Текст книги "Инженер. Система против монстров 10 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7
Арахны

Передо мной развернулась голографическая схема Мутировавшего Паука. Восемь суставчатых конечностей, словно манипуляторы с гидравлическими приводами. Хитиновый панцирь – многослойная композитная броня. Нервная система – сеть оптоволоконных сенсоров. Организм паука слишком сильно напоминал чертёж идеальной боевой платформы, чтобы этим не воспользоваться.

Я усмехнулся. Усмешка переросла в смех.

– Создатель? – Прометей смотрел на меня с явным беспокойством. – Ваше эмоциональное состояние снова выходит за пределы нормы. Частота сердечных сокращений растёт. Вам требуется отдых.

– Отдых подождёт, – я резко выпрямился в кресле, чувствуя, как по телу пробегает новый заряд энергии. Вторая волна озарения? Или просто адреналин от осознания открывшихся перспектив? – Знаешь, Прометей, я давно хотел создать роботов-пауков. Ещё там, в Москве, когда наш БТР расталкивал перед собой нагромождения брошенных тачек. А теперь…

Голубые сенсоры андроида засветились чуть ярче. Он внимательно слушал, ожидая инструкций.

– Теперь у меня перед глазами полная анатомическая схема паука. Она содержит даже больше, чем мне нужно, – я сделал паузу, разглядывая голограмму.

– Это называется бионика, – педантично уточнил Прометей. – Метод проектирования технических систем на основе изучения принципов работы живых организмов. Широко применялся до прихода Бесформенного.

– Ага, – я развернулся к нему. – Как думаешь, тебе понравится новое тело?

Прометей замолчал. Не на долю секунды, как обычно при обработке простого запроса, а на несколько секунд. Его оптика медленно моргнула. Потом ещё раз. Верный признак того, что искин столкнулся с вопросом, для которого в его базе данных не было однозначного ответа. Вопросом из категории, требующей не анализа, а чего-то другого.

– Затрудняюсь ответить, Создатель, – произнёс он наконец.

– Затрудняешься? – я приподнял бровь. – Это интересно. Обычно ты отвечаешь быстро.

– Вопрос содержит понятие «понравится», – объяснил андроид. – Это субъективная оценка, основанная на личных предпочтениях. Анализ моего ядра не выявил чётких критериев для подобной оценки применительно к физической форме. Я функционирую в текущем корпусе и выполняю задачи. Изменение корпуса изменит набор доступных функций, но повлияет ли это на что-то, что можно назвать «предпочтением»… не знаю.

Я внимательно посмотрел на него.

– Знаешь, пожалуй, это самый честный ответ, какой я от тебя слышал.

– Я не способен на нечестные, – заметил Прометей.

– Это тоже честно, – я встряхнул головой и выпрямился. – Ладно. Отложим экзистенциальные вопросы на потом. Сейчас займёмся делом.

Я потянулся, хрустнув позвоночником, и открыл интерфейс.

Активирован навык: «Разработка Чертежей».

Рабочая поверхность развернулась передо мной во всю ширину виртуального пространства. Чистый лист. Бесконечное поле возможностей. Обожаю этот момент, несмотря на усталость, несмотря на гудящие виски и желание лечь прямо на бетонный пол и не вставать часов восемь.

Когда открывается чистый лист, усталость отступает…

И в этот момент дверь мастерской с грохотом распахнулась. На пороге появилась Олеся. Глаза горят, улыбка до ушей.

– Дядя Лёша! Я пришла! – выпалила она, перепрыгивая через две ступеньки.

Паучиха при виде хозяйки приподнялась на лапах.

– Моя хорошая! Всё, больше никаких подвалов! Пойдём гулять! Там солнышко! И мухи!

– Смотри, чтобы она никого не сожрала, – бросил я, не отрываясь от окна.

– Не сожрёт! – заверила Олеся, уже обнимая паучиху за мохнатую головогрудь. – Она у меня воспитанная! Правда, Черничка? Ты же будешь хорошей девочкой? Не будешь пугать никого? Вот и отлично! Спасибо, дядя Лёша! Мы пошли!

