Текст книги "Инженер. Система против монстров 10 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12
Печать

Внимание! Вы находитесь на опечатанной территории!

Просьба немедленно покинуть зону действия Печати Времени!

Нарушение целостности Печати может привести к необратимым последствиям!

Я прочитал сообщение и выругался сквозь зубы.

– Чего? – переспросил Борис, тоже прочитав. – Какая печать? Чья?

Я обернулся к группе. Они смотрели на меня с непониманием, перед каждым висело сообщение.

– Похоже, это какая-то гуманитарная помощь от Системы, – предположил я. – Опасные объекты опечатываются, чтобы у аборигенов было больше шансов на выживание.

– Не, ну как бы спасибо, – прыснула Искра. – Но могла бы помочь и в более серьёзных вещах. Не знаю, армию наёмников из другого мира прислать.

– Система восстановила защитный Барьер вокруг планеты, – сказал я. – Заморозила объекты, способные вызвать техногенную катастрофу. Дала выжившим магические способности. Думаю, это и так очень затратно, а ведь вторжение Бесформенного – проблема не только нашей планеты.

– И что теперь? – спросил Фокусник. – Возвращаемся? Я только за. У меня от этих шариков мурашки по коже.

Я посмотрел на сияющие сгустки. Они парили в пространстве, некоторые высоко, у самых ферм под потолком, другие ниже, заливая всё вокруг мертвенно-белым светом. Они не издавали ни звука, но само их присутствие давило на уши, создавая ощущение вакуума.

– Надо разобраться, – возразил я. – Если это работает как защитный механизм, то, возможно, мне удастся воспроизвести его.

– Хорошо, что у тебя есть монокуляр, который позволяет видеть магические потоки, – согласилась Искра.

Я материализовал из инвентаря «Всевидящее Око». Надел его на левый глаз и покрутил кольцо фокусировки. Мир изменился.

От каждого светящегося шара тянулись тончайшие нити магической энергии. Они переплетались, образовывали сложный узор, напоминающий паутину или нервную систему какого-то исполинского организма. От нитей энергия растекалась по всему помещению, заполняя каждый уголок.

Узор оказался невероятно сложным. Я видел отдельные фрагменты, но общая структура ускользала от понимания. Это походило на попытку прочитать книгу на незнакомом языке, зная лишь отдельные буквы.

– Не могу, – признал я, снимая монокуляр. – Слишком сложно. Я не знаю, как скопировать Печать. На это потребуется больше времени и… больше знаний. Мне нужны новые свитки по техномагии или навыки.

– Тогда уходим? – снова с надеждой спросил Фокусник.

Я уже собирался ответить, но возле ворот что-то грохнуло. БАМ! Мы все вздрогнули и обернулись к выходу, вскидывая оружие.

– Какого хрена? – выпалил Борис. – Там что, ещё кто-то есть?

– Не знаю, – ответил я. – Прометей, доложить обстановку у входа.

Андроид развернул торс на сто восемьдесят градусов с тихим гудением сервоприводов, его оптика мигнула.

– Обнаружен объект. Идёт идентификация, – раздался из динамиков ровный голос. – Тепловая сигнатура отсутствует. Признаков агрессии не проявляет. Объект статичен.

– Статичен? – переспросил Борис. – Это как?

– Это значит, что он не двигается, – буркнул Тень, не опуская свой «Вереск».

Робот продолжил:

– Идентификация завершена. Объект представляет собой цилиндрический контейнер из нержавеющей стали с пластиковыми элементами. По форме, размеру и компоновке на девяносто семь процентов соответствует стандартному изделию «термос туристический».

– Чего? – удивилась Искра.

Мы медленно, шаг за шагом, двинулись обратно к выходу, держа под прицелом каждый тёмный угол. Я шёл первым, сразу за массивной спиной Прометея. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее я видел источник шума.

На бетонном полу, в паре метров от прохода, действительно валялся обыкновенный металлический термос. Старый, советского образца, с блестящей колбой и пластиковой крышкой-чашкой.

– Что за чёрт… – пробормотал Фокусник, нервно выглядывая за ворота. – Нам чай принесли?

– Или бомбу, – мрачно добавил Женя.

– Горыныч, – я кивнул ему, чтоб проверил.

Пироманьяк подошёл ближе, присел на корточки и внимательно осмотрел термос, не прикасаясь к нему.

– Хм-м-м, – протянул он. – Стандартный литровый термос. Нержавеющая сталь. Если бы я делал из него бомбу, я бы начинил его пластидом и встроил в крышку дистанционный взрыватель. Но здесь… – он поводил пальцем в воздухе вокруг крышки, – … никаких проводов, никаких следов модификации. Обычный термос. Разве что…

– Что «разве что»? – поторопила Искра.

– Разве что внутри не чай, а нитроглицерин, – хихикнул он. – Но тогда уже бы рвануло.

– Да хорош каркать, – перебил Медведь.

– Ага, – согласился Горыныч. – Если бы нас хотели взорвать, уже бы взорвали. Кислоты тут полно, долбануло бы так, что мы бы и не поняли ничего. Тут, кстати, писюлька какая-то.

Я шагнул ближе. Возле горловины термоса крепилась примотанная на скотч трубочка из листа бумаги. Судя по клеточке, его вырвали из школьной тетради.

На листе виднелись крупные, написанные от руки печатные буквы.

Я сделал знак остальным оставаться на месте и подошёл. Присел рядом с Горынычем, внимательно осмотрел термос. Ничего подозрительного. Аккуратно, пальцами в перчатках, поднял его. Лёгкий. Пустой, никакой начинки.

Отодрал скотч и развернул лист. Надпись была сделана синей шариковой ручкой. Несколько слов, написанных в явной спешке:

«ЕСЛИ ВЫ ЖИВЫ, ВЫХОДИТЕ ОТТУДА!»

– Ого! – восхитился Горыныч. – Интрига, однако!

Я поднялся и показал записку остальным. Все переглянулись. Лиц за стёклами противогазов не разглядеть, но я буквально чувствовал, как в воздухе повисло общее недоумение.

– Кто это мог написать? – спросил Борис. – Наши?

– Наши остались в отеле, – отрезал я. – Варягин бы не сунулся сюда без моего приказа.

– Может, другие выжившие? – предположил Фокусник. – Увидели, как мы заезжаем, и решили предупредить.

– Не, ну а чего? – скептически хмыкнула Искра. – Записка на термосе – офигительно оригинальный способ знакомства. Почему просто не крикнули?

– Побоялись, – пожал плечами Женя. – Решили не привлекать лишнего внимания. Нашего или ещё чьего-то. Этих шаров, например.

Я снова посмотрел на записку. Почерк размашистый, торопливый. Буквы плясали, будто их писали дрожащей рукой.

– Ладно, – решил я. – Внутри мы всё равно ничего больше не узнаем. Выходим. Прометей, ты первый. Готовность номер один.

Мы двинулись к выходу. Шаги робота гулко отдавались от бетонных стен. А затем… когда мы подошли к проёму ворот… я будто задохнулся. Всё поплыло. Изображение площадки перед цехом смазалось, спина андроида на миг отдалилась. Я чувствовал себя подводной лодкой, всплывшей в неизвестных водах. В висках гулко стучала мысль «время внутри цеха течёт иначе… не только для химических процессов…»

Я шагнул через порог ворот наружу и замер.

Эффект растянутости пропал. Картина изменилась. Кардинально.

Судорожно стащил с себя противогаз. Когда мы заходили, был ясный, солнечный день. Сейчас двор завода тонул в густых, почти чернильных сумерках. Над головой уже проступили первые, самые яркие звёзды. В воздухе висела промозглая вечерняя прохлада, от которой пар изо рта пошёл.

Наши машины, мой «Крузер», «Патриот» и «Нива», стояли на тех же местах, но теперь их корпуса тускло поблёскивали в свете одинокой луны, проглянувшей сквозь рваные облака.

– Твою мать! – вырвалось у Искры, когда она вышла следом за мной. – Мы же там были… минут пять, не больше!

Она сорвала с головы противогаз, рыжие волосы вспыхнули в лунном свете. С кончика палочки сорвались искры, кольцо на пальце тоже начало сиять оранжевым светом.

– Печать Времени, – сказал я, вдыхая свежий, холодный воздух. – Теперь мы знаем, что внутри опечатанной зоны время течёт иначе для всех.

Я активировал интерфейс. Системные часы показывали 21:47, но дата сегодняшняя, уже легче. Мы выехали из отеля ещё утром.

– Мы провели там двенадцать часов, – констатировал я. – Двенадцать часов по внешнему времени.

– Вот чертовщина-то… – Борис снял противогаз и с недоумением посмотрел по сторонам. – Да я даже вспотеть не успел, пока мы по цеху бродили. Как это вообще возможно?

– Не пытайся понять, – посоветовал Фокусник, убирая свой ПМК-4 в инвентарь. – Магия. Она не обязана подчиняться законам физики. Особенно когда дело касается времени.

– Это многое объясняет, – пробормотал я, глядя на одинокий термос, который всё ещё сжимал в руке. – Варягин понял, что с нами приключилась хрень. Послал группу на выручку или прибыл сам. Если они видели нас через ворота внутри здания, то пытались связаться. Если не видели из-за сдвига во времени, то искали, проверяли окрестности.

– Ну а где они сейчас-то? – уточнила Искра.

И тут из-за штабеля бочек у стены соседнего здания выскочила человеческая фигура. Девушка, стройная, в тёмной, не стесняющей движений одежде. Она была без противогаза, но в полумраке я не сразу узнал её. Она сделала несколько торопливых шагов в нашу сторону, размахивая руками.

– Ну наконец-то! – с облегчением выкрикнула она. – Боже, вы в порядке?

Это была Чайка из группы Рейн.

Девушка не успела больше ничего сказать. Земля под ногами ощутимо дрогнула. А затем до нас донёсся звук. Низкий гул, переходящий в оглушительный скрежет. Я моментально обернулся на источник звука.

Примерно в полукилометре от нас, за промзоной, где начинался жилой массив, рушилась стандартная панельная пятиэтажка. Не взрыв, нет. Она падала, как подкошенная, с явным наклоном в нашу сторону. Сначала здание пошло креном. Раздался глухой, тяжёлый треск ломающихся перекрытий, будто с другой, невидимой нам стороны, в него врезалось нечто огромное. Затем верхние этажи просели, начав обрушаться. Окончательно потеряв опору, пятиэтажка с ужасающим грохотом рухнула плашмя, подняв гигантское облако пыли и бетонной крошки. Здание превратилось в груду строительного мусора, вытянутую в сторону промзоны.

И из этого облака пыли начало подниматься нечто.

Огромное, отвратительное, невообразимое. Сначала я подумал, что это какой-то гигантский червь. Но потом оно начало вылезать на свет луны, и я понял, что это слизень. Гигантский, размером почти с обрушенный дом, слизень. Бесформенное тело переливалось в лунном свете всеми цветами радуги, как бензиновая плёнка на воде. С него стекали потоки слизи, обволакивающие бетонные обломки.

На его «голове» не было глаз. Только огромная, круглая пасть, усеянная не зубами, а вращающимися пластинами, которые с мерзким хрустом перемалывали кусок бетона. Спина твари была покрыта странными пузырями, которые то надувались, то сдувались, издавая влажные, хлюпающие звуки.

– Матерь божья… – выдохнул Медведь.

– Это что ещё за адский выкидыш⁈ – Горыныч, кажется, впервые в жизни был не рад увидеть что-то большое и опасное.

– Пожиратель, сорок второй уровень, – сообщила Чайка.

В этот момент ночную тьму прорезала ослепительная вспышка. Яркий, золотисто-белый луч ударил прямо в бок чудовища. Слизень взревел, если этот булькающий, высокочастотный визг можно назвать рёвом. На его теле, в месте попадания, плоть зашипела и почернела, как от удара молнии.

– Это Варягин! – закричала Чайка, указывая дрожащей рукой в сторону руин. – Его «Изгоняющий Свет»! Он там! Они все там!

Следом за вспышкой света, к монстру метнулись багровые, кровавые плети. Они обвились вокруг его тела, впиваясь в слизистую плоть. Рейн. Но тварь была слишком большой, слишком массивной. Она дёрнулась, и кровавые путы лопнули, как гнилые нитки.

Ещё вспышка. На этот раз огненная. Кто-то швырнул гранату в спину Пожирателя. Один из пульсирующих мешков лопнул, разбрызгивая вокруг гадкую жижу.

– Они не справятся! – кричала Чайка. – Мы увидели его час назад! Он полз со стороны Москвы! Мы пытались его остановить, но он… он просто жрёт всё! Здания, деревья, машины! Мы пытались связаться с вами, но не получилось!

Вот же чёрт… Они сражались. Пытались задержать эту тварь. А мы… мы в это время гуляли по темпоральной аномалии и разглядывали светящиеся шары.

– Сука! – прорычал я, отдавая мысленную команду.

«Доспех! Материализация!»

