444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Григорий Ясинский » Оружейникъ. 1795 - 1796 (СИ) » Текст книги (страница 5)
Оружейникъ. 1795 - 1796 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 15:30

Текст книги "Оружейникъ. 1795 - 1796 (СИ)"


Автор книги: Григорий Ясинский


Соавторы: Иннокентий Белов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Подъезжая к Петербургу, я достал записку Фёдора с адресом оружейного собрания. Брат оставил её ещё во время последнего приезда, поэтому домой решил пока не заезжать. Сначала хотелось увидеть Софью и то, что она устроила без моего участия. По указанному адресу стоял двухэтажный дом с тёмной облицовкой и высокими окнами. Никакой вывески не было, но один знакомый экипаж стоял перед крыльцом. Если бы не записка Фёдора, я без всякого сомнения проехал бы мимо.

Дверь открыл лакей в тёмной ливрее. Он посмотрел на меня, затем на длинный футляр в руках моего слуги.

– Прошу прощения, сударь, но собрание сейчас закрыто, – сухо сказал он.

Я уже приготовился объяснить, что имею к этому собранию некоторое отношение, когда за его спиной появилась сама Софья Александровна.

– Пропустите господина Резникова, – сказала она с улыбкой. – Это наш компаньон. Полагаю, впредь вы будете его узнавать.

Лакей немедленно отступил и поклонился. Я забрал футляр у слуги, вошёл и снял перчатки. Софью мне было особенно приятно видеть, ведь с последней встречи мы обменивались только письмами.

– Софья Александровна, приятно удивлён. Особенно тем, что меня едва не оставили на улице перед собственным собранием, – весело сказал ей.

– Значит, лакей добросовестно исполняет свои обязанности. Посторонних здесь не принимают, Роман Андреевич, – строго ответили мне.

– В следующий раз надеюсь сойти за своего, – пошутил я.

Она рассмеялась и повела меня к лестнице. Тёмные панели, картина с охотничьим сюжетом над лестницей, добротная мебель. Никакой позолоты. Я припомнил рассказы Фёдора о хлопотах Софьи с мебельщиками. До сих пор считал, что брат преувеличивает.

– Что ж, могу вас поздравить? – спросила она по дороге наверх. – Фёдор сообщил, что испытания прошли успешно и вы получили ещё больший заказ.

– Благодарю. Правда, вместе с ним мне досталось столько забот, что поздравления я готов принимать исключительно вдали от предприятия. Об этом поговорим как-нибудь потом. Покажите лучше, что у вас здесь получилось.

На втором этаже открылась просторная комната с креслами, диванами, небольшими столиками и буфетом у дальней стены. Возле камина стояли стулья. Всё было устроено для долгих вечеров, а не коротких деловых встреч.

В соседнем помещении стояли витрины с нашими дуэльными парами. На столе лежали каталоги с рисунками рукоятей, вариантами отделки и аккуратно проставленными ценами.

– Теперь понимаю, куда ушли наши деньги. Хорошее место, – признал я.

– Даже не все, Роман Андреевич, – ответила Софья. – Часть уже вернулась членскими взносами. А за последние недели мы получили ещё несколько заказов на дуэльные пары.

В большую комнату принесли чай. Второй лакей расставил чашки, Софья устроилась в кресле возле окна. Я сел напротив, оставив футляр с ружьём рядом со столом.

– Вы сами участвуете в собраниях? – спросил я.

– Ни в коем случае, Роман. Здесь собирается только мужское общество. Я занимаюсь домом, приглашениями и заказами, а вечера ведёт именно Фёдор. Господа собираются, выпивают, рассказывают истории. Иногда даже вспоминают об оружии.

– Вот уж в чём я за брата спокоен, общаться он умеет лучше многих.

– И правильно. Кстати, ваши приглашения дошли до адресатов. Бёрд и Гаскойн тоже вступили в собрание. Довольно занимательные господа. В один из вечеров разговор у них зашёл о заводских печах, поэтому Фёдору пришлось старательно искать тему, которая заинтересовала бы остальных гостей.

Я рассмеялся.

