Текст книги "Законы Newton (СИ)"

Автор книги: Георгий Эсаул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Но трудно усесться на колени к ученому, который стоит. – Сэр Isaac Newton! Я даже счастлива, что мы летим вместе!

Я буду руководить, а вы будете меня целовать! – леди Patricia приближает свое лицо к моему.

Подбородок юной леди упирается в мою бороду.

– Никуда не полечу! – отодвигаюсь от леди Patricia на два метра. – Боюсь, что наши отношения перейдут в драку.

Вино превращается в уксус, а любовь в ненависть.

– Не хотите лететь со мной и целоваться? – в уголках фиалковых глаз леди Patricia появляются алмазы слез. – Тогда я вас убью из гиперквантового пистолета.

Ненавидеть может каждый дурак.

А я должна пытаться полюбить этого каждого дурака! – Леди Patricia направляет на меня дуло золотого пистолета.

Но он вырывается из тонких пальчиков леди Patricia.

Оружие падает на ее белоснежную ногу.

Из дула пистолета вырывается черный огонь.

Он сжигает лабораторный стол с пробирками.

– Леди Patricia! Вы сначала воскрешаете меня, а потом пытаетесь убить! – отбрасываю пистолет к золотой стене.

Из стены высовывается голова гнома.

Гном зубами подхватывает золотой пистолет.

Время проходит, а любители золота остаются.

– Даже тот, кто не боится смерти, боится умереть! – леди Patricia рыдает у меня на груди. – Сэр Isaac Newton!

Если не хотите полюбить меня, тогда любите все чело-вечество!

Когда приходит любовь, совесть убегает!

Наша Цивилизация в опасности! – слезы говорят за леди Patricia. – Месяц назад ожила ваша давняя знакомая – про-давщица цветов леди Abigail! – леди Patricia ударяет меня но-востью, как кирпичом по голове.

Сознание мое покрывается потом.

– Леди Abigail? Вы ее тоже клонировали? – во рту сухо, как в пробирке с NaCl.

– Леди Abigail сама себя клонировала нечаянно. – В глазах леди Patricia я не вижу праздничной радости за леди Abigail. – Она три тысячи лет спокойно лежала в могиле.

Затем подземные воды вынесли молекулы Abigail на по-верхность земли на кладбище.

Космонавт Lennon потерпел крушение около Планеты Земля.

Все было бы хорошо, если бы шло по плану жизни.

Lennon скрывался от голода, холода, нищеты и диких животных в склепе на кладбище.

Скоро Lennon подобрала карательная спасательная экс-педиция с Альфа Центавра.

К сожалению, космонавт Lennon не вытирает ботинки о коврик, когда приходит в кости.

На его ботинках осталась почва с частицами леди Abigail с кладбища на Земле.

Почва превратилась в пыль и залетела в лабораторию генного клонирования.

Месяц назад леди Abigail ожила, словно и не умирала.

Жизнь – болезнь, которая ведет к смерти.

Леди Abigail слишком юная, чтобы мы ее убили.

Поэтому ей назначили приемных родителей из дальней Галактики.

По закону Abigail в новой семье продолжала заниматься тем, что делала до смерти.

Она продавала свежие убитые цветы.

Букет цветов стоит дороже, чем космолет.

Но космолет девушке не подаришь на первом свидании.

День назад злая мачеха отправила падчерицу Abigail в лес на Землю за подснежниками.

На черном Галактическом рынке подснежники встреча-ются реже, чем черные зубы у молодых леди.

Abigail после пинка мачехи полетела на Землю.

Разумеется, космолет потерпел аварию.

Леди Abigail всю дорогу рассказыало компьютерному мозгу космолета историю, как она покупала миленькое белое платье в синий горошек.

Космолет лучше потерпит аварию, чем будет терпеть болтовню леди.

Abigail попала в капкан на медведя.

Людей на Земле не осталось, но ваши капканы стоят.

Почему после войны археологи находят мины, бомбы и другие орудия смерти, но не находят золото?

В ближайшее время Abigail умрет от голода, холода и нищеты. – Леди Patricia пальцами сдерживает улыбку.

Но радость, что конкурентка погибнет, раздирает щеки. – Сэр Isaac Newton! Abigail упрямо не хочет никого к себе подпускать, кроме вас!

Поэтому Правительства всех Цивилизаций клонировало вас за один день! – Леди прикладывает пальчик к моим губам.

Палец девушки пахнет золотом.

– Сильное правительство обходит без ума! – мысль об Abigail вылезает у меня из ноздрей. – Ни за что не поверю, что люди захотят спасать какую-то леди из прошлого.

Человек не делает того, что ему не выгодно. – Поднима-юсь по лестнице за Patricia на крышу здания.

Со стыдом вынужден заглядывать под ее халат леди.

Три тысячи лет прошло после моей смерти, а леди так и не научились носить трусы.

Как объяснить девушкам, что трусы – не одежда, а сред-ство гигиены?

– Сэр Isaac! Вы умный, потому что ученый! – На кры-ше здания стоит карета скорой помощи.

Леди затаскивает меня внутрь странной повозки. – Да!

Никто не стал бы спасать умирающую Abigail в капкане.

Человек спасает только себя, но не других людей.

Но Abigail нарочно вшила себе в сердце ваш третий за-кон.

Если сердце Abigail остановится, то Вселенная погибнет.

Космос сморщится, как яблоко в зубах старой леди.

Мы все погибнем!

Если хочешь умереть, то обязательно получишь желае-мое!

Смерть сбывается со стопроцентной вероятностью! – ле-ди Patricia истошно вопит, как утка породы нырок.

Но при этом пристегивает меня ремнем к трону. – Сэр! Если бы вы не изобрели законы, то не было бы беды.

Мы бы до сих пор сидели на деревьях с бананами.

Но, если леди Abigail умрет в капкане, то сила, с которой она взаимодействует на Вселенную, равная по величине и противоположная по направлению силе, с которой Вселенная взаимодействует Abigail, вылетит из сердца.

Вселенная ответит тем же и по тому же месту.

Смерть леди Abigail убьет Вселенную!

Поэтому, спасая леди Abigail, вы спасаете Мир.

"Я спасаю не Мир, а леди Abigail!

Я догадывался, что в леди Abigail спрятана Вселенная!" – произношу молча, чтобы не рассердить Patricia.

Бешеная леди в космолете намного страшнее, чем мышь в ведре с красной ртутью.

Леди Patricia нажимает на красную кнопку.

Карета дергается, словно заяц в лапах льва.

Леди Patricia с визгом пингвина падает на спину.

Длинные ноги поднимаются к потолку космолета.

– Каждый раз я верю, что сила гравитация не будет на меня действовать! – леди Patricia встает на колени.

Чешет затылок золотой чашкой. – Хочется быть хоть в чем-то особенной!

Одной глупости девушке недостаточно, чтобы стать ис-ключительной! – Леди Patricia с кряхтением старой ведьмы усаживается на трон. – Сэр Newton!

Для вас мы специально вместо кресел поместили в кос-молет троны.

На Королевском троне каждый мужчина чувствует себя Королем, а женщина – Королевой.

На троне даже ягодицы становятся умнее. – Леди Patricia пальчиками с длинными зелеными ногтями стучит по огонь-кам. – Не знаю, для чего нужны кнопки в космолете.

Космический корабль летает на силе мысли.

Чем умнее пассажиры, тем ровнее полет! – Огоньки меняют цвет, словно в волшебном фонаре.

– Мы летим гладко, потому что мой великий ум ком-пенсирует ваш красивый разум! – перед глазами у меня появ-ляются летающие маленькие черти.

Они, словно бабочки, танцуют перед лицом.

Черт – галлюцинация от напряжения.

– Сэр Isaac Newton! Вы – гений!

А я – гениальная? – леди Patricia грациозно приседает на кнопочки и рычаги.

Космолет дёргается из стороны в сторону, как осел.

– Леди Patricia! Вы не гениальная, потому что вы леди!

Леди по определению не могут быть гениальными.

Слезьте с лабораторного стола, вы не белая мышь!

Чем дальше девушка от животного, тем не интереснее вам становится жить! – мои слова тонут в адском скрежете корпуса космолета по камням.

Девушка ягодицами сбивает космолет с пути.

Жалею космолет, потому что не только его леди голой попой может сбить с главной дороги.

– Сэр Newton! Вы некультурный и невежливый барсук!

Я назвала вас гением, – губки леди Patricia надуваются буквой О, – и вы обязаны были ответить, что я гениальная.

Злой ученый, не скупитесь на доброту! – леди Patricia с кнопок и рычагов пересаживается в трон.

Космолет со скрежетом старика выпрямляет путь

– Patricia не обижайтесь, что не называю вас гениаль-ной леди!

Как культурный человек ненавижу хамов, которые не делают девушкам комплиментами.

Но как умный ученый понимаю, что льстить леди глупо.

Осыпать девушку комплиментами, все равно, что бро-сить голодной собаке корзину костей.

Если есть возможность, то вы все поймете неправильно.

Но и без возможности леди все и так понимают непра-вильно

Леди по определению не может быть гением.

Пока не врезались в комету, я расскажу вам о гениях.

Любой среднестатистический человек подчиняется мое-му биному разложения в ряд.

День расписан судьбой от туалета до туалета.

Утром человек после сна совершает туалет.

Умытый, выбритый отправляется на завтрак.

После завтрака снова совершает туалет перед работой.

Потом одевается к выходу в свет.

На просыпание, завтрак, одевание, туалет уходит не меньше двух часов жизни из двадцати четырех часов суток.

Затем два часа времени уходит на подготовку к работе.

По дороге на работу нужно поговорить со знакомыми о погоде, о неурожае ячменя, о падении овец, о рыбе.

Беседа вырывает из жизни клок величиной с час.

На рабочем месте приходится отчитывать уборщицу за то, что не вымыла пробирки, не протерла пол, не выкинула вшивого бездомного кота из лаборатории.

Ночью кот в лаборатории загадил все столы и колбы.

Как в маленьком тощем мерзавце помещаются тонны фекалий?

Я подозреваю, что коты нарочно с собой приносят меш-ки с какашками.

После двухчасовой уборки за котом я бегу к коллеге по алхимическому цеху.

Мы беседуем о том, хорош ли черт, или плох.

Затем коллега жалуется на свою пятую жену Marseline.

Она в рабочий полдень изменяет ему с сэром Joe.

Незаметно приходит вечер без свечей.

Бесцельный день переходит в бесцельную смерть.

Я понимаю, что день испорчен пустыми хлопотами.

Если не повезет, то леди силой меня затащат в театр.

Из оперы или театра кабуки возвращаюсь в полночь.

Тени исчезают в полночь, потому что нет Солнца.

Совершаю глубокой ночью положенные процедуры пе-ред сном: стакан кефира, туалет, умывание, переодевание.

И на следующий день все повторяется с назойливостью кота, который никак не очистит свой кишечник.

Это называется спокойная жизнь без диареи и запора.

А, если случится непредвиденное, например, чума, по-нос или запор после поедания яиц, сваренных вкрутую.

То спокойной течение жизни превращается в ураган.

И нет в двадцати четырех часах места для науки.

Нельзя стать гениальным, если не пытаешься.

Гениальность, в отличие от натянутого веселья, симули-ровать бесполезно. – Зубами рву ремень, которым пристегнут к трону.

Ремень, сшитый из кожи слона, побеждает слабые зубы.

– Сэр Isaac! Чтобы стать гениальной нужно кушать ва-реные яйца? – леди Patricia протирает глаза занавеской на окне.

За окном космолета пролетают красные Звезды. – Когда наступает запор от яиц, то приходит гениальность?

Но я не люблю вареные яйца кур.

Я кушаю моллюсков, виноград, зефир, жюльен.

– Леди Patricia, кушайте на здоровье!

Виноград и жюльен прочищают не только пищевод, но и мозги! – чувствую себя устрицей в лимоном соке. – Гениальным человек становится не от вареных яиц.

Гениальность приходит тогда, когда отказываешься от чего-то ненужного.

Чтобы получить что-то нужно отказаться от чего-то.

Сила, с которой мы действуем на обстоятельства, проти-воположна по направлению и равна по модулю силе, с кото-рой обстоятельства действуют на нас.

Почему великих ученых называют неряхами, грубыми, некультурными и невежливыми ослами?

Потому что мы не тратим половину дня на выбор новой модной одежды.

Не убиваем часы на изучении модного танца с блеяньем.

Не читаем Гомера в подлиннике.

Не тренируемся перед зеркалом кланяться дамам.

За счет потери ненужного мы получаем необходимое.

Если сэр останавливает нас около Temse и пытается за-говорить о погоде, то мы посылаем сэра к черту.

Выгадываем час на лабораторные опыты.

Леди на Road просит помочь завязать бант на туфельке?

Говорю леди: "Девушка! Идите от меня на х..й!"

С уборщицей в лаборатории не рассуждаю об уборке.

Тычу лентяйку рылом в какашки нагадившего кота.

У меня остается несколько часов на написание формул.

– Но я не могу послать сэра у Temse к черту.

Каждый мужчина – потенциальный жених для меня.

Любовь можно заменить дружбой, но для этого нужно вырезать детородные органы! – леди Patricia белеет, как снег.

Она сливается с лампами на потолке космолета.

– Леди не только не может быть гениальной, но и никогда умными не станете.

Помимо мужских забот вам добавляются женские очень важные в жизни хлопоты.

Порядочная леди не меньше четырех часов в сутки при-хорашивается перед зеркалом.

Если уменьшить время на косметические процедуры, то леди превращается в ведьму.

Ваш девиз – Лучше быть красивой, чем умной.

Вы, леди, попадает в капкан обстоятельств.

Чем больше прихорашиваетесь, тем глупее становитесь.

Мы, мужчины, хихикаем над вашей глупостью.

Вы не можете прийти на бал неубранной, как щетка.

Но вместе с блеском пропадает ум.

Это в науке называется дилеммой третьего моего закона.

Время, потраченной леди на косметику и на наряды, равно времени, которое джентльмены потратят на ржачку над глупостью леди.

Ни одна женщина в истории человечества не нашла лишнюю минуту, чтобы заняться наукой.

Жизнь леди протекает в салонах и беседах о женихах.

Вы открыли закон растяжения времени суток.

По тридцать часов в день разговариваете о платьях.

Еще двадцать часов обсуждаете подлых подруг.

Подруги не подлые, но в ваших разговорах превращают-ся в ядовитых змей.

Четыре часа накладываете косметику, чтобы потом ее смыть.

На прихорашивания среднестатистическая леди тратит в сутки по сто часов.

Но в сутках всего лишь двадцать четыре часа.

Вы спрессовываете ягодицами и грудями время.

Заталкиваете сто часов туда, где должно быть двадцать четыре часа.

Закон прессования времени вы бережно храните.

Никому о методике сворачивания времени не расскажи-те, потому что сами не понимаете, как это происходит.

Судьба, это – джентльмен.

И он идет вам навстречу!

Отношения мужчины и женщины это борьба противоположностей! – после лекции я красиво откидываю голову.

Ударяюсь затылком о драгоценный камень в троне.

– Я не умная, потому что одеваюсь? – леди всегда по-нимает все так, как ей выгодно. – Тогда я разденусь. – Леди Patricia скидывает с себя жалкие остатки, которые даже бан-щик не назовет одеждой. – Теперь я гениальная?

– Голая леди никогда не выглядит глупой!

В этом ваша чертовская сила!

Кроме управления временем вы задаете ученым и дру-гую загадку: как можно тратить весь день на наряды, если на бал все равно приходите голыми? – внезапно высохшим язы-ком провожу по сухим губам из жаркой пустыни.

Раздается треск горящего дерева. – Вы не выглядите глупой, но и гениальной тоже не выглядите.

Гениальность нельзя купить, но ее можно успешно про-давать! – прикусываю язык от сильнейшего удара, словно в мою челюсть ударил копытом мамонт.

Космолет не врезался в Планету.

Просто леди Patricia хотела станцевать передо мной.

Проходят тысячелетия, а леди не уходят.

Леди Patricia подняла ногу выше головы и не удержала равновесие.

Туфелька с платиновой подошвой ударяет меня в лицо.

– Ох! Сэр Isaac Newton! Вы сам виноват!

С годами дураки не умнеют, а становятся старыми дура-ками! – для девушки все всегда виноваты в том, что она упала. – Порядочный сэр должен в любую минуту поддержать девушку.

Романтические отношения это не только танцы на балу.

Влюбленный ученый видит в девушке не кости и мясо, а танец и песню!

Хвалю свои таланты, поэтому я умница! – леди Patricia снова присаживается на кнопки.

– Patricia! К сожалению, я не влюбленный ученый!

Я вижу в вас только подопытного кролика.

Мужчина может любоваться всеми девушками, но лю-бит толко одну... или никого! – проверяю оставшиеся зубы окровавленным пальцем.

– Сэр Isaac! Вы меня не любите! – истошный вопль об-манутой леди заглушает вой сирены.

Я понимаю, что совершаю величайшую ошибку жизни.

Ученый может забыться в лаборатории и вызвать черта.

Черт не так страшен, как скандал леди.

Или ученый нечаянно создает критическую массу урана.

Город и окрестности погибают в ядерном взрыве.

Но и атомный взрыв не так ужасен, как обвинения оби-женной леди.

Взрыв убивает сразу, а крики девушки даже в аду не да-дут умереть спокойно.

Разозленная леди похожа на буквы в алфавите маньяка.

Как буквы не расположить, все равно получается непри-стойная брань.

Леди Patricia с душераздирающими воплями росомахи бьет кулачком по кнопкам.

Космолет брыкается, подобно дикому коню в сауне.

На высоких нагрузках отваливается хвост космолета.

В дыру сразу заглядывают зеленорылые гуманоиды.

Где голая девушка, там и черти.

Носы у представителей нечеловеческой цивилизации похожи на вход в ад в лаборатории.

Во лбу торчит третий красный глаз.

В оскаленных ртах пришельцев насчитываю тысячу ост-рых зубов акулы.

Монстры Вселенной запрыгивают в наш Космолет.

Они кричат знакомое во всех Галактиках:

– На абордаж! – размахивают горящими мечами.

Я понимаю, что мои интегралы сейчас не помогут нам.

Но включается третий мой закон механики.

Леди Patricia продолжает бушевать, как магнитный вихрь.

Она вырывает из доски рычаги и лампы.

Швыряет во все мужское на нашем космолете и вне его.

– Гениальный ученый! Я устрою тебе взрыв мозга! – леди Patricia бросает в меня тяжелый рычаг из платины.

По эллиптической орбите рычаг летит в зеленого.

Выбивает из его черепа зеленую с синим жижу.

– Скандальная баба! – другие пришельцы подхватыва-ют товарища под огнеупорные тощие ягодицы.

Вытаскивают его за зеленые органы из нашего корабля.

Через минуту инопланетный космолет улетает, как пья-ный ворон.

Он торопится уйти на сто парсек от воплей Patricia.

– Patricia! Заткни дыру! – глотаю остатки ценного воз-духа.

– Сэр Isaac Newton! Себе заткни дыру!

Навязался на мою красивую голову ученый!

Дружков зеленых привел на наш космолет!

Развалил наш космический корабль, чтобы мне сделать больно.

Вам бы только пьянствовать и изменять своим женам.

Все мужики – обезьяны!

А те, кто не обезьяны, те – козлы!

– Любовь бывает безответной.

Но иногда она дает такой ответ, что лопаются барабан-ные перепонки! – Не могу отбиться от всех чудовищных об-винений.

Если леди уверена, что я виноват, то это – аксиома.

Во-первых, я не навязывался леди Patricia, а, наоборот.

Во-вторых, зеленые дружки – не мои коллеги.

В-третьих, не я, а Patricia разбила корабль.

В-четвертых, леди мне делает больно воплями и космо-сом, а не я хочу сделать ей больно.

В-пятых, я не пью алкоголь.

От алкоголя квадратичные уравнения превращаются в квадратные.

В-шестых, не изменяю своей жене, потому что не женат, к счастью.

В-седьмых, мы не козлы и не ослы, потому что у людей нет рогов и копыт.

Я бы все это высказал, но подозреваю, что леди Patricia не умеет считать до одного.

И другая причина, по которой я рыдаю – дыра!

– Patricia! Пусть ваши дыры затыкает другой ученый!

Заткните не свои дыры, а дыры в космолете!

У нас выходит воздух!

– Сэр Isaac Newton! Вы выпускаете газы?

Порядочные сэры перед испусканием газов спрашивают разрешение у леди! – в голосе Patricia плещется море презре-ния. – Я леди! А леди не чинят космолеты.

Вы сломали стену, сами и разбирайтесь с космосом.

Фартинг цена вашим формулам, если вы не можете ими заткнуть дыру в корабле.

В космосе очень холодно, как в холодильнике! – вакуум не портит леди Patricia. – Чтобы в мороз не потерять цвет лица нужно кушать много вкусной дорогой пищи.

И затем смазать личико жиром медведя, чтобы лицо не треснуло.

Треснувшее лицо похоже на разбитую любовь и на по-пу.

Сэр Isaac Newton! Перед лицом космоса умоляю вас!

Выходите за меня замуж! – леди Patricia из последних сил держится за мои волосы.

Парик слетает вместе с леди!

Она застревает в заднем проходе космолета.

– Леди Patricia! Я бы влюбился в вас, но у меня нет же-лания и нет времени.

Нельзя от кролика требовать, чтобы он стал быком.

Если у вас проблемы с Принцем, то выйдите замуж за нищего клоуна.

Это не решит ваши проблемы, но заставит подружек за-видовать вам.

Я привязан к креслу, поэтому даже не могу встать.

А, если бы встал, то сразу бы упал от ваших воплей.

Любовь к себе убьет вас! – готовлюсь к смерти.

Сквозь туман наблюдаю, как леди Patricia подушкой с перьями пытается заткнуть дыру в космолете.

Подушка в сто раз меньше дыры в стене, поэтому со свистом вылетает в открытый космос.

Она врезается в синюю Звезду.

Удушливый дым горящих перьев врывается в космолет.

Мой мозг перегружается от избытка ненужных фактов.

Я умею в голове удерживать сразу тысячу формул, но рассматривать голую леди, которая затыкает дыру в космоле-те подушкой, а потом подушка сгорает на Звезде, у меня не хватает нервных клеток в сером веществе мозга.

– Спасай космолет, кобыла! – впервые во второй жизни оскорбляю леди.

Виноват недостаток кислорода в мозгу.

Когда нет кислорода, тогда нет и вежливости.

– Сэр Isaac! Вы назвали меня кобылой? – леди Patricia заржала.

– Хорошо, считайте, что я люблю вас!

Но только замолчите!

Если в детстве меня не любили девушки, а сейчас обо-жаете, то все равно в детстве мне не любили! – Я с огромной радостью теряю сознание.

Просыпаюсь с диким ежом на голове.

Вспоминаю гимназическую поговорку:

"У кого еж на голове, тот дурак".

Сбрасываю желтого ежа на желтый пол.

Еж сливается с цветом золотых пластин высшей пробы.

– Еж не ядовитый, потому что желтый!

Желтое не может быть опасным, потому что оно доброе.

Хотя с этим ежом что-то не так, наверно, его покрасили в красильне! – голос Patricia доносится из-под земли.

– Patricia, вы в аду?

Все равно рад вас слышать даже мертвую.

Если леди молчит, то она думает о платьях.

Или умерла! – я ищу мысленным взором Patricia.

Леди может оказаться там, куда не ступала нога челове-ка. – Космолет упал на бок, и ему это вышло боком? – шучу.

– Я в изоляторе! – механический голос Patricia царапает барабанные перепонки. – Космолет – джентльмен.

Корабль защитил меня от агрессивной среды Земли.

По вашей вине мы потерпели крушение на Планете, ко-торая задумана убивать только людей.

Желтые ежи на Земле размножаются, словно атомы.

А нас будут пытаться убить безумной стаей.

На Земле сейчас только три человека: я, вы, сэр Newton, и собирательница подснежников Abigail.

Я временно недоступна, потому что я в домике.

Abigail недоступна всегда, потому что она в капкане.

Сэр Isaac! Вы будете за нас работать, потому что вы устроили погром на космолете! – в логике Patricia логики не больше, чем в маковом зерне чугуна.

– Леди Patricia! Если в каждой леди изюминка, то в вас – жгучий перец! – подхожу к хрустальному кубу в центре разбитого космолета.

Ни окон, ни дверей в хрустальном кубе нет.

И это меня радует до икоты.

Секстантом измеряю углы наклона куба с леди.

Угол наклона с одной стороны куба равен углу наклона с другой стороны куба.

Геометрию не пропьешь!

В центре куба изящно танцует Patricia.

Любопытно, как голос леди доносится сквозь толстый слой прозрачного вещества искусственного происхождения.

– Сэр Newton! Я разговариваю с вами по домофону.

Чем тише я говорю, тем громче вы слышите мой голос.

Антипозитроны усиливают слуховой аппарат стариков.

К вашему лбу еж приклеил систему видеонаблюдения.

Если спите, то за телом следите.

Бедное животное вляпалось в видеокамеры.

И не виновато, что оставило одну систему у вас на за-тылке.

Через камеру я буду давать вам ценные советы.

Все, что видите и слышите вы, увижу и услышу я.

По компьютеру подсмотрю, что нужно делать, когда на вас нападает анаконда.

Дам вам совет, как задушить змею.

Вы, мужчины, настолько беззащитные, насколько глу-пые. – Леди Patricia не вылезала из хрусталя.

И это меня озаботило по первому закону.

Если девушка сидит в хрустальном кубе, и на нее не действуют сторонние силы, то леди может находиться в со-стоянии покоя в кубе сколь угодно долго.

– Patricia! Почему бы вам не пойти со мной к Abigail? – вопрос каплей дождя сорвался с моей верхней губы. – Вы рас-сказали мне о системах видеонаблюдения и компьютере.

Но эти слова для меня только набор букв.

В моей прошлой жизни системой видеонаблюдения счи-тались глаза.

А компьютер – слово из заклинания по вызову демона зловония в алхимической лаборатории.

Леди заблуждаются, когда думаете, что заставляете нас.

Это мы специально делаем то, что вам нужно.

Но в данной ситуации я бы хотел пойти с вами.

С леди плохо дружить, но хорошо на охоту ходить.

– Isaac! Вы меня любите! – Patricia белой птицей бьется в прозрачные стены хрустального куба. – Я ваша навеки!

Но выйти из спасательного куба невозможно.

Его можно разбить только выстрелом из ядерной пушки.

К сожалению, во время вашего крушения, все батарейки в передатчиках испортились.

И мы не можем вызвать спасательную команду с пуш-кой, стреляющей антиматерией.

Лучшего помощника, чем Судьба не найти.

Она исполнит нашу любую мечту.

Галактический передатчик находится в руках злобной и коварной Abigail.

Сэр Isaac! – влюбленные глаза леди Patricia прижались к холодному стеклу. – Вы обязаны за трое суток дойти до Abigail.

Во-первых, она умрет от голода, холода и нищеты в медвежьем капкане.

После смерти вашей Abigail...

– Если леди плохая, то называете ее моей...

– После смерти Abigail, – голос леди Patricia не разби-вает куб, но пробивает мой мозг, – Вселенная исчезнет.

А, если Abigail не умрет, то я задохнусь в спасательном изоляторе.

Он рассчитан на три дня жизнедеятельности леди.

Или на один день жизни старика.

Разве можно жить в изоляторе, в котором нет бутиков модного женского платья? – голая леди Patricia заботится о платьях – все равно, что львица искала бы себе вторую шкуру. – Я стану бессмертной при температуре абсолютного нуля.

Идите, сэр Isaac, по убийственной Земле!

Идите, и нигде не останавливайтесь три дня!

Бойтесь близоруких дятлов.

Они клюют в коленку, но попадают клювом в глаз.

Дятлы приспосабливаются к жестокой жизни.

А мы, леди, с помощью любви приспосабливаемся к враждебной обстановке!

Девушки любовь показывают, а мужчины любовь зака-зывают! – леди Patricia посылает мне воздушный поцелуй!

Чувствую себя, как черт в пентаграмме.

Но мотор приключений тянет ученого всегда в самые плохие места.

А, если рядом находится леди, то этих мест больше.

– Леди Patricia! Одно меня беспокоит!

– Если вы видите все, что вижу я, то, как я справлю нужду? – страшная мысль окрашивает мои ладони в синий цвет. – Приличные леди не подглядывают за сэрами.

От подглядываний у леди вырастают волосы на пальцах.

Мне стыдно будет сходить по малой нужде, а по боль-шой – еще стыднее! – выбегаю из космолета, как из ада.

– Сэр Isaac! голос Patricia строгий, учительский. – Ко-гда я слежу за вами, то у вас не будет никакой нужды.

Нужда появляется тогда, когда человеку хорошо.

Когда все плохо, то не до нужды! – Patricia вскрикивает пронзительно, словно садится на кол.

От ее крика в моих пещерах ушей долго гуляет эхо.

Глаза наливаются кровью с червячками.

– Леди Patricia! Если вы каждый раз будете меня пу-гать, то я не только не найду Abigail, но и себя потеряю.

Крик универсален: криком леди себя лечат, а мужчин калечат. – Осматриваю Мир Земли через три тысячи лет после моего первого рождения. – Как прекрасен этот Мир!

– Isaac! Вы наступили в не менее прекрасную коровью лепешку! – Patricia подтверждает, что через систему слежения видит больше, чем вижу я. – Кто наступил в какашку, тому какашка не страшна! – Леди Patricia мелодично хихикает.

Не ржет, и в этом счастье момента.

– Дикая яблоня с килограммовыми яблоками!

Я три тысячи лет не ел яблок! – подбегаю к дереву с плотными душистыми плодами. – Без помощи человека ябло-ни дают больший урожай!

Мы мешали природе делать то, что она задумала. – Вгрызаюсь фарфоровыми зубами в сочную плоть яблока.

Слезы ностальгии сливаются яблочным соком. – Вспо-минаю тот осенний тихий день, когда шелест листьев был по-добен шелесту пепла горящей бумаги.

После обеда я и William Stukeley в установившуюся теп-лую погоду вышли в сад попить чай в тени яблонь.

Пить чай в саду – задача сложнее, чем вычислить в уме квадратный корень из ста сиксилиардов.

Горячий сладкий напиток постоянно проливался на пан-талоны.

Мухи с застенчивыми глазами монахинь вязли в меду.

Но вы боролись с чаем, как с врагом ученых.

Я сказал своему другу, что мысль о гравитации мне пришла в голову тогда, когда я точно так же сидел под старой яблоней с морщинистой кожей дракона.

Я находился в созерцательном состоянии, когда с ветки неожиданно упала обнаженная леди.

Неожиданно – потому что мы ждем, что упадет яблоко, а с дерева падает черт знает, кто.

"Почему яблоки и люди всегда падают перпендикулярно столику, на котором расставлены чайные приборы?" – я задал леди вопрос величайшей научной значи-мости.

"Леди падает всегда так, чтобы выглядела красиво со стороны! – девушка прикрывала срамные места чашками и блюдцами. – Я бы не упала, если бы не залезла на яблоню.

Нельзя упасть, если не залезла.

Час назад на Большой дороге в London я услышала крик в свою прекрасную спину:

"Красавица, остановись!"

Я помню правило леди: Если кричат в спину "Эй тол-стуха", или "Эй, уродина", то лучше не останавливаться.

Но на просьбу "Красавица, остановись", мы всегда за-мираем, словно нас живыми закапывают по пояс в чернозем.

Ко мне подошел средний человек в зеленом платье.

"Вы – представитель партии зеленых?" – я старательно подластивалась к сэру, который знает, кто из леди красивая, а кто умная.

"Я – великий разбойник Robin Hood" – сэр внимательно рассматривал не меня, а свои татуированные руки.

На каждом пальце разбойника вытатуирована голова Короля Jone. – Руки! Мои руки! – Robin Hood запускает одну руку в мой нагрудный карман.

Другая его ладонь лезет мне в карман на правой ягодице.

Бесконечно долго ладони вытаскивают из моих карма-нов фартинги. – Восхитительная леди с глазами кошки!

Рука разбойника делает то, что ей выгодно!

Моим рукам выгодно лезть в ваши карманы!

Я отнимаю богатство у богатых и раздаю бедным! – Robin Hood краснеет, как девушка, обкушавшаяся моркови. – Юная леди! Настоящая дружба с девушкой порочна, поэтому мы никогда не станем друзьями.

Я возьму у вас деньги и платье.

Деньги – потому что они деньги, а платье у вас дорогое, богатое.

Раздам ваши деньги и отдам ваше платье бедным ку-пальщицам, которым надеть нечего и незачем".

"Если забирать деньги и богатые одежды у богатых, то богатые станут бедными.

И, если раздавать деньги и богатства бедным, то они станут богатыми!

Процесс будет бесконечным, как вечный двигатель сэра Isaac Newton!.

Из третьего закона Newton следует, что, сколько денег заберете у богатых, столько получат бедные". – Заставляю Robin Hood задуматься на три часа.

"По крайней мере, я что-то делаю для страны!

А многие молодые люди всю жизнь себя ищут и не находят!" – разбойник вывертывается, как уж.