Текст книги "Инженер. Система против монстров 10 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– Дня не пройдёт, чтобы просто пожить, – снова пробурчал Фокусник, сворачивая во двор. – Теперь на нас ещё Икары падают. Надеюсь, этот лётчик-налётчик хотя бы в сознании.

– Приехали, – коротко бросил Женя, указывая вперёд.

Дрон не ошибся. Прямо перед ними возвышалась пятиэтажная хрущёвка. Угол здания обрушился, обнажив внутренности квартир, как в разрезе кукольного домика. Стены покрывали чёрные подпалины, из провала на крыше торчали ржавые прутья арматуры. И за них, за эти кривые железные пальцы, зацепился белый купол парашюта.

Ткань трепетала на ветру, издавая тихие хлопки, похожие на отдалённую стрельбу. А ниже, на уровне третьего этажа, на стропах безвольно висела человеческая фигура. Фокусник заглушил двигатель.

– Отличное приземление, – констатировал маг иллюзий, вылезая из машины. – Просто высший пилотаж.

Женя тоже выбрался и вскинул автомат. Его взгляд обегал двор, задерживаясь на каждом тёмном окне и груде мусора.

Костоправ вышел последним, захлопнув тяжёлую дверь с глухим, уверенным стуком. Он посмотрел вверх на висящего пилота.

Степан Барсуков – Уровень 11

– Жив? – спросил Женя, не отрывая взгляда от окон напротив.

– Да, повезло, – ответил Костоправ. – А мог при ударе о стену шею свернуть. И арматурой могло проткнуть. Надо лезть.

Он подошёл к стене здания. Обрушившаяся секция создала импровизированную лестницу из бетонных плит и обломков. Опасно, нестабильно, но для человека с его силой и комплекцией проходимо.

– Я прикрываю сверху, – сказал Женя, перемещаясь к углу дома, откуда простреливался весь двор и подходы к нему.

– А я… я тут, внизу, постерегу, – нервно сглотнул Фокусник. – Если что, создам пару-тройку очень страшных иллюзий. Или просто очень громко закричу.

Костоправ не ответил. Он уже начал подъём, хватаясь лапищами за выступы бетона. Ноги в тяжёлых армейских ботинках находили опору там, где её и быть не могло. Он двигался медленно, но уверенно, как скалолаз, штурмующий отвесную стену. Под его весом крошился бетон, скрежетала арматура, но он упорно лез и лез вверх.

– Жалко, что Тень ещё в лазарете, – тихо проговорил Фокусник, наблюдая за восхождением. – Ну, или надо было у него хотя бы перчатки попросить. Не подумали, однако…

Вот лекарь достиг уровня второго этажа, перебрался через развороченный оконный проём внутрь здания и исчез из виду. Женя и Фокусник остались внизу, в напряжённом ожидании. Минуты тянулись мучительно долго. Ветер завывал в пустых квартирах, раскачивая оборванные провода, которые бились о стену с тихим, монотонным стуком.

– Жутенько… – поёжился иллюзионист.

Наконец, на краю пролома на третьем этаже показалась массивная фигура Костоправа. Он махнул им рукой, мол, всё в порядке. Затем неторопливо, страхуя себя, двинулся по краю обрушившихся перекрытий к висящему пилоту.

Подойдя вплотную, он одной рукой ухватился за торчащий из стены кусок арматуры, а во второй материализовал широкий армейский нож. Одним движением перерезал стропы, удерживающие пилота. Одновременно он придерживал того второй рукой, манёвр получился рискованный. Тело обмякло, и лекарь, напрягая мышцы, подхватил его. Перекинул через плечо, как мешок с картошкой. Теперь предстояло самое сложное. Спуск.

– Фокусник, наверх! – скомандовал он. – Нужна помощь!

Маг иллюзий чертыхнулся, но полез. Его подъём выглядел куда менее грациозным. Он цеплялся за всё, что попадалось под руку, пару раз чуть не сорвался, но в итоге, пыхтя и отдуваясь, вскарабкался на третий этаж.

– Ты ж, вроде, военный, – покачал головой Костоправ.

– Ну и что? Я теперь вообще маг. А магам не полагается по стройкам лазить.

– Меньше слов, – рыкнул Костоправ. – Помогай.

Вдвоём они начали медленно спускать бесчувственное тело вниз. Наконец, пилот оказался на земле. Костоправ тут же опустился на колени рядом со спасённым.