– Они оба превосходно знают своё дело. Ещё хорошо, что не принялись спорить о пушках. Тогда ваш вечер мог затянуться до утра.

– Николай Никитич Демидов тоже вступил. Строганов приглашение принял, но сам пока не появлялся. А Беляева, вашего старого приятеля, привёл Фёдор Андреевич.

– Беляева? Вот кого я здесь не ожидал увидеть.

– Есть и новые господа. Граф Глинский заказал дуэльную пару, полковник Кареев выбрал отделку из каталога. Остальные преимущественно офицеры и дворяне, которых рекомендовали прежние покупатели.

– Сколько же их теперь? – стало интересно мне.

– Тридцать пять. Все прошли положенное согласование. Фёдор предлагает расширить список, но я пока не тороплюсь.

Какое-то время мы помолчали, я старательно разглядывал отделку зала.

– А теперь расскажите, что привезли, – сказала она, поглядев на футляр. – Фёдор столько говорил о вашей задумке, что я уже боялась, дождётся ли он когда-нибудь готового ружья.

Я перенёс футляр на стол и открыл замки.

Софья подошла ближе. Она осмотрела тёмную колодку, ореховую ложу и два ствола, расположенных рядом.

– Прекрасная работа. И совершенно непохоже на ваши дуэльные пистолеты.

– Для начала я и не хотел делать ещё одну дуэльную пару. Смотрите.

Я открыл казённую часть и показал оба пустых патронника. Затем достал учебный патрон.

– А сколько вы намерены за него просить? – Софья все же всегда человек дела.

– Пока нисколько. Этот экземпляр я хочу оставить для показа. Если появятся желающие, изготовим другие, – объяснил я.

– Фёдор говорил, что вы рассчитываете расширить частные заказы за счёт охотничьего оружия. Теперь я понимаю его заметное воодушевление. Но продавать такую вещь сразу только по каталогу было бы обидно, – намекнула Софья Александровна.

– Поэтому я предложил устроить охоту. Пусть члены собрания увидят ружьё в деле. Да ведь само мероприятие, по-моему, пойдёт клубу на пользу.

– Мне нравится эта мысль, – сказала Софья. – Я уже присмотрела несколько подходящих мест за городом. Если договоримся с владельцами, можно будет организовать и охоту, и общий обед. У некоторых членов нашего клуба есть свои охотничьи угодья с ловчими и загонщиками.

– Вы успели заняться этим ещё до моего приезда? – теперь удивился я.

– Вы ведь сами просили Фёдора передать предложение. Неужели мне следовало ждать, пока вы закончите свои заводские дела? – подняла брови молодая женщина.

– Пожалуй, нет, – не стал я спорить.

– Пригласим всех тридцать пять человек. Думаю, большая часть приедет. Не каждый обязан выходить с ружьём. Одни захотят охотиться, другие предпочтут посмотреть, а после соберутся за общим столом. Фёдор займётся гостями, я договорюсь о месте и приготовлениях, – предложила мне Софья Александровна.

– Отлично. Мне только нужно будет заранее знать день, чтобы приготовить достаточный запас патронов, – согласился с ней я.

Мы ещё обсудили приглашения и устройство выезда, тогда Софья сделала несколько пометок в записной книжке. Дальнейшие приготовления я охотно оставил ей и Фёдору.

Когда чай допили, я закрыл футляр и поднялся.

– Кстати, Софья Александровна, в ближайшие дни собираюсь отъехать в Гатчину. Всего на пару дней, у меня там нкопились долги.

Она тут же отложила книжку и с удивлением посмотрела мне в лицо.

– В Гатчину? Роман, мне казалось, на встрече в Зимнем дворце вам довольно ясно дали понять, что времени на подобные поездки у вас больше не будет.

– Дали понять, – согласился я. – Я тогда преимущественно сидел и кивал, когда меня благоразумно остановил Федор. Но полностью оставлять прежние занятия все-таки не собираюсь.

– Вы понимаете, что государыня может отнестись к этому неодобрительно? Сколько уже важных господ пострадало за слишком близкие отношения с Павлом Петровичем, – напомнила мне Софья.