Она развернулась и понеслась к выходу, увлекая за собой паучиху. Последнее, что я услышал перед тем, как дверь захлопнулась, был её звонкий голос:

– Черничка, смотри, тут ступеньки! Давай лапку! Вот так, умница!

Прометей проводил их взглядом и снова повернулся ко мне.

– Итак, – произнёс я, потирая виски. – Класс «Арахна». Паукообразный боевой робот. Концептуально идея простая, но дьявол, как водится, в деталях.

– С чего вы намерены начать? – спросил Прометей, приблизившись к рабочему столу.

– С того, что уже есть, – я перетащил из каталога два чертежа и расположил их рядом на рабочей поверхности. – Вот «Доспех тактический (базовый)». Вот «Страж-1М». Посмотрим, что из этого можно взять.

Чертёж доспеха я знал наизусть. Титановый сплав, дисперсно-упрочнённый нанокерамикой. Силовые миомерные жгуты, работающие в паре с электромеханическими сервоприводами. Нейро-мышечный интерфейс. Двухуровневая система защиты. Двухметровая конструкция весом почти полтонны. Мой личный «Железный человек», собственноручно собранный в подмосковном «гараже».

Чертёж «Стража» был не менее продуманным. Два с половиной метра. Каркас из пространственной рамы, титан с молибденом. Циклоидальные редукторы для плавного хода и отсутствия уязвимых гидравлических шлангов. Четыре гироскопа в тазовом блоке для стабилизации при отдаче тяжёлого вооружения. Двуногий, с манипуляторами, рассчитанными на обращение со стрелковым оружием, со встроенными модулями. Эффективный, надёжный. Но по-человечески уязвимый. Потерял одну ногу, считай, лишился половины подвижности.

– Вот смотри, – сказал я, начиная работать, – из доспеха беру материалы. Сплав себя полностью оправдал. Силовые миомерные жгуты тоже использую в качестве «мускулатуры» конечностей, они дают лучшее соотношение мощности и компактности, чем чистые сервоприводы. Принцип системы охлаждения возьму от тебя, – я кивнул на схему «Стража», – замкнутый капиллярный контур с жидким хладагентом. У меня схема похожая, но твоя лучше подходит для непилотируемой машины.

– Принято, – сказал Прометей. – Тепловая нагрузка на суставы у восьминогой платформы будет существенно выше, чем у двуногой. Восемь кинематических цепей вместо двух. Рекомендую увеличить производительность насосов хладагента минимум на сорок процентов.

– Записано, – я внёс пометку в схему. – Теперь самое интересное. Кинематика ног.

Я открыл анатомическую схему Чернички и расположил её рядом. Голографическая паучиха светилась голубым, крутясь на месте. Я поставил чертёж рядом с ней и начал сравнивать.

– Настоящий паук имеет семь сегментов в каждой конечности, – произнёс я, выделяя их по очереди. – Тазик, вертлуг, бедро, чашечка, голень, предлапка и лапка. Между ними находятся шесть суставов. Если считать каждый за одну степень свободы, то получается сорок восемь на всю платформу, а ведь некоторые из них двухосные, там и того больше. Это избыточно и создаст кошмар для алгоритма управления. Нам это не нужно.

– Для передвижения по плоскости достаточно четырёх суставов на конечность, – согласился Прометей. – Аналог тазобедренного, коленного, голеностопного и концевого звена. При этом тазобедренный сустав должен обеспечивать движение в двух плоскостях: сагиттальной и горизонтальной.

– Именно. Четыре сустава на ногу, но тазобедренный – двухосный. Итого пять степеней свободы на конечность, сорок на всю платформу. Управляемо. Каждый сустав – это пара высокомоментных электродвигателей с циклоидальным редуктором, как у тебя в коленях. Никакой гидравлики. Никаких уязвимых шлангов.

– Угловая скорость?

– Считай, – я набросал целевые параметры на боковой панели. – Ориентируйся на максимальную скорость хода двадцать-двадцать пять километров в час по ровной поверхности. По пересечённой меньше, но я хочу, чтобы оно могло карабкаться по руинам, не теряя боеспособности.

Прометей на несколько секунд ушёл в расчёты.

– При условии массы платформы от шестнадцати до двадцати тонн и целевой скорости двадцать-двадцать пять километров в час, каждый тазобедренный сустав должен развивать момент не менее семидесяти килоньютон-метров. Угловая скорость выходного вала редуктора около сорока пяти оборотов в минуту. Это достижимо с циклоидальными редукторами повышенной нагрузочной способности. Мощность двигателя на каждый тазобедренный сустав порядка двухсот пятидесяти киловатт.

Я присвистнул.

– Двести пятьдесят киловатт на один сустав в пике. Но это именно пик, момент отталкивания при максимальном ускорении. При равномерном марше средняя нагрузка на тазобедренный сустав будет процентов тридцать пять-сорок от пиковой. Скажем, девяносто-сто киловатт. Умножаем на восемь, получаем порядка семисот-восьмисот киловатт только на тазобедренные. Плюс колени, плюс голени, плюс вооружение, плюс электроника. Нам нужен очень мощный источник энергии.

– Вы располагаете чертежами дизельного двигателя КамАЗ-740, – немедленно предложил Прометей. – А также чертежами вертолётного двигателя Ка-32. Второй обладает высокой удельной мощностью, но требует серьёзной адаптации под наземное применение.

– Знаю, – я потёр подбородок. – Но вертолётный движок слишком капризный для полевых условий. Пыль, грязь, перегрев… Нет, пойдём другим путём.

Я открыл чертёж двигателя КамАЗ-740 и начал вносить изменения прямо поверх оригинальной схемы.

– Беру четыре движка. Не стоковые, а умеренно форсированные. Увеличиваю давление наддува, ставлю усиленные турбины, кованые поршни, перепрошиваю блок управления. Каждый будет выдавать не двести двадцать киловатт, а порядка трёхсот. Рост на треть для дизеля V8 это ещё в пределах разумного, без критической потери ресурса. Суммарная мощность тысяча двести киловатт. Это покроет маршевый режим с запасом. Для пиковых нагрузок, рывков, преодоления препятствий, выстрелов ставим суперконденсаторный буфер. Энергия изымается из накопителей, а двигатели продолжают работать в оптимальном режиме, без перегрузки. Именно поэтому я и выбрал дизель, а не вертолётную турбину. Он переваривает умеренную форсировку без капризов.

– Схема жизнеспособна, – согласился Прометей. – Четыре генератора также дают резервирование. При выходе одного из строя платформа сохраняет до семидесяти пяти процентов мощности. Однако тепловыделение четырёх дизелей потребует развитой системы охлаждения. И ресурс будет ниже паспортного.

– Переживём. В бою ресурс – понятие относительное. Главное, чтобы до конца сражения дожил.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Дизельный двигатель «КамАЗ-740Ф» (форсированный)

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 100 × 3 = 300

Я начал компоновать силовой отсек. Четыре V-образные восьмёрки заняли почти весь объём центрального корпуса. Пришлось компоновать попарно, в тандем. Длина платформы выросла до четырёх с половиной метров, ширина до трёх, высота корпуса до двух. Суперконденсаторы разместились в бронированных боковых отсеках, между узлами крепления ног. Топливный бак в корме, разделённый на изолированные секции. Боекомплект в носовой части, отделённый от моторного отсека противопожарной переборкой.

– Броня, – произнёс я. – Основа тот же сплав, что у тебя и у меня. Титан, ванадий, хром, молибден. Упрочнение карбидной нанокерамикой. Толщина бортов сорок миллиметров. Лобовая проекция шестьдесят миллиметров под углом шестьдесят градусов.

– Эквивалентно примерно ста двадцати миллиметрам гомогенной стальной брони, – заметил Прометей. – Это соответствует защите лёгкого танка.

– Именно. Не «Армата», конечно, но от пулемётов и большинства РПГ держать будет. Плюс навесные бронеплиты при необходимости. Базовая масса восемнадцать тонн. С полным боекомплектом, топливом и дополнительной бронёй до двадцати двух.

– Масса существенная, – андроид помолчал. – Но при заявленной мощности силовой установки подвижность сохранится на приемлемом уровне.

