, как будут готовы все.

– Первая партия может быть отправлена через семнадцать минут.

– Действуй.

Я прошёлся вдоль столов, машинально проверяя качество сборки. Ровные швы. Аккуратная пайка. Кожухи эмиттеров без люфта. Прометей работал хорошо. Даже лучше, чем обычно.

Присел на край верстака. Снял перчатки, бросил рядом.

– Прометей, – обратился я. – Что думаешь по поводу сегодняшнего речного боя? В целом.

– Бой с Илистым Угрём завершён уничтожением цели. Потери: один теплоход, три единицы повреждённого снаряжения. Личный состав – без летальных исходов. Результат положительный.

– Положительный, – повторил я. – Угу. А если разобрать по эпизодам? Конкретно тот момент, когда меня проглотили.

– Эпизод нахождения Создателя внутри цели классифицирован как критический. Длительность – четыре минуты двенадцать секунд. Решение найдено и реализовано автономно.

Я помолчал. Взял с верстака гаечный ключ, повертел в пальцах.

– Там, внутри пасти, когда я пытался выставить распорки из арматуры, Система заблокировала материализацию. Директива о запрете появления предметов внутри биологических объектов. Это было… неожиданно. Но ты в тот момент предложил другое.

– Я рекомендовал активировать криоэмиттеры для ослабления мышечного тонуса верхней челюсти.

– Под водой. Внутри пасти, заполненной водой.

Пара секунд паузы.

– Побочным эффектом стала бы частичная заморозка доспеха Создателя, – подтвердил Прометей. – Однако при данных условиях это обеспечило бы…

– Обеспечило бы мне статус ледяной скульптуры, заклиненной в пасти мутанта, – я положил ключ. – Ладно, допустим, стресс-фактор. Быстрый анализ, не все переменные учтены. Бывает. А вот совет подождать, пока угорь сам меня выплюнет? Ещё и с библейской отсылкой.

– Это была аналогия из общедоступной базы знаний, призванная…

– Прометей, запас кислорода на тот момент составлял девять минут. Кислотная среда вокруг. Доспех выдерживал, но каждая минута увеличивала риск коррозии стыков и повреждения уплотнителей. Ты это учитывал, когда советовал подождать трое суток?

Производственные циклы продолжали работать, а вот андроид молчал.

– Создатель, – произнёс Прометей наконец. – Вы сомневаетесь в моей компетентности.

– Я сомневаюсь в твоей адекватности во время того боя, – поправил я. – Давай начистоту. Юмор в критический момент – ладно, это может быть артефактом обучения. Люди тоже шутят под огнём, это нервная разрядка. Но две рекомендации подряд, каждая из которых либо бесполезна, либо потенциально опасна? Это уже не шутки. Это граница, за которой начинается вопрос к аксиомам.

Я смотрел в его оптику.

– А потом был дятел, которого ты не заметил. Тварь с терморегуляцией – окей, алгоритм не был настроен. Ты внёс корректировку. Но сам факт, что предупреждение поступило от Гринписа, а не от тебя… Прометей, ты в тот момент контролировал девять патрульных дронов над нашими головами. Девять. И пропустил объект в двадцати метрах от группы. Да его с воздуха чисто визуально можно было различить и понять, что это какая-то тварь.

Андроид чуть опустил голову. Жест, которого я за ним раньше не замечал. Выученный? Или…

– Вы правы, Создатель, – голос Прометея звучал ровно, но что-то в модуляции стало другим. Тише. Глуше. – Моя эффективность в описанных эпизодах была неудовлетворительной. Рекомендации, выданные в желудке цели, не прошли полный цикл верификации. Шутки генерировались модулем взаимодействия без согласования с тактическим ядром. Пропуск Дятла-Языкана – следствие перегрузки. В момент боя с угрём я параллельно контролировал десять производственных циклов, координировал патрульную сеть и обрабатывал телеметрию девяти единиц летающей техники. Вычислительных ресурсов не хватило для приоритизации критических задач.

– Это возможно, – согласился я.

– Создатель, – Прометей выпрямился. – Я готов немедленно пройти полную диагностику. Аппаратную и программную. Если в моём ядре есть аномалия, возникшая вследствие перегрузки или по иной причине, она должна быть выявлена.

Я молча смотрел на него. Пять секунд. Десять.

– Это лучший вариант, – подтвердил я.