Я точно ничего подобного не знал, но по ее уверенному тону понял, что ей их имена хорошо известны.

– Понимаю. Только у меня остались обязательства перед Павлом Петровичем. Наши опыты начинались с его участием, а я уже давно не появлялся в там. Хочу посмотреть, как идут дела, и поговорить с ним.

Софья некоторое время молчала, потом покачала головой.

– Что ж, надеюсь, вы действительно там не задержитесь. Но помните про возможные проблемы.

– Думаю, проблем не возникнет.

Глава 7

Гатчина

В Гатчину я приехал на следующий день после встречи с Софьей. Из Петербурга выехал рано, захватив футляр с новой двустволкой и несколько заводских бумаг.

Возле мастерских я остановил экипаж, прежде чем явиться к великому князю. Хотел своими глазами увидеть, что здесь происходило за время моего отсутствия и насколько продвинулись начатые нами работы.

Зубцов вышел навстречу, едва экипаж остановился. Увидев меня, он широко улыбнулся и протянул руку.

– Роман Андреевич! Наконец-то. Я уже начал думать, что в Сестрорецке вас приковали к одному из ваших станков.

– Немного приковали, Андрей Павлович, на самом деле. Так нагрузили, что было просто не вздохнуть. Очень рад вас видеть, – откровенно признался я.

Майор тут же принялся расспрашивать о государственных испытаниях. Пока мы шли к мастерским, я успел рассказать, как распределили заказы между Сестрорецком и Тулой. В мастерской несколько знакомых мастеров отложили инструменты, чтобы поздороваться. На столе у окна лежали готовые штуцеры, рядом ведомости с результатами проверок. Идея с отдельной ведомостью на каждый штуцер пригодилась.

– Сборка идёт медленно, но не остановилась, – заметил Зубцов. – А вот с револьверами дела обстоят хуже.

В соседнем помещении я обнаружил несколько опытных револьверов, изготовленных по образцу того, который когда-то собрал сам. Взял ближайший, проверил работу механизма. Барабан двигался с заметным усилием и временами заедал. У следующего образца обнаружились другие недостатки. Каморы были обработаны неравномерно, а механизм работал ненадёжно.

Судя по всему, мастера пытались продолжить разработку, но за время моего отсутствия далеко не продвинулись.

– Мы не решились продолжать испытания без вас, – признался Зубцов. – Мастера спорят о причинах прежних неудач. Каждый предлагает своё, а отвечать за результат никто не берётся. Его высочество, разумеется, недоволен.

– И правильно делает. Хотя механизм действительно сложный, так что решение не продолжать испытания без меня вполне разумное, – согласился я.

Я ещё раз осмотрел лежавшие на столе револьверы и вернул один из них на место. За пару дней привести их в порядок всё равно никак не получится.

– Пусть пока останется перспективной разработкой.

Со штуцерами дело обстояло лучше. Правда, дважды во время испытаний замечали прорыв пороховых газов в казённой части. Я осмотрел оба ружья, однако по одним следам нагара определить причину наверняка было невозможно.

– Пострадавшие были?

– Нет. Одному егерю попало копотью на рукав. Оба штуцера я велел убрать до вашего приезда.

– Хорошо. После более подробного осмотра оставлю мастерам замечания.

Затем мы прошли вдоль знакомых станков. Один из старых мастеров с явной гордостью показал работу своего ученика. Не готовое оружие, а всего лишь отдельную деталь, которую молодой человек выполнил самостоятельно. Я осмотрел её, похвалил обоих и спросил, как давно новичок работает. Оказалось, всего полтора месяца. Неожиданно приятно было видеть, что здесь научились обходиться без меня хотя бы в таких вещах. К полудню Зубцов сообщил, что великий князь уже знает о моём приезде и ожидает меня после обеда.

Павел Петрович принимал меня в кабинете. При моём появлении он поднялся из-за стола и протянул руку.

– Рад вас видеть, Роман Андреевич. Хотя, признаться, предпочёл бы встречаться с вами чаще, чем раз в несколько месяцев.

