Текст книги "Развод с генералом драконов. Хозяйка Снежной долины (СИ)"

Автор книги: Гелла Холод

Соавторы: Луна Морри
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Оттепель в замке оказалась обманчивой. Теплые стены и зеленый росток мяты на окне создавали иллюзию прогресса, но мир за стенами Снежной долины не собирался оставлять меня в покое.

Через три дня после открытия канала к пруду, когда я в сотый раз проверяла расчеты для глиняных труб, в замок вернулся Эдгар из своей еженедельной поездки за припасами. Его лицо было серым от усталости и… страха.

– Миледи, – он выдохнул, едва переступив порог прихожей и с трудом снимая обледеневшие варежки. – Вам… письмо. Отправлено с королевской курьерской службой. Запечатано.

Он протянул мне плотный, желтоватый лист пергамента, скрепленный сургучной печатью.

Печать была мне незнакома – стилизованная птица, держащая в когтях молнию. Вандермонды.

Кровь отхлынула от лица. Я взяла письмо, ощущая, как дрожат пальцы.

– Где курьер?

– Уехал сразу. Не стал даже ждать ответа. Сказал, что ему приказано только вручить.

Я кивнула и, не снимая верхней одежды, прошла в кабинет.

Груня, заметив мою бледность, молча пошла следом.

Я разломила печать. Под ней оказался не один, а два листа. Первый – официальное, выверенное послание. Второй – короткая, торопливая записка на грубоватой бумаге, явно вложенная тайком.

Я начала с официального.

Тетя Ирма и дядя Годрик выражали «глубочайшую озабоченность» моим положением. Они, «движимые родственными чувствами и заботой о репутации семьи», предприняли «независимое расследование». И их выводы были «ужасающими»

«Нам стало известно, что ты, вопреки здравому смыслу и приличиям, не только остаешься в гиблом месте, но и вовлекла в свои авантюры местных крестьян, тратя последние ресурсы на бессмысленные проекты. Более того, до нас дошли слухи о применении тобой… неестественных способностей, что граничит с колдовством и ставит под угрозу не только тебя, но и доброе имя всего нашего рода.»

Я чуть не рассмеялась от горечи.

«Неестественные способности». Значит, кто-то в деревне или среди слух все же проболтался. Или у них был свой шпион.

«Учитывая вышеизложенное, а также твое деликатное положение, о котором нам известно, мы вынуждены настаивать на немедленном переезде под нашу опеку. Мы предоставим тебе комфортные апартаменты в нашем столичном доме и лучших лекарей. Твои… увлечения в долине будут переданы в руки грамотного управляющего, которого мы назначим.»

А вот и главное. Они не просто хотели контроля. Они хотели отрезать меня от долины, запереть в четырех стенах, а ребенка, когда он родится, воспитывать как своего. Как Вандермонда.

«Это наша последняя просьба, обращенная к твоему благоразумию. Мы исчерпали все пути мирного убеждения. В случае твоего отказа мы будем вынуждены обратиться к герцогу Каэлю с полным отчетом о твоих действиях и… состоянии. Уверяем тебя, его реакция будет незамедлительной и суровой. Кроме того, мы подадим прошение в магистрат о признании тебя недееспособной вследствие душевного расстройства и стресса, дабы взять твои владения под опеку в законном порядке.»

Угроза была высказана четко и цинично. Два фронта: Каэль и суд. Оба смертельно опасны.

Каэль заберет меня силой как мать своего наследника. А суд, подкупленный влиятельными Вандермондами, лишит меня прав на долину навсегда, объявив сумасшедшей.

Внизу стояла изысканная подпись: «С любовью и тревогой, твои дядя Годрик и тетя Ирма Вандермонд.»

Руки дрожали так, что бумага шелестела. Я отложила первое письмо и взяла второе, неофициальное. Почерк был другим, угловатым, торопливым.

«Лея, не слушай их. Они уже отправили гонца к Каэлю. У тебя неделя, не больше. Они хотят не тебя спасти, а ребенка и земли. Если откажешься, они используют свои связи, чтобы объявить тебя ведьмой. В городе уже шепчутся о «ледяных чудесах» в Снежной долине. Сбегай. Куда угодно. Возьми служанку и исчезни. Это твой единственный шанс. Тот, кто тебя помнит ребенком.»

Подписи не было. Но в этих строках не было лжи. Только отчаянная, рискованная попытка предупредить. Кто-то из их дома? Старый слуга? Слабая совесть?

Я сидела, уставившись в пустоту. Неделя. Всего неделя. За это время нужно было сделать невозможное, превратить долину из гиблого места в крепость, которую нельзя будет просто так отнять. Или… исчезнуть. Но куда? С деньгами на исходе, с беременностью, в разгар зимы? Даже если бежать, они найдут. У них ресурсы.

В дверь постучали. Вошла Марта. Увидев мое лицо и письма на столе, она сразу все поняла.

– Проблемы?

– Худшие, – прошептала. – У меня неделя. Потом за мной приедут. Или Каэль, или стражники магистрата.

Я коротко пересказала суть писем. Марта слушала молча, ее лицо становилось все жестче.

– Ведьма, говорите? – она фыркнула. – Это они-то, кровопийцы, будут обвинять других в колдовстве. Классика.

– Что делать, Марта? – спросила, и в голосе прозвучала беспомощность, которую я уже не могла скрыть.

Она подошла к столу, взяла неофициальную записку.

– Этот… честный. Бежать, вариант. Но плохой. Вас найдут. Ребенка отнимут. – она положила записку. – Остается одно: сделать так, чтобы вас нельзя было просто взять.

– Как?

– Люди, – сказала Марта просто. – Если деревня встанет за вас горой, если они будут считать вас своей защитницей, а не чудаковатой барыней, никакому судье не захочется сюда соваться. А Каэлю… с драконом придется сложнее. Но если здесь будут свидетели, готовые засвидетельствовать, что вы законная хозяйка и вас не трогают… Это осложнит ему жизнь.

Она была права. Мое единственное оружие, не стены замка, не магия льда, а люди, чью жизнь я пыталась изменить. Но доверия, основанного на страхе перед моими способностями и жадности до медяков, было недостаточно.

Нужно было нечто большее. Настоящий союз.

– Пруд, – сказала вдруг. – Его нужно закончить. Не когда-нибудь. За неделю. И запустить туда первую рыбу. Чтобы они увидели результат. Настоящий, осязаемый. Не обещания, а факт.

Марта подняла бровь.

– За неделю? Это невозможно.

– Должно стать возможным, – встала я. – Собери всех. Артема, Геральда, Якова. Скажи, что будет экстренное собрание. Здесь. Сегодня вечером.

Когда в большом, теперь уже по-настоящему теплом зале собрались Артем, братья, Геральд, Яков и еще пара уважаемых деревенских старшин, атмосфера была напряженной. Они уже слышали, что случилось что-то неладное.

Я не стала ходить вокруг да около. Я положила на стол официальное письмо Вандермондов и зачитала ключевые моменты. Не скрыла угрозы ни судом, ни Каэлем. Видела, как темнеют их лица.

– Так вот, – закончила. – У меня есть неделя. Через неделю сюда могут явиться либо люди моего бывшего мужа, чтобы силой забрать меня, либо судебные приставы, чтобы объявить меня сумасшедшей и отобрать долину. А вместе с ней и ваш пруд, и вашу работу, и ваши медные монеты.

В зале повисло тягостное молчание. Геральд первым нарушил его.

– И… что вы хотите от нас, хозяйка?

– Помощи, – честно сказала. – Но не просто так. Я предлагаю сделку. Вы помогаете мне закончить пруд и укрепить замок за эту неделю. А я… я официально, на бумаге, дарую деревне Узкая Река право на половину улова и доходов от будущей продажи рыбы. Навсегда. Безвозмездно. Это станет вашим. Не милость, а законное право.

Это была огромная уступка. Фактически, я отдавала им половину своего главного актива. Но сейчас мне нужны были не будущие богатства, а союзники сегодня.

– А если вас все равно заберут? – мрачно спросил Яков.

– Тогда этот договор станет моим завещанием, – ответила. – И вы сможете предъявить его в суде как доказательство моей вменяемости и законных прав деревни на эти земли. Это осложнит жизнь тем, кто захочет все отнять.

Глава 17

Следующие семь дней в Снежной долине творилось нечто невообразимое.

Обычное, тягучее течение времени, отмеряемое метелями и долгими ночами, взорвалось лихорадочной, почти истерической активностью.

Началось все на рассвете следующего дня.

Деревня Узкая Река, обычно такая сонная и тихая, выплеснула на улицу почти всех, кто мог держать инструмент.

Не только мужчин, но и женщин, и подростков. Артем взял на себя роль полевого командира, расквартировав людей на три группы.

Первая, самая большая, под руководством Якова и его сыновей, продолжила работу у пруда.

Теперь они трудились не дотемна, а пока не падали с ног.

Котлован углубляли и расширяли с такой скоростью, что казалось, земля сама отступает перед их напором.

Я проводила там по нескольку часов, используя свою магию для размягчения особо упрямых пластов.

Теперь я делала это иначе, не в одиночку, а будто «одалживая» холод у замерзшей земли вокруг, а затем возвращая его обратно, создавая сеть тонких, управляемых трещин.

Это требовало невероятной концентрации, но почти не выматывало. Более того, после таких сеансов я чувствовала странное, ледяное спокойствие, будто становилась частью долины, а не боролась с ней.

Вторая группа, под началом самого Артема и Луки, взялась за укрепление замка.

Старые, прогнившие ворота сняли с петель и заменили на новые, сбитые из толстых дубовых плах, скрепленных железными полосами от старых повозок.

Ворота были тяжелыми, неповоротливыми, но прочными.

На стенах расчистили снег и лед, залатали самые опасные трещины. Восстановили подъемный механизм полуразрушенной решетки над входом в подвал, (мало ли что).

Третья группа, самая пестрая – женщины, старики и те, кто не мог тяжко работать, собралась вокруг Ульяны и Марты в замке.

Их задачей было обеспечение. Они пекли хлеб, варили огромные котлы похлебки, сушили мясо, заготавливали дрова, чинили одежду.

Кухня замка дымила теперь день и ночь, а запах горячей еды, смешанный с дымом, стал новым, обнадеживающим ароматом долины.

На третий день произошло чудо.

Пруд был готов. Не идеален, дно неровное, берега крутоваты, но огромная, глубокая яма была выкопана.

Мы открыли канал шире, и ледяная вода реки хлынула в него, наполняя чашу.

На это ушла целая ночь. На рассвете мы стояли на краю и смотрели, как в глубокой, темной воде отражается первое зимнее солнце, пробивающееся сквозь облака.

– Теперь трубы, – сказал Артем, стоя рядом со мной. Его лицо было изможденным, но глаза горели. – И печь для обжига у пруда почти готова. Успеем.

На пятый день случилось два важных события.

Во-первых, Артем и братья запустили печь для обжига и получили первую партию длинных, прочных глиняных труб.

Они были не так совершенны, как те, что лежали в стенах замка, но годились для своего дела.

Их тут же начали укладывать в траншею, которую рыли от будущей печи к пруду. Система должна была подогревать воду по тому же принципу, что и в замке.

Во-вторых, ко мне пришла Груня с тайным, сияющим видом и вытащила из-под фартука небольшой деревянный ящик с продырявленной крышкой.

Внутри шевелились две дюжины маленьких, серебристых рыбок – мальков хариуса, которых несколько деревенских мальчишек наловили в реке выше по течению, где вода била из-под земли ключом и не замерзала.

– Это же… – я не могла вымолвить слово.

– Первые жильцы, миледи, – прошептала Груня. – Ребята говорят, если выпустить их сейчас, пока вода в пруду еще не совсем ледяная, есть шанс, что выживут. А потом, когда печь растопим…

Я взяла ящик в руки, чувствуя, как что-то сжимается в горле. Это были не просто рыбки. Это было начало. Залог будущего.

Я сама отнесла ящик к пруду и аккуратно выпустила мальков в темную воду. Они метнулись вглубь и