444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Григорий Ясинский » Оружейникъ. 1795 - 1796 (СИ) » Текст книги (страница 3)
Оружейникъ. 1795 - 1796 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 15:30

Текст книги "Оружейникъ. 1795 - 1796 (СИ)"


Автор книги: Григорий Ясинский


Соавторы: Иннокентий Белов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Несколько мгновений мы молчали. Я слышал, как за соседним столом переговаривались помощники. Они старались говорить тихо, однако прекрасно понимали, что решается судьба их работы.

– Значит, отложим, – произнёс наконец мастер.

– Отложим.

Следующие три дня я снова провёл почти безвылазно в лаборатории. Оставлять производство без присмотра после случившегося было бы глупо, да я и прежде проводил здесь большую часть времени. Просто теперь приходилось уделять больше внимания проверкам и тому, как именно работники исполняли мои распоряжения. Поначалу дело продвигалось с прежними затруднениями. Стоило мне заняться одним участком, как с другого звали рассудить спор или проверить сомнительный материал. Приходилось возвращаться, объяснять, иной раз самому приниматься за работу. Особенно досаждало, когда люди по привычке дожидались моего решения там, где вполне могли обойтись собственными знаниями.

Однако постепенно положение менялось. Мастера потихоньку осваивались с заведённым порядком, научились внимательнее обращаться с записями и уже не пытались оправдывать всякое отклонение тем, что прежде так работали всегда. Я по-прежнему участвовал в изготовлении, проверял материалы и принимал решения о допуске партий, но замечаний становилось заметно меньше. Достижение, прямо скажем, небольшое. Месяц назад я бы над подобным достижением посмеялся. Теперь же оно доставило мне немалое удовольствие.

На четвёртое утро старший мастер принёс журнал с результатами последних проверок. Новая партия была готова к испытаниям.

– Вот, Роман Андреевич. Как вы велели, всё записано отдельно.

Я просмотрел записи. На этот раз удалось проследить происхождение каждого допущенного к проверке образца. Правда, возле одной из партий стояла отметка об отказе в приёмке.

– А с этой что случилось?

– Помощник хотел передать её на сборку, да обозначения не сошлись. Мы проверили, но так и не установили, когда ошиблись. Я велел оставить до вашего решения.

– Правильно сделали.

Мастер заметно повеселел. Я ещё раз сверил записи и разрешил подготовить образцы. Разумеется, окончательно судить о качестве предстояло по результатам проверки, но на этот раз хотя бы не возникало вопроса, что именно мы собираемся испытывать. Вскоре мы отправились на площадку. Ружьё уже стояло на деревянной станине. Испытатель проверял крепление, двое помощников готовили ведомости, а старший мастер наблюдал за приготовлениями с таким сосредоточенным видом, будто от сегодняшних выстрелов зависела вся его дальнейшая жизнь, его можно было понять. Предыдущая проверка закончилась осечкой и разорванным колпачком. И хотя за прошедшие дни мы устранили обнаруженные недостатки, никто не мог поручиться, что не обнаружатся новые.

Я осмотрел установленное ружьё, убедился, что люди находятся за ограждением, и занял своё место у щита.

– Начинайте.

Испытатель взялся за шнур.

– Огонь!

Ружьё вздрогнуло в креплении. Над валом поднялся дым.

– Есть! – объявил испытатель.

Старший мастер облегчённо выдохнул и посмотрел на меня.

– Продолжайте, – распорядился я. – Первый и в прошлый раз сработал.

Он смущённо улыбнулся. Кажется, собирался сказать то же самое. Следующий выстрел прошёл без замечаний. За ним ещё один. Люди работали неторопливо, соблюдая установленные предосторожности, а я следил за испытаниями и отмечал результаты. После первой серии старший мастер не выдержал:

– Пока всё исправно, Роман Андреевич.

– Вижу. Давайте следующую выборку.

