Текст книги "Инженер. Система против монстров 10 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22
Природа и погода

– Так, внимание! Отработка команды «Фас» в боевых условиях! – звонко скомандовала Олеся.

Новёхонький экзоскелет матово отражал свет. На шлеме красовались два аккуратных металлических «кошачьих ушка». Высокочувствительные направленные микрофоны и датчики движения прямо сейчас сканировали периметр, ушки подёргивались.

Золотая и багряная листва тяжёлым ковром устилала лесопарк. Воздух был прохладным, но не колючим. Метрах в тридцати от приручительницы, бессмысленно мыча и пошатываясь, бродил объект тренировки.

Мутант – Уровень 1

Обычный человек, мутировавший в безмозглую тварь. Жалкое, сгорбленное существо с серой кожей и вытянутой мордой. Он тупо смотрел на группу закованных в броню людей, не в силах понять, что происходит. В его примитивном мозгу голод боролся со страхом перед чем-то непонятным и потенциально опасным.

– Бузя! В бой! Порви его! – пропущенный через вокодер голос, звучал чуть металлически, но всё равно по-детски задорно.

Из кустов, яростно шурша опавшей листвой, выкатился пушистый шар ненависти. Бузя на втором уровне стал ещё крупнее, чем был, и теперь смог бы порвать любого бобра… ну или просто любого, по его мнению. Густая бело-рыжая шерсть топорщилась, костяные шипы на спине угрожающе торчали, а маленькие глазки-бусинки горели инфернальным светом.

– Иииии-и-и-ик! – издал Грызух свой фирменный боевой визг.

Перебирая короткими лапками с невероятной скоростью, хомяк понёсся на врага. Серокожий мутант приготовился к прыжку. Он поднял когтистые лапы, издал хриплый рёв и шагнул навстречу надвигающейся угрозе.

Но когда до Бузи оставалось метра три, в голове уродца что-то замкнуло. Возможно, сработал остаточный инстинкт самосохранения, а может, его просто смутила абсурдность ситуации. Гигантский, брызжущий слюной хомяк, летящий на него с грацией пушечного ядра, оказался слишком сильным стрессом для повреждённой психики. Его морда выразила нечто похожее на глубочайшее недоумение. А затем, круто развернувшись на пятках, тварь первого уровня дала дёру.

– Эй! Куда⁈ – возмутилась Олеся, топнув бронированным ботинком. – Бузя, догоняй! Не дай ему уйти!

– Ииии-и-и! – подтвердил приказ хомяк, не сбавляя скорости.

Началась полная дичь. Долговязый, нелепый мутант, спотыкаясь о корни и размахивая руками, панически убегал по осеннему лесу, а за ним, яростно клацая огромными резцами и подпрыгивая на кочках, гнался разъярённый Грызух.

– Ха-ха-ха! О, Боже! Лёха должен это видеть! – хохотала Искра. – Этот мутант теперь до конца жизни будет бояться хомяков! Ему будут сниться кошмары про пушистые щёчки и боевой визг!

На ней тоже красовался новенький доспех. Бронированная пиромантка привалилась плечом к стволу толстого дуба и согнулась пополам от хохота.

Её доспех отличался от брони Олеси: он был более фигуристым, с агрессивными красно-чёрными вставками. На спине виднелись решётки радиаторов – усиленная система охлаждения, придуманная Алексеем специально для неё.

– Апокалипсис, который мы заслужили! – ржала девушка. – Орды чудовищ и злой хомяк, который гонит нечисть до самой Москвы!

Рядом стоял Варягин, тоже в броне, но его экзоскелет выглядел массивнее, брутальнее. Настоящий рыцарский доспех новой эры. Широкие наплечники, усиленная грудная пластина. Шлем он снял, закрепив его на магнитном фиксаторе на поясе, чтобы ничто не мешало созерцать любимую дочурку, натаскивающую питомцев на дичь.

– Смех смехом, Аня, а скорость у этого грызуна приличная, – с профессиональной оценкой произнёс паладин. – Для зачистки узких коридоров и вентиляционных шахт – нормальная боевая единица.

Варягин поднял правую руку, сжал и разжал кулак. Сервоприводы доспеха издали тихое, приятное жужжание.

– И всё же, Иванов – гений, – с уважением в голосе констатировал он. – Я думал, этот титан будет сковывать движения, как водолазный костюм. Но распределение веса… идеальное. Амортизаторы работают так, словно я стал легче килограмм на двадцать.

Вспышка голубого света, в руке Варягина материализовался «Священный Клинок». Полуторный меч лёг в бронированную перчатку как влитой. Паладин сделал пару пробных взмахов, рассекая холодный воздух. Клинок отозвался гулом, его лезвие вспыхнуло ровным золотистым светом. Эфириум в перчатке сработал безупречно, пропуская магию без малейших потерь.

– Мана течёт свободно, – удовлетворённо кивнул Варягин, убирая меч обратно в подпространственный карман. – В таком снаряжении можно и на Эмиссаров выходить.

– Ага, – кивнула Искра. – Но я бы предпочла всё же вооружиться посерьёзнее перед началом полного звездеца.

Остальные питомцы Олеси, не занятые в «тренировке», расположились неподалёку. Огромная паучиха Черничка сидела вниз головой на толстом стволе, меланхолично перебирая лапками. Мики запрыгнул на пенёк и принялся перебирать шерсть на хвосте. Потом с откровенной скукой зевнул, демонстрируя розовую пасть. Суетливый хомяк его не впечатлял.

– Тсс! Осторожнее, вы резонируете с её корневой системой!

Голос принадлежал Гринпису. Бывший ветеринар, а ныне друид пятого уровня, сидел на корточках в паре метров от Искры. Он полностью игнорировал тактические испытания брони и погоню за мутантом. Всё его внимание было приковано к чахлому кусту смородины. Гринпис осторожно, почти любовно поглаживал повреждённые ветви.

– Вы чувствуете? – друид поднял на Искру встревоженный взгляд. – У неё такая глубокая печаль. В октябре большинство растений уже заканчивает вегетационный период, но деревьям и кустарникам вода ещё нужна. Сухая земля промерзает гораздо глубже, чем влажная. Влага в почве замерзает, защищая корни от вымерзания.

– Ужас, – прыснула Искра.

– Ей не хватает влаги, – продолжил друид, – а почва здесь пострадала от кислоты Небесного Левиафана. Её аура буквально кричит о помощи! Растения в этом лесу находятся в состоянии перманентного стресса.

Искра перестала смеяться, смерила Гринписа снисходительным взглядом и картинно вздохнула.

– Знаешь, Гринпис, – она упёрла руки в бронированные бока. – Если бы я росла в Красногорске, да ещё и после апокалипсиса, моя аура тоже кричала бы о помощи. Я бы вообще на месте этого куста самовозгорелась от депрессии. Ты уверен, что он просто не хочет, чтобы его оставили в покое?

– Ты не понимаешь, Аня, – покачал головой парень, не обижаясь на сарказм. – Растения всё чувствуют. Они связаны невидимой сетью. Эта смородина транслирует свою боль берёзам, а берёзы – соснам. Лес страдает. Ему нужно очищение. Ему нужен… дождь. Мягкий, живительный дождь.

– Дождь будет! Я почти поймал нужную изобару!

Этот крик донёсся с небольшой возвышенности чуть поодаль. Там, на вершине стоял Циклон – маг погоды третьего уровня. Бывший синоптик выглядел так, словно дирижировал невидимым оркестром. Он размахивал руками, чертил в воздухе сложные спирали и напряжённо смотрел в серое небо. Лицо покраснело от натуги.

– Давай, родная, конденсируйся! – бормотал Циклон. – Падение давления… точка росы… захват атмосферной маны…

Над лесопарком действительно начало что-то происходить. Облака стали сгущаться, закручиваясь в воронку прямо над головой мага. Воздух стал холоднее и заметно влажнее.

– О, смотрите-ка, шаман работает, – хмыкнула Искра, подходя ближе к пригорку. – Эй, Росгидрометцентр! Ты дождь вызываешь или пытаешься вспомнить, выключил ли утюг дома? Выглядишь так, будто у тебя запор третьей степени!

– Не сбивай концентрацию! – огрызнулся Циклон, не опуская рук. – Создание локального циклона требует ювелирной работы с маной! Это тебе не огнём плеваться! Тут термодинамика! Гидродинамика! Я должен связать потоки влажного воздуха и резко их охладить!

– Да-да, очень ювелирно, – Аня скрестила руки на груди. – Главное, чтобы твоя гидродинамика не смыла нам свежую краску с брони. А то я тебе потом огнём знаешь куда плюну?

– Пожалуйста, не ссорьтесь, – мягко попросил Гринпис, вставая и отряхивая колени. – Циклон делает благое дело. Лес жаждет воды. Я прямо чувствую, как поры листьев открываются в ожидании небесной благодати. Давай, друг мой, промой эту отравленную землю!

– Почти… готово… – прохрипел Циклон.

Воронка из туч над ними потемнела до чернильного цвета. Внутри сверкнула слабая молния. Маг погоды свёл руки вместе, словно сжимая огромный невидимый шар, а затем с криком: «Проливайся!» – резко выбросил их вперёд и вниз, указывая на поляну.

Циклон активировал навык: «Локальный ливень»

Возникла секундная пауза. Гринпис благоговейно закрыл глаза, раскинув руки в стороны, готовясь принять капли дождя. Олеся с любопытством задрала голову в шлеме с ушками. Бузя успешно загнал мутанта куда-то в сторону Сабурова и сейчас гордо трусил обратно. Все приготовились, все ждали…

Но над лесопарком не упало ни капли.

Зато где-то вдалеке, километрах в трёх от них, над селом Ангелово, небо внезапно прорвало. Сплошная, плотная стена воды обрушилась вниз с такой силой, что даже отсюда был слышен глухой шум ливня. А над отелем «Кром» и лесопарком лишь жалобно завыл ветер, разогнав остатки туч.

Циклон опустил руки, плечи поникли. Он уставился вдаль, на стену воды, поливающую совсем не то, что он хотел.

– Эм… – маг погоды нервно сглотнул. – Снос ветром не учёл. Чёртов боковой ветер на высоте.

Гринпис открыл глаза. Посмотрел на пустое небо и на поникший кустик. Вздохнул с такой вселенской скорбью, что даже Искре стало его на секунду жаль.

– Лес… лес остался неуслышанным, – трагично прошептал друид. – Небесная благодать досталась бетону.

Искра не выдержала. Она запрокинула голову и расхохоталась в голос, звонко и заливисто.

– Ой, не могу! – выдавила она сквозь смех, хлопая в ладоши. Бронированные перчатки издали глухой металлический лязг. – Боковой ветер его подвёл! Снайпер атмосферный! Ты, главное, когда мы в следующий раз в бой пойдём, не вздумай нам помогать. А то кинешь во врага молнией, а попадёшь в какого-нибудь слона в Африке!

– Я только учусь! – возмутился покрасневший Циклон, спускаясь со склона. – Мой класс требует тонких расчётов! Это вам не в упор из автомата палить! В следующий раз я поправку на ветер возьму!

– Конечно-конечно, – Аня утёрла слезу. – Лёхе только не говори про свои расчёты. А то он тебе встроит в задницу флюгер для точности.

Олеся подошла к Варягину, ведя за собой запыхавшегося, но крайне довольного собой Бузю. Хомяк гордо выпятил грудь, на которой блестела капелька мутантской крови.

– Пап, а мы хорошо потренировались! – доложила девочка. – Броня вообще супер! Я даже не вспотела! А Бузя молодец, правда?

Варягин улыбнулся, глядя на дочь, и положил тяжёлую бронированную руку ей на плечо.

– Молодцы, бойцы. Оба. Броня действительно отличная. Теперь мы готовы к любым сюрпризам, которые подкинет нам новый мир.

– Главное, чтобы сюрпризы не были метеорологическими, – фыркнула Искра, косясь на надувшегося Циклона. – А то умрём не от когтей мутантов, а от смеха. Ладно, пойдёмте на базу. У меня от вашего свежего воздуха уже фильтры в костюме чешутся. Да и Лёха там, наверное, уже новую вундервафлю изобрёл, пока мы тут с хомяками в гулями игрались.

* * *

Подвальная мастерская гудела. Низкий, ровный гул работающего «Тигля» и систем охлаждения Прометея. Робот занимался созданием моей новой брони, а я в это время работал над другим проектом. Над столом, словно призрачный скелет доисторического зверя, висела полупрозрачная голограмма – трёхмерная модель будущего самолёта.

– Нет, Алексей, так не пойдёт, – Степан Барсуков, мой новый авиационный инженер, ткнул пальцем в виртуальную конструкцию. Его палец прошёл насквозь, вызвав лёгкую рябь на сияющих линиях. – Ты хочешь впихнуть в этот планер турбореактивный двигатель от истребителя. Во-первых, где мы его возьмём? Чертежа у тебя нет, я так просто тебе его конструкцию на память не воспроизведу. Во-вторых, эта штука жрёт керосин тоннами. Мы его где будем брать? Из воздуха синтезировать? В-третьих, для взлёта такой машине нужна полоса в полтора километра идеального бетона. У нас есть такая? Нет. И не будет.

Степан находился в своей стихии. Скепсис на его лице сменился азартом профессионала, которому дали невыполнимую, но безумно интересную задачу. Он расхаживал вокруг голограммы, заложив руки за спину, словно преподаватель у доски.

– Проблема топлива решаема, – ответил я. – Проблема взлётной полосы тоже.

– Как? Будем асфальт укладывать под налётом мутантов? – усмехнулся Степан. – Лёш, я всю жизнь с самолётами. С «кукурузниками», с учебными «Яками», с вертолётами. Поверь мне, авиация не терпит фантазий. Ей нужна суровая, приземлённая реальность. Нам нужен не истребитель пятого поколения, а штурмовик. Рабочая лошадка. Что-то вроде Ил-2, только на новый лад. Простой, надёжный, способный взлетать с куска поля и садиться на него же. С поршневым или турбовинтовым двигателем.

– Поршневой двигатель – это прошлый век, – возразил я. – Низкая тяговооружённость, сложность в обслуживании, вибрации. Турбовинтовой – уже лучше. Но я хочу скорости. Мне нужна возможность нанести молниеносный удар и так же молниеносно уйти. Перехватить воздушную цель, если понадобится. Твой «штурмовик» будет ползти как беременная черепаха.

– Зато он до цели доползёт! – горячился Степан. – А твой сверхзвуковой развалится на первом же вираже, потому что ты хочешь сделать его из композитов, которые никто не испытывал на таких нагрузках! Или останется без топлива через пятнадцать минут полёта!

– Анализ показывает, что предложенная Алексеем схема планера на основе композитной матрицы с титановым силовым набором выдержит перегрузки до двенадцати G, – бесстрастно вмешался Прометей. – Однако, замечание инженера Барсукова о расходе топлива и требованиях к взлётно-посадочной полосе корректно. Эффективность проекта в текущей конфигурации составляет тридцать семь процентов.

Степан победно посмотрел на меня.

– Вот! Даже твоя железяка со мной согласна!

– Он не железяка, а мой ассистент, – поправил я. – И он сказал, что проблема в текущей конфигурации. Значит, нужно изменить конфигурацию.

Я жестами начал менять голограмму. Убрал из хвостовой части массивный реактивный двигатель, не детализированный, просто набросок.

– Никаких чистых «реактивников», – сказал я. – Но и от скорости я не откажусь. Значит, нужен гибрид. Прометей, рассчитай. Основная силовая установка – турбовинтовой двигатель. Но не тянущий, а толкающий. Винт сзади. Это улучшит аэродинамику и обзор пилоту. Двигатель… возьмём за основу турбовальный ТВ3–117ВМА-СБМ1В. У меня есть полный чертёж.

– Ты серьёзно? – Степан аж вытаращился. – Лёш, это же «сто семнадцатый» с ресурсом как у самолётного движка! Две восемьсот на чрезвычайном, охлаждение форсированное. И ты молчал?

– Толкающая схема тебя устроит? – спросил я.

Пилот нахмурился, обходя изменённую модель.

– Толкающий винт… Необычно, но жизнеспособно. Повышает выживаемость – двигатель сзади, пилот прикрыт. Уменьшает заметность в инфракрасном спектре с фронтальной проекции. Движок подходящий, обойдёмся без переделки газогенератора. Да, это интересное решение. Но скорости это не прибавит. Это всё ещё будет «штурмовик».

– А вот для скорости, – я хитро улыбнулся и добавил в конструкцию под крыльями две небольшие, вытянутые гондолы, – мы поставим два вспомогательных комбинированных ускорителя. Они не будут работать постоянно. Только для форсажа. Нужно догнать цель или удрать – пилот жмёт кнопку, получает пинок под зад на тридцать-сорок секунд, а потом летит дальше на основном движке. Это компромисс. Мы получаем возможность обычного взлёта и посадки, но при этом скоростной потенциал. Плюс, Прометей, интегрируй в систему управления процессоры для ИИ в качестве второго пилота и оператора вооружения. Пилотирование должно быть опциональным: ручное или полностью автономное.

Степан замер, его глаза расширились. Он смотрел на обновлённую модель, и я видел, как в его голове инженерный прагматизм борется с мальчишеским восторгом.

– Маршевый турбовинтовой… и два ускорителя… – бормотал он. – Это… это дерзко. Это безумно. Но это… может сработать.

– Расчётная эффективность проекта в новой конфигурации: восемьдесят девять процентов, – доложил Прометей. – Вероятность успешного взлёта с грунтовой полосы длиной четыреста метров девяносто пять процентов. Максимальная скорость на маршевом двигателе семьсот пятьдесят километров в час. С активацией ускорителей до тысячи шестисот на короткий промежуток времени. Рекомендуемое вооружение: одна 30-мм автоматическая пушка ГШ-30–1 в носовой части, шесть пилонов под крыльями для управляемых ракет или бомбовых кассет.

Я удовлетворённо кивнул и развернул трёхмерную модель турбовального ТВ3–117ВМА-СБМ1В. Двенадцать ступеней осевого компрессора, кольцевая камера сгорания, свободная турбина – всё в разрезе, с цветовой кодировкой узлов.

– Вот с чем работаем, – я повернул модель, выделив узел свободной турбины. – Две тысячи пятьсот лошадей на взлётном режиме. Обороты свободной турбины пятнадцать тысяч. Штатная редукция на вертолётный ротор шестьдесят к одному, на выходе двести пятьдесят оборотов. Для толкающего винта – самоубийство.

Степан подошёл ближе, изучая голограмму. А я в это время достал одну из последних таблеток «Прозрения гения». Проглотил, запивая «Стимулятором усердия».

– Воздушному винту оптимально полторы-две тысячи оборотов, – сказал Степан. – Больше – законцовки лопастей выходят на околозвук, волновой кризис, тяга падает, вибрации разносят планер. Нужна редукция порядка семи-восьми к одному.

– Прометей, покажи вариант редуктора.

В голограмме проступили новые контуры. Шестерни планетарной передачи – солнечная, сателлиты, эпицикл – закрутились в замедленной анимации.

– Двухступенчатая схема, – заговорил ИИ. – Первая ступень – коническая передача один к одному, разворот момента на девяносто градусов к оси толкающего винта. Вторая – планетарный редуктор, передаточное отношение семь целых пять десятых к одному. На выходе – две тысячи оборотов. Крутящий момент – восемь тысяч девятьсот ньютон-метров на взлётной мощности. Материал шестерён – азотированная 38×2МЮА, запас по контактной выносливости – двадцать пять процентов.

– Годится, – кивнул Степан. – Что с компрессором? У СБМ1В и так степень сжатия девять с половиной – серьёзная машина. Но если штурмовик работает у земли, в плотном воздухе…

– Хочу скорректировать угол установки лопаток входного направляющего аппарата последней ступени на полтора градуса, – я выделил узел в голограмме. – Оптимизация под плотную атмосферу нижних эшелонов. Прирост мощности три-четыре процента без переделки камеры сгорания. Прометей, запас по помпажу?

– Анализирую… Запас устойчивости на взлётном режиме – шестнадцать процентов. Выше стандартных пятнадцати. Конструкция компрессора СБМ1В имеет улучшенные антипомпажные характеристики – запас на пятнадцать процентов выше, чем у базовой версии за счёт оптимизированных углов установки лопаток. На крейсере – двадцать три процента. Аэроупругий анализ чист: собственные частоты лопаток не пересекаются с гармониками возбуждения.

– Принимаем. Теперь винт, – Степан уже подхватил инициативу, набрасывая эскиз в собственном голографическом пространстве. – Шестилопастной, саблевидный, диаметр два-два с небольшим. Шаг изменяемый, с флюгированием. Механизм поворота – в ступице, масляная магистраль под давлением, поршневая группа… дай мне час.

– Степан, – я тронул его за плечо. – Винтом займётся Прометей, справится быстро. Ускорители. Давай решать.

Авиатор моргнул, возвращаясь из конструкторского транса.

– Прометей, модель ускорителя.

Над столом развернулась гондола – удлинённая сигара с коническим соплом.

– Твердотопливный вариант, – начал я. – Корпус – титан ВТ14, стенка два миллиметра, усиление до четырёх у соплового блока. Внутренний диаметр двести, длина заряда тысяча двести. Топливная шашка – канал звездообразного сечения. Перхлорат аммония семьдесят процентов, алюминиевая пудра восемнадцать, полибутадиеновый каучук двенадцать. Оксид железа как катализатор. Масса топлива – сорок пять кило на бустер. Горение десять секунд. Тяга в пике – двенадцать килоньютонов. Давление в камере – семьдесят атмосфер.

Степан хмыкнул.

– А нестабильное горение? Акустические моды, локальные скачки давления?

– Перфорированная графитовая диафрагма перед сопловым вкладышем – гаситель продольных колебаний. Шашка секционированная, три сегмента с демпфирующими прокладками из бронированного каучука. Резонанса с корпусом не возникает.

– Ладно. А прямоточный?

Я переключил голограмму, чувствуя мощный прилив энтузиазма от работы с человеком, который не уступает мне.

– Убираем заряд, оставляем камеру сгорания. На входе – осесимметричный воздухозаборник с центральным конусом. На дозвуке работает как диффузор. Минимум запуска – Мах ноль-семь, степень повышения давления полтора, тяга три-четыре килоньютона. На Мах полтора – косые скачки на конусе, полноценное ударное сжатие, десять-двенадцать килоньютонов. Регулировка тяги – через расход керосина, диапазон от тридцати до ста процентов. Можно включать, выключать, зажигать снова.

– Логика применения?

– В каждой гондоле тандемная система. Сначала отрабатывает твердотопливный заряд, который проталкивает самолёт через звуковой барьер и освобождает канал для прохода воздуха. В этот момент система впрыска подаёт керосин, и ускоритель переходит в режим прямоточного двигателя, подхватывая и поддерживая крейсерскую сверхзвуковую скорость.

Степан потёр заросший щетиной подбородок.

– Делаем оба. Твердотопливный – для первых испытаний, он проще. Прямоточный – позже, когда разберёмся с теплозащитой камеры. Там же за две тысячи?

– Две тысячи сто пятьдесят в ядре факела, – подтвердил Прометей. – Рекомендую силовой корпус из ЭП648 с термобарьерным покрытием – стабилизированный иттрием диоксид циркония, плазменное напыление, триста микрон. Плюс плёночное охлаждение через перфорацию жаровой трубы.

– Значит, начинаем с твердотопливного, – подвёл итог Степан. – Завтра утром первый прожиг. Прометей, готовь программу для пятиосевого. Работаем.

Я смотрел, как он разворачивает собственное рабочее пространство рядом с моим, и видел человека, который заглянул в невозможное – и понял, что оно возможно.

– Степан, – спросил я. – Ты понимаешь, что мы проектируем авиадвигатель в подвале? Вдвоём плюс ИИ?

Он поднял глаза – усталые, красные, но счастливые.

– Лёш, я двадцать лет проектировал в КБ с коллективом в триста человек и согласованиями в шести инстанциях. Девять десятых времени – бюрократия. А здесь только инженерия. Только суть. И когда мой расчёт через секунду верифицируется цифровой моделью, – он кивнул на голограмму, – это то, ради чего я стал инженером.

– Назовём его «Стриж», – сказал я. – Быстрый, хищный, как Ту-141.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Лёгкий штурмовик-перехватчик С-1 «Стриж».

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 1000 × 3 = 3000

Приятная волна тепла прошла по телу. Не от магии, просто удовлетворение от проделанной работы.

– Один есть, – сказал я. – Теперь второе. Грузовик. Тут, я думаю, споров будет меньше. Классическая схема. Высокоплан, чтобы рампа была у самой земли. Два турбовинтовых двигателя. Максимальная грузоподъёмность и простота.

– Ан-26, – тут же отозвался Степан. – Вечная машина. Я на такой летал. Простая, надёжная, как топор. Только нам нужно что-то поменьше. И попроще в производстве.

Он подошёл, открыл собственное пространство «Разработки Чертежей» и начал набрасывать контуры. Широкий, «пузатый» фюзеляж. Прямое крыло, расположенное сверху. Два двигателя в мотогондолах на нём. Т-образное хвостовое оперение.

– Вот. Силовой набор из титановых шпангоутов и стрингеров. Обшивка – композитные панели. Двигатели можно те же, ТВ3–117, только дефорсированные, для большего ресурса. Грузовой отсек должен быть герметичным и модульным. Сегодня везём людей, завтра ящики с патронами, послезавтра лёгкий шагоход или партию роботов.

– Прометей, скопируй, проанализируй и дополни, – скомандовал я. – Добавь оборонительные турели с автоматическим наведением в хвосте и верхней части фюзеляжа. И систему сброса грузов на парашютах.

Андроид несколько секунд обрабатывал информацию, внося в эскиз Степана сотни мелких правок, оптимизируя аэродинамику, рассчитывая прочность.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Средний военно-транспортный самолёт АТ-1 «Атлант».

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 300 × 3 = 900

– «Стриж» и «Атлант», – Степан с благоговением смотрел на две готовые голограммы. – Мы правда сможем это построить?

– Сможем, – твёрдо ответил я. – Но для этого нам нужны не только модули, а полноценный завод. Или хотя бы большой, хорошо оборудованный ангар. И вертолёты, чтобы добраться до источников топлива для новых аппаратов. Поэтому наша следующая цель – вертолётная компания на той стороне Москвы-реки.

Степан кивнул, посерьёзнел.

– Понимаю. Но как мы туда доберёмся? Река – это серьёзное препятствие. Мосты, скорее всего, разрушены. Вплавь на лодках не вариант. Кто знает, что там в воде теперь водится?

– Я как раз отправил дронов на разведку прибрежной зоны, – ответил я, активируя «Техно-Око». – Хотел посмотреть, есть ли какие-нибудь суда покрупнее. Кстати, надо проверить, как там наши вчерашние… вольноотпущенники.

На большой голографической панели, сменив чертежи, появилось изображение с камеры дрона-разведчика «Стрекоза». Мы увидели заброшенный гаражный кооператив. Ржавые ворота, заросшие бурьяном проезды. Камера висела прямо над одним из гаражей, фокусируясь на щели между створками и землёй.

– Это они там? – спросил Степан.

– Они, – подтвердил я. – Добежали до этого кооператива и решили заночевать. Не самый плохой выбор. Но им не повезло.

Я перемотал запись на несколько часов назад. Ночь. Четыре фигуры в панике забегают в один из гаражей и захлопывают за собой ворота. А через десять секунд из-за угла выползает тварюшка.

Степан при виде её тихо выругался.

Существо походило на гигантскую сколопендру, длиной метров десять. Её хитиновое тело состояло из множества сегментов тёмно-бордового цвета. Красотка извивалась с мерзкой грацией. Каждый сегмент нёс пару ярко-жёлтых, похожих на серпы ног, которые двигались волнообразно, помогая тварь скользить по асфальту очень живенько.

Голова представляла собой бронированную капсулу с пучками фасеточных глаз, а вместо челюстей у неё были огромные, чёрные, изогнутые ногочелюсти, с кончиков которых капала зеленоватая жидкость, испарявшаяся с шипением на асфальте. Зверюшка приползла не просто так. Длинные, подрагивающие антенны-усики ощупывали воздух, землю, стены. Она искала ребят.

И нашла нужный гараж. Остановилась. Приподняла переднюю часть тела, и мы услышали сухой, стрекочущий звук, похожий на треск сотен кастаньет. Она начала биться головой о ворота. Бум. Бум. Металл содрогался. Затем она замерла и просто осталась ждать. Терпеливый хищник.

Я перемотал обратно на «прямой эфир». Сколопендра никуда не делась. Она свернулась полукольцом у ворот, её многочисленные ножки мелко подрагивали.

– Она их караулит, – прошептал Степан. – Ждёт, пока оголодают и выйдут.

Именно в этот момент створка ворот в кадре дрогнула и медленно приоткрылась, образуя узкую щель. Наверное, кто-то из беглецов решил проверить, ушла ли красавица.

Сколопендра мгновенно отреагировала. Она рванулась вперёд, как сжатая пружина. Её голова с чудовищным шипением ударила в щель. Ногочелюсти лязгнули по металлу. Из гаража донёсся отчаянный крик, и створку с силой захлопнули изнутри. Тварь с яростью забилась о ворота. Ударилась ещё несколько раз, а потом снова замерла, вернувшись в режим ожидания.

Честно говоря, я смотрел на эту сцену с холодным, отстранённым удовлетворением. Чувство, похожее на то, что испытываешь, когда сложный механизм, который ты собрал, работает именно так, как было задумано. Они хотели свободы. Они её получили. Со всеми прилагающимися удовольствиями. Их выбор, их борьба. Их урок.

– Чудесно, – тихо произнёс я.

– Что? – не расслышал Степан.

– Ничего, – ответил я, собираясь уже закрыть окно, как вдруг в углу интерфейса замигал красный значок. Сигнал от другой «Стрекозы». Той, что патрулировала русло реки.

ВНИМАНИЕ! Обнаружен потенциально ценный объект!

Я переключил видеопоток.

Камера показала Москву-реку. Свинцового цвета вода лениво текла вдаль. Берег, заросший камышом. И небольшой речной причал, из тех, что раньше использовали для прогулочных трамвайчиков. А у причала, покачиваясь на волнах, стояло судно.

Белоснежный, двухпалубный, с большой застеклённой рубкой и открытой верхней палубой. Прогулочный теплоход типа «Москва». Немного потрёпанный, с облупившейся кое-где краской, но целый. Пришвартованный к кнехтам толстыми, надёжными канатами.

Он был пуст. Ни единого движения на борту. Никаких мутантов поблизости. Просто ждал меня. Добротный транспорт. Решение всех наших логистических проблем с переправой.

Я смотрел на теплоход, и уголки моих губ сами поползли вверх, растягиваясь в широкой, хищной улыбке.

План только что стал намного, намного проще.

Следующая книга цикла: /reader/557992