Это был мужик лет тридцати пяти. Одет он был в потёртую тёплую куртку и плотные брезентовые штаны. На голове сидел старый, видавший виды мотоциклетный шлем, который Костоправ аккуратно снял. Под ним оказались коротко стриженные русые волосы, слипшиеся от пота, худощавое лицо с щетиной и в ссадинах. От пилота пахло машинным маслом.

Костоправ провёл быструю диагностику. Переломов не было. Сотрясение, ушибы, общее истощение. Ничего критичного. Лекарь достал небольшой шприц-тюбик с прозрачной жидкостью. Системный стимулятор слабой концентрации.

– Сейчас очнётся, – сообщил он и вогнал иглу в шею пилота.

Мужик дёрнулся и открыл глаза. Взгляд мутный, расфокусированный. Он несколько секунд смотрел на нависшие над ним суровые лица. Потом его зрачки сузились, и в глазах появилось осознание. И страх. Он попытался отползти, но Костоправ удержал его за плечо.

– Тихо, спокойно. Мы не враги.

Пилот, Степан, перевёл взгляд с Костоправа на Фокусника.

– Где… где я? – прохрипел он.

– В Красногорске, – ответил иллюзионист. – Мы видели, как твоя крылатая метла упала. И как ты прыгал. Ты кто такой, Степан? Откуда летел?

Степан с трудом приподнялся на локтях. Его взгляд метнулся к небу, словно он искал там своего преследователя.

– Левиафан… Он ещё здесь?

– Здесь, – кивнул Фокусник. – Но сейчас им занимаются. Отвечай на вопрос. Откуда ты? Какой класс?

Пилот закашлялся. Костоправ протянул ему флягу с водой. Тот сделал несколько жадных глотков.

– Я не сюда летел, – пробормотал он. – Я инженер.

Глава 3
Небесный бродяга

В столовой отеля пахло тушёным мясом с луком и лаврушкой. Запах был густой, наваристый, такой, что желудок сам собой начинал урчать. За длинным столом, который все уже привычно называли «командирским», собралось ядро фракции. Я сидел во главе, по правую руку Варягин, по левую Искра. Дальше расположились Ершов, Борис, Фокусник, Женя.

Костоправ, Горыныч и Гринпис тоже заняли несколько стульев, но только потому, что они пустовали. Друид выглядел немного взъерошенным. Видимо, опять пытался наладить телепатический контакт с фикусом и получил в ответ волну скептического безразличия.

А прямо напротив меня, за этим же столом, сидел новый человек. Степан Барсуков. Пилот, инженер и по совместительству наш гость. Худощавое лицо, короткие волосы, которые явно давно не видели нормального мытья, щетина, ссадины на скулах. Его одежда пропиталась запахом бензина и ещё какой-то технической химии. Разило от него так, словно он спал в ангаре с разобранными двигателями. Что, возможно, недалеко от истины.

Перед ним стояла глубокая миска с тем самым тушёным мясом, щедро приправленным луком и морковью, краюха хлеба, испечённого нашими поварами из муки, найденной на разграбленном складе позавчера, и большая кружка горячего травяного чая.

Степан ел быстро, жадно, почти не жуя. Ложка мелькала в его руке с частотой поршня в двигателе внутреннего сгорания. Никто его не торопил. За этим столом все понимали, что значит «давно не ел нормально». У каждого есть такой опыт.

– Ты полегче, – негромко велел Костоправ, глядя на пилота. – После длительного голодания желудок сжимается. Если сразу много съешь, может скрутить. И тогда я буду не лечить, а ругаться. А я этого не люблю.

Степан на секунду замер, бросил быстрый взгляд на лекаря, кивнул и чуть замедлился. Но лишь чуть. Голод был сильнее медицинских рекомендаций.

– Ничего, – улыбнулась Искра, подперев щёку. – Если что, у нас Петрович как раз освободился. Ну, почти. Наверное, сейчас собирает бедренную кость Рейн по осколкам. Опыт на халяву получает.

– У него сегодня один сплошной опыт, – вставил Фокусник, перекладывая монетку в пальцах. – Слушайте, может, просто ляжем спать? На всякий случай. Вдруг завтра денёк выдастся получше? Ясно, что сегодня одна хрень творится. Диверсанты, чудища, пилоты на голову падают. Без обид, Стёпа.

– Какой спать? – возразила Искра. – Ещё только обед.

– А приключений уже, хоть мемуары пиши томами, – пожаловался иллюзионист. – Вы как хотите, а мне нужна сиеста.

Борис посмотрел на пилота и вдруг сказал:

– Ты, главное, не бойся, Стёпка. У нас народ хороший. Немного дурные, но хорошие. Я вот, например, боксёр. Был. И грузчиком тоже был. А теперь вообще берсерком стал. Молотом машу. И в бою, и на стройке. Очень успокаивает нервы. Рекомендую.

Степан поднял на него взгляд, всё ещё слегка мутный от усталости, но уже более осмысленный. Он проглотил очередную ложку, запил чаем и наконец заговорил:

– Я… спасибо. За то, что вытащили. И за еду. Я уж думал, всё. Конец. То ли эта летучая тварь меня сожрёт, то ли я сам разобьюсь к чёртовой матери.

– Левиафан, – уточнил я. – Эта «летучая тварь» уже никого не сожрёт. Мы его разобрали. Буквально. Часть туши пойдёт на корм нашим… питомцам. Остальное на тушёнку. Так что скоро не он тебя жрать будет, а ты его.

Степан моргнул. Потом ещё раз. Его ложка замерла на полпути ко рту.

– Вы… убили Левиафана? Сорокового уровня? – в его голосе прозвучало недоверие пополам с благоговейным ужасом. – Я думал, такие твари вообще непобедимы. Она ж размером с боинг!

– Наш лидер, – Искра кивнула в мою сторону, – залез ему в голову. В прямом смысле. С помощью циркулярных дисков. Я чуть не прослезилась от эпичности момента.

– Циркулярных… дисков? – Степан перевёл взгляд на меня. – Ты что, маг?

– Инженер, как и ты, – коротко ответил я. – Просто прокачанный. Но это неважно. Ты рассказывай. Кто ты, откуда, как здесь оказался.

Степан вздохнул, отодвинул опустевшую миску и обхватил кружку с чаем обеими руками, словно пытаясь согреться. Хотя в столовой было тепло, работали наши генераторы, и система отопления гнала горячую воду по трубам.

– Я из Владимира, – начал он. – Инженер по ремонту авиационной техники. Работал в аэроклубе ДОСААФ на аэродроме «Семязино». Знаете, где это?

– Знаю, – кивнул я. – Старейший аэроклуб в России. Готовили пилотов, парашютистов. Читал про него.

Степан удивлённо посмотрел на меня, потом хмыкнул.

– Надо же. Приятно встретить человека, который вообще слышал про Семязино. Да, всё верно. Я там работал. Обслуживал самолёты. В основном «АН-2», «Як-52», «Вильгу». Старые, надёжные машины. Простые, как топор. На них и учить легко, и ремонтировать их нетрудно. Когда всё это началось, – он обвёл рукой пространство вокруг, – я был в городе, дома. Там жесть творилась на улицах… Ну, вы и сами знаете, раз выжили.

Он ненадолго умолк, остальные тоже не спешили открывать рты. Наверняка каждый вспомнил пару-тройку особо неприятных эпизодов из первых дней апокалипсиса.

– Я выбрался из города, – продолжил пилот. – Пытался добраться до аэродрома. Думал, может, там наши соберутся, организуемся, наладим связь… Ну, знаете, как в фильмах про выживание. Аэродром, самолёты, взлётная полоса. Стратегический объект.

– Логично, – согласился Варягин, не поднимая глаз от своей тарелки. – И что там оказалось?

– Дерьмо там оказалось, – прямо ответил Степан. – Я добирался туда четыре дня. Через город, через пригороды. Там всего-то километров десять, но была жопа. Тачку завёл, а её шипастый мутант расхреначил. Потом на крыс наткнулся размером с собаку. Мерзкие, быстрые, злые. Еле отбился. У меня тогда только монтировка была и ПМ, доставшийся от мёртвого гаишника. Когда добрался до Семязино, думал, всё, спасён. А там…

Он замолчал, глядя в кружку, словно в ней можно рассмотреть то, что он видел на аэродроме.

– Там всё было уничтожено, – продолжил он после паузы. – Вся территория аэродрома превратилась в какое-то гигантское болото. Чёрная вода, гнилые деревья, туман. И в центре этого болота сидит тварь. Я её даже толком не разглядел, только силуэт. Огромный, бесформенный. Как гигантская жаба, только с сотней щупалец или корней… не знаю. И эта тварь, похоже, каким-то образом меняет всё вокруг под себя. Ангары ушли под воду, самолёты утонули или были раздавлены.

– А название запомнил? – спросил я.

– Болотный Владыка, – негромко произнёс пилот. – Тридцать восьмой уровень. Ну, был неделю назад. Сейчас, наверное, больше.

Гринпис, который до этого сидел тихо, теребя в руках какую-то засушенную веточку, поднял голову:

– Наверняка он очень одинокий и несчастный…

– Несчастный? – переспросила Искра, приподнимая бровь. – Гринпис, эта «несчастная тварь» превратила целый аэродром в болото и, судя по всему, убила всех, кто там был. Какая уж тут «несчастность»?

– Он не выбирал такой судьбы, – упрямо возразил друид. – Бесформенное изменило его так же, как нас изменила Система. Просто некоторым повезло больше, а некоторым меньше. Эта тварь ведь была обычным животным, какой-нибудь лягушечкой или жабой, а теперь заперта в теле монстра и может только жрать и расширять свою территорию. Это трагедия!

– Это обед, – отрезала Искра. – Большой толстый обед, который сидит в луже и ещё не знает, что я уже прикидываю рецепты из него.

Гринпис насупился, но спорить с пироманткой не стал. Видимо, инстинкт самосохранения у него всё-таки работает.

– Так вот, – продолжил Степан, бросив быстрый взгляд на Гринписа, словно оценивая, насколько тот адекватен. – Я вернулся в город. Неделю жил в подвале автомастерской. Там было кое-какое оборудование, инструменты, запчасти. И я подумал: а почему бы не собрать самолёт? Ну, не настоящий, конечно. Аппарат попроще. Что-то, что сможет поднять меня в воздух и унести подальше отсюда. Я ж инженер, в конце концов. Руки из нужного места растут, да и системные навыки имеются.

– И ты собрал? – подался вперёд Горыныч с горящими глазами. – Сам? Из того, что было в мастерской? Это же офигенно! Видел, как ты летел, но хрен детали рассмотришь. Двигатель какой поставил? Размах крыла? Грузоподъёмность?

– Тише, тише, энтузиаст, – осадил его Фокусник. – Дай человеку рассказать. А то ты его сейчас вопросами завалишь, как лавиной.

Степан слабо улыбнулся. Видимо, энтузиазм Горыныча был ему чем-то близок.

– Двигатель взял от «Горбатого», – начал он. – V-образный четырёхцилиндровый. Он лёгкий, с воздушным охлаждением, что сильно упростило задачу. Но всего двадцать семь лошадей. Разобрал до винтика, форсировал, как мог. Выжал из него лошадок сорок. Не авиационный, конечно, но для моих целей хватило. Выклеил винт из дерева, с оковкой на концах лопастей. Самая сложная часть работы была.

От отпил из кружки и продолжил:

– Фюзеляж собрал из дюралевых труб на болтах и заклёпках. Обшивку сделал из плотной хлопковой ткани. Пропитал её самодельным нитролаком. После высыхания ткань натянулась как барабан, стала гладкой и лёгкой. Крылья сделал из деревянного каркаса, обтянул той же тканью. Не идеально, но летало. Шасси – стойки из тех же дюралевых труб, колёса от «Урала». Хвостовой костыль сварил из стального прутка с резиновым наконечником, чтоб на грунт садиться мягко.

– Вот же самоделкин, – прыснула Искра. – Лёша, вы точно найдёте общий язык.

Пилот продолжал:

– Приборная панель – сборная солянка из того, что нашёл. Указатель скорости пришлось мастерить самому. За основу взял манометр от медицинского тонометра, подключив его к самодельной воздушной трубке. Шкалу, конечно, пришлось калибровать «на глазок». Вместо высотометра использовал туристические часы с барометром. Ну и компас, конечно, без него никуда.

– И ты на этом… летел? – спросил Борис с ноткой недоверия. – Из Владимира? В Москву?

– А что делать? – пожал плечами Степан. – Других вариантов не было. В городе живых не осталось. Жратвы почти нет, одни мутанты да пожары. Ну, решил попытать счастье, взял курс на Москву. Думал, столица, там армия, правительство, бункеры. Кто-то же должен был выжить. Да и расстояние небольшое, сто восемьдесят километров по прямой.

Ершов сидел расслабленно, чуть откинувшись на стуле. Это хороший знак. Мой личный детектор лжи в лице бывшего опера не подавал никаких сигналов тревоги. Пару раз, поймав мой взгляд, он коротко кивал. Степан говорил правду.

– И долго ты летел на этом… тракторе? – спросил я.

– Почти три часа. Сначала по прямой двигался. Слушал эфир на старенькой рации. Помехи жуткие, но пару раз пробивался сигнал. Кто-то вещал с позывным «Рысь». Говорили, что это защищённый командный пункт, принимают выживших, есть защита, еда. Повторяли координаты, но очень нечётко, где-то в подмосковных лесах между Чеховым и Серпуховым.

Он сделал паузу, глядя на меня.

– Я решил, что военные – это самый надёжный вариант. Дисциплина, ресурсы. Логично же. Вот и полетел на поиски. Кружил, искал, но кроме леса ничего не видел. Видать, замаскировались хорошо. А потом появился этот Левиафан.

– Откуда он взялся? – спросил Варягин.

– Чёрт его знает, – честно признался Степан. – Я летел, всё было тихо, и вдруг как гром среди ясного неба. Вынырнул из облаков, огромный, как дирижабль. И сразу за мной. Я думал, всё, конец. Попытался уйти, но куда там! Эта туша за мной пёрла и пёрла! Ещё начала плеваться какой-то зелёной дрянью. Я еле удержал машину. Ну, а дальше вы знаете. Дотянул до ваших мест, а там уже и турели ваши заработали. Вы что-нибудь знаете про эту «Рысь»?

Я молча смотрел на гостя. Варягин рядом потёр подбородок. Искра вдруг подалась вперёд и задала встречный вопрос:

– А ты точно летел к «Рыси», а не с неё? Может, ты их разведчик? Или курьер? Или вообще дезертир, который теперь прикидывается бедным инженером?

Напряжение за столом сгустилось. Женя поставил кружку. Борис перестал жевать. Даже Горыныч замер, прекратив вертеть в руках несчастную столовую ложку, которую пытался расплавить взглядом.

Пилот удивлённо моргнул.

– С неё? Да я эту «Рысь» в глаза не видел, только по рации слышал. Если бы я был с военной базы, я бы, наверное, летел на чём-то посерьёзнее самодельного гроба из палок и тряпок, не находите?

– Маскировка, – прищурилась Искра и скрестила руки на груди. – Чтоб нашу бдительность усыпить.

Степан долго смотрел на неё. Я не торопил, но пытался сдержать усмешку. Прямолинейно, но у нас нет времени ходить вокруг да около. Пилот почесал голову.

– Кажется, я понимаю, почему ты такое спрашиваешь, – сказал он спокойно. – Это нормально. Не доверять. Я бы на твоём месте тоже не доверял. Но нет. Я не с «Рыси». Я даже не знаю, где она находится. У меня был только обрывок радиопередачи и примерное направление. Я летел наугад, надеясь, что меня заметят и, может быть, помогут. Вместо этого меня чуть не сожрал Левиафан, а потом вы его сбили. Так что, если я и чей-то разведчик, то очень хреновый.

Я снова посмотрел на Ершова. Тот опять едва заметно кивнул.

– Класс, – согласилась Искра, тоже покосившись на мента. – Ты не с «Рыси». Тогда прямой вопрос: ты чей-то разведчик? Чей-то ещё? Отвечай по существу.

– Нет, – холодно ответил пилот. – Я не разведчик. Не диверсант и не розовый фламинго. Я вообще не знал о вашем существовании, пока вы не спасли меня. А этот мужик как-то умеет отличать правду от лжи, да? – он кивнул на Ершова.

Полицейский скривил губы в ледяной улыбке.

– Наблюдательный, – кивнул он Степану. – Ты ни разу не соврал. Но всё же нам придётся поговорить в более приватной обстановке. На всякий случай. А то… были прецеденты.

Искра откинулась на спинку стула, удовлетворённая словами опера. Но её глаза всё ещё поблёскивали опасным огоньком. Она по умолчанию не доверяла новым людям, и это правильно. В нашем мире доверие нужно заслужить, а у этого мужика пока статус «подозрительный тип, свалившийся с неба нам на головы».

В этот момент дверь в столовую с грохотом распахнулась, и в зал влетела Олеся. Малявка неслась так, словно за ней гнались все демоны преисподней. Нет, не так. Она неслась, словно приручила всех демонов преисподней. Её русые волосы, заплетённые в косу, растрепались, голубые глаза сияли восторгом, а на щеках горел румянец от слишком быстрого бега.

– Папа! Лёша! Искра! – закричала она с порога. Звонкий голос эхом разнёсся по столовой, заставив вздрогнуть рядовых членов фракции. – Получилось! Они меня слушаются!

И тут в столовую влетели Лунные Тени. Сначала одна, полупрозрачная, мерцающая, похожая на сгусток серебристого тумана, принявшего форму небольшой летучей мыши с длинными, заострёнными ушами. За ней вторая, третья, пятая, десятая.

Через несколько секунд вокруг Олеси кружила целая стая. Десятки существ, похоже, вообще все. Шелест крыльев и писк наполнил столовую. За другими столами раздались вскрики. Кто-то вскочил, опрокинув стул. Кто-то схватился за ножи. Кто-то просто замер, не в силах отвести взгляд от этого завораживающего, но пугающего зрелища.

Степан Барсуков уронил ложку. Та со звоном упала в пустую миску, но он этого даже не заметил. Его глаза расширились, лицо побледнело. Рука инстинктивно дёрнулась, и в ней из воздуха материализовался пистолет.

– А, мышки, – прыснул Борис, даже не подумав напрячься. – Это нормально. У Олеськи много живности. Ты, это, ствол убери. А то девчонку напугаешь. Она у нас ещё маленькая, может обидеться. А когда она обижается, её зверушки тоже обижаются. И очень больно кусаются, между прочим. Меня Бузя однажды знаешь, как цапнул!

– Она… приручила их? – выдавил Степан, всё ещё не опуская пистолет. – Это же… мутанты!

– Мутанты, – подтвердил я спокойно. – Очень полезные существа, если уметь с ними обращаться.

Над головой у девочки светилась надпись:

Олеся – Уровень 4

Хм, мышей хватило всего на один уровень. Но думаю, до пятого осталось немного, завтра цыплятами прокачается.

– Ты молодец, Олеся, – кивнул я.

– Настоящая повелительница монстров с армией крылатого ужаса! – добавила Искра.

Олеся просияла от похвалы. Она подбежала к нашему столу, и Лунные Тени послушно последовали за ней, образуя вокруг живое мерцающее облако.

– Дядя Лёша, они правда слушаются! – выпалила она. – Тётя Ариадна справилась! Они теперь все мои! Все сорок три штуки! Теперь я могу их звать, и они прилетают. И они могут прятаться в тенях, становиться совсем невидимыми ночью. И кусать врагов! Только они ещё маленькие и не очень сильные, но я их обязательно прокачаю! Надо только найти, кого кусать!

– Какая… добрая девочка, – пробормотал Степан, убирая пистолет.

Олеся улыбнулась ему. Открыто, дружелюбно, как умеют только дети.

– Здравствуйте! – сказала она вежливо. – Меня Олеся зовут, но вы и так видите! А вы теперь с нами жить будете? Я буду звать вас дядя Стёпа! Вы не бойтесь, мои Тени хорошие. Они только плохих людей кусают. А вы хороший, да?

– Я… надеюсь, – выдавил Степан неопределённо.

– Вот видишь, – хмыкнула Искра, поворачиваясь ко мне. – На что только не способен человек, лишь бы не чистить картошку. Даже призывает лунную энергию при свете дня и приручает стаю ядовитых летучих мышей!

– Не, – Олеся покачала головой. – Лунную энергию тётя Ариадна призвать не смогла. Нам помог дядя Гринпис! – она посмотрела на друида. – Он сказал, что мы мешаем им спать. А раз не отстаём, то надо угостить их чем-то очень вкусным.

– И чем же вы их угостили? – уточнил я.

– Червячками! – выпалила Олеся. – Дядя Гринпис сказал, что нужны мучные, а их у нас нет! Я сказала, давайте обычных попробуем! Там как раз дождик прошёл. Дядя Гринпис показал, где копать. Тётя Ариадна очень не хотела брать лопату. А потом мы ловили мышек по три-четыре штуки и пересаживали в маленькую клетку, уносили в подсобку, где темно. И угощали! Но не сразу, а чтобы привыкли. Мне один чуть палец не откусил! Но дедушка Петрович сказал, что яда в ранку мало попало!