Он кивнул и передал распоряжение испытателям. Дым постепенно стелился над земляным валом. От весенней сырости холод пробирался под камзол, я уже пожалел, что не захватил перчатки потеплее. Впрочем, на площадке было куда приятнее мёрзнуть, чем наблюдать очередную осечку. Когда закончили следующую серию, один из помощников подошёл с ведомостью. Я сверил отметки и разрешил продолжать. Испытания продолжались. Между сериями приходилось делать перерывы, тогда над площадкой наступала тишина, нарушаемая лишь разговорами рабочих да шелестом страниц. Я пользовался этими минутами, чтобы сверять результаты разных выборок. Особенно меня интересовало, сохраняется ли одинаковое качество у капсюлей, изготовленных в разное время.

Пока всё складывалось благополучно.

После очередного выстрела старший мастер уже не скрывал удовольствия.

– Работают!

– Работают, – подтвердил я.

Последние испытания прошли столь же благополучно. На этот раз я разрешил старшему мастеру самому сверить окончательные записи, а затем ещё раз проверил их вместе с ним.

– Ни одной осечки, Роман Андреевич, – объявил он с нескрываемым удовольствием. – И ни одного разорванного колпачка. Все, что допустили к испытаниям, сработало исправно. Я просмотрел результаты. В нескольких проверенных выборках не оказалось ни одного отказа. Каждая происходила из установленной партии, а сомнительный материал мы отложили ещё до начала испытаний. В отличие от прошлого раза мне не приходилось гадать, что именно дало тот или иной результат. Конечно, этого было недостаточно, чтобы поручиться за весь дальнейший выпуск. Но после месяца работы и всех понесённых неприятностей такие результаты значили немало.

– Поздравляю, – сказал я мастеру. – Хорошо поработали.

Тот расплылся в улыбке.

– Стало быть, теперь довольны?

– Сегодня – вполне.

– А завтра опять начнёте придираться?

– Непременно.

Он рассмеялся и отправился к остальным. Рабочие уже оживлённо обсуждали испытания, перебивали друг друга, спорили о результатах. Я оставил их радоваться заслуженному успеху, а сам ещё раз просмотрел ведомость.

За последний месяц мне приходилось заниматься здесь едва ли не всем. От снабжения ртутью и кислотами до обучения людей и проверки готовых капсюлей. Я сам организовал это производство и прекрасно знал, сколько ещё работы впереди. По-прежнему требовалось ежедневно следить за лабораторией, проверять материалы, заниматься людьми и исправлять ошибки. Увеличивать выпуск тоже предстояло постепенно. Зато теперь мастера начали замечать многие недостатки прежде, чем на них указывал я. Отдельные распоряжения больше не приходилось повторять по нескольку раз, а качество заметно улучшилось. С каждым днём мне требовалось тратить на привычные проверки всё меньше времени.

Я взглянул на рабочих, столпившихся вокруг старшего мастера. Они радовались, пожалуй, даже больше меня. И имели на это полное право. Мне же хотелось одного чтобы завтра результаты оказались не хуже сегодняшних. Тогда можно будет наконец всерьёз заняться увеличением выпуска. И, если повезёт, выкроить несколько часов для остальных дел, которых у меня за этот месяц накопилось предостаточно.

Буровой мастер из Сургута очнулся под Баку в 1872 году в теле промотавшегося поручика. Долги, нефть вне закона и кредитор, который метит на двор. Весной ударит фонтан. /work/673828

Глава 4

Мы не единственные

Фёдор приехал в Сестрорецк утром, когда я уже собирался на завод. Его появление оказалось весьма кстати, за последний месяц мы виделись всего несколько раз. Ведь письма Софьи, при всей их обстоятельности, мало рассказывали о том, как живётся дома. Брат расположился за столом, взял чашку горячего чая, погрел озябшие в карете руки и принялся рассказывать о Петербурге.

Я успел дважды перебить его вопросами, прежде, чем он наконец потерял терпение:

– Послушай, Роман, если ты позволишь мне хотя бы пять минут спокойно говорить, я расскажу тебе обо всём по порядку. Договорились? – решил Федор немного щелкнуть меня по носу за мое неуместное любопытство.