Воздух вокруг меня вспыхнул голубым сиянием. Первым уже привычно материализовался миомерный поддоспешник, поверх которого мгновенно сформировался силовой каркас. Сразу после этого, с характерным лязгом, на нём закрепились массивный нагрудник и спинная плита. Я почувствовал, как экзоскелет принимает на себя вес брони, становясь единым целым с моим телом. С тихим гудением сервоприводов, на ногах закрепились бронепластины голеней и бёдер. Появились тяжёлые боевые ботинки, с глухим щелчком магнитных замков охватившие мою обувь. Бронированные перчатки зафиксировались на запястьях.

Последним появился шлем, и мир изменился. Картинка ночного завода сменилась тактическим интерфейсом. В левом углу заметались строчки диагностики систем.

ЗАПУСК СИСТЕМЫ… ПРОВЕРКА НЕЙРО-ИНТЕРФЕЙСА…

СИНХРОНИЗАЦИЯ 100 %

ПРОВЕРКА ЭНЕРГОБЛОКА… ЗАРЯД 98 %

ПРОВЕРКА СЕРВОПРИВОДОВ… НОМИНАЛ

ПРОВЕРКА СИСТЕМ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ… НОМИНАЛ

ДОСПЕХ ГОТОВ К РАБОТЕ. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ПИЛОТ

Датчики освещённости мгновенно оценили ночную мглу и вспышки заклинаний вдалеке. Внешний электрохромный слой визора залило матово-чёрным, блокируя любые блики. Шлем перешёл в режим полного цифрового погружения.

Внешние камеры с микроболометрами ожили, передавая панораму на волноводную матрицу внутри стекла. Теперь я видел ночь так же ясно, как день, но без зелёного зерна обычных ПНВ. Лазерные микропроекторы выводили картинку прямо перед глазами, формируя чёткую дополненную реальность.

Взгляд на монстра. Процессор мгновенно оценил ситуацию. Система обвела тушу слизня красным контуром, наложив поверх тактическую сетку. Пошли данные: расстояние – 480 метров, масса – критическая, предполагаемые уязвимости – пульсирующие мешки на спине.

– Прометей! – гаркнул я через динамики шлема. – Режим полной боевой готовности! Следуй за мной! Приоритет – защита целей класса «Человек»!

– Подтверждаю, – андроид расправил плечи, ракетницы с лязгом встали в боевое положение, заслонки открылись. Оптические сенсоры засияли ярче. Титановый гигант приготовился убивать.

– Остальным прикрывать фланги! Горыныч, можешь поджигать и взрывать. Двигаемся быстро! Вперёд!

Я не стал дожидаться ответа и смотреть, как лицо пиротехника расплывается в предвкушающей улыбке. Пригнувшись, сорвался с места. Полутонная махина доспеха, подстёгнутая мощью сервоприводов и миомеров, рванула вперёд. Бетон под ногами треснул. Каждый мой шаг превратился в удар, от которого дрожала земля. Я нёсся через заводской двор, превратившись в бронированный снаряд и перепрыгивая через мусор.

За моей спиной раздался тяжёлый, гулкий топот. Это андроид последовал за своим создателем. В бой.

Глава 13
Зеркало (интерлюдия)

Зултакар пребывал в окружении зелёного полумрака и безмолвия. Черепа в нишах продолжали испускать мертвенное сияние, но личу казалось, что даже их пламя сегодня горит как-то приглушённо, словно и они скорбят.

Некромант немного постоял возле бойницы, через которую снова увидел назойливое летающее устройство, которое повадилось жужжать над его поляной. Вскинул руку, из пальца выстрелил росчерк тьмы. БАХ! Точное попадание. Механизм задымился и рухнул вниз.

Лич неспешно вернулся к своему каменному трону. Кости, обтянутые сухой кожей, опустились на сиденье с тихим, сухим шорохом. Посох он прислонил к подлокотнику. Золотой череп навершия уставился в темноту пустыми глазницами. Зултакар положил ладонь на его гладкую поверхность, ощущая холод металла с высоким содержанием Эфириума. Однако привычное успокоение не наступило.

«Провал, – слово билось в его сознании, как заклинание самоедства. – Полный провал».

Он прокручивал в голове цепочку событий. Сначала Теневая Неясыть, гордость его коллекции, была заточена в артефакт техноманта. Затем Кладбищенский Голем, его великое творение, обращён в грязь и поглощён тем же противником. А теперь этот дерзкий смертный уничтожил его посланника… Три попытки и три проигрыша.

Зултакар мысленно вернулся к недавним событиям.

* * *

На массивном дубовом столе в углу комнаты, заваленном свитками и алхимическими приборами, стоял небольшой постамент из обсидиана. На нём покоился чёрный кристалл размером с человеческий кулак. В его глубине мерцала тусклая, багровая искра – свидетельство того, что «Эликсир ложной жизни» действует, что Игнат, его творение, продолжает существовать.

Зомби был не каким-то ходячим трупом. Зултакар вложил в него часть себя, свою волю, сделав его идеальным шпионом в стане врага. Спокойный, рассудительный, не вызывающий подозрений. Идеальное орудие.

Внезапно кристалл вспыхнул.

Не привычным багровым, а ослепительно-белым, чистым светом, который резанул лича по пустым глазницам. Зултакар вскинул голову, не веря своим чувствам. По обсидиану побежали тонкие, ветвящиеся трещины. Свет становился ярче, заполняя комнату, вытесняя зелёное пламя черепов. В нём была сила, от которой костяные пальцы лича невольно сжались. Сила, которую он ненавидел больше всего в этом и иных мирах.

Священная магия.

Раздался звон, похожий на удар в колокол, и кристалл взорвался. Сотни мелких осколков брызнули в стороны, осыпая стол и каменный пол. Несколько вонзились в мантию лича, но он не обратил на это внимания. Багровые огни в его глазницах полыхнули так яростно, что на стенах заплясали длинные, уродливые тени.

– Игнат, – прошептал он со смесью изумления и холодной ярости. – Уничтожен. Божественной магией.

* * *

Некромант заставил себя вернуться в «здесь и сейчас». Он знал, что Иванов не один. Знал про его команду и фракцию. Но вот что среди союзников техноманта есть кто-то, способный на подобное… Священник? Паладин? Леонид не говорил, что в группе Алексея есть носители подобной силы.

Зултакар поднялся и начал ходить по комнате. Иссохшие ступни в сандалиях ступали по каменному полу, не производя ни звука. Мантия колыхалась, словно саван, гонимый ветром. Он ходил от стены к стене, мимо полок с фолиантами, мимо банок с уродцами, и мысли его были чернее самой глубокой могилы.

«Всё рушится. Мои творения гибнут одно за другим. Мои планы срываются. Если так пойдёт и дальше… Владыка будет недоволен».

При мысли о Владыке Падали по позвоночнику лича пробежал холод, который не имел ничего общего с его собственной не-жизнью. Это был страх. Древний, рабский страх перед тем, кто даровал ему это подобие бессмертия и мог в любой момент отнять его, обратив в горсть праха.

Зултакар сжал челюсти, гнилые зубы скрипнули. Он подавил вспышку паники и гнева. Гнев – плохой советчик. Он слишком стар, слишком мудр, чтобы поддаваться эмоциям. Нужно мыслить стратегически. Иванов – это не мелкая помеха. Это угроза. Угроза, которая растёт с каждым днём.

Некромант задумался. Багровые огни в его глазницах погасли на мгновение. Нужен новый план. Тонкий, как лезвие ритуального кинжала. Удар по тому, что Иванову дорого, но не по его броне и не по его странным механизмам. По живому. По уязвимому.

Да, это может сработать.

Но прежде, чем начать, придётся снова попробовать связаться с хозяином.

Зултакар прошёл к дальней стене покоев. На ней не было ни полок, ни украшений. Только гладкий, тёмный камень. Лич вскинул руку, прошептал короткое слово на языке, который был старше самой человеческой цивилизации. Часть стены беззвучно ушла в сторону, открывая проход в потайную лабораторию.

Это была его святая святых. Место, где он работал над проектами, о которых не полагалось знать никому. Главным объектом здесь было огромное, в полный рост человека, зеркало в раме из костей, инкрустированных золотом. Его поверхность не имела ничего общего с серебряной амальгамой. Она напоминала чёрную ртуть, застывшую в неестественной неподвижности.

Зеркало Миров. Его magnum opus. Его последняя надежда.

Зултакар приблизился к артефакту. Провёл костлявой ладонью над тёмной гладью, и в глубине её проступило едва заметное голубое мерцание. Это был визуализированный Барьер. Стена, которой Система отгородила этот мир от Внешних Пределов, от Великой Пустоши, где обитал его Повелитель.

Одна трещина в этой стене была заметно шире остальных. Зултакар расширял её ночами кропотливой, изнурительной работы. Но этого недостаточно. Через такую брешь мог пройти лишь слабый отголосок энергии, шёпот, но не полноценный канал связи, и уж тем более не физическое воплощение Владыки или его слуг.

– Нужно расширить, – прошептал лич. – Успеть, пока меня не смели окончательно.

Он вытянул руки над зеркалом и начал плести заклинание. С высохших губ срывались слова древней, скрежещущей речи. Пальцы вычерчивали в воздухе руны, которые вспыхивали зелёным и тут же гасли, впитываясь в чёрную гладь. Работа была адской. Каждая секунда требовала колоссальной концентрации и расхода маны. Зултакар чувствовал, как его резервы тают, но не останавливался. Час проходил за часом.

За окнами башни солнце, должно быть, совершило свой путь по небосклону, но здесь время измерялось лишь медленным угасанием зелёного пламени в черепах, которое Зултакар подпитывал магией.

Он почти добился небольшого прогресса. Трещина на проекции стала чуть длиннее, края её задрожали. Но в этот момент новая волна боли пронзила его астральное тело.

Внимание!

Проклятие «Теневое безумие» снято с цели «Вера».

Проклятие «Теневое безумие» снято с цели «Медведь».

Проклятие «Теневое безумие» снято с цели «Борис».

Все ваши характеристики снижены на 10 % на 3 часа.

Сообщения приходили одно за другим, с интервалом в минуты, и приносили с собой всё новые и новые волны страдания. Лич пошатнулся. Одновременно с уведомлениями перед его внутренним взором вспыхивали образы. Грубые, окровавленные бинты, сложенные в центре пентаграмм на полу главного зала, и женские трусики, небрежно брошенные в ещё один магический круг. Эти предметы были якорями, проводниками его магии. И теперь все три якоря вспыхнули тем же самым ослепительным, божественным светом.

Связь оборвалась резко, как перерезанная струна. Два коротких, мысленных вопля, потом серия поменьше и один финальный, самый мощный.

Зултакар заскрежетал зубами. Костяшки пальцев могли бы побелеть, но белеть там было нечему. Ярость душила его, поднималась из глубин разума, требуя выхода. Ему хотелось крушить, ломать, призывать орды мертвецов и насылать их на земли Иванова. Но он сдержался. Усилием воли, выработанным за столетия, загнал гнев вглубь.

– Священник. С ними священник, – прорычал он, возвращаясь к зеркалу. – Вытравил мои метки, паскудник. Но ты не понимаешь, с кем связался, смертный червь. Ты лишь приближаешь час своей гибели.

Он принял зелье, восстанавливающее ману. Взбодрился и снова простёр руки над зеркалом, но теперь его движения стали резкими, почти грубыми. Вся осторожность была отброшена. Зултакар вливал в артефакт потоки энергии, не считаясь с потерями. Если он не может использовать тонкие инструменты, он пойдёт напролом. Ему нужен контакт. Немедленно.

Чёрная гладь зеркала пошла рябью. Трещины на проекции Барьера зазмеились, расширяясь с опасной скоростью. Наконец, с оглушительным треском, словно разорвали гигантский кусок просмоленной ткани, канал пробился. Узкий, нестабильный, вибрирующий на грани коллапса. Но его хватило.

Поверхность зеркала осветилась багровым. Из глубины проступило изображение. Сначала размытое, колеблющееся, затем всё более чёткое.

На Зултакара смотрел Владыка Падали.

Он восседал на троне, который представлял собой груду искорёженного, ржавого металла и костей каких-то крупных тварей. Фоном служила выжженная, дымящаяся равнина под неестественно-алым небом. Летняя резиденция, значит, хозяин отдыхал от нелёгких будней по захвату чужих миров.

Сам Владыка был ужасен. Мощное, мускулистое тело, покрытое грубой, бугристой кожей. Вместо волос – изогнутые, острые рога, расходящиеся в стороны, словно корона из костяных ятаганов. Лицо, человеческое лишь отдалённо, с тяжёлой челюстью и приплюснутым носом. Но самым страшным были глаза. Восемь красных, светящихся паучьих глаз, расположенных в два ряда, без зрачков, без век, пылающих древней, всепоглощающей злобой. Они уставились на Зултакара, и лич почувствовал себя букашкой, на которую упал луч от увеличительного стекла в руках жестокого ребёнка.

Зултакар немедленно рухнул на колени, прижав ладони к полу.

– Великий Владыка, – прошелестел он голосом, дрожащим от подобострастного трепета. – Твой покорный слуга благодарит тебя за то, что ты удостоил его своим ликом.

Восемь глаз смотрели на него. Изображение подёргивалось, по нему пробегали помехи – канал был слишком слаб.

– Зултакар, – голос Владыки был низким, словно исходил не из горла, а откуда-то из глубин преисподней. – Докладывай. Ты покончил с тем смертным, что осмелился бросить вызов самому хаосу?

Зултакар не смел поднять головы.

– Мой Повелитель, – начал он, но каждое слово давалось с трудом. – Я приложил все усилия. Я создал Голема из самой сути смерти. Я отправил его сокрушить врага. Но смертный… этот техномант Иванов… он оказался сильнее. И хитрее. Он уничтожил Голема и поглотил его сущность. Более того, сегодня он уничтожил моего зомби Игната и три проклятья. С ним священник достаточной силы, чтобы представлять угрозу.

Наступила тишина. Глубокая, звенящая, страшнее любого крика. Владыка Падали наклонил голову. Его восемь глаз прожигали лича насквозь, читая не мысли, а саму его суть, его страх и его ничтожество.

– Ты признаёшь своё поражение? – пророкотал он наконец.

– Да, Владыка, – прошептал Зултакар. – Я не смог справиться с ним имеющимися силами.

Ещё одна пауза. Лич физически ощущал, как над ним нависает тень неодобрения его господина.

– Никчёмный, – произнёс Владыка без всякого выражения, словно констатировал факт дождливой погоды. – Я даровал тебе бессмертие и силу. Я дал тебе знания, за которые маги твоего бывшего мира отдали бы души. А ты не можешь справиться с одним человеком и горсткой его приспешников.

Зултакар вжался в пол ещё сильнее.

– Прошу прощения, Владыка. Я исправлюсь. Я найду способ… у меня уже есть одна идея…

– Молчать, – оборвал его Владыка. – Барьер между мирами всё ещё крепок. Я не могу пройти сквозь него. Даже этот жалкий канал отнимает силы на поддержание не только у тебя. Но трещина расширяется. Я чувствую, как защита мира слабеет. Вскоре я смогу отправить к тебе того, кто не знает пощады. Того, кто выполнит задачу, которую ты позорно провалил.

Он выдержал паузу, наслаждаясь ужасом, который испытывал его слуга.

– Когда Барьер ослабнет достаточно, я пришлю моего Герольда. Ты примешь его и предоставишь всё необходимое. Он принесёт с собой частицу моей воли и завершит начатое. А пока…

Восемь глаз вспыхнули ярче.

– Ты будешь сидеть в своей башне и наблюдать. Ты больше не предпримешь ни одного действия против Иванова без моего прямого приказа. Твоя задача сохранить канал и дождаться Герольда. Ослушаешься, и я лично выдеру твою паршивую душонку из этих костей и скормлю её Псам Пустоши. Ты понял?

– Да, мой Владыка, – выдохнул Зултакар.

Изображение в зеркале дрогнуло и начало меркнуть. Последнее, что увидел лич, были восемь красных глаз, смотрящих на него с холодным, оценивающим презрением. Затем зеркало погасло, снова став просто чёрной, непроницаемой гладью.

Зултакар ещё долго стоял на коленях перед пустым артефактом. Потом с трудом поднялся. В его движениях не было прежней уверенности. Он чувствовал себя раздавленным. Не поражением от рук смертного, а унижением перед лицом господина.

Он подошёл к своему трону, опустился в него, сгорбившись ещё сильнее, чем когда вспоминал о горестях. Огни в глазницах мерцали тускло, едва заметно.

Владыка пришлёт Герольда. Это и спасение, и приговор. Герольд – не какой-то рядовой убийца. Это карающий меч, который не щадит никого, включая неудачливых слуг. Зултакар понимал, что его положение висит на волоске. Если Герольд преуспеет там, где он провалился, его собственная участь будет незавидной. Если же и Герольд потерпит неудачу… об этом лучше не думать.

Зелёное пламя тихо потрескивало в глазницах черепов, те мирно лежали в нишах на стенах. Лич сидел неподвижно, глядя в пустоту. Тени вокруг него сгущались, словно сочувствуя его отчаянию.