Она с гордостью продемонстрировала палец с пластырем. Варягин только тяжело вздохнул и потёр переносицу. А я представил Ариадну… в шифоновой юбке… на каблуках… в рабочих перчатках… с лопатой… с червячками… Да, пожалуй, человек действительно на многое готов пойти, лишь бы не чистить две ванны картошки.

Одна из мышей приземлилась на стол возле Гринписа. Друид с обожанием её погладил.

– Ночные циклы, темнота для отдыха, – пробормотал он и посмотрел на Олесю. – Ты проверяла их температуру тела? У рукокрылых метаболизм завязан на терморегуляцию. Если в помещении будет слишком холодно, они впадут в торпор. Слишком жарко, и получат обезвоживание.

Олеся серьёзно посмотрела на него.

– Нет, не проверяла. А как? У них в описании сказано, что они могут переносить холода и не впадают в спячку зимой!

– Мутация изменила их… это хорошо… это полезно… – друид отстранённо шевелил губами. – Несчастные животные. Потеряли лидера, плакали, скучали. Но нашли нового. Нужно обеспечить им нормальную жизнь.

– Ну конечно, – закатил глаза Фокусник. – Нормальная жизнь. Для невидимых токсичных летучих мышей. В отеле. Рядом с детьми. Что может пойти не так?

– Фокусник, – оборвал я. – Не начинай. Гринпис, после обеда подготовь для Олеси памятку по уходу. Ты ветеринар, тебе и карты в руки.

Друид кивнул с мрачным достоинством. Фокусник пожал плечами:

– Как скажешь, шеф. Но если одно из этих «несчастных животных» нагадит мне в кровать, я буду жаловаться руководству.

– Жалуйся, – разрешил я. – Я даже книгу жалоб и предложений заведу. Специально для тебя и нашей банши.

Снова посмотрев на девочку, я спросил:

– Олеся, что получила за новый уровень?

– Смотри, дядя Лёша! – она развернула интерфейс с таким энтузиазмом, будто только и ждала этого вопроса.

Навык: «Каменная Шкура»

Описание: Позволяет временно укрепить шкуру, панцирь или хитин одного из питомцев, значительно повышая его показатель защиты и сопротивляемость к физическому урону.

Время действия: 1 минута.

Стоимость: 30 маны.

Примечание: На время действия навыка скорость передвижения питомца снижается на 15 %.

– Неплохо, – кивнул я. – Очень неплохо. Пригодится.

– Я пока не пробовала, – призналась Олеся. – Непонятно, на кого лучше. На Мики? Или одного из жуков достать? У них же хитин!

– Разберёшься. А подарок?

Глаза у девочки немедленно стали круглыми.

– А вот это вообще! – выдохнула она и протянула руку. В воздухе между пальцами с мягким свечением проявилась небольшая флейта из светлого дерева, отполированного до матового блеска. Вдоль корпуса вилась едва заметная резьба с переплетёнными зверушками. – Флейта Гармонии называется! Вот, смотри!

Она развернула описание.

Предмет: Флейта Гармонии

Тип: Артефакт

Качество: Магическое

Описание: Изящная флейта, при подобающей игре издаёт тихую, успокаивающую мелодию, которая находит отклик в душах диких существ.

Эффект: При активации (игре на флейте) повышает шанс успешного приручения на 15 %. Снижает агрессию мутантов в зоне слышимости на 30 %.

Стоимость: 5 маны в минуту.

Для приручителя почти идеальный инструмент.

– Серьёзная вещь, – сказал я.

– Очень! – Олеся вертела флейту в руках, разглядывая резьбу. – Мне тётя Ариадна сказала, что нужно учиться играть на ней, но я думаю, и так получится! Там же написано «при активации»!

– Олеся, погоди… – начал я.

Но она уже приложила флейту к губам и дунула.

По ушам резануло нечто среднее между скрипом несмазанной петли и обиженным котом. Лунные Тени, всё ещё кружившие рядом, дружно шарахнулись в стороны. Несколько штук врезались друг в друга. Одна спряталась за Борисом.

– М-да, – произнёс Фокусник после паузы. – Слушай, Леська, а неплохое акустическое оружие получилось. Почти как мои звуковые иллюзии.

– Эх, мало нам проблем, – картинно покачала головой Искра, – теперь ещё учителя музыки искать придётся.

Олеся оторвала флейту от губ и критически на неё посмотрела.

– Спрошу у тёти Ариадны, вдруг она умеет?

– Только Ершова с собой возьми, – хохотнула рыжая, – а то чувствую, что его детектор лжи пригодится. И невзначай напомни про картошку. Тётя Ариадна натура тонкая, без стимула не запоёт, то есть не заиграет.

Степан всё это время молча переводил взгляд с одного лица на другое, как зритель в театре.

– Весело у вас тут, – произнёс он наконец, поворачиваясь ко мне. – Я, честно говоря, ожидал чего-то другого. Более… мрачного. Военная база, суровые лица, постоянная боевая готовность. А у вас дети, летучие мыши, флейты, картошка…

– Так и живём, – кивнул Борис. – Надо ещё раков наловить. Под пиво. Руки никак не доходят. Лёха, так будет нам раколовка?

– Будет, – вздохнул я. – На семьдесят пятом месте в списке срочного крафта.

Варягин смотрел на дочь с гордостью, которой я раньше не замечал. Но когда его взгляд перемещался на её новый «зоопарк», гордость сменялась плохо скрываемым ужасом. Одно дело знать, что твоя дочь приручает монстров. Совсем другое, видеть, как вокруг неё носится стая крылатых тварей.

– Олеся, убери их, – твёрдо велел он. – Люди боятся. В Питомник или в оранжерею. И чтобы по коридорам не летали.

– Хорошо, папочка! – кивнула девочка, и, развернувшись, скомандовала: – За мной, мои хорошие!

Рой послушно устремился за своей маленькой хозяйкой, вылетая из столовой. Через пару секунд всё стихло. Люди начали медленно вылезать из-под столов. Горыныч с усмешкой хрустнул солёным огурцом. Похоже, ему у нас нравится.

Дверь с кухни распахнулась.

Сначала в проёме показалась тележка. Обычная тележка из нержавейки, какие катят по коридорам приличных отелей во время банкетов. На ней стояла здоровенная кастрюля, накрытая крышкой. Рядом высилась стопка чистых мисок и поднос со свежим хлебом.

А потом в столовую шагнул тот, кто эту тележку толкал.

Сутулая фигура. Лысая голова с неровной, бугристой поверхностью и редкой щетиной. Нижняя челюсть выдавалась вперёд, обнажая ряд острых зубов. Из пасти текла слюна, хотя я не сомневаюсь, что покормили его хорошо.

Гоша – Уровень 1

Одежда на нём была самая что ни на есть человеческая: белая рубашка с коротким рукавом, чёрные брюки, а поверх длинный белый фартук. На фартуке красовался вышитый логотип отеля. Гоша закатил тележку в столовую.

– Твою ж мать! – обалдел Степан. – Это ещё что за хрень⁈

Гоша замер. Его маленькие глазки сфокусировались на Степане. Голова чуть наклонилась набок, как у любопытной собаки. Он издал короткий вопросительный сип, но с места не двинулся.

– Спокойно, – я поднял руку, останавливая пилота. – Это просто ещё один питомец Олеси. Гошей зовут. Он не опасен.

– Не опасен⁈ – выдохнул пилот. – У него пасть как у крокодила!

– Нет-нет, не как у крокодила, – поправил Гринпис. – У крокодила зубы прямые и более тупые. А у Гоши загнутые, как у мурены.

– Это полностью меняет дело, – кивнул Степан, не выходя из ступора. – Вы что, и бывших людей приручаете?

Гоша тем временем аккуратно подкатил тележку к пустому столу, остановился, взял миску поставил на стол. Двигался он неуклюже, но старательно. Открыл кастрюлю и начал черпаком накладывать еду для рабочих, которые скоро должны освободиться после смены.

– Олеська долго его дрессировала, – прыснула Искра. – Тупой, как пень, но зато моторика осталась человеческая. Теперь он хотя бы пользу приносит. Валентина с Татьяной сперва боялись, а теперь души не чают в новом помощнике.

Степан посмотрел на свою кружку с травяным чаем.

– Нужно что-нибудь покрепче… – покачал он головой.