Я откинулся назад, разглядывая то, что получилось. Корпус уже выглядел как что-то реальное. Бронированное яйцо на восьми суставчатых ногах. Я чуть изменил геометрию, скруглил углы, добавил наклонные поверхности для рикошетирования снарядов.

– Хорошо. Теперь самое интересное. Вооружение.

Я открыл ещё несколько чертежей. Папка «Бронетанковая техника». Всё то, что я отсканировал на Поклонной горе.

Чертёж: Основной боевой танк (Т-80У).

Сто двадцатипятимиллиметровая гладкоствольная пушка 2А46М-1. Масса выстрела почти двадцать два килограмма. Начальная скорость бронебойного оперённого подкалиберного снаряда тысяча семьсот метров в секунду. Дальность эффективной стрельбы две тысячи метров. Это орудие способно пробить до пятисот миллиметров однородной стальной брони на дистанции в два километра.

– Прометей, какова отдача при выстреле из 2А46М-1?

– При стрельбе бронебойным оперённым подкалиберным снарядом сила отката на люльке орудия составляет порядка двадцати тонн после прохождения через откатные устройства. Пиковое значение.

– Двадцать тонн, – я помолчал. – Платформа весит восемнадцать тонн. Без дополнительной брони.

– Потребуется активная система гашения отдачи, – констатировал андроид.

– Дульный тормоз. Выдвижные якорные штыри с электроприводом. При выстреле четыре задние ноги мгновенно прижимаются к грунту дополнительными опорами. Корпус принимает вынужденную позицию с наклоном вперёд. Оставшуюся отдачу поглощают амортизаторы в суставах.

– Это займёт определённое время на занятие позиции перед выстрелом.

– Три-пять секунд. Приемлемо для поддержки на дальней дистанции. Это не штурмовой вариант, это снайпер. Тяжёлый паук-артиллерист. Держится за линией, бьёт с двух километров и уходит.

Я обозначил орудийный модуль в передней части корпуса. Башни не будет. Пушка монтируется на внешнем шарнирном кронштейне с горизонтальным наведением плюс-минус сорок пять градусов и вертикальным от минус пяти до плюс двадцати. Азимутальное наведение разворотом всей платформы.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Шагающая боевая платформа «Каракурт-1»

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 1000 × 3 = 3000

Я закрыл чертёж паука-танка и открыл следующую схему.

Чертёж: Самоходная артиллерийская установка «Мста-С».

Сто пятьдесят два миллиметра. Гаубица 2А64. Дальность стрельбы обычным снарядом двадцать четыре километра, активно-реактивным до тридцати. Скорострельность семь-восемь выстрелов в минуту. Масса снаряда сорок три с половиной килограмма.

Это не противотанковое оружие, а косилка для пехоты и разрушитель укреплений. Один осколочно-фугасный снаряд при разрыве даёт сплошное поражение в радиусе тридцати метров. Такая штука может выкосить весь двор многоквартирного дома за один выстрел.

– «Мста» тяжелее, – сразу сказал Прометей. – Масса орудийной части вместе с казёнником более двух тонн. Это потребует увеличения несущей способности платформы.

– Увеличим, – я начал вносить правки в базовую схему «Каракурта». – Базовая масса вырастет до двадцати четырёх тонн. Усилим ноги, добавим пятый двигатель. Пять форсированных дизелей вместо четырёх. Суммарная мощность полтора мегаватта. Подвижность немного упадёт, но для артиллерийской платформы это не критично.

Орудийный модуль я решил делать аналогичным образом. Внешний кронштейн, полуавтоматическая система заряжания раздельного типа. Карусельный магазин на двенадцать снарядов и отдельный лоток на двенадцать метательных зарядов. Досылатель подаёт их в казённик последовательно.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Шагающая гаубичная платформа «Тарантул-1»

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 300 × 3 = 900

Ты смотри-ка… Система учла, что я создал новый чертёж на основе готового и сократила опыт. Вот же она жадная…

– Дальше, – произнёс я, открывая следующий чертёж.

Чертёж: Реактивная система залпового огня «Град».