– Я и сам хотел приехать раньше, ваше высочество, но оставить дела оказалось сложнее, чем я рассчитывал.

– Мне докладывают о ваших успехах. Матушка, кажется, решила перевооружить всю Россию силами одного завода и умелого оружейника.

Павел предложил мне сесть и принялся расспрашивать о производстве. Особенно его интересовало, насколько успешно справляются новые мастера и много ли работ ещё требуют моего непосредственного участия. Я рассказал об устройстве заводских отделений, обучении работников и трудностях, с которыми столкнулись после расширения производства.

Великий князь внимательно выслушал меня.

– Что ж, это даже не удивляет. Мне остаётся только пожелать вам успехов. У нас, к сожалению, дела обстоят не столь благополучно. Револьверные опыты практически остановились. Зубцов показывал вам образцы?

– Показывал. Мастера пытались продолжить работу, но далеко не продвинулись. Впрочем, механизм довольно сложный, так что прекращение испытаний считаю разумным решением.

Павел некоторое время молчал, затем отложил лежавшую перед ним бумагу.

– Не стану скрывать, Роман Андреевич, я недоволен тем, как всё сложилось. Однако прекрасно понимаю, что новую службу не вы сами выбирали. Давить на вас не намерен. Ваш отъезд застал нас врасплох, но мы стараемся продолжать начатое. И, как видите, кое-что даже получается.

– И получается неплохо, ваше высочество. Сегодня я встретил многих знакомых мастеров. За время моего отсутствия они заметно продвинулись, особенно в изготовлении штуцеров. Несколько молодых работников уже самостоятельно выполняют довольно сложные операции.Вся егерьская рота будет уже скоро вооружена новыми штуцерами.

– Рад это слышать. Значит, наши старания не пропали даром.

Павел откинулся в кресле и с любопытством посмотрел на меня.

– Кстати, Зубцов упоминал, что вы привезли какое-то новое ружьё. Не покажете?

– С большим удовольствием, ваше высочество.

Я поставил футляр на свободный край стола и открыл замки.

Павел поднялся, подошёл ближе и взял штуцер. Некоторое время рассматривал его, затем приложил к плечу, проверил, как оружие лежит в руках, и перевёл взгляд на казённую часть.

– Два ствола, оба нарезные. Весьма любопытно. И что же нового вы придумали на этот раз? – ему стало явно интересно.

– Главное здесь даже не само ружьё, ваше высочество, а патрон к нему. Хотя и в самом ружье есть новинки.

Я достал из отдельной коробки учебный образец с бумажным корпусом, латунным основанием и небольшой выступающей шпилькой.

Павел взял его и повертел в пальцах.

– Так, значит, для выстрела достаточно одного этого патрона?

– Совершенно верно. Порох, пуля и воспламенитель уже находятся внутри. Можно произвести два выстрела подряд, а затем быстро перезарядить оба ствола.

– Любопытное решение.

– Правда, есть и недостатки. Например, вот эта шпилька требует осторожного обращения.

Я указал на выступающую часть патрона и вкратце объяснил особенности новой системы. При правильном обращении боеприпас оставался достаточно безопасным, но неосторожное воздействие на шпильку могло привести к неприятным последствиям.

Павел ещё раз осмотрел патрон, затем положил его рядом с футляром.

– Поражен вашей задумкой – объединить все нужное для выстрела в одном изделии. И сколько стоит подобное изобретение?

– Пока его нет в продаже. Это лишь опытный экземпляр, который я изготовил в свободное от службы в Сестрорецке время.

– Что ж, в таком случае, Роман Андреевич, я настаиваю на том, чтобы немедленно испытать ваше изобретение. Признаюсь, вы меня заинтриговали.

На стрельбище для нас подготовили мишени. Я ещё раз объяснил Павлу Петровичу особенности обращения с новым оружием. Великий князь внимательно выслушал меня, проверил положение курков и направился к огневому рубежу. Я последовал за ним.