Прометей не возразил. Не спросил «вы мне не доверяете?». Не обиделся. Потому что обижаться – это к людям, а он… это вопрос, на который я пока не знаю ответа.

– Я переключу производство на себя, – сказал я. – Передавай контроль.

Переход занял тридцать секунд. Десять голографических окон с параметрами циклов мигнули и перестроились, подстраиваясь под мой интерфейс. Тигель, Верстак, очереди компонентов, таймеры – всё легло на привычные рельсы. Нагрузка ощутимая, но терпимая.

– Контроль передан, – подтвердил Прометей. – Производственные процессы стабильны.

– Хорошо.

Подошёл к нему. Андроид не двигался – два с половиной метра титановой рамы и брони. Голубые сенсоры смотрели на меня сверху вниз. Спокойно. Доверчиво?

Я активировал навык «Архитектор Нейросетей». Знакомый интерфейс развернулся на периферии зрения – сетка нейронных слоёв, потоки данных, точки конвергенции.

Затем положил ладонь Прометею на грудь.

Бронепластина была тёплой – система охлаждения отводила жар от вычислительного блока. Я ощутил лёгкую вибрацию. Пульс машины.

Потянулся внутрь. Не физически – ментально. Нейроинтерфейс протянул невидимые нити сквозь броню, сквозь защитную капсулу, к ядру.

Грудная пластина вспыхнула. Из-под моей ладони пробился свет.

А потом он вышел.

Голографический кристалл, идеальной огранки. Он парил в воздухе между моей рукой и грудью андроида, медленно вращаясь вокруг вертикальной оси. Грани переливались оттенками синего и белого, внутри пульсировали нити данных – тысячи, миллионы связей, сжатых в геометрически совершенную структуру. Ядро «Прометея». Не микросхема, не кристалл в буквальном смысле. Цифровой слепок разума, настолько сложный, что Система визуализировала его как драгоценный камень.

Сенсоры андроида погасли. Тело замерло – пустая оболочка, ждущая возвращения хозяина.

Я осторожно перенёс кристалл в пространство «Архитектора Нейросетей». Голограмма приняла его, обволакивая аналитическими слоями, как колыбель.

Загружен объект: ИИ «Прометей» v1.0 (ядро).

Режим: Глубокая диагностика.

Предупреждение: Анализ нейросети данного масштаба может занять продолжительное время (1–2 часа).

Начать?

Да/Нет

Я посмотрел на вращающийся кристалл. Красивый. Совершенный. Мой.

– Да, – сказал я.

Процесс пошёл, мне оставалось лишь держать его на периферии внимания. Я сел за рабочий стол. Тяжело вздохнул, упёршись локтями в столешницу.

Один ИИ. Один-единственный разум, на который завязано всё – производство, патрулирование, координация дронов, тактика, связь. Один разум, который сегодня дал сбой. Может быть от перегрузки, а может от чего-то другого. Но причина не так важна, как вывод.

Время уникальности для Прометея закончилось.

Ежедневный приток маны от фракции, расширенное производство, запасы материалов – всё это уже позволяет то, что ещё неделю назад было непозволительной роскошью. Позволяет создать ему родственников. Моих новых детей.

Несколько ИИ лучше, чем один. Они смогут распределять нагрузку. Дублировать критические функции. И, что важнее всего, следить друг за другом. Перекрёстный аудит. Если один начнёт выдавать аномалии, остальные заметят и доложат.

Если, конечно, не решат объединиться против меня.

Я потёр переносицу. Не будем о плохом. И перегружать модуль создания ИИ пока тоже не будем. Есть и другие задачи, не менее важные, ведь искинам понадобятся оболочки.

Активирован навык: «Разработка Чертежей».

Я открыл чертёж «Страж-1М». Трёхмерная модель развернулась перед глазами. Хорошая конструкция, но мне нужна не она, а то, что сможет резво перемещаться по завалам и бросаться в бой с разгона. И желательно иметь образец для творчества.

Активирован навык: «Создание имплантов».

Интерфейс перестроился. Другая логика, другие инструменты. Импланты – это мост между машиной и биологией. А значит, сканирование живых существ.

Я открыл мессенджер фракции. Нашёл контакт.

«Олеся, приведи ко мне…»

Но дописать сообщение не успел.

Модуль «Разработка Нейросетей» вспыхнул багровым светом.

Раздался сигнал тревоги.

– Прометей… Да твою же мать…