Текст книги "Инженер. Система против монстров 10 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11
Аномалия

После обеда, когда суета в столовой улеглась, я уединился в своей мастерской. Прометей застыл в углу, переведя системы в ждущий режим, но его оптические сенсоры едва заметно мерцали, он продолжал пассивно сканировать пространство.

Я развернул перед собой интерфейс «Техно-Ока». Полупрозрачная карта Красногорска и окрестностей всплыла в воздухе перед глазами, послушно реагируя на движения пальцев. Отмасштабировал изображение и задал поиск.

Для постройки «Арахн» и партии «Стражей» требуется чудовищное количество материалов. Сталь, алюминий, медь, титан, редкоземельные элементы для электроники, химия для взрывчатки. Всё это не валяется под ногами, а лежит на складах и в цехах мёртвых заводов.

Я начал методично расставлять маркёры.

Первым делом несколько металлобаз вдоль Волоколамского шоссе. Первая из них с площадкой открытого хранения проката, навесы с рулонами стального листа, козловые краны. Рядом, через забор, ещё одна база, но с акцентом на трубный прокат: сварные и бесшовные стальные трубы штабелями под открытым небом. Уже неплохо.

Отметил красным – приоритет первого уровня.

Дальше карта показывала территорию предприятия «Прогресс». Нефтегазовое машиностроение, производство оборудования под давлением. Там, по всем расчётам, должны быть станки, легированные стали, возможно – запасы никеля и хрома в прутках и листах для спецсплавов. Очень вкусно, но гальванические ванны полны кислот. Есть риск выброса хлора. При входе в цех без противогаза будет мгновенный ожог слизистых.

Красный маркёр, «Химическая опасность».

– Создатель, – подал голос Прометей. – Вы отметили складской комплекс «Красногорск-Металлоснаб». Прямое назначение: хранение и оптовая продажа металлопроката. Потенциально десятки тысяч тонн арматуры, швеллеров, листовой стали. Однако разведка показала высокую активность Мирмиков-фуражиров. Объект классифицирован как «зона повышенной опасности». Не рекомендуется к посещению без плана по нейтрализации колонии мутантов.

– Муравьишек пока не трогаем, они полезные санитары, – пробормотал я. – Что ещё актуального?

Я снова предоставил Прометею доступ к «Техно-Оку», чтобы он обновил свои базы и чтобы мне не пришлось просматривать логи всех дронов. На несколько секунд сенсоры андроида запульсировали ярче.

– «Красногорский завод имени Зверева», – продолжил робот. – Производство оптико-электронных приборов. Пятиосевые обрабатывающие центры с ЧПУ для производства инструментов и штампов. Высокая вероятность наличия цехов точной механики, инструментальных цехов, складов цветных металлов и спецсплавов. По данным первичной разведки, территория частично занята группами мутантов-падальщиков. Низкая угроза. Однако на территории располагается котельная с мазутным хозяйством, около тысячи тонн. Если она повреждена, то малейшая искра рядом с розливом может привести к пожару, который будет невозможно потушить.

– Принято, – я поставил красную отметку с примечанием. – Дальше.

– «КНАУФ ГИПС Красногорск». Производство строительных материалов. Основной ресурс – гипс. Однако, присутствует обширный ремонтно-механический цех для обслуживания тяжёлой техники. Возможный источник высокопрочных сталей, запчастей для дизельных двигателей, гидравлических систем. Территория пуста.

– Интересно, но не в первую очередь. Жёлтая метка. Ещё.

– «Красногорский завод железобетонных изделий». Арматура, металлоконструкции, готовые бетонные блоки. Всё, что может пригодиться для укрепления периметра и строительства фортификаций.

– Жёлтый маркер, – ответил я. – Что у нас по «Бецеме»?

– АО «Бецема», – мгновенно отозвался андроид. – Расположен на Ильинском шоссе. Специализация: производство автотранспорта специального назначения. Полуприцепы, цистерны, цементовозы, битумовозы, самосвальные установки. Также предприятие выпускает продукцию для нефтесервисной, металлургической и химической отраслей. Обнаружена потенциальная угроза.

– Что за угроза?

– Сборочный цех, – ответил робот. – Разрушенная крыша, внутри гнездо. Крупное. Очень крупное. Тепловизор показал минимум семь тепловых сигнатур, размеры и форма соответствуют особям типа «Серокрыл». Рекомендую обходить стороной, если не планируется пополнение коллекции Олеси.

– Семь голубей? – я поморщился. – Это уже не гнездо, а авиабаза. Что по остальной территории?

– Прочие цеха относительно чисты. Следы пребывания людей. Не старше трёх-четырёх дней. Кострище, пустые консервные банки, гильзы калибра пять сорок пять.

Поставил жёлтый маркер. Второй приоритет, повторная разведка обязательна.

– Так, – выдохнул я. – Это всё отлично… особенно голуби-переростки по соседству. Но меня беспокоит вот это.

Я ткнул в точку, подписанную как «Красногорский завод огнеупорных конструкций и метизных изделий (КЗОКМИ)» и продолжил:

– Местечко очень опасное. Холодное волочение проволоки. Обжиговые печи – значит подводка природного газа, который никуда не делся и медленно стравливается. Это первый риск. Травление проволоки – значит цех с кислотными ваннами, серная или соляная кислота в ёмкостях. Второй риск, причём куда более неприятный при разгерметизации. Производство огнеупоров – это мельницы, размол шамота и магнезита, хромита, образующие тончайшую пыль диоксида кремния и соединений хрома. Невидимые, лёгкие, смертоносные при вдыхании.

– Угроза высочайшего уровня, – подтвердил Прометей. – Рекомендовано взять объект под контроль как можно быстрее.

– Вся эта красота стоит без присмотра уже три недели. За такой срок утечка из фланцевых соединений в обжиговой печи могла создать взрывоопасную концентрацию в замкнутом помещении цеха. Достаточно искры от упавшего камня. А травильные линии для удаления окалины с проволоки… Без вытяжки весь цех уже превратился в кислотный туман. Там нужен химкостюм.

Поставил красный маркёр с пометкой «Максимальная химическая опасность».

Дальше я принялся методично прочёсывать карту по периметру. Помечал всё подряд.

Небольшая металлобаза ближе к реке, судя по плотной застройке, перевалочный склад арматуры и швеллера. Зелёный маркер, невысокий приоритет, но объём, вероятно, приличный.

Производственная база дорожно-строительной техники на самой окраине города. Там могут стоять брошенные экскаваторы, катки, грейдеры – это пока не нужно, но запомнить стоит. Синий маркер на будущее.

Два больших строительных гипермаркета. Для работ по укреплению отеля это настоящие клондайки. Крепёжные изделия в промышленных количествах, кабели, трубы ПВХ, инструмент, листовой металл, профильные трубы.

Зелёный маркер с пометкой «Высокий ресурсный потенциал».

Я откинулся на спинку стула, оценивая картину. За полчаса карта превратилась в пёстрое полотно маркёров. Обнаружилось в общей сложности семь точек с высоким уровнем химической опасности. Все нужно проверить и обезвредить как можно скорее. Надеюсь, что «Ядовитый Изумруд» справится с этой работой. Все эти предприятия – потенциальные источники ресурсов и одновременно смертельные ловушки.

– Прометей, – обратился я.

– Слушаю, Создатель.

– Перенаправь семь дронов-разведчиков «Стрекоза-2». Задача: обследование отмеченных точек с максимальным уровнем угрозы. Полный отчёт через час.

– Принято. Составляю маршруты.

Я закрыл карту и потянулся, разминая затёкшие плечи. Работы предстоит много, но сначала нужно дождаться разведданных. Без них соваться в неизвестность – верный способ угробить людей. Да и наша швея ещё не справилась с задачей создания защитных костюмов. Возможно, придётся помочь ей. Благо у меня уже есть пара идей.

Дверь в мастерскую приоткрылась, и в проёме показалась рыжая голова Искры.

– Лёш, ты занят? – спросила она с порога.

– Очень, – коротко ответил я.

Девушка спустилась вниз и подошла к моему столу. В глазах светилось плохо скрываемое предвкушение, на губах играла та самая улыбка, которая обычно предвещает какую-нибудь выходку.

– Всё, хватит сидеть в подвале, – заявила она. – У меня для тебя сюрприз!

– Аня, я действительно занят.

– Да, да, знаю, – покивала она. – Миллион чертежей ещё не нарисован. Но они подождут. Это важно. Пипец как важно. Даже жизненно необходимо!

Она схватила меня за руку и начала упорно дёргать, пытаясь заставить подняться. Я вздохнул, но сопротивляться не стал. Любопытно, что она там придумала.

Искра вела меня по коридорам отеля в ту часть здания, которую мы почти не использовали. Здесь располагались административные помещения, кабинеты менеджмента, конференц-залы. Мы прошли мимо нескольких дверей, пока она не остановилась перед массивной дубовой дверью с латунной табличкой «Директор».

– Прошу, – Искра театральным жестом распахнула дверь.

Я шагнул внутрь и осмотрелся.

Огромный кабинет. Метров сорок квадратных, не меньше. Панорамное окно, сейчас закрытое бронированными ставнями. Пол устилал толстый ковёр с высоким ворсом. Перед окном массивный дубовый стол и кожаное кресло с высокой спинкой. На столе лампа с зелёным абажуром, декоративный письменный прибор с пером и бронзовая статуэтка. У стены книжные шкафы с томами, которые вряд ли хоть раз открывали. Вся мебель выглядела дорого. И главное чистота. Кто-то явно потрудился.

– Нравится? – спросила Искра, с гордостью упирая руки в бока. – Я тут уборку организовала, пыль вытерли, мебель отполировали. Ставни заклинило, но Костя починил.

– Что это? – спросил я, хотя уже понял.

– Твой новый кабинет, – объявила она. – Идеально для лидера фракции.

– У меня уже есть кабинет, – возразил я.

– Твой «кабинет» в подвале – это мрачная дыра с запахом химии и горой железок, – отрезала Искра. – Там даже окна нет. Ты там сидишь сутками, как крот, и скоро начнёшь светиться в темноте как твой «Фонарщик». А здесь…

Она подошла к окну и решительно повернула ручку механизма, открывающего ставни. Тяжёлые бронеплиты с лязгом разъехались в стороны, и в кабинет хлынул дневной свет. Я зажмурился.

– Смотри! Солнце! Свежий воздух! – Искра распахнула створку окна, в помещение ворвался прохладный ветер, пахнущий осенью и немного гарью. – Ты можешь сидеть здесь, пить кофе, смотреть на город и спокойно создавать свои чертежи. Не обязательно же в подвале горбатиться.

– И наблюдать, как в окно влетает мутировавшая муха размером с ястреба, – добавил я, подходя ближе. – Или как с соседней крыши за нами подглядывает снайпер с оптикой. Ставни не просто так стоят, Искра.

– Ну, во-первых, ставни можно закрыть в любой момент, – отмахнулась она. – Во-вторых, от мух натянем сетку… или решётки установим. И вообще, не порть момент!

Она подошла ко мне, взяла за плечи и решительно усадила в кожаное кресло руководителя. Кресло оказалось неожиданно удобным. Спинка приняла форму позвоночника, подлокотники легли точно под локти. Я невольно откинулся, ощущая, как расслабляются мышцы спины. Пожалуй, утащу его в подвал.

– Вот видишь, – Искра забралась ко мне на колени и обняла. – Удобно же? И чертежи создавать можно с комфортом. Не в подвале, а по-человечески. Этот кабинет солидный. Подходит новому тирану.

– Я не тиран, – машинально возразил я.

– Конечно, не тиран, – согласилась она. – Ты – просвещённый диктатор. Разница очевидна.

Я хмыкнул, но спорить не стал. Уже собирался подняться, как вдруг перед глазами вспыхнул красный сигнал тревоги. Мы с Искрой дружно уставились на окно.

ВНИМАНИЕ! Обнаружена аномалия! Требуется внимание оператора!

Источник: Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 31)

Мои брови непроизвольно сдвинулись к переносице. Быстро глянул на маршрут этого дрона. Да твою мать… «Красногорский завод огнеупорных конструкций и метизных изделий (КЗОКМИ)». Тот самый, который я пометил как самый опасный.

– Что случилось? – выдохнула Искра.

– Сейчас узнаем, – коротко ответил я, уже открывая видеопоток с дрона.

«Стрекоза» парила над заводом.

КЗОКМИ выглядел заброшенным, но не разрушенным. Административное здание, производственные цеха, склады – всё стояло на своих местах. Никаких следов пожаров или боёв. Дрон снизился и заглянул в разбитое окно одного из цехов.

Внутри, в полумраке производственного помещения, висели в воздухе сгустки света. Они напоминали маленькие солнца – шары чистого белого сияния, медленно пульсирующие в такт какому-то неслышному ритму. Они не двигались, не проявляли агрессии, просто висели на разной высоте, освещая цех призрачным, неживым светом.

Я похолодел.

– Что это за хрень? – тихо спросила Искра.

– Понятия не имею, – ответил я и уже начал писать сообщение.

Кому: Варягин, Борис, Медведь, Женя, Фокусник и Тень.

Текст: «Экстренный сбор. Боевой выезд. Через десять минут у ворот».

* * *

Семь минут. Ровно столько потребовалось, чтобы у ворот отеля выстроилась наша ударная группа. Дисциплина росла, и это не могло не радовать.

– Что стряслось, командир? – зевнул Борис, прикрывая рот ладонью.

– Аномалия на заводе, – коротко ответил я. – Нужно проверить.

– Опять какая-нибудь гигантская зверюга? – в голосе берсерка послышался азарт. – Вот это я понимаю, отдых!

Я повернулся к Варягину.

– Сергей Иванович, ты остаёшься за главного. Будем на связи. Если что-то пойдёт не так, немедленно эвакуируй некомбатантов из отеля. Грузовики уже свободны?

Паладин коротко кивнул.

– Принято. Удачи, Лёша.

Я кивнул в ответ и обернулся к остальным. Медведь переминался с ноги на ногу у видавшего виды УАЗ «Патриот». Машину вчера притащили с одной из парковок, и профессор Геннадьев привёл её в рабочее состояние. Рядом, у короткобазной «Нивы», стояли Тень и Женя, молча проверяя оружие. Фокусник уже сидел на заднем сиденье «Патриота» и мрачно смотрел в окно. Искра, не дожидаясь приглашения, устроилась на пассажирском сиденье моего «Ленд Крузера».

Я уже садился за руль, когда со стороны отеля раздался топот и громкое пыхтение.

– Стойте! Стойте, я с вами!

Горыныч. Он бежал, размахивая руками, на ходу натягивая свою прожжённую во многих местах куртку.

– Вы куда без меня? Я тоже хочу! Там же наверняка будет жарко! В смысле, интересно! А если интересно, то без Горыныча никак! Может, там что-то, что можно взорвать! Или что-то, что само взорвётся! Или что-то, что я ещё не пробовал взрывать!

– Мы не на пикник, – осадил я его. – Там аномалия неизвестного происхождения. Может быть опасно.

– Тем более! – он просиял. – Опасность – это моя стихия! Я прирождённый специалист по опасностям! И вообще, у меня с собой экспериментальные составы! Если что, я всё взорву!

Горыныч торопливо материализовал рюкзак и извлёк оттуда нечто, похожее на толстую колбасу, обёрнутую в промасленную бумагу.

– Это «Веселушка-3000»! – с гордостью объявил он. – Термитная смесь по моему рецепту. Температура горения три тысячи градусов! Прожигает сталь, как масло. И самое главное, горит под водой! Можно использовать против водяных тварей!

Не дожидаясь моей реакции, он убрал «колбасу» и вытащил несколько шариков размером с теннисный мяч, выкрашенных в ярко-оранжевый цвет.

– А это «Огненный Привет»! – продолжил он презентацию. – Магические гранаты. Собственная разработка! Два режима. Легонько стукнешь, получишь световую вспышку, а если посильнее, то высвобождается весь заряд! Незаменимая вещь в хозяйстве! Возьми меня, а? Я буду тихо сидеть и ничего не трогать! Честное пиротехническое!

Я посмотрел на его горящие энтузиазмом глаза, на арсенал в рюкзаке, и вздохнул. С одной стороны, этот ходячий генератор хаоса последний, кого хочется брать на разведку неизвестной аномалии. С другой… его «игрушки» могут оказаться чертовски полезными.

– Ладно, – согласился я. – Садись в «Патриот». Но если ты что-то взорвёшь без моей команды, я лично привяжу тебя к Прометею и заставлю его читать тебе лекции по технике безопасности. Двадцать четыре часа в сутки. Неделю. Без перерыва.

Горыныч побледнел.

– Понял. Не взрывать без команды. Принято.

Он быстро запрыгнул в машину к Борису, а я наконец сел за руль «Крузера». Двигатель взревел, ворота медленно поползли в сторону, и наша небольшая колонна выкатилась на пустынные улицы Красногорска.

Мы ехали по Волоколамскому шоссе. Разбитые витрины магазинов, брошенные автомобили. Кое-где следы пожаров. Привычный пейзаж нового мира. Я вёл машину аккуратно, объезжая особенно крупные ямы. Искра сидела рядом, поглядывая то на карту в телефоне, то в окно.

– Лёш, ты что-нибудь понимаешь? – спросила она негромко. – Есть какие-то мысли про эти светящиеся штуки?

Я помолчал, объезжая опрокинутую «Газель».

– Догадка есть. Помнишь, на Поклонной горе?

– Взрыв, которого не было? – она сразу подобралась.

– Он самый. Нефтезавод тогда рванул так, что дай боже. А потом время отмоталось и взрыв «не случился». Леонид, когда к нам прилетал, рассказывал, что после этого «отката» на территории Московского НПЗ заметил некие сгустки света. Его начальник, Соболев, объявил карантинную зону.

– Думаешь, это связано?

– Фиг его знает, – я мотнул головой. – На НПЗ они появились после того, как взрыв «отменили». А здесь… – кивнул на проплывающие за окном красные кирпичные здания. – Здесь, видимо, что-то похожее произошло. Или вот-вот произойдёт. Или произошло, но мы не заметили, потому что отмоталось.

– Жуть какая, – поёжилась Искра. – Терпеть не могу, когда время фокусничает. Это не по-честному. Огонь – он простой. Жжёт и жжёт. А время – это вообще не поймёшь, что такое.

– Время – это четвёртое измерение, в котором мы движемся в одну сторону со скоростью одна секунда в секунду, – прыснул я. – Пока что-то не нарушает этот процесс.

– Спасибо, профессор, – она показала мне язык. – Стало гораздо понятнее. Может, зря мы туда едем?

– Может, и зря. Но если там что-то серьёзное, лучше знать об этом заранее.

До КЗОКМИ мы добрались за пятнадцать минут. Завод располагался в промзоне, окружённый бетонным забором. Ворота были распахнуты. То ли выжившие, то ли мародёры уже побывали здесь. Мы въехали на территорию и остановились перед главным производственным корпусом. Огромное здание с высокими окнами и массивными воротами для грузового транспорта.

Я плавно затормозил. УАЗ и «Нива» остановились следом. Территория выглядела мёртвой. Только ветер скрипел плохо закреплённым листом жести на крыше проходной. Быстро набрал сообщение:

«Всем внимание! Работаем по протоколу химической угрозы. Надеть противогазы и перчатки. Проверить герметичность масок».

Я достал из инвентаря свой ПМК-3, быстро натянул на лицо, затянул ремешки. Надел нитриловые перчатки. Искра сделала то же самое. Глухо дыша через фильтр, я открыл дверь и ступил на потрескавшийся асфальт. Остальные бойцы с оружием наготове высыпали из машин. В противогазах они чем-то напоминали инопланетян.

– У-у-у, – протянул Горыныч из-под маски. – Я в этой штуке как Дарт Вейдер!

– Молча ещё больше будешь походить, – отозвался Фокусник.

Я вытянул руку и запустил материализацию. Воздух замерцал, пошёл рябью, словно над раскалённым асфальтом. Из светового марева проступил тёмный силуэт. Секунда, и он обрёл плотность. Передо мной, на бетонных плитах, застыл двух с половиной метровый титановый гигант.

– Прометей, – я указал на ближайший цех с выбитыми окнами. – Ты идёшь первым. Задача: разведка, анализ атмосферы на наличие паров хлороводорода и других агрессивных химических соединений. Доложить обстановку.

– Приказ принят, Создатель, – безэмоционально отозвался андроид.

Он двинулся вперёд. Циклоидальные редукторы в его суставах работали почти бесшумно, но каждый шаг отдавался низким, гулким ударом, от которого чуть ли не вибрировал воздух. Я специально снабдил его ступни полимерными амортизаторами, но скрыть вес в несколько тонн нереально.

Робот подошёл к проёму ворот и скрылся в темноте цеха. Мы остались ждать, напряжённо вслушиваясь в тишину. Через минуту он вышел и доложил:

– Анализ атмосферы завершён. Концентрация хлороводорода и паров серной кислоты не превышает одну миллионную долю процента, в пределах фоновых значений. Содержание кислорода двадцать один процент. Атмосфера пригодна для дыхания.

Мы переглянулись. Странно, практически невозможно.

– Противогазы не снимаем, – скомандовал я и материализовал «Ксюху». – Входим. Оружие наготове.

Травильный цех представлял собой длинный зал с высокими потолками. Вдоль стен тянулись огромные ванны, выложенные изнутри кислотоупорной плиткой. Жидкость в них не испарилась. Мать твою… с ней ничего не случилось за три с половиной недели без присмотра человека. Противогаз надёжно отсекал все запахи и влажность воздуха. Пол украшали пятна пролитых растворов, кое-где виднелись лужи. Будто катастрофа здесь произошла только что.

– Лёха, чего ты застыл? – спросил Борис, подходя ко мне. – Вода как вода.

– Это не вода, Борь. Это соляная кислота, – ответил я. – И посмотри внимательно.

Я указал на борт ближайшей ванны. Там, на керамике, была чётко видна чёрная полоса. Отметка максимального уровня заливки. Кислота стояла ровно по этой линии. Поверхность жидкости была идеально гладкой, как зеркало.

– И что? – не понял берсерк.

– А то, что с момента Вспышки прошло уже двадцать шесть дней, – процедил я. – Кислота должна была испаряться. Уровень обязан был упасть минимум на ладонь. Но он не упал ни на миллиметр.

Я перевёл взгляд на борта ванны.

– Смотрите на плитку. У любой травильной ванны, если её не обслуживать хотя бы пару дней, на бортах нарастает соляная корка. Белая, зелёная, похожая на мох дрянь от кристаллизации паров. Чем дольше стоит, тем толще слой. А здесь?

Искра наклонилась ближе.

– Чисто. Плитка блестит, как будто её только что с «Фейри» помыли.

– Именно. Вон ещё, глядите, – я задрал голову вверх. Над ваннами нависали массивные короба вытяжной вентиляции из оцинкованной стали. – Без работающей вытяжки кислотные пары должны были осесть на металле. Там были бы ржавые потёки, белые разводы, металл бы начало жрать коррозией. А они сухие. Ровный серый цвет. Как с завода.

Всё складывалось. Время здесь тупит, энтропия не работает. Термодинамика вышла покурить. Я подошёл к следующей ванне. Над ней, на крюке тельфера, висела массивная бухта стальной проволоки. Половина мотка находилась в кислоте, половина на воздухе.

– Вот, – я указал стволом автомата на проволоку. – Верхняя часть тёмная, в окалине. Нижняя светлая, очищенная. Граница между ними идеально ровная, точно по уровню кислоты. Если бы проволока провисела в агрессивной среде три недели, кислота сожрала бы её на границе сред. Она бы просто оборвалась под собственным весом. А она целая. Выглядит так, словно её опустили туда пять минут назад.

– Так чё это за дела? – почесал в затылке Боря.

– Здесь время остановилось, – сказал я.

– В смысле? – переспросил Женя.

– В прямом. Здесь не идёт время. Или идёт, но очень медленно. По крайней мере для химических процессов. Кислота не испаряется, не реагирует с металлом, не образует солей. Сталь не ржавеет. Вытяжки не страдают от паров. Всё застыло в том моменте, когда… что-то случилось.

– Стазис, – кивнул Фокусник. – В книжках это так называется.

– В играх тоже, – добавил Тень. – Дебафф или область, где скорость всех процессов снижена. Иногда до нуля.

– Лёша, смотри! – окликнула Искра.

Я повернулся и заметил свечение в дальнем конце цеха. Там, где заканчивался ряд ванн и начинался проход в соседнее помещение – склад готовой продукции или что-то ещё. Сгустки чистого белого света, пульсирующие в такт собственному ритму. Шесть штук. Или семь? Я прищурился, пытаясь сосчитать, но свет из окна мешал.

– Ни хрена себе, – выдохнул Борис. – Это что за новогодние гирлянды?

– Вот они, – кивнула рыжая. – Шайтан-шары.

– Какая… красота, – с придыханием произнёс Горыныч. – Чистая энергия! Концентрированная!

Не удержавшись, пироманьяк сделал шаг вперёд.

– Стоять! – рявкнул я. – Никому не приближаться! Прометей, видишь шары?

– Подтверждаю. Объекты неизвестной природы. Излучают свет в видимом спектре. Источник энергии не идентифицирован. Тепловое излучение отсутствует.

– Можешь определить, опасны ли они?

– Данных недостаточно. Рекомендую провести тест на реакцию.

Я двинулся вперёд, стараясь ступать бесшумно. Остальные рассредоточились, держа оружие наготове. Искра шла рядом со мной, крепко сжимая волшебную палочку.

Мы приблизились метров на десять. Шары не реагировали. Они просто висели, медленно вращаясь. Я заметил, что пол под ними был чистым. Никакой пыли, никакого мусора, будто кто-то тщательно подмёл. И предметы вокруг… они казались какими-то неестественно неподвижными, даже хуже, чем в остальном помещении. Воздух и тот здесь был другим – плотным, вязким.

– Стоп, – скомандовал я. – Ближе не подходим.

Быстро огляделся в поисках подходящего предмета для проверки. У стены валялась пустая металлическая бочка.

– Прометей, возьми эту бочку и брось в сторону шаров. Аккуратно, не в сами шары, а в пространство между ними.

Робот подошёл, легко поднял бочку и, рассчитав траекторию, метнул её.

Бочка пролетела около пяти метров и вдруг застыла в воздухе. Просто остановилась, будто врезалась в невидимую стену из киселя и увязла. Ни звука, ни вспышки, просто мгновенная остановка.

– Охренеть, – только и смог вымолвить Медведь.

И в этот момент один из светящихся шаров, тот, что висел ближе всех к нам, шевельнулся. Он плавно отделился от общей группы и поплыл в нашу сторону. Медленно, но целеустремлённо. Его свечение усилилось. Теперь я видел, что внутри шара что-то есть. Какая-то сложная структура, напоминающая геометрический узор, постоянно меняющийся и перетекающий сам в себя.

– Не двигаться, – приказал я, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. – Оружие не поднимать. Никаких резких движений.

Шар приблизился метров на пять и остановился прямо передо мной. Он висел в воздухе, пульсируя. У меня возникло отчётливое ощущение, что нас рассматривают. Сканируют. Оценивают.

А потом по моему сознанию словно прошлись холодными пальцами. Не больно, но очень неприятно. Будто кто-то заглянул в мои мысли, прочитал их и отстранился. Ментальный шлем на это вторжение никак не отреагировал.

Перед глазами вспыхнуло системное сообщение…