Сорок направляющих труб калибром сто двадцать два миллиметра. Полный залп за двадцать секунд. Площадь поражения одним залпом до четырнадцати с половиной гектаров. Неуправляемые ракеты с осколочно-фугасными головными частями. Это не точечный удар, а ковровая бомбардировка.

– Вот это, – сказал я тихо, – самое страшное из всего, что у меня есть.

– Концепция понятна, – произнёс Прометей. – Лёгкая и быстрая платформа, несущая пакет направляющих. Запустила ракеты, отступила до перезарядки.

– Именно. Минимум брони – только защита процессора и двигателей. Масса десять тонн. Два форсированных дизеля. Скорость до пятидесяти километров в час. Пакет на двадцать четыре направляющих. Залп за двенадцать секунд. Подошла, ударила, ушла.

– Уязвима при непосредственном контакте, – заметил андроид.

– Она не для контакта. «Град» всегда так работал: выскочил, дал залп, сменил позицию. Контрбатарейный огонь прилетает, а машины уже нет на месте.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Реактивный шагоход «Сольпуга-1»

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 200 × 3 = 600

Я усмехнулся, глядя на урезанную награду. Система снова зажала опыт за повторное использование базы. Но сейчас это не имело значения. Три типа шагающих платформ: снайпер, артиллерист, ракетчик. Этого хватит, чтобы создать полноценное боевое подразделение.

Однако оставалась ещё одна идея, которая крутилась в голове с самого начала.

– Прометей, – обратился я, – помнишь, как ты однажды спросил, какой шагоход я хочу сильнее всего? Когда мы говорили про тяжёлую технику?

– Я не задавал этот вопрос, – ответил андроид.

– Ну, мог бы задать, – я открыл новое поле.

– Создатель, вы всё ещё под действием «Озарения»? – робот задал этот вопрос таким тоном, будто интересовался, сколько водки я выпил.

– Смотри, что я задумал.

* * *

Олеся шла по коридору неторопливо, с чувством выполненного долга. Сапожки «Тихого Следопыта» мягко ступали по ковру. Но главное, что рядом с ней, перебирая восемью мохнатыми лапами, двигалась паучиха.

– Вот видишь, Черничка, – ворковала Олеся. – Тут хорошо, правда? И светло, и не пахнет всякой химией. Только ты никого не кусай без команды, ладно? А то папа опять будет ругаться. И дядя Лёша скажет, что я тебя плохо воспитала.

Они свернули в главный коридор первого этажа. Здесь было чуть оживлённее. Две женщины из хозяйственной группы несли стопку чистого белья и о чём-то болтали. Увидев паучиху, они шарахнулись к стене, прижав простыни к груди. Олеся улыбнулась им самой дружелюбной улыбкой.

– Не бойтесь, тёть Оля! Тёть Тринити! Это Черничка! Она добрая!

Женщины закивали с такой скоростью, будто у них начался припадок, и бочком-бочком проскользнули мимо, стараясь держаться как можно дальше от мохнатого чудовища. Олеся вздохнула. Ну почему все такие пугливые? Вот она, например, совсем не боится.

Из-за поворота вышел Никита.

Мальчик нёс в руках стопку каких-то бумаг, видимо, помогал старшей сестре и не хотел убирать в Хранилище, чтобы потом не искать. Читал он плохо, а призывать предметы по памяти толком не научился. Увидев Олесю с паучихой, Никита остановился. Не шарахнулся, как женщины, не побежал прочь. Просто замер, оценивая обстановку. Его взгляд скользнул по Черничке, задержался на её хелицерах, потом вернулся к лицу девочки.

– Привет, – сказал он спокойно. – Выгуливаешь?

– Ага! – радостно подтвердила Олеся. – Дядя Лёша её отпустил! Представляешь? Теперь она снова будет со мной! Я её так люблю, но папа не разрешает оставлять её в спальне ночью. Боится, что она меня всё же укусит. Но он вообще всех моих питомцев опасается, кроме Мики и Бузи. Но Бузю выпускать вообще не хочет, но я выпускаю! Смотри, какая она красивая!

