Текст книги "Оружейникъ. 1795 - 1796 (СИ)"
Автор книги: Григорий Ясинский
Соавторы: Иннокентий Белов
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Annotation
Я был оружейным конструктором в XXI веке. После горячки очнулся уже в 1794 году двадцатилетним сыном недавно умершего оружейного заводчика. Семейная мануфактура разорена, а из дома уже выносят всё ценное за долги.
Я знаю, что придёт на смену кремню и каким станет оружие через сотни лет. Осталось разобраться с долгами и решить, с какого оружия будущего начать.
Оружейникъ. 1795 – 1796
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9 – 1796
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Оружейникъ. 1795 – 1796
Глава 1
По ее велению, по ее хотению

Стоило ли удивляться? На что я вообще рассчитывал?
Последние два месяца мы с Софьей почти не общались, но все равно ожидать, что она просто сложит руки и станет дожидаться моего возвращения, было бы глупо. Однако, как это часто бывает, мысли, которые время от времени возникают где-то на краю сознания, мы предпочитаем откладывать до последнего момента.
Только, когда этот момент наконец наступает, предпринимать что-либо уже поздно.
Об этом я и думал сейчас, стоя посреди кабинета. Фёдор, напротив, похоже ни о чем не думал, он прошёл мимо меня, учтиво поклонился Софье, затем поприветствовал остальных, обращаясь к каждому по имени. Я последовал его примеру, стараясь не слишком заметно повторять за братом.
По другую сторону стола сидел немолодой господин с тщательно уложенными волосами. Это был граф Строганов. Рядом расположился молодой человек в тёмном камзоле. Николай Демидов. Граф Орловский тоже оказался здесь. Он сидел рядом с Софьей и наблюдал за нашим появлением с почти праздным любопытством. Что именно он здесь делал, я пока не понимал.
Хотя если учесть, что Фёдор уже упоминал о его связях с Демидовым, то теперь, глядя на собравшихся, я предположил, что передо мной вырисовывалась довольно простая схема.
Софья, Орловский, Демидов, Строганов.
Оставалось выяснить только, какую роль в ней собирались отвести мне и нашей с братом мастерской.
Мы расположились за столом. Когда служитель закрыл дверь, Строганов потянул к себе несколько бумаг, задержал взгляд на верхней странице и заговорил без вступлений.
– Господа Резниковы, за последние несколько месяцев ваша семья успела наделать немало шума в Петербурге. Признаться, я не припомню другого случая, когда небольшая оружейная мануфактура за столь короткий срок привлекла бы столько внимания. И не только со стороны наших военных, но и за пределами Российской империи. Давайте посмотрим, что мы имеем.
Граф перелистнул страницу.
– Ещё недавно ваше предприятие считалось почти разорённым. Теперь вы принимаете дорогие частные заказы, изготавливаете оружие, которого прежде никто не видел, и, что весьма важно, получаете покровительство самого великого князя. Далее в подвале вашего петербургского дома обнаруживают семерых погибших. Как выяснилось, именно там вы занимались изготовлением нового средства воспламенения для ваших пистолетов и штуцеров. Следствие устанавливает присутствие иностранных подданных и попытку похищения технических документов. Всё верно изложено?
Я посмотрел на разложенные перед ним листы. Среди них оказалась знакомая ведомость испытаний. По крайней мере, цифры совпадали с теми, что я когда-то передавал Зубцову.
– Всё так.
– Собственно, в этом и заключается причина вашего сегодняшнего приглашения. До настоящего времени всё происходящее можно было считать делом частного оружейника, которому покровительствует великий князь. Но после нападения на ваш петербургский дом положение резко изменилось. Иностранцы пытались завладеть не просто чужими бумагами, а передовой военной технологией, которую русское правительство не может более оставлять без надзора. Более того, из-за данного дела осложнились наши отношения с британским правительством, – продолжил Строганов. – Посланник требует объяснений относительно арестованного подданного. Наши чиновники, в свою очередь, желают знать, отчего люди, имевшие с ним прочные и хорошо установленные следствием связи, оказались ночью в доме русского дворянина с оружием. Британцы, конечно, отрицают всякое участие в произошедшем. Но тем не менее господа, все произошедшее возвращает нас к вашим изобретениям.