Я молча кивнул, соглашаясь с ним.

– Благодарю. Итак, в доме мы наконец устроились. Привели в порядок комнаты, разобрались с тем, что осталось после нашего отсутствия, мастерская снова работает. Архип занят с утра до вечера, Софья наняла еще троих неплохих работников. Когда приезжает гравёр, они вдвоём с Архипом способны провести над одной рукоятью столько времени, сколько мне не требуется даже для выбора нового камзола, – настолько образное сравнение меня сразу повеселило.

– Значит, с заказами всё хорошо? – радуюсь я.

– Дела с дуэльными парами определённо поправляются. Софья подняла старые записи, мы разобрались с задатками, разослали новые письма. Помнишь, сколько возни было с каталогом? В него добавилось еще с десяток образцов оформления.

– Ещё бы, – хлопоты с каталогом я хорошо помнил.

– Теперь господа заново выбирают, сравнивают, требуют показать образцы. Некоторые, разумеется, предлагают доплатить, лишь бы получить свою пару раньше остальных.

– И что ты им отвечаешь? – интересно мне.

– Что они не первые, кому пришла в голову настолько замечательная мысль.

Фёдор сделал глоток чая и довольно усмехнулся.

– Впрочем, жаловаться не приходится. После всего, что было, я уже рад, что у нас снова есть мастерская, заказы и люди, которым можно написать, не опасаясь получить в ответ требование немедленно вернуть деньги.

Всё подобное происходило без моего непосредственного участия, что, признаться, доставляло мне заметное облегчение. Ведь я сейчас был почти прикован к Сестрорецку, пока запускал производство первых государственных заказов. Сам Демидов уже разобрался, кто из нас за что именно отвечает, поэтому Федора слишком активно к работе на заводе не привлекал.

– Как продвигается задуманное Софьей собрание? – спросил я.

– Софья Александровна, кажется, намерена обставить его лучше, чем некоторые господа обставляют собственные дворцы. Я заходил туда перед отъездом. Кресла уже расставили, шкафы установили, в комнате для приёма заказчиков появились образцы отделки. Осталось закончить кое-какие последние приготовления, – докладывает брат.

– С самими участниками как обстоят дела?

– Шестнадцать человек уже набралось. Всем, кто прежде заказывал у нас дуэльные пары и внёс задатки, Софья отправила приглашения. Потом прибавилось несколько офицеров по рекомендациям наших знакомых. Их имена уже согласованы, так что с этой стороны препятствий нет.

– Шестнадцать? Неплохо… – удивляюсь я.

– И это далеко не все желающие. Только Софья никого не торопится принимать. Каждую новую фамилию приходится предварительно проверять, а потом представлять тем, кому поручено наблюдать за нашими делами. Кстати, годовой взнос она назначила в пятьдесят рублей ассигнациями, – вспомнил брат. – По-моему, могла бы просить серьезно больше. Но Софья считает, что первые участники должны привлекать к нам других людей, а не просто пополнять кассу.

Я задумался. Шестнадцать человек, преимущественно из круга состоятельных дворян и офицеров, для начала вполне достаточно. Особенно если учесть, что доступ к нашему оружию теперь становился вопросом не только имеющихся денег, но и правильных знакомств, что весьма немаловажно.

– Слушай, ведь можно пригласить ещё Гаскойна и Бёрда, – сказал я. – Думаю, им будет интересно.

– Двух шотландцев? – Фёдор приподнял брови. – После всей истории с нашим домом?

– Ну, они давно работают в России. Тем более шотландцы вообще очень не любят англичан, гораздо более нашего. Они, наоборот, через своих людей узнают секреты английской промышленности и внедряют их в России. Я могу отправить им приглашения, – обосновал я свое предложение.

– Ну, я передам Софье, хотя если спрашивать моё мнение, я бы не сильно торопился, – брат все же не уверен, что мое предложение подойдет всем.– Пусть уже те люди, с кем общается Софья Александровна, сами принимают подобное решение.

Фёдор отставил чашку.

– Вообще, знаешь, её чрезвычайно увлекло данное предприятие. Вся эта мебель, картины… А, совсем забыл. Кстати, о картинах. Софья Александровна передала тебе одну, – вспомнил брат.

Фёдор поднялся, взял прислонённый у стены свёрток и протянул его мне.

– Мне?

– Тебе. Сказала, что в новом доме ей самой место не нашлось, а вот ты, может статься, оценишь.

Я развернул полотно. Под раскидистым деревом волк отбивался от своры охотничьих собак. Один белый пёс вцепился ему в загривок, другой оказался опрокинут на спину прямо под лапами зверя, третий бросался справа. Волк скалил зубы, вокруг были только деревья, собаки и отчаянно сопротивлявшийся зверь.

Я провёл пальцами по раме и ещё раз взглянул на полотно.

– Любопытный выбор.

– Вот и я так подумал, – заметил Фёдор. – Но Софья Александровна уверяла, что картина весьма недурна.

Я же задумался, кого ещё из наших знакомых стоило пригласить в собрание. Было одно имя, которое почему-то сразу не пришло мне в голову.

Князь Павел Петрович. Перед отъездом из Гатчины я обещал ему, что продолжу навещать его и заниматься начатыми работами. Тогда мне самому казалось, что ничего особенно сложного в этом нет. Петербург и Гатчина находились не на разных концах империи, а на поездку вполне можно было выкроить день или два. На деле же всё вышло иначе.

Сестрорецк, заводские хлопоты, испытания, бесконечные совещания. Каждый раз находилось что-нибудь неотложное, и поэтому поездку приходилось откладывать. В конце концов я почти перестал вспоминать о своём обещании. А ведь Павел мог и обиду на меня затаить. Когда я сообщил ему о предстоящем участии в государственной оружейной программе, он вероятно воспринял известие как оскорбление. Новое производство перешло под надзор людей, назначенных императрицей, а немалую роль в его организации получал Демидов. Князь не мог помешать решению матери, но и скрывать своего недовольства особенно не старался. Теперь же у меня появилась возможность хотя бы отчасти исправить положение.

«Почему бы не пригласить Павла в наше оружейное собрание?»

В конце концов, именно в Гатчине началась вся история с казнозарядными штуцерами. Павел заинтересовался моими разработками, предоставил мастерские, людей и возможность проводить испытания. Было бы довольно странно, если бы теперь я не вспомнил о человеке, которому во многом обязан. Правда, простым приглашением здесь едва ли стоило ограничиваться. Павел не был обыкновенным состоятельным дворянином, которого можно заинтересовать дорогой дуэльной парой и ежегодным взносом в пятьдесят рублей. Для него следовало придумать нечто особенное. И тут я вспомнил о своей задумке с охотничьим штуцером.

Двуствольное казнозарядное ружьё, совершенно не похожее на армейские образцы. Изготовить его и представить членам собрания, чтобы устроить по этому случаю большую загородную охоту. А если новый образец понравится Павлу, можно будет пообещать ему следующий экземпляр вне всякой очереди. Даже не так, я могу представить сначала ему ружьё вместе с приглашением, и сделать это обязательно лично. А уж потом представлю его остальным. Ведь среди людей, связанных с нашим предприятием, теперь находились Демидов и Строганов. Хотя об участии второго я ничего толком не знал, тем не менее оба имели влияние при дворе, оба участвовали в организации новой оружейной программы.

А что, если собрать их всех за одним столом? Строганов и при дворе императрицы влиятельнейший человек, и с великим князем умудряется поддерживать хорошие отношения. Настолько влиятельный, что от самой Екатерины Второй ему ничего не прилетает, как многим другим.

Не на казённом совещании, где каждый вынужден придерживаться порученной ему роли, а в частном порядке, среди людей, которых объединяет интерес к оружию. Там можно поговорить без чиновников с подготовленными бумагами и без необходимости всякий раз оглядываться на мнение Военной коллегии.

Разумеется, сблизить Павла с тем же Демидовым будет уже не просто. Однако у нас уже имелось общее дело, а я достаточно хорошо знал каждого, чтобы хотя бы попытаться. Правда, тут возникало другое обстоятельство, куда менее приятное. Екатерина не особенно жаловала собственного сына. Насколько я помнил из учебника истории, она предпочитала держать его подальше от государственных дел, поэтому отношения между ними оставались весьма прохладными.

Так, а теперь представим, что наследник престола становится участником закрытого оружейного собрания, куда входят богатые дворяне, офицеры, промышленники и люди, имеющие отношение к казённым военным заказам, да вообще в целом влиятельные ребята.

В Петербурге подобное знакомство едва ли сочтут исключительно любовью к хорошим ружьям. Я посмотрел на Фёдора, который пил чай, уставившись в окно. Собственно, никто не заставлял меня этим заниматься. Можно было спокойно продолжать работу на заводе, предоставив Софье продавать пистолеты состоятельным господам. В конце концов, государственный заказ уже обеспечивал нам положение, о котором год назад можно было и не мечтать.

Но положение это зависело от слишком многих людей. Сегодня императрица благоволила моим разработкам, завтра могла передумать. Демидов представлял интересы заводчиков и казённой программы, а Павел, несмотря на положение наследника, пока почти не участвовал в управлении государством.

Между тем я прекрасно помнил, что произойдёт в ноябре следующего года. Именно поэтому откладывать сближение Павла с нашими новыми партнёрами мне совершенно не хотелось. Да, при дворе могли счесть подобное приглашение политическим. И, пожалуй, на этот раз оказались бы недалеки от истины. Я получается действительно собирался воспользоваться оружейным собранием, чтобы сблизить людей, которые при других обстоятельствах уже едва ли согласились бы действовать сообща.

– Федор, ты же катаешься каждые две недели в Гатчину? – начал я.

– Катаюсь. Долгая дорога мне не нравится, особенно по весенней грязи, но общение с великим князем искупает подобное неудобство. Он каждый раз искренне рад меня видеть, с удовольствием изучает твои наставления, тут же зовет мастеров. Кстати говоря, в последний раз очень настойчиво спрашивал, когда тебя ожидать…

– Как ты относишься к возможности пригласить Павла Петровича в собрание? – решил я спросить мнение много чего знающего брата.

– Трудно сказать. Великий князь сам не любит охоту, однако приглашение ему может понравиться. Единственно, что он не любит лишнего бывать в Петербурге и ради собрания вряд ли переменит решение, – задумчиво произнес Федор. – Великий князь увлечен войсками и смотрами, делает все подобное по прусской манере.

– Тоже так думаю. Но наше дело – предложить, а дальше уже пусть сам решает. Поэтому в следующий визит, скажи что я уже на полпути. И да, Софье пока не говори!

Фёдор откинулся на спинку стула и некоторое время смотрел на меня с видом человека, который только сейчас вспомнил нечто чрезвычайно важное, ну либо хотел поспорить…

– Осторожно братец… Не советую играть в эти игры, – подумав, посоветовал он.

– Я тебя понимаю, братец. Но у меня есть основания подобное предложить. Великому князю будет совсем не лишним поучаствовать в государственной оружейной программе, тем более, что он уже в ней хорошо разбирается благодаря нашм наработкам. Я тоже думаю, что он так сразу не согласится и не станет наезжать в Петербург, но само приглашение запомнит. Когда-то, совсем скоро, это окажется уже весьма не лишним, – решил я приоткрыть на чуть-чуть свое знание будущего перед братом.

Он уставился на меня, а я на него, минуту мы смотрели друг на друга, но потом он перевел взгляд в окно.

– Кстати, о нашем доме. Твой подвал я по-прежнему обхожу стороной. Там, слава богу, всё крепко заперто и надеюсь, так и останется.

Он помолчал, глядя в чашку и произнес убитым голосом:.

– Господи, Роман, семь человек.

Мне трудно было с ним спорить. Всякий раз, возвращаясь мыслями к той ночи, я вспоминал прежде всего людей, которым уже не суждено было выйти из нашего подвала.

– Понимаю.

– Вот и хорошо. Только не говори, что снова собираешься там чем-нибудь заниматься.

– Ни в коем случае… – успокоил я брата.

Он допил чай, некоторое время мы говорили о домашних делах. Потом Фёдор вернулся к оружейному собранию, теперь я решил рассказать ему задумку о ружье, которую уже некоторое время откладывал из-за хлопот в Сестрорецке.

– Я ведь уже говорил, что не хочу ограничиваться одними дуэльными парами. Почему бы нам не заняться охотничьим оружием?

– Охотничьим? – заметно обрадовался Федор. – А поподробнее?

– Для начала хочу сделать один особенный экземпляр. Двуствольный капсюльный штуцер. Вещь весьма дорогую, для очень состоятельного охотника.

Фёдор задумался. По его лицу было заметно, что он уже прикидывает, кого из знакомых может заинтересовать подобная покупка. Я же невольно вернулся мыслями к самому ружью. В отличие от военного штуцера, над которым мы столько провозились в прошлом году, здесь я собирался использовать совершенно другую конструкцию. В моём прежнем мире подобные системы никого бы не удивили. Два ствола, расположенных рядом, откидывались вниз, открывая казённую часть. Зарядил оба, закрыл ружьё и получил возможность сделать два выстрела подряд, не прибегая к шомполу.

Что-то подобное в девятнадцатом веке предложит французский оружейник Лефоше. Я помнил его систему достаточно хорошо, чтобы воспользоваться общей идеей. Особенно меня интересовал патрон. Вместо привычной бумажной оболочки с отдельным капсюлем можно было сделать составной боеприпас, бумажный корпус, металлическое основание и собственное воспламенение. Медное донце помогало уплотнять казённую часть при выстреле. Пулю я пока решил оставить круглую, свинцовую. Два нарезных ствола, два независимых спуска, удобный прицел с дополнительным откидным щитком. В общих чертах я уже представлял, что именно хочу получить. Работать над таким экземпляром предстояло самому, мне хотелось изготовить хорошую вещь, не оглядываясь постоянно на заводские ведомости.

– Роман?

Я поднял глаза.

– Что?

– Я спрашиваю, Софье тоже об этом не говорить⁈ – интересовался Федор.

– Нет. Напротив, это как раз ей расскажи. Можно устроить охоту для членов собрания. Да и вообще провести день за городом.

– Вот это уже интересно, – оживился Фёдор. – Среди наших знакомых хватает охотников.

– Пусть сперва решит, нравится ли ей сама мысль. О времени и месте поговорим позже.

– Хорошо. Хотя, зная Софью, не удивлюсь, если она успеет устроить всё прежде, чем ты закончишь своё ружьё, – засмеялся Федор.

Фёдор допил чай и поднялся. Мы простились уже на улице, он обещал рассказать Софье о моём предложении, а я ещё раз попросил его передать поклон матушке и Архипу. Когда его карета выехала со двора, я забрал оставленные на столе бумаги. Собственные оружейные замыслы придётся пока отложить, на Сестрорецком заводе меня ожидали дела куда более неотложные. Я велел кучеру подавать карету.

Над шумом воды доносился глухой, неровный гул работающих машин, временами перебиваемый ударами железа. За последний месяц я успел привыкнуть к этому звуку и даже научился различать, когда механизмы идут под нагрузкой, а когда работают вхолостую. Сегодня, судя по всему, простаивать никто не собирался. Мы миновали плотину. Вода с шумом уходила через деревянные водоводы к колёсам, приводившим в движение заводские станки. По ту сторону пруда ещё держалась утренняя дымка, зато над мастерскими уже поднимался густой дым.

На заводском дворе было не протолкнуться. Возчики разгружали подводы, мастеровые переносили длинные деревянные ящики, возле одного из сараев спорили двое работников. Я спрыгнул на землю и едва не угодил сапогом в лужу. Двор за месяц успели изрядно разворотить. Между постройками появились новые настилы, возле складов сложили штабеля леса, а там, где прежде годами сваливали ненужное железо, теперь освобождали место для готовых изделий. Когда я впервые попал в Сестрорецк, завод производил весьма удручающее впечатление. Пригодные помещения, опытные мастера, кое-где вполне исправное оборудование и всё это использовалось далеко не в полную силу. Теперь недостатка в работе не было. У дверей ствольной мастерской меня встретил знакомый старший мастер. Рукава его рубахи были закатаны, на щеке темнела полоса сажи, а из-за пояса торчала деревянная линейка.

– Доброе утро, Роман Андреевич. Вы сегодня рано.

– Судя по всему, я уже опоздал.

– Так с рассвета трудимся. Стволы нынче привезли, люди ещё разбирают.

Он пошёл рядом, рассказывая о текущих делах, а я разглядывал знакомые постройки. Возле одной из мастерских заменили прогнившие ступени. У другой наконец починили ворота, которые прежде приходилось открывать вдвоём. Через распахнутые двери виднелись рабочие места, переставленные по моим распоряжениям. Внутри стоял такой грохот, что разговаривать было почти невозможно. Под полом и за стенами вращались валы водяных приводов, станки мерно вздрагивали, с железа сыпалась стружка. Рабочие переговаривались жестами или кричали друг другу прямо в ухо. В полосах солнечного света, падавшего из высоких окон, кружилась металлическая пыль.

У дальней стены, где прежде теснились верстаки вперемешку с ненужным инструментом, теперь стоял длинный стол для проверки готовых деталей. Вдоль края разложили изготовленные по моим чертежам калибры. Один из рабочих взял деталь из ящика, проверил её и переложил на другую сторону стола. Следующую осмотрел внимательнее и отправил в отдельный лоток. Самый обыкновенный порядок, который я больше двух недель пытался здесь установить.

– Прижилось, – сообщил мастер с некоторой гордостью. – Поначалу ворчали, теперь сами требуют, чтобы без своей личной проверки ничего дальше не отдавали.

Я взял один из калибров. Железо уже успело отполироваться в местах постоянного соприкосновения с деталями. На деревянной рукояти виднелась небольшая трещина, перевязанная тонкой бечёвкой. Превосходно. Не трещина, конечно. То, что инструмент успели настолько основательно пустить в дело.

– Хорошо придумали с отдельными лотками, – сказал я.

– Так ведь вы сами приказали.

– Приказать-то я приказал. А вот поставить их именно здесь догадались уже без меня.

Мастер довольно усмехнулся. Я положил калибр на место и направился к следующему отделению.

– Пойдёмте сначала к переделочным, – сказал я. – Потом посмотрим сборку новых ружей и штуцера.

Переделка старых кремнёвых ружей оказалась самым благодарным делом программы. Оружие уже существовало, а замки сестрорецкие мастера знали превосходно. Гораздо труднее было обеспечить бесперебойную подачу частей и материалов. У дверей нас встретил пожилой оружейник, которому я поручил надзор за отделением. Он принимал готовые ружья у двух сборщиков. На столе лежал раскрытый журнал, а вдоль стены стояли деревянные козлы с оружием, прошедшим окончательную проверку. Я взял ближайшее ружьё, осмотрел замок и попробовал его действие. Работа была чистой. Следы переделки почти не бросались в глаза, разве что более светлый металл некоторых частей выдавал недавнее вмешательство.

– Это из последней сдачи?

– Так точно, Роман Андреевич. Сегодня ещё двенадцать приняли.

Я вернул ружьё и заглянул в журнал. Сто восемьдесят переделанных из трёхсот заказанных. Для завода, который месяц назад только осваивал новую капсюльную систему, результат был весьма приличным.

– Сколько можете сдавать теперь ежедневно?

Мастер назвал число и добавил, что при исправной поставке частей сумеет увеличить его ещё немного.

– Хорошо. Людей отсюда пока не забираем. Оставшиеся сто двадцать должны пройти тем же порядком, что и первые.

Он явно обрадовался. Едва мы установили постоянный выпуск, как из других отделений начали просить дополнительных мастеровых. Но если перебрасывать людей всякий раз, когда где-нибудь возникало затруднение, мы очень скоро лишимся того порядка, которого удалось добиться с большим трудом. В следующем отделении изготовляли новые капсюльные ружья привычной конструкции. Между верстаками приходилось протискиваться боком. Один мастер заканчивал работу над ложей, другой подгонял металлические части, у дальней стены сборщики проверяли готовые замки. Все сто заказанных экземпляров уже изготовили. Завод продолжал выполнять и прочие обязанности, поэтому мне постоянно приходилось распределять время станков, людей и место в мастерских.

В нашей мастерской в Петербурге всё было проще, ведь там почти каждым рабочим часом мы распоряжались сами.

Казнозарядные штуцера собирали отдельно. Мы перенесли сюда часть оборудования после первых же неудачных попыток совместить их изготовление с обычным ружейным производством. У входа стоял ящик с готовыми стволами, дальше лежали казённые блоки, детали замков и первые законченные механизмы. Вдоль стены лежали восемь штуцеров.

Да, готовы были лишь восемь из пятидесяти. Я остановился возле ближайшего и провёл ладонью по тёмной деревянной ложе. Почти такой же штуцер ещё какое-то время назад я собираллв Петербурге, ругаясь из-за очередной неудачной детали и радуясь каждому механизму, который наконец начинал работать как следует. Десять готовых ружей тогда казались огромным достижением. Да оно таким и было. Но одно дело довести десяток изделий в собственной мастерской, и совсем другое наладить их постоянный выпуск силами большого завода.

– Сколько сейчас в работе? – спросил я.

Мастер перечислил находившиеся в работе стволы и казённые части. Я осмотрел новые места и велел передать сюда нескольких работников, освоивших переделку обычных замков. Прибавлять много людей разом не имело смысла: сперва им предстояло научиться новой работе. Оружейники здесь заметно продвинулись за месяц, но готовых штуцеров всё равно было слишком мало. Особенно обидно, что дело тормозилось не отсутствием заготовок, просто на их исправление и повторную подгонку уходило гораздо больше времени, чем я рассчитывал.

– А что у нас с остальными деталями? – спросил я.

Мастер повёл меня к соседнему столу. Здесь лежали незаконченные механизмы и коробка с деталями, возвращёнными после проверки. На каждой стояло обозначение, позволявшее установить, кто и когда выполнял работу. Я взял одну из возвращённых. Обработка выглядела вполне приличной.

– Что с этой?

– При сборке не подошла. Передали на исправление.

– А следующая?

– Та же беда.

Я проверил обе по установленным мерам. В одном случае отклонение обнаружилось сразу, в другом пришлось повозиться. Мастер раскрыл журнал приёмки. Цифры удовольствия не доставляли. В одни дни почти вся изготовленная партия проходила проверку без существенных замечаний. В другие приходилось возвращать едва ли не каждую третью сложную деталь. Причём далеко не всё можно было исправить. Иногда после нескольких часов работы заготовку оставалось лишь отправить в лом.

– Вот эта сдача, – сказал мастер, показывая на записи. – Почти вся принята. А на следующий день опять пришлось переделывать.

– Станки те же?

– Те же.

– Люди?

– Почитай все те же. Разве что помощники менялись.

Я перелистнул несколько страниц. Одни и те же фамилии встречались и среди принятых изделий, и среди возвращённых. Оружейники, чью работу я прежде хвалил, тоже сдавали негодные детали. При этом в другие дни изготовленное ими проходило проверку без всяких замечаний. За изготовлением одного штуцера стояло множество людей: одни делали ствол, другие казённые части, третьи занимались сборкой. Несколько небольших отклонений могли встретиться в одном механизме. Но почему при этом результаты соседних сдач так различались?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю