Текст книги "Инженер. Система против монстров 10 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21
Приговор

– Значит, эти пули бьют без промаха? – скептически уточнил Ершов.

Мы стояли на краю импровизированного стрельбища – расчищенной поляны в лесопарке за отелем. Под ногами хрустел ковёр из багряных и золотых листьев. Вдалеке, метрах в пятидесяти, чернели грубо сколоченные из досок щиты с нарисованными краской концентрическими кругами.

– Не совсем, – ответил я, с удовольствием вдыхая прохладный воздух после душного подвала. – Но вероятность попадания по цели фантастически высока. Система обещает девяносто пять процентов.

Бывший опер посмотрел на меня с недоверием и профессиональным любопытством.

– Девяносто пять, – повторил он, словно пробуя цифру на вкус. – Звучит как рекламный слоган для лохов. «Покупайте наши чудо-пули! Даже ваша тёща попадёт в белку с километра!»

– Тёщи у меня нет, – усмехнулся я. – А вот пули есть. Держи.

В моей протянутой руке материализовалась пачка патронов 9×18 мм ПМ. Обычные, со стальной гильзой, но каждая пуля теперь несла на себе едва заметный багровый оттенок, видимый только под определённым углом.

Ершов взял пачку, взвесил на ладони. Затем материализовал свой табельный «Макаров». Потёртый, с облезшим воронением на затворе, но ухоженный и смазанный. Не сомневаюсь, что это оружие видело больше, чем иные люди за всю жизнь. Он привычно оттянул защёлку в основании рукоятки, извлёк магазин. Тот со вспышкой исчез, а на его место появился другой, пустой.

Опер начал вгонять патроны внутрь один за другим. Восемь штук. Вставил магазин, характерный щелчок эхом прокатился по поляне. Снял пистолет с предохранителя, передёрнул затвор, досылая патрон в патронник.

– Ну, посмотрим на ваш маркетинг в действии, гражданин начальник, – пробормотал он.

Ершов не стал принимать картинную стойку. Он просто поднял пистолет, чуть согнув руку в локте, как делают на тренировках в тире МВД. Навёл. На мгновение замер. Выстрел прозвучал сухо и резко. Гильза, сверкнув на солнце, вылетела вправо.

В центре дальней мишени, чуть левее «яблочка», появилось тёмное отверстие.

– Хм, – Ершов опустил пистолет. – Попал.

– Я и не сомневался.

– Я тоже, – он смерил меня ироничным взглядом. – Иванов, я двадцать лет с этой машинкой проходил. Я из неё на тридцати метрах в спичечный коробок попадаю с закрытыми глазами после двух стаканов. Ты мне сейчас что пытаешься продемонстрировать?

– Терпение, Тарас Денисович, терпение, – улыбнулся я. – Считайте это аперитивом. А теперь основное блюдо.

Я убрал остатки патронов для ПМ в инвентарь и материализовал свой АКС-74У. Я его немного доработал, заменил стандартную пистолетную рукоятку на более ухватистую, эргономичную. На крышку ствольной коробки интегрировал планку Пикатинни, на которой сейчас красовался компактный коллиматорный прицел.

Достал из инвентаря магазин, уже заряженный облучёнными патронами 5,45×39 мм. С лязгом вогнал в приёмник автомата до щелчка фиксатора. Перевёл флажок предохранителя-переводчика огня в положение автоматического огня. Резко дёрнул рукоятку затвора на себя и отпустил. Затвор с клацаньем дослал первый «неотвратимый» патрон в патронник.

– А теперь смотри, – сказал я Ершову.

Выбрал мишень, сосредоточился на ней, мысленно решая, что вот туда-то и буду стрелять. Но прицеливаться не стал. Просто вскинул автомат, уперев складной рамочный приклад в плечо. Мой взгляд был прикован к центральному щиту.

И нажал на спуск.

«Ксюха», несмотря на свои компактные размеры, рявкнула как полноразмерный автомат. Пламя вырвалось из её цилиндрического пламегасителя. Автомат затрясся в руках, гильзы дождём посыпались на землю.

Я повёл стволом. Специально. Намеренно. Провёл длинную очередь, описывая дугу от левого края поляны к правому, далеко за пределы мишеней. Смотрел при этом только на неё и намеревался стрелять только в неё.

Активировано особое свойство: «Неотвратимость».

Ершов замер. Я заметил это боковым зрением. Он смотрел туда, где воздух рвали на части мои пули. А посмотреть было на что.

Каждая покинувшая ствол пуля оставляла за собой едва заметный багровый след. Пули вылетали из ствола, а затем, словно обретя собственную волю, резко меняли траекторию. Они изгибались по немыслимым дугам, полностью игнорируя законы баллистики. Весь рой, все тридцать смертоносных снарядов, разлетевшись в разные стороны, вдруг устремился к одной-единственной точке в пространстве. К центральной мишени. Так стая пираний устремляется к жертве, почуяв кровь.

Треск очереди оборвался сухим щелчком, магазин опустел. Последняя гильза упала на землю. Я шумно выдохнул.

Ершов молчал. Стало слышно шелест ветра в кронах деревьев. Лицо мента выражало чистое, незамутнённое охренение. Он повернул голову ко мне, открыл рот, но не смог произнести ни слова.

– Пойдём, посмотрим, – предложил я, отсоединяя пустой магазин.

Мы подошли к мишени. Вся центральная часть деревянного щита превратилась в решето. Тридцать отверстий. Ни одна пуля не попала точно в «десятку». Отверстия сгруппировались в радиусе десяти-двадцати сантиметров вокруг центра. Некоторые вошли почти вплотную друг к другу, другие оставили след на самом краю круга. Но ни одна не ушла «в молоко».

Ершов провёл рукой по пробитой, ощетинившейся щепками поверхности.

– Мать моя… – выдохнул он. – Пули… они поворачивают. В воздухе.

– Корректируют траекторию, – поправил я. – Как самонаводящиеся ракеты, только очень маленькие и очень быстрые.

Бывший опер выпрямился и посмотрел на меня. От скепсиса не осталось и следа. Его место занял холодный расчёт человека, который мгновенно оценил весь потенциал увиденного.

– Иванов… ты хоть понимаешь, что это такое?

– Оружие, которое даёт преимущество, – пожал я плечами.

– Преимущество? – он усмехнулся, но без капли веселья. – Это не преимущество. Это, блин, чит-код! Это ультиматум! Ты можешь дать этот автомат любому сопляку, который его в руках ни разу не держал, и он будет косить мутантов пачками! Обучение стрельбе сокращается до «наведи примерно в ту сторону и жми на спуск». Точность больше не зависит от навыка стрелка. Вообще! Ты только что сделал класс «Стрелков» бесполезной шуткой! Обесценил годы тренировок всех снайперов и спецназовцев мира!

– Мира, которого больше нет, – напомнил я. – А в новом мире выживает тот, у кого технология круче. Или магия. А лучше и то, и другое. У меня было «Озарение», оно принесло более неожиданные плоды, чем я предполагал. Но есть подозрение, что это лишь первая ступень на Пути Леонардо.

Я перезарядил автомат и убрал в инвентарь.

– Кстати, о выживании и технологиях, – сказал я, становясь серьёзным. – У меня для тебя работа. По твоему основному профилю.

Ершов оторвал взгляд от мишени.

– Дознание? – уточнил он.

– Проверка информации. Сегодня ко мне приходил Соколов.

Брови опера поползли вверх.

– Наш штрафник? И что понадобилось этому орлу? Пожаловался на качество швабры?

– Сдал подельников, – отрезал я, но осёкся. – Вернее, не подельников. Сдал группу недовольных. Максим Орлов, Фрост, Гэндальф и Сталкер. Все те ребята, что недавно отходили его по рёбрам. Прям удивительное совпадение. По его словам, они собираются сегодня ночью дезертировать. Угнать машину, прихватив припасы. И, возможно, применить силу к Василию на КПП.

Ершов нахмурился, мгновенно превращаясь в жёсткого, собранного опера. Взгляд из любопытного превратился в пронизывающий.

– Мотив?

– Недовольство моей политикой. Мана-налог, тотальный контроль. Считают, что я узурпировал власть и превращаю их в рабов. Хотят уйти в Опалиху, к группе Севера.

– Группа Севера… – задумчиво протянул Ершов. – Та, откуда Хмурый пришёл. Они нам так и не ответили. Никакой весточки не прислали. Мутная история. А Сокол? Какая ему выгода стучать? Внезапно проснулась гражданская сознательность?

– Думаю, он рассчитывал на смягчение приговора. На поблажку. Которую не получил.

Ершов хмыкнул.

– Мог всё же поощрить, чтоб и дальше доносил.

– Конечно, мог, – кивнул я. – И обязательно поощрю, если он сделает что-то полезное сознательно. В данном случае я не сомневаюсь, что он просто зассал, вот и прибежал докладываться. После побега я ведь подниму весь отель на уши, Прометей проверит записи, если не поможет, отправлю тебя «поговорить» с народом. А Сокол отлично знает, что от тебя ничего не утаишь. Так что у него было два варианта: всё рассказать добровольно или ждать, пока заставят рассказать.

– Верно, – хохотнул опер. – Но ты всё же полегче с парнем в следующий раз. Ценные информаторы на дороге не валяются.

– Приберегу пачку сигарет, – сухо ответил я.

– Информация действительно важная, – он скрестил руки на груди. – Если правдивая. Может оказаться и подставой. Сокол мог это всё выдумать, чтобы втереться в доверие и насолить обидчикам. Впрочем, в нашем случае это маловероятно. Но его могли заставить это сказать, а на самом деле готовят ловушку для тебя. Вариантов масса.

– Вот поэтому ты мне и нужен, – сказал я. – Твой «Детектор лжи». Нужно узнать правду. Ты можешь определять по записи? Прометей сохранил видеопоток.

– Хуже, – честно признал опер. – Но давай попробуем, а потом я вживую проверю.

Я перебросил видеофайл через «Техно-Око» в свой телефон и включил воспроизведение. Несколько секунд Ершов стоял неподвижно, только желваки перекатывались на скулах. Затем чуть скривил губы.

– Не врёт, – отрезал он. – Говорит то, что считает правдой. Он действительно их подслушал. Есть страх, ненависть к тебе, унижение, но не ложь. Во всяком случае, я её не вижу ни глазом мента, ни глазом мага. Так что да, у нас наклёвывается побег группы лиц по предварительному сговору. Статья двести десятая, часть вторая, в старом мире. Организация преступного сообщества.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону реки, где туман цеплялся за голые ветви ив.

– И что ты собираешься с ними делать, Алексей? Какой приговор вынесешь? – в его голосе снова зазвучал цинизм. – Публичная порка? Расстрел перед строем для острастки? Или наденешь на них такие же ошейники, как на Сокола, и выдашь мётлы поновее?

Я улыбнулся. И снова материализовал «Ксюху». Ершов даже не дёрнулся, только прищурился. Он знал, что я целюсь не в него. Короткая очередь из трёх патронов. Тра-та-та!

В кустах у самой кромки воды, метрах в сорока от нас, что-то дёрнулось, взвизгнуло и затихло. Оттуда, из зарослей, подкрадывался мутант.

Слизнеход – Уровень 3

Получено опыта: 30 × 3 = 90

Я опустил автомат.

– Убивать их я не собираюсь, – ответил на его вопрос. – И на цепь сажать не буду. Есть идея получше. Гораздо поучительнее.

* * *

Ночь окутала территорию отеля «Кром». Луна пряталась за пеленой облаков, а единственными источниками света были тусклые, расставленные по периметру фонари. Две тени, стараясь держаться в стороне от освещённых участков, скользнули к массивным воротам гаража. Это были Фрост и Гэндальф.

– Ну, давай, – шёпотом поторопил Фрост, ёжась от промозглого ветра.

Гэндальф прикоснулся к навесному замку. Корпус массивный, дужка из закалённой стали толщиной с большой палец. Такому и лом не страшен.

– Пытаюсь, – прошипел Гэндальф, активируя инвентарь.

Он попытался отправить замок туда, но ничего не вышло. Замок оставался холодным и неподвижным. Никакого свечения, металл не распался на атомы и не отправился в подпространственный карман.

Предупреждение! Допускается помещение в инвентарь только обособленных предметов! Отсоедините замок и повторите попытку!

– Не идёт, – с досадой выдохнул заклинатель. – Система считает его частью ворот или типа того. Он же на них висит. Не отдельный объект.

– Гениально, – съязвил Фрост. – А ты не можешь его, там, заклинанием каким-нибудь? «Алохомора», или как там в кино?

– Я тебе что, Гарри Поттер? – огрызнулся Гэндальф. – Мои заклинания – это баффы и дебаффы. И их не так много. Я могу наложить на этот замок «Проклятие увядания», и он, может быть, через неделю рассыплется от ржавчины. У нас есть неделя?

Фрост потёр переносицу.

– Ладно. План «Б». Отойди.

Он шагнул вперёд, протягивая руку к замку. Воздух вокруг его ладони пошёл рябью, заискрился снежинками. Температура резко упала. На чугунном корпусе замка мгновенно выступил иней, покрывая металл белым налётом.

Фрост активировал навык: «Заморозка».

– И что дальше? – спросил Гэндальф. – Будем ждать, пока он замёрзнет до минус ста и станет хрупким, как стекло?

– Именно, – процедил Фрост, продолжая вкладывать ману. – А потом хватит одного хорошего удара.

– И этот «один хороший удар» разбудит весь отель, включая Иванова с его андроидом! – зашипел Гэндальф. – Ты в своём уме? Звук будет такой, будто снаряд взорвался!

– А у тебя есть идеи получше, волшебник? Может, песню ему споёшь?

Внезапно из-за ворот, из глубины гаража, донёсся низкий, утробный рык. Негромкий, но от него по спинам парней пробежал холодок. За рыком последовало «Гав! Гав!»

Ребята отшатнулись от ворот как от огня. Они переглянулись.

– Там… собака? – прошептал Гэндальф.

– Гр-р-р-ав! – донеслось изнутри. Короткий, яростный лай, от которого задрожали стальные листы ворот.

– Уходим, – решительно сказал Фрост, хватая Гэндальфа за рукав. – Быстро.

Они старались не бежать, но двигались с максимально возможной скоростью. Пересекли двор. Каждый шорох, каждый треск ветки под ногой казался оглушительным. Фрост чувствовал на себе внимание десятков камер. План летел ко всем чертям.

За углом караульно-пропускного пункта, в густой тени, их ждали Максим и Сталкер.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Максим, едва они подошли. – Где тачка?

Фрост и Гэндальф переглянулись.

– Там заперто, – выдавил Гэндальф. – И… там собака. Злая.

Максим на секунду замер, а потом сдавленно выругался и провёл рукой по лицу.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я же говорил, надо было всё проверить днём!

– Днём бы нас спалили, – резонно заметил Сталкер.

– А сейчас нас не спалили, да⁈ – вскипел Максим, но тут же взял себя в руки. Он обвёл взглядом свой маленький отряд бунтовщиков. Растерянные фигуры в ночной тиши. – Ладно. Плевать. Уходим без машины. План тот же. Деда на КПП вырубаем тихо, ворота открываем и валим. Пошли.

Он решительно шагнул в сторону двери КПП. Маленькое, одноэтажное строение, похожее на сторожку, с одним светящимся окном. Внутри, за столом, наверняка дремал дед Василий, обложившись старыми газетами.

Они подошли к двери. Максим поднял руку, чтобы постучать.

И в этот самый момент ночь выключили.

С крыши отеля, с двух углов, ударили ослепительные лучи. Мощные прожекторы, обычно смотрящие наружу, развернулись и сфокусировались на пятачке перед КПП, превратив его в залитую холодным светом сцену.

* * *

Я стоял в тени хозяйственного блока, рядом со мной Ершов, Варягин и Борис. Мы вышли за пять минут до начала этого цирка и затаились. Я видел всё через «Техно-Око», наблюдая за их жалкими попытками с самого начала. Они даже не потрудились избавиться от камер у гаража, похоже, просто не заметили их.

– Представление начинается, – прокомментировал Ершов, когда лучи прожекторов выхватили из темноты четыре съёжившиеся фигуры.

Заговорщики замерли, как олени в свете фар. Максим инстинктивно прикрыл глаза рукой. Фрост втянул голову в плечи. Гэндальф выглядел так, будто сейчас упадёт в обморок.

– Салаги, – с презрительным удовольствием выдохнул Борис, перекатывая в огромных ладонях боевой молот. – Одного удара хватит на всех.

– Спокойно, Борис, – остановил я.

Мы вышли из тени. Четыре тёмных силуэта, неспешно идущие навстречу четырём освещённым. Каждый наш шаг по бетонной плитке звучал в тишине, как удар молота по наковальне.

Они увидели нас. Паника на их лицах сменилась ужасом.

– Гуляете, мальчики? – уточнил я.

– Алексей… мы… – начал Максим, опустив руку от лица. – Мы просто…

– Просто что? – я подошёл почти вплотную, останавливаясь в паре шагов. Свет прожекторов бил мне в спину, оставляя моё лицо в тени. – Решили проверить, не спит ли дед Василий? Или у вас ночная инспекция замков на гаражных воротах?

Парни вздрогнули. Они поняли, что я знаю всё.

В этот момент дверь КПП со скрипом открылась. На крыльцо вышел дед Василий. В своей вечной фуфайке, в валенках. В руках он держал свою старую двустволку ТОЗ-63.

– Шум-то какой подняли, ироды, – прошамкал он, неодобрительно глядя на беглецов. – Спать мешаете, недомерки!

Два чёрных зрачка стволов уставились прямо в центр их небольшой группы. Это стало последней каплей. Гэндальф заметно побледнел.

– Мы не хотели… – пролепетал он.

Я видел их страх. Густой и липкий. Они оказались загнаны в угол. Сделал ещё шаг, оказываясь прямо перед Максимом. Парень смотрел куда-то мне в грудь, боясь поднять глаза.

– Открой инвентарь, Максим.

Он вздрогнул, как от удара.

– Ч-что?

– Я сказал, открой инвентарь, – повторил я, не повышая голоса. – Покажи, что ты собрался взять с собой в поход за свободой.

Он судорожно сглотнул. На секунду в его глазах вспыхнул бунт, но он тут же потух, столкнувшись с холодным спокойствием Варягина, мрачной ухмылкой Ершова и откровенной жаждой действия во взгляде Бориса.

Максим поднял дрожащую руку. Перед ним в воздухе развернулась полупрозрачная голубоватая панель его личного интерфейса. Он неуверенно ткнул в иконку инвентаря.

Передо мной предстало всё его добро. Несколько буханок хлеба. Тридцать банок тушёнки. Бутыли с водой. Две простых аптечки. Смена белья, тёплые носки, пуховик, шарф и шапка. Пара десятков энергетических батончиков. Всё самое простое, взятое из общего раздела Хранилища. Ничего ценного, даже кристаллов мало.

Я хмыкнул.

– Подготовились, значит. Плохо, но подготовились.

Отошёл, давая ему закрыть своё жалкое окно.

– Нас не так поняли! – вдруг выкрикнул Сталкер. – Мы просто хотели… поговорить! Обсудить! Вы сами виноваты, что так получилось!

– Да! Мы за демократию! – подхватил Максим, обретая голос. – Ты не имеешь права так с нами!

Я поднял руку. Они мгновенно замолчали.

Посмотрел на деда Василия и кивнул. Старик понимающе крякнул, опустил ружьё и скрылся внутри будки. Через мгновение от ворот раздался гул электропривода. Массивные ворота дрогнули и поползли в сторону, открывая чёрный провал ночной дороги, ведущей прочь из отеля.

Четвёрка заговорщиков смотрела на это с ошарашенным недоумением.

– Уходите, – спокойно сказал я.

Они повернулись ко мне с полным ступором на мордах.

– Что? – переспросил Фрост.

– Я говорю, уходите, – повторил я. – Фракция «Ратоборцы» – это не тюрьма. Участие в ней сугубо добровольное. Не нравится, дверь вон там. Никто никого не держит.

С этими словами я открыл свой интерфейс. Список членов фракции. Нашёл четыре имени.

Исключить из фракции: Максим Орлов?

Да/Нет

Я нажал «Да».

Исключить из фракции: Frost?

Да/Нет

И опять «Да».

Gandalf _ the _ Grey?

И снова «Да».

Stalker?

И всегда «Да».

Идиоты дёрнулись, когда перед их глазами вспыхнули системные уведомления.

ВНИМАНИЕ! Вы исключены из фракции «Ратоборцы» по решению лидера Алексея Иванова!

Все привилегии – доступ к пространственному складу, фракционному чату, общей карте – исчезли в одно мгновение. Теперь они сами по себе. Четыре придурка в мире, который не прощает слабости.

Ворота полностью открылись, но никто из них не двигался. Они смотрели то на меня, то на манящую и одновременно пугающую темноту за воротами. Страх и нерешительность сковали их. Гордость, которая толкала их на бунт, испарилась, оставив лишь животный ужас перед неизвестностью.

– Ну? – подтолкнул я. – Дорога свободна. Ваша свобода, за которую вы так боролись, ждёт вас. Идите.

Первым не выдержал Гэндальф. Он сделал шаг, потом второй и, сорвавшись на бег, бросился прочь, в темноту. За ним, помедлив секунду, последовал Сталкер. Фрост бросил на меня взгляд, полный ненависти и страха, но тоже побежал.

Максим остался один. Он стоял, глядя на меня. В нём больше не чувствовалось бунтарства. Только растерянность.

– Иди, – сказал я. – Постарайся выжить.

Он вздрогнул, словно очнувшись. Развернулся, недоверчиво посмотрел на меня через плечо и бросился догонять своих товарищей. Четыре тени растворились в ночном мраке. Электропривод снова загудел. Ворота поползли обратно, закрываясь.

– Помрут ведь, – глухо сказал Борис, опуская молот.

– Шанс есть всегда, – ответил я, глядя на сомкнувшиеся створки ворот.

Развернулся и пошёл в сторону отеля. Варягин и Ершов молча последовали за мной. Борис, помедлив, поплёлся следом. На ходу я открыл интерфейс.

Запущен интерфейс «Техно-Око».

Протокол «Рой дронов».

Я выбрал три иконки из списка доступных устройств.

Выбрано устройство: Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 24)

Выбрано устройство: Дрон-разведчик боевой «Пессимист-1» (ID: 37)

Выбрано устройство: Дрон-разведчик боевой «Пессимист-1» (ID: 38)

Три тёмных силуэта, круживших высоко над отелем, изменили маршрут. Одна маленькая, почти невидимая «Стрекоза» и два хищных, угловатых «Пессимиста». Они сделали круг и, не зажигая огней, устремились вслед за беглецами.

На моём интерфейсе открылось три окна видеопотока. Центральное, с высоким разрешением и ночным видением от «Стрекозы», показывало четыре бегущие по дороге фигурки. Два боковых окна от «Пессимистов» демонстрировали ту же сцену, но с наложенной сеткой прицела.

Я шёл к крыльцу, а перед глазами у меня разворачивалось реалити-шоу под названием «Приговорённые к свободе». Посмотрим, что там покажут интересного.