– Послушайте, я ничего англичанам не продавал и в дом их не приглашал, – заметил я. – Там ведь оказались еще и французы, про которых мне вообще ничего не известно. Мне бы не хотелось отвечать за то, что иностранные господа не сумели договориться даже между собой, прежде чем полезть в чужой подвал.
Фёдор сдавленно кашлянул. Строганов не улыбнулся, хотя моё замечание, как мне казалось, было вполне справедливым.
– Никто и не возлагает на вас ответственность за нападение, Роман Андреевич. Однако его последствия затрагивают высшие государственные интересы. Мы располагаем сведениями о новых штуцерах и многозарядном оружии, знаем об интересе иностранных держав к вашим разработкам. Между тем большая часть производства находится в Гатчине, под личным покровительством Павла Петровича. Там они хоть находятся под охраной, но вот ваша мастерская нет. Неужели вы полагаете, что подобные достижения могут и дальше оставаться исключительно частным делом?
– Я не совсем понимаю, что именно вы хотите этим сказать… – начал было я.
Господин в тёмном мундире, сидевший рядом со Строгановым, отложил перо.
– Господин Резников, её императорскому величеству нужны вооружённые новым скорострельным оружием части, а не отдельные любопытные образцы. Для этого чертежи, сведения об устройстве нового оружия и результаты испытаний должны поступить в распоряжение назначенных ее императорским величеством лиц. Отныне вам предстоит участвовать в организации казённого производства. Подобные занятия больше не могут зависеть от того, чем вы пожелаете развлечься вместе с великим князем в Гатчине. Отныне подобная работа должна вестись не по частному желанию, а в интересах армии государства. Государыня намерена воспользоваться вашими знаниями, вам следует принять ее внимание, как оказанное высочайшее доверие. Время самостоятельных опытов под покровительством гатчинского двора заканчивается. Вас пригласили сюда для того, чтобы сообщить уже принятое решение, – довольно жестко произнес он.
Вот теперь мне все стало понятно, спасибо высшему должностному лицу Империи, которое не стало долго ходить вокруг да около. Мы с братом призваны на государственную службу высочайшим повелением, оспорить его или ослушаться волю императрицы становится просто невозможно.
– Я благодарен за оказанную честь, господа. Но позвольте мне кое-что заметить. В Гатчину меня никто силой не загонял. Ведь, если я правильно понял сегодняшний разговор, именно результаты из мастерских великого князя привлекли внимание государства российского.
Я посмотрел на чиновника в тёмном мундире.
– Поэтому мне несколько странно слышать, что всё это время мы занимались развлечениями. Вы ведь сами только что объяснили, насколько важны наши разработки для государства. Полагаю, такое определенно означает, что в Гатчине мы всё-таки делали нечто полезное.
Чиновник поджал губы, но ответить не успел. За столом наступила тишина. Фёдор повернул ко мне голову, я понял, что он уже собирался что-то сказать, но Строганов его опередил. Граф взял с края стола сложенный вдвое лист, которого прежде не касался, и передал чиновнику в мундире.

– Очень хорошо. В таком случае вам следует ознакомиться со вторым назначением, предусмотренным на случай вашего отказа от участия в оружейной программе. Государство нуждается в вас не только в Петербурге, но и в других местах.
Чиновник развернул бумагу и принялся читать. Его голос оставался ровным, а я слушал, сначала не вполне понимая, при чём здесь новое назначение. Смысл дошёл до меня только тогда, когда прозвучало слово «Польша».
– Господам Роману Андреевичу и Фёдору Андреевичу Резниковым надлежит отправиться к войскам, расположенным в Польше, для службы при воинских командах и исполнения поручений по оружейному делу. Время отбытия и непосредственный начальник будут указаны особым распоряжением.
В Польшу, к войскам, с датой отбытия и начальником, которых назначат позднее. Если кого-нибудь интересовало моё мнение об удобстве подобного предложения, спрашивать об этом явно не собирались. Восстание Костюшко уже было подавлено, но русские войска всё ещё оставались на польских землях на боевой службе. Снабжение, караулы, походная служба. Занятий мне там явно хватит. А гатчинские мастера и наше собственное дело останутся в Петербурге, где их постепенно распределят между другими людьми.
– Итак, господа Резниковы, – продолжил Строганов, – в любом случае вы получите назначение, соответствующее вашим способностям. Государыня желает видеть вас на службе, а в каком именно качестве вы будете её исполнять, зависит от сегодняшнего решения. Если вам не по душе участие в большой оружейной программе, ваши знания пригодятся и в войсках. Там, поверьте, работы найдётся достаточно.
Фёдор чуть подался вперёд. Я видел, что он сердится, хотя голос брата прозвучал безупречно учтиво.
– Александр Сергеевич, прошу простить моего брата за столь дерзкие ответы и за то, что он не сумел должным образом оценить оказанную нам государыней честь. Боюсь, всему виной последние дни, которые он почти безвылазно провёл в мастерских. А минувшую ночь, насколько мне известно, и вовсе не сомкнул глаз. Разумеется, мы оба прекрасно понимаем, какое доверие нам оказывают, и поэтому будем только рады приступить к государственной службе здесь, в Петербурге.
– Ну, вот и отлично, господа! – Строганов заметно смягчил тон. – Поймите, никто не отрицает ваших заслуг. Вам предоставляют возможность заниматься тем же оружием, но с гораздо большими средствами и прямой поддержкой казны. Не всякий молодой дворянин удостаивается подобного доверия.
Я скосил глаза на Фёдора. Брат ответил мне выразительным взглядом, из которого следовало сразу две вещи. Во-первых, мне стоило наконец заткнуться. Во-вторых, дальнейший разговор он собирался вести только сам.
Демидов тем временем опустил взгляд в бумаги, скрывая улыбку, ведь рассмотрел нашу немую перепалку.
– Полагаю, с вопросом о назначении мы разобрались, – продолжил Строганов. – Николай Никитич, теперь, думаю, вы сможете обсудить с господами Резниковыми непосредственно их будущую работу.
Демидов отложил записную книжку и повернулся к нам с Фёдором всем корпусом.
– С удовольствием. Начнём с того, что в Гатчине вы уже доказали возможность изготовления нового оружия и его успешного применения. Но несколько десятков штуцеров и вооружение целого полка представляют собой совершенно разные задачи. Мне необходимо понимать, сколько времени потребуется на подготовку мастеров, какие операции представляют наибольшую сложность и насколько производство зависит от вашего личного участия.
– Пока слишком сильно зависит, – признал я. – Хотя за последние два месяца мы добились определённых успехов в перераспределении полномочий на произвостве.
– Именно поэтому мне и нужны ваши чертежи, записи и, прежде всего, вы сами. Наша задача постепенно избавляться от такой зависимости, не теряя при этом высокого качества. Вы должны будете не только объяснить мастерам, как изготавливать оружие, но и научить других людей определять, правильно ли оно изготовлено.
Вот это уже напоминало разговор, ради которого действительно стоило приехать в Петербург.
– В таком случае у меня есть несколько вопросов. Прежде всего, что нам делать с обязательствами перед великим князем Павлом Петровичем? Кроме того, у нас остаётся собственное предприятие. Или государство намерено объявить своим имуществом всё подобное производство?