Павел приложил штуцер к плечу, прицелился и выстрелил из правого ствола. Выдержав небольшую паузу, пока рассеивался дым, он вновь навёл оружие на мишень и произвёл второй выстрел.

– Превосходно! Два выстрела подряд. А дайте-ка мне ещё пару патронов, Роман Андреевич. Хочу посмотреть, насколько быстро можно перезарядить ваше ружьё.

Я достал два патрона из футляра. Павел открыл казённую часть и принялся извлекать стреляные гильзы. Первая вышла без затруднений, зато вторая зацепилась и не поддавалась с первого раза.

– Вот как. Значит, и здесь есть свои неудобства? – заметил он.

– К сожалению, ваше высочество. Бумажный корпус с металлическим основанием пока не отличается той надёжностью, которой мне хотелось бы добиться. Он должен получаться покрепче, чем сейчас.

Я взял штуцер у наследника и осторожно извлёк застрявшую гильзу.

– Мне уже известно, каким образом подобные недостатки можно устранить. Однако для этого понадобилось бы наладить производство совершенно иных патронов. Сейчас изготовить их в достаточном количестве представляется слишком сложным.

– Стало быть, вам ещё есть над чем трудиться, – заметил Павел, принимая обратно ружьё.

– И немало, ваше высочество. Но для первого образца результатом я доволен.

Мы вложили новые патроны в оба патронника. Павел закрыл казну, вновь приложил штуцер к плечу и сделал ещё два выстрела. После этого мы сразу подошли к мишеням. Великий князь некоторое время рассматривал пробоины, сравнивая результаты стрельбы из правого и левого стволов.

– А насколько одинаково они стреляют после продолжительной стрельбы?

– При изготовлении пришлось уделить этому немало внимания. Каждый ствол сам по себе обладает хорошей точностью, но добиться одинакового боя из обоих оказалось сложнее. Сейчас результат вполне удовлетворительный. На обычных охотничьих расстояниях заметной разницы практически нет.

– А что с прорывом газов? Помнится, с нашими первыми штуцерами у вас возникали подобные затруднения.

– Здесь положение значительно лучше. Металлическое основание патрона позволяет заметно уменьшить утечку газов через казённую часть. Полностью избавиться от неё пока не удалось, но особенных неудобств она уже не доставляет. Другое дело, что порох оставляет немало нагара. После пятнадцати выстрелов оружию уже не помешает хорошая чистка.

Павел кивнул и передал штуцер мне. Я тоже произвёл два выстрела. Ружьё привычно легло к плечу, оба курка сработали исправно. Когда мы закончили, великий князь подозвал Зубцова.

– Андрей Павлович, будьте добры, распорядитесь убрать мишени. Мы с Романом Андреевичем немного прогуляемся.

Майор поклонился и направился к ожидающим неподалеку егерям.

Мы отошли от стрельбища. Павел некоторое время молчал, заложив руки за спину. Я уже собирался спросить, доволен ли он новым оружием, когда великий князь заговорил сам.

– Знаете, Роман Андреевич, в последнее время меня всё чаще посещает одна мысль.

Он посмотрел на меня с непривычной серьёзностью.

– Долгие годы я полагал прусскую армию лучшим образцом для подражания. Мой отец чрезвычайно высоко ставил Фридриха Великого. Разумеется, когда его не стало, я был ещё ребёнком и не мог перенять от него эти взгляды непосредственно. Однако впоследствии сам пришёл к схожему убеждению. Прусская дисциплина, порядок, организация службы, умение заставить целую армию действовать как единое целое. Всё это представлялось мне достойным величайшего уважения. И, замечу, до сих пор представляется.

Павел замедлил шаг.

– Но в последнее время я начал задаваться другим вопросом. Отчего мы вообще привыкли смотреть на чужие армии как ученики? Отчего непременно должны искать образец, которому надлежит следовать? Разве у России нет собственных побед, собственных полководцев, собственной военной школы? Суворов, Румянцев, наши успехи в войнах с турками. Всё это прекрасно известно.

Он усмехнулся:

– Времени для подобных размышлений у меня предостаточно. Матушка позаботилась, чтобы государственные дела не слишком часто отвлекали меня от Гатчины.