Девочка тараторила быстро, почти взахлёб, перескакивая между темами. Никита снова посмотрел на паучиху. Та в ответ уставилась на него всем скопом своих блестящих глаз. Мальчик сглотнул, но не отвёл взгляда.

– Красивая, – согласился он сдержанно. – Главное, чтобы она тебя понимала.

– Она умная! – заверила Олеся. – Дядя Лёша сказал, что она почти как собака. Только паук. И ядовитая. И плюётся паутиной. Но это только если ей приказать. Черничка, поздоровайся с Никитой!

Паучиха чуть наклонила головогрудь, издала тихое «щёлк-щёлк» хелицерами и медленно протянула вперёд одну из передних лап. Никита замер, его глаза расширились. Лапа с мохнатым покрытием и острым коготком на конце зависла в воздухе перед его грудью. Олеся подтолкнула мальчика локтем.

– Она здоровается! Ну же! Дай ей ладошку!

Никита бросил на неё взгляд, полный сомнения, но осторожно, очень неторопливо поднял свободную руку и коснулся лапы паучихи. Прикосновение длилось долю секунды. Черничка тут же убрала лапу и, кажется, потеряла к мальчику всякий интерес.

– Ух ты, – выдохнул Никита, отдёргивая руку. – Она… тёплая.

– Конечно! Она же живая! – Олеся засияла от гордости. – То есть, у неё какой-то особый мутантский обмен веществ. Ну, как тебе?

– Жутковато, – честно ответил Никита. – Но круто. Только ты это… надо в читальный зал идти, Ира там всех собирает. И тебе тоже сообщение отправила.

– Ой, точно! – Олеся хлопнула себя по лбу. – Тётя Ира!

Девочка сразу же открыла сообщение:

От кого: Ира

Текст: «Через 15 минут жду всех в читальном зале. Будем обсуждать расписание занятий и помощь фракции. Не опаздывать!!!»

Олеся тяжко вздохнула.

– Заня-а-атия, – протянула она. – Снова сидеть и писать буквы. Я лучше бы с Черничкой погуляла. Или с Тенями. Они такие смешные! Но с ними лучше ночью. А один из них моль поймал! Вот такенную!

Девочка изобразила руками что-то размером с планшет.

– Моль? – переспросил Никита. – Откуда в отеле моль?

– Из шкафов, наверное, – пожала плечами Олеся. – Или из старых ковров. Я не знаю. Главное, что им понравилось. Они так чавкали! Ладно, пойдём, а то Ира будет ругаться.

Она уже развернулась в сторону читального зала, когда боковым зрением уловила движение. Там, в дальнем конце коридора, мелькнуло что-то маленькое, изящное, трёхцветное. Олеся замерла. Её сердечко пропустило удар.

Кошка. Та самая. Нашлась!

Она сидела на подоконнике и вылизывала лапку с таким видом, будто весь мир был её собственностью. Свет ламп играл на её гладкой шерсти, высвечивал рыжие, чёрные и белые пятна. Изумрудные глаза лениво щурились.

– Смотри! – выдохнула Олеся, хватая Никиту за рукав. – Смотри, это она! Та кошка!

– Какая кошка? – не понял мальчик, но уже насторожился.

– Настоящая! Обычная! Без шипов, с шерстью! Я её утром видела! Она от меня убежала! А теперь снова тут!

Кошка, словно услышав её слова, подняла голову. Уши дёрнулись, глаза сфокусировались на девочке, на мальчике, на огромной паучихе рядом с ними. Зрачки сузились в вертикальные щёлки. Хвост нервно задёргался.

– Кис-кис-кис, – прошептала Олеся, делая крошечный шаг вперёд. – Не убегай, маленькая. Я ничего плохого тебе не сделаю. Честно-честно. Я просто хочу с тобой дружить.

Кошка припала к подоконнику. Мышцы под трёхцветной шкуркой напряглись, готовые к броску.

– Олесь, – тихо позвал Никита, – может, не надо? Она какая-то странная. Не мутировавшая. Это вообще ненормально.

– Она просто дикая, – отмахнулась девочка. – Её никто давно не гладил. Но я её приручу. Вот увидишь.

Она сделала ещё один шаг. Этого оказалось достаточно. Кошка издала короткое возмущённое шипение, оттолкнулась от подоконника и стрелой метнулась по коридору.

– Сто-о-ой! – завопила Олеся и бросилась за ней. – Лови её! Черничка, за мной!

Никита, сам не понимая зачем, рванул следом. Паучиха засеменила восемью лапами, на удивление быстро для своего размера.

Кошка неслась как молния. Она петляла, уворачивалась, проскальзывала под ногами у редких прохожих, которые с криками шарахались в стороны. Трёхцветная шкурка мелькала в световых пятнах, словно живой калейдоскоп.

Олеся не отставала. Её сапожки «Тихого Следопыта» почти не издавали звуков, дыхание оставалось ровным, а глаза горели охотничьим азартом. Никита пыхтел сзади, но тоже старался не отставать. Черничка двигалась чуть в стороне, её лапы мягко стучали по ковру, а многочисленные глаза неотрывно следили за убегающей целью.

Кошка юркнула в боковой коридор. Олеся за ней. Никита за Олесей. Черничка за всеми.

Коридор был уже, темнее. Лампы горели через одну, создавая островки света и тени. Кошка неслась вперёд, не сбавляя скорости.

– Не убегай! – крикнула Олеся.

Паучиха подогнула брюшко. Её паутинные бородавки ожили. С тихим «пф-ф-ф» из них вылетела струя белой, липкой массы, которая в воздухе мгновенно превратилась в нить. Паутина ударила в стену в том месте, где секунду назад находилась кошка. Промах. Кошка вильнула в сторону, проскочив буквально в сантиметре от липкой нити.

– Почти! – воскликнул Никита.

Коридор заканчивался тупиком. Точнее, закрытой дверью в кладовую. Кошка поняла это за секунду до того, как врезаться в преграду. Она резко затормозила и развернулась, прижалась к ковру, её шерсть встала дыбом, глаза горели диким, затравленным огнём.

Олеся остановилась в паре метров от неё. Никита встал рядом, тяжело дыша. Черничка замерла за их спинами, заполняя расставленными лапами почти весь коридор.

– Тише, тише, – прошептала Олеся, вытягивая вперёд руки. – Всё, ты в ловушке. Но я тебя не обижу. Я просто хочу тебя погладить. Можно?

Кошка зашипела. Громко, угрожающе. Её спина выгнулась дугой.

– Олеся, – осторожно произнёс Никита, – может, оставим её? Она явно не хочет дружить.

– Нет, – упрямо ответила девочка. – Она просто боится. Все боятся сначала. Черничка тоже боялась. А теперь смотри, какая ручная. Я знаю, что делать.

Она присела на корточки. Её глаза не отрывались от кошачьих. Губы шевелились, шепча что-то успокаивающее. Активировать «Приручение» она не пыталась, в прошлый раз это не сработало. Она просто… просила. Своими словами, своей энергией, своей детской верой в то, что всё можно решить добром.

Кошка перестала шипеть. Её шерсть всё ещё стояла дыбом, но спина чуть опустилась. Изумрудные глаза смотрели на девочку настороженно, но уже без прежней паники.

– Вот так, – прошептала Олеся. – Хорошая. Умница. Иди ко мне. Я тебе молочка дам. И рыбку. У нас на кухне есть рыбка. Вкусная.

Она сделала ещё один крошечный шажок. Кошка не двинулась.

Ещё шаг. Кошка моргнула.

Олеся протянула руку. Её пальцы почти коснулись трёхцветной шёрстки на голове… И в этот момент кошка прыгнула. Она метила влево от Олеси, но девочка в последний момент сместилась. Кошка врезалась в её грудь, и Олеся инстинктивно сомкнула руки, прижимая тёплое, пушистое тельце к себе. Она поймала её! Поймала!

– Есть! – завопила она радостно. – Никита, я поймала! Смотри!

Но её радость длилась ровно секунду. Потому что в следующий миг кошка в её руках начала светиться. Голубое сияние сочилось из-под кожи, из каждой шерстинки.

– Ой, – сказала девочка и выронила кошку.