– Разумеется, нет, – ответил Демидов. – Гатчинские мастерские принадлежат великому князю. Никто не собирается предъявлять права на его имущество, а тем более разбирать действующие станки. Однако я сомневаюсь, что у вас найдётся достаточно времени, чтобы одновременно руководить производством и там и здесь. Что же касается вашего собственного предприятия, – продолжил Демидов, – здесь я не вижу серьёзных затруднений. Частное производство необходимо отделить от казённого. Для государственной программы мы установим особые условия передачи чертежей, изготовления образцов и вашего участия в работах. Но изымать прежние заказы, материалы или оборудование никто не намерен. Более того, я буду только рад, если ваше семейное дело продолжит развиваться. Хороший оружейник должен иметь возможность совершенствовать своё мастерство. Но теперь есть обстоятельство, которое вам придётся постоянно учитывать.
– Какое именно?
– После случившегося в вашем петербургском доме государство будет гораздо внимательнее относиться к тому, кому вы продаёте оружие. Особенно если речь зайдёт об иностранцах. Полагаю, вы понимаете причины.
Тут возражать было трудно. Иностранцы уже проявили достаточно изобретательности, пытаясь познакомиться с моими разработками без приглашения.
– Мы с братом будем только рады не иметь никаких отношений с иностранными подданными, – убедительно добавил Федор.
– К слову, – добавил Демидов, – ваша компаньонша, Софья Александровна, весьма обстоятельно изложила положение предприятия. Собственно, именно благодаря её инициативе и содействию уважаемого графа Орловского наш сегодняшний разговор вообще состоялся.
Я посмотрел на Софью. Это было ожидаемо.
– Что ж, – произнёс я, снова повернувшись к Демидову. – По крайней мере, теперь мне гораздо понятнее, как мы все оказались за одним столом.
– Надеюсь, со временем вам станет понятно и то, какую пользу мы сможем принести друг другу, – ответил он. – Впрочем, я предпочёл бы перейти к делу. Нам ещё предстоит решить, на каких предприятиях начинать работу, какие станки понадобятся и кого можно привлечь к изготовлению первых партий.
Я задумался. Возможности Демидова действительно значительно превосходили всё, чем располагали мы с Фёдором. При других обстоятельствах я бы с удовольствием принял предложение о сотрудничестве. Собственно, именно такого человека нам и не хватало, чтобы перестать изготавливать оружие почти поштучно. Жаль было только того обстоятельства, что познакомиться с ним мне предложили, предварительно объяснив, куда отправят в случае отказа.
– Тогда, полагаю, нам будет легче договориться, если мы начнём не с количества ружей, которое желает получить казна, а с того, сколько их действительно можно изготовить, – сказал я. – Для начала мне хотелось бы увидеть предприятия, на которых вы собираетесь разместить производство. Нужно увидеть станки и людей, работающих на них.
Демидов улыбнулся.
– Прекрасно, Роман Андреевич. Вот теперь, кажется, мы наконец начали говорить об одном и том же.
Когда совещание закончилось, Демидов подошёл ко мне, чтобы договориться о следующей встрече.
– Думаю, нам потребуется несколько дней, чтобы подготовиться к предметному разговору, Роман Андреевич. Я составлю предварительный план расширения производства, подготовлю возможные варианты и расчёты. Вы же пока подумайте, что потребуется изменить в первую очередь. Тогда при встрече сможем обсудить уже конкретные предложения.
Орловский за всё время совещания почти не вмешивался. На прощание мы обменялись поклонами, поэтому граф снова предоставил мне возможность гадать, насколько велико его участие в происходящем. Софья тоже поднялась из-за стола. Когда я проходил мимо, она придержала меня за локоть и указала на небольшой кабинет у приёмной. Фёдор, уже собравшийся к выходу, тут же вернулся к нам.

– Признаться, Софья Александровна, мне действительно любопытно, какую роль вы сыграли в сегодняшнем представлении.
– Поймите меня правильно, Роман Андреевич. Я не нападала на вас. Я лишь защищала своё. И, учитывая имеющиеся обстоятельства, другого выхода у меня попросту не было.
– Обычно именно так начинают разговор те, кто как раз таки нападает, – заметил я ей.
– Я не буду убеждать вас в обратном. Всё началось ещё тогда, когда Верейский вызвал вас на дуэль. В случае вашей смерти для меня было крайне важно сохранить предприятие с его наработками, ведь терять их вместе с вами я совершенно не собиралась. К тому же оставался вопрос, кто вообще сможет продолжить наше дело. Уж простите, Фёдор Андреевич, но на талантливого оружейного заводчика вы не слишком похожи.
Брат приложил руку к груди.
– Вы меня глубоко ранили, Софья Александровна. Особенно тем, что я совершенно не могу с вами поспорить, – весьма деликатно брат подтвердил слова Софьи.
– Вот видите, – невозмутимо продолжила она. – И без того положение было довольно неприятным, а вы, Роман Андреевич, ещё и отказались рассказывать, о чём именно беседовали с графом Орловским. При этом сами упоминали об интересе англичан к нашему оружию. Поэтому я вышла на графа самостоятельно и попросила его поддержки.
Я посмотрел на Орловского, который всё ещё разговаривал со Строгановым у другого конца кабинета. Выходило, пока я готовился стреляться с Верейским, Софья уже пыталась разобраться с последствиями моей возможной смерти. Весьма дальновидная она женщина…
– Однако дуэль вы пережили, – продолжила она. – Казалось бы, можно было уже вернуться к обычным делам. Но вскоре семеро погибших, иностранцы, следствие. После такого рассчитывать, что государство оставит нас в покое, было бы по меньшей мере наивно. Интерес, проявленный иностранными гостями, очень хорошо показал, что и в нашем Отечестве появились свои оружейные пророки. Поэтому действовать пришлось быстро. Хотя после гибели одного из его людей граф не особенно стремился продолжать знакомство с нашим оружейным делом. Пришлось предложить ему нечто более интересное, чем очередные неприятности.
– Например?
– Ни для кого не секрет, что Орловский тесно связан с семьёй Демидовых. А дела Николая в последнее время идут далеко не так хорошо, как можно предположить по его состоянию. Долги, непомерные расходы, содержание собственных предприятий. Дошло до того, что к его финансовым делам приставили надзирающего человека, без участия которого Демидов уже не мог принимать решений самостоятельно. Демидову нужна была большая идея, которая хоть на время избавит от проблем. У Орловского имелись связи, позволявшие представить такое предложение нужным людям. А у нас были разработки, которые уже заинтересовали великого князя и иностранных господ. Оставалось соединить эти обстоятельства. Я лишь стала посредником, который предложил графу свести наши интересы с интересами Демидова и помочь представить дело тем, от кого зависело решение. Разумеется, одних моих рассказов о ваших удивительных пистолетах было недостаточно. Понадобились доказательства того, что вы способны изготовить нечто большее, чем несколько красивых игрушек для состоятельных господ. Тут весьма кстати пришлись отчёты из Гатчины, которые нам удалось получить. В общем, получилось примерно так, как я рассчитывала. Государыня пожелала привлечь вас к службе, Демидов получил возможность участвовать в большой оружейной программе, а Орловский помог устроить необходимые переговоры. Мне оставалось добиться того, чтобы вместе с вашим назначением казна не забрала и нашу мастерскую.
– И вам удалось?
– Пока удалось. Демидов сегодня подтвердил наши прежние договорённости. Однако вы ведь слышали, что он сказал о частных заказах. Теперь за тем, кому мы продаём оружие, станут следить значительно внимательнее. Если прежде мы с вами лишь старались отбирать людей, которым продавали оружие, то теперь придётся установить определённый порядок. А именно закрытое оружейное собрание. Нечто вроде частного клуба, куда можно будет попасть только по рекомендации. Мы будем принимать заказы от известных нам людей, а сведения об участниках и приобретённом ими оружии предоставлять тем, кому поручат надзор.
– Прекрасная идея, – заметил Фёдор. – Я потрясен вашим умением улаживать непростые дела, Софья Александровна.
– Не вижу в этом ничего дурного, Фёдор Андреевич. Наши покупатели платят за особенные вещи. Некоторые даже найдут удовольствие в том, что попасть к нам будет непросто. Уверена, со временем свое собрание сыграет нам только на руку. Я уже нашла подходящий дом и наняла людей для подготовки помещений.
Я невольно улыбнулся. За последние месяцы Софья Александровна, похоже, ничуть не утратила способности находить коммерческую выгоду даже в самых неприятных обстоятельствах.
Возражать я и не собирался. Пока мы с Фёдором пользовались гостеприимством Павла Петровича, Софья сумела не только удержать наше предприятие на плаву, но и договориться о его будущем. Причём, судя по сегодняшнему совещанию, ей пришлось вести дела с людьми, у которых было куда больше возможностей распорядиться нашей судьбой, чем у неё самой.
– Только вы ведь понимаете, что теперь у меня едва ли найдётся время заниматься всем этим лично? – сказал я. – Мне ещё предстоит объясниться с Павлом, затем Демидов ожидает меня для обсуждения производства. Когда я снова смогу как следует заняться собственной мастерской, понятия не имею.
– Именно поэтому я и собиралась предложить вам оставить организационные вопросы нам с Фёдором Андреевичем.
Я повернулся к брату.
– Ты согласен?
– Разве у меня есть выбор? – удивился Федор.
– Разумеется, – ответила Софья.
– Всё же думаю, его попросту нет, не могу же я допустить, чтобы вы взвалили на себя столько забот, – немедленно объявил Фёдор. – Тем более что большинство наших покупателей я уже хорошо знаю.
– Вот и прекрасно. – сказала Софья.
После этого мы обсудили оставшиеся детали. Я сказал, что не вижу смысла и дальше ограничиваться одними дуэльными парами. У нас имелась собственная мастерская, а главное Архип, который прекрасно разбирался в оружейном деле. За последние месяцы он многому научился, теперь вполне мог руководить изготовлением оружия без меня. Лишь подготовку чертежей я оставлял за собой. Софья же брала на себя коммерческую сторону дела и организацию оружейного собрания. Плюс наем новых людей в мастерскую.
Мы попрощались. Софья вернулась к Орловскому, а я вместе с Фёдором направился к выходу. Впереди меня ожидал разговор с князем Павлом, после сегодняшних известий я совершенно не представлял, как он отреагирует на моё новое назначение. Но спорить с императрицей он не мог, отношения между матерью и сыном оставались довольно прохладные.
В коридоре Фёдор наконец позволил себе облегченно выдохнуть. Он отошёл от двери на несколько шагов, остановился и повернулся ко мне.
– Ну ты, братец, конечно, иногда удивляешь.
– Чем же на этот раз?
– Чем? – Фёдор даже остановился. – Я уж не знаю, смеяться мне или плакать. Что ты там говорил? «Мне странно слышать», «Позвольте мне заметить»… Господи, Роман! Ты хоть понимаешь, кому всё это говорил?

– Прекрасно понимаю.
– Тогда отчего же мне пришлось объяснять графу Строганову, что ты просто не выспался? Ещё немного, и мы с тобой уже обсуждали бы не производство штуцеров, а то, сколько времени займёт дорога до Варшавы.
– Но ведь не обсуждаем, – заметил я ему.
– Исключительно благодаря моей предусмотрительности, – уверенно заявил Фёдор. – И твоему редкому умению вовремя замолчать. Правда, последним ты воспользовался, как всегда, не совсем вовремя.
Возразить было трудно. поэтому я просто улыбнулся в ответ. Брат поправил манжету и уже серьёзнее добавил.
– Ладно. Теперь главное правильно рассказать обо всём Павлу Петровичу. После того, сколько он для нас сделал, услышать о подобном решении от посторонних ему будет особенно неприятно.
Учитывая, что я знал о будущем, ссориться в хоть какой-то мере с будущим императором было бы непростительной глупостью. Разговор с ним получался особо деликатным, правда, приказ его матери освобождал меня от лишних объяснений.
С этим я был совершенно согласен. Мы вернулись в приёмную, где нас все еще ожидал Зубцов. Майор поднялся при нашем появлении, едва взглянув на нас, отказался от обычных любезностей.
– Как всё прошло, господа? Его высочество ожидает известий! – напомнил он тут же.
Я посмотрел на Фёдора. Брат с самым невинным видом предоставил мне право отвечать первым.
– Андрей, государыня пожелала привлечь нас к организации казённого оружейного производства. Подробности пока обсуждаются, но решение о нашем участии уже принято. Выбора у нас с Федором нет никакого, приказ императрицы не обсуждается.
Зубцов нахмурился.
– И что же будет дальше?
– Пока сложно сказать, однако дальнейшая наша работа, насколько я понял, будет проходить уже на иных условиях.
Майор некоторое время молчал, переводя взгляд с меня на Фёдора.
– Тогда, пожалуй, нам лучше не задерживаться, Роман Андреевич. Если официальное известие прибудет в Гатчину прежде нас, боюсь, его высочество не слишком обрадуется тому, что узнал обо всём последним.
Я не стал возражать. Ещё вчера князь Павел расспрашивал меня о следующих испытаниях револьвера. Я обещал подготовить новые результаты, проверить работу механизма после продолжительной стрельбы и устранить замеченные недостатки. Только сегодня мне предстояло сообщить ему, что дальнейшей моей работой намерена распоряжаться казна. Не самое приятное известие из тех, какие можно привезти. И уж точно не то, которого Павел ожидал…
Вскоре мы уже были в пути…

Глава 2
Большое дело


– Это немыслимо! – Великий князь Павел резко повернулся от окна. – Я предоставил вам всё! А теперь моя матушка и господа в Петербурге решили, что могут распоряжаться всем, что мы создаём, даже не удосужившись меня известить!
Павел Петрович прошёлся вдоль окна. Мы с Фёдором стояли перед его столом, Зубцов расположился у двери и благоразумно не вмешивался.
– Значит, вас поставили перед выбором, который уже сделали за вас. Прекрасно! А как же наши договорённости? Что будет с вооружением моей роты? Любопытно, что господа в Петербурге сказали на этот счёт?
– Нас заверили, что казна не собирается предъявлять права на ваши мастерские и оборудование. Однако мне ясно дали понять, что времени на прежнюю работу у меня почти не останется, – отвечаю я наследнику.
– Вот как! Очень любезно с их стороны оставить мне то, что и так принадлежит мне! – князь остановился возле стола. – И кто же присутствовал на этом замечательном совещании?
– Граф Строганов, Николай Демидов. Был там и граф Орловский, – про строгого сановника и Софью я решил лишнего не упоминать.
– Ну, конечно, конечно! Кто же ещё мог такое придумать? – Павел усмехнулся, хотя весёлого в его лице было мало. – Что ж, поживём, увидим.
«Вот здесь он прав, довольно быстро увидим Павла Петровича в новой роли», – признаю я.
Великий князь помолчал, затем снова посмотрел на меня.
– А матушка?
– Её не было, ваше высочество.
– Впрочем, это мало что меняет, – согласился наследник. – Если вам уже огласили ее решение.
Князь вернулся к столу и опустился в кресло. Судя по выражению его лица, он ещё не закончил мысленно спорить со Строгановым и остальными участниками вчерашнего совещания.
– Именно поэтому я и хотел объяснить вам всё лично, ваше высочество, – продолжил я. – В Петербурге, конечно, рассчитывают занять почти всё моё время, однако за последние месяцы мы успели многому научить гатчинских мастеров. Они уже способны выполнять значительную часть работы самостоятельно.
– И что вы предлагаете?
– Независимо от того, какие обязанности на меня возложат, я намерен продолжать приезжать в Гатчину. Мастерам оставлю подробные указания, а все работы, требующие моего участия, будем согласовывать заранее. Времени будет немного, поэтому его нужно заранее распределять на самое важное.
Павел выслушал меня, не перебивая.
– Вы говорите об этом с такой уверенностью… А если возникнут затруднения?
– Что же, боюсь они точно возникнут… Однако трудности меня нисколько не пугают. До этого момента мы справлялись со всем, что падало на наши плечи.
Князь некоторое время разглядывал меня, затем откинулся на спинку кресла.
– Хорошо. Я приму ваши заверения. Но надеюсь, что это не просто слова.
– Я вас не подведу, ваше высочество, – уверенно произнес я.
Дальнейший разговор пошёл значительно спокойнее. Мы обсудили оставшиеся работы по штуцерам, порядок проверки готовых изделий и то, какие поручения можно будет оставить мастерам до моего следующего приезда. Фёдор тоже включился в обсуждение. Он предложил оставить в Гатчине отдельную ведомость по каждому изготовленному штуцеру, чтобы мы могли получать сведения о ходе работ, даже находясь в Петербурге. Князь одобрил эту мысль и поручил майору позаботиться о её исполнении. К концу встречи Павел заметно смягчился. Когда мы поднялись, чтобы откланяться, он даже улыбнулся.
– Что ж, господа Резниковы, буду ждать вашего следующего приезда. И надеюсь, что к тому времени вы привезёте мне новости поприятнее сегодняшних.
– Постараемся, ваше высочество, – ответил Фёдор.
– Уж постарайтесь. Мне вполне достаточно одного подобного известия.
На следующий день я попросил Фёдора через петербургских знакомых разузнать, кто из академических химиков находится в Петербурге. Он принёс несколько фамилий. Ловиц, Захаров, Севергин. По словам Фёдора, с химической лабораторией Академии наук творилась странная история. Старое помещение уже потеряли, да еще люди знакомые с ситуацией поговаривали, что и с финансированием у химиков большие проблемы. В Гатчине я почти не успевал думать о том, куда двигаться дальше. Стоило закончить одну работу, как Павел уже требовал показать следующую.
Новые штуцеры, станки, испытания, и все снова опять по кругу.
Великий князь умел добиваться своего, а я слишком охотно загорался очередной задачей. Так и получалось, что большую часть времени я решал то, что требовалось сделать немедленно, откладывая собственные замыслы на потом. Теперь хотелось обдумать и спланировать все обстоятельно. Я отобрал записи по пехотному оружию, наброски двух машин и несколько расчётов, которые прежде оставались только у меня в голове. На бумаге я вообще был уже в двадцать первом веке. Но здешняя реальность диктовала другие условия. Хотелось предложить не самое необычное из того, что я знал, а то, за что имело смысл взяться сейчас.

Демидов принимал меня в снятом петербургском доме. В кабинете, кроме хозяина, оказались двое гостей. Уже знакомый мне Берд поднялся из-за стола, мы поздоровались, он сразу спросил о расточном станке в Гатчине. После последней настройки прежний перекос почти исчез, но продолжительной проверке машину ещё не подвергали. Берд попросил прислать сведения об износе через месяц.
Второго гостя представил Демидов. Услышав имя Карла Гаскойна, я даже переспросил, правильно ли понял. Александровский пушечный завод. Шотландца я помнил по истории ещё со своей прежней жизни. Екатерина привлекла его в Россию не только ради новых орудий. Он умел налаживать крупное производство и располагал прекрасным понимаем остальных процессов. Гаскойн поздоровался по-русски, но с заметным акцентом, сразу же предложил сесть ближе к окну.



