Только веселья в этой усмешке было немного, но я внимательно слушал великого князя.

– Помню ваши первые штуцеры, Роман Андреевич. Те самые, которые вы привезли сюда на испытания. Признаюсь, тогда меня занимали прежде всего их необыкновенные возможности. Быстрота заряжания, точность, устройство самого механизма. Я видел перед собой новое оружие и размышлял, насколько оно превосходит привычное. Затем мы с вами начали собственные опыты, наладили изготовление штуцеров, обучили первых егерей. И вот тогда я заметил нечто гораздо более важное.

Павел остановился и повернулся ко мне.

– Меняться начало не только оружие. Изменилась сама манера ведения боя. Вспомните первые занятия наших стрелков. Мы отрабатывали привычные построения, приёмы заряжания, порядок ведения огня. Но вскоре выяснилось, что прежние наставления не позволяют в полной мере использовать возможности ваших штуцеров. Егерь с таким оружием способен действовать иначе. Ему не требуется после каждого выстрела проделывать долгую процедуру заряжания с дула. Он может оставаться в укрытии, выбирать цель и поддерживать огонь гораздо чаще, чем прежде.

– Рассыпной строй и раньше применяли, ваше высочество, – заметил я.

– Разумеется! И наши егеря, и иностранные стрелковые части. Однако теперь посмотрите, какое значение он приобретает. Одно дело отправить вперёд несколько стрелков с обычными ружьями, и совсем другое, когда каждый из них способен быстро перезаряжаться и вести прицельный огонь. Раньше подобные действия требовали от солдата куда больше времени. Теперь же рассыпной строй в моих войсках стал не редким упражнением, а привычной частью обучения. Поэтому я всё чаще нахожу, что нам следует не подгонять новое оружие под прежние правила, а пересматривать сами правила.

Он вновь двинулся по дорожке, я последовал рядом.

– Возьмите хотя бы капсюли. Обычное кремнёвое ружьё слишком зависит от состояния полки, кремня, от той же сырости. Приходилось мириться с осечками, с потерей времени, с ненадёжностью выстрела в дурную погоду. Ваши капсюли уже избавили нас от значительной части подобных неприятностей. Теперь прибавьте к этому казнозарядные штуцеры.

Павел говорил всё увлечённее. Было заметно, что он возвращается к мыслям, которые обдумывал уже не раз.

– Мне доводилось читать немало наставлений, изучать построения, разбирать с офицерами действия разных войск. И почти всякий раз мы задавались вопросом, насколько точно сумеем воспроизвести тот или иной приём с нашими солдатами. А теперь я спрашиваю себя, зачем нам ограничиваться только подобной задачей? Если наше оружие позволяет больше, отчего не создать собственные приёмы, которым впоследствии станут обучаться другие?

Он ненадолго замолчал, давая мне возможность обдумать услышанное. В прежних разговорах Павел охотно обсуждал устройство оружия, производство, обучение солдат. Теперь же он рассуждал о последствиях наших опытов для всей армии, причём гораздо дальше того, что мы успели проверить на практике.

– И знаете, что представляется мне особенно любопытным? – продолжил великий князь. – Мы лишь начали. Между тем в Сестрорецке вы теперь готовитесь изготовлять такие ружья сотнями. Представьте, какие возможности откроются, когда ими вооружат не один небольшой отряд, а целые егерские подразделения.

Он посмотрел в сторону стрельбища, откуда доносились голоса солдат.

– Именно это и навело меня на мысль, которую прежде я, пожалуй, счёл бы чрезмерно смелой. Мы привыкли стараться не отставать от лучших европейских армий. Но теперь у нас появилась возможность самим определять направление развития военного дела. Не во всём, разумеется, и не сразу. Однако в вооружении стрелков и способах их применения Россия уже может предложить другим то, чего у них пока нет. Если сумеем воспользоваться этим преимуществом, однажды не мы станем изучать чужие наставления, а прусские и австрийские офицеры будут приезжать смотреть, как это делаем мы.

Павел выдержал паузу.

– Вот к какому заключению я пришёл, Роман Андреевич. Нам более не обязательно довольствоваться ролью подражателей. И если мы продолжим начатое, то вполне можем стать примером для остальных.

Я некоторое время молчал, подбирая ответ. Великий князь ждал, не отводя взгляда.

– Признаться, ваше высочество, я не ожидал услышать от вас подобные рассуждения, – признался я.

– Отчего же?

– Когда мы начинали опыты, меня занимало прежде всего само оружие. Я хотел создать хороший штуцер, добиться надёжной работы механизма, научить мастеров изготовлять одинаковые детали. А вы, оказывается, успели подумать о том, как всё такое изменит армию.

Павел улыбнулся.

– На то вы и оружейник, Роман Андреевич, а я всё-таки солдат. Было бы странно, если бы мы смотрели на одно и то же совершенно одинаково.

– Завтра утром у нас назначены занятия, – продолжил Павел. – Зубцов будет проводить упражнения с егерями. Надеюсь, вы останетесь?

– Разумеется, ваше высочество. Но послезавтра мне уже необходимо возвращаться, – развел я руками.

– Жаль это слышать. Впрочем, я и без того благодарен вам за приезд.

Когда мы вернулись к стрельбищу, Павел ещё раз взглянул на лежавшую в открытом футляре двустволку.

– Хорошее ружьё, Роман Андреевич. Жаль только, что охота никогда не занимала меня так, как военная служба.

– Если оно вам понравилось, ваше высочество, я с удовольствием оставлю его здесь.

– Благодарю, но не стоит. Лучше покажите его тем, кто действительно любит охотиться. Уверен, они сумеют оценить ваше изобретение по достоинству.

По дороге обратно я рассказал Павлу о закрытом оружейном собрании, которое мы устроили вместе с Софьей Разумовской. Упомянул нескольких его участников, объяснил, чем занимались члены клуба, потом предложил великому князю как-нибудь посетить наше заведение.

Павел выслушал меня и покачал головой.

– Боюсь, от этого предложения я тоже откажусь, Роман Андреевич. Подумайте сами, что скажут при дворе. По распоряжению матушки вас отстранили от наших опытов и призвали на государственную службу. А я вдруг появляюсь в оружейном собрании, устроенном при вашем непосредственном участии. Разве не сочтут это явной попыткой продолжить прежнее дело наперекор её воле?

– Но ведь собрание совершенно частное, ваше высочество.

– Вы прекрасно понимаете, что дело не в этом. При дворе едва ли станут разбираться в наших намерениях. Мне от подобных толков хуже не сделается, а вот вас вновь потребуют в Петербург для объяснений. И потому я предпочту отказаться. Именно потому, что не хочу доставлять вам новых неприятностей.

Сам я даже не ожидал от великого князя подобной предусмотрительности, но внутри себя теперь порадовался за то, что он все правильно понимает.

На следующее утро мы отправились на учебное поле с раннего утра. Гатчинские подразделения уже стояли в строю. Павел внимательно следил за приготовлениями, время от времени обращаясь к офицерам с короткими замечаниями.

Сначала солдаты выполнили несколько привычных строевых упражнений, затем Зубцов вывел егерей к полосе деревьев и невысоких холмов, ограничивавших дальнюю часть поля.

По команде майора стрелки рассыпались, используя деревья, кустарник и неровности земли. В отличие от сомкнутых рядов, оставшихся позади, каждый егерь теперь самостоятельно выбирал удобное место и следил за действиями соседей. Офицеры подавали команды, но уже не могли управлять каждым движением своих солдат.

У нескольких стрелков имелись наши казнозарядные штуцеры. Павел распорядился показать упражнение с ними. Я наблюдал, как егеря занимали позиции, открывали огонь и перемещались между укрытиями. Новое оружие позволяло им быстрее возвращаться к стрельбе после перезаряжания. Особенно хорошо это было заметно на участках, где стрелкам требовалось действовать лёжа или с колена. Впрочем, не все справлялись одинаково уверенно. Один из молодых егерей замешкался при смене позиции и едва не отстал от своего отделения. Зубцов остановил упражнение, подозвал его, указал на ошибку и велел повторить движение.

Павел наблюдал с явным интересом.

– Вот об этом я вчера и говорил, Роман Андреевич. Оружие позволяет действовать быстрее, но солдат ещё нужно научить пользоваться этим преимуществом. Недостаточно просто выдать ему хороший штуцер, – напомнил он мне.

Я согласился. Егерь с новым оружием получал больше возможностей, однако от этого требования к его подготовке только возрастали.

Занятия продолжались почти до полудня. Павел несколько раз беседовал с офицерами, расспрашивал Зубцова о результатах предыдущих упражнений и внимательно слушал его ответы. После окончания я задержался в мастерских, чтобы ещё раз осмотреть штуцеры, на которых ранее обнаружили следы прорыва газов. Проверил состояние казённых частей и оставил Зубцову замечания для дальнейшей работы. Майор внёс их в ведомости, после чего мы вместе обсудили несколько производственных вопросов.

Зубцов ещё расспрашивал, когда я смогу приехать снова.

– Не знаю, Андрей Павлович. Сейчас ничего обещать не могу. В Сестрорецке дел столько, что даже эти два дня удалось выкроить с большим трудом, – объяснил ему я.

– Понимаю. Но уж постарайтесь не забывать о нас окончательно, – попросил майор.

– Не дождётесь, – ответил я со смехом.

Наутро экипаж уже ждал у подъезда, когда я вышел проститься с великим князем.

Павел Петрович встретил меня у дверей.

– Значит, всё-таки покидаете нас, Роман Андреевич?

– К сожалению, ваше высочество. Но намерен приехать при первой возможности. Если возникнет что-нибудь серьёзное, Зубцов сумеет меня найти.

– Непременно. А мы тем временем продолжим работу. Не хочу, чтобы ваш следующий приезд вновь начинался с перечня того, чего нам не удалось сделать.

– Надеюсь, к тому времени у нас найдётся куда больше поводов для радости, – пожелал я ему.

– Будем надеяться.

Павел крепко пожал мне руку. Я пообещал писать ему о ходе работ и направился к экипажу.

Сестрорецк ждал меня, надолго задерживаться в Петербурге я уже не мог. Впрочем, перед возвращением оставалось ещё одно дело, о котором мы условились с Софьей.

Глава 8

Пари

Первого волка мы увидели не там, где его ждали. Он вышел из ельника на узкую просеку, пробежал десяток шагов и остановился, подняв голову. Серый бок почти сливался с мокрой корой поваленного дерева. Зверь прислушивался к собакам, которые гнали где-то за болотом, он ещё не знал, что здесь, в пятидесяти шагах, уже стоят люди с ружьями.

Полковник Кареев вскинул своё длинноствольное кремнёвое ружьё. Я видел его через просвет между стволами сосен и знал, что стрелять мне нельзя, ведь волк находился почти на одной линии с полковником. Кареев тоже медлил. Над дальними деревьями поднялась стая ворон, из чащи донёсся треск, зверь вдруг повернул назад. Полковник выстрелил ему вслед. Пуля ударила в гнилое бревно, выбив щепки. Волк исчез раньше, чем дым от кремнёвого замка дополз до ближайшей ели.

Я опустил штуцер и растёр большим пальцем затёкшую ладонь. С утра мы провели в лесу не больше часа, но сырость уже добралась до кожи под воротником. Нижние ветви елей были мокрыми, сапоги приходилось тянуть из мха при каждом шаге, а где-то под подмёрзшими листьями сохранялась летняя грязь. Лес стоял такой плотный, что, отойдя от просеки на двадцать шагов, человек переставал видеть соседей.

Охоту устроили в угодьях графа Глинского, в нескольких десятках вёрст от Петербурга. Из тридцати пяти членов нашего оружейного собрания на первую охоту приехали двенадцать. Беляев, Демидов, Гаскойн, Бёрд, полковник Кареев и ещё несколько дворян расположились у графа с вечера, только мы с Фёдором прибыли перед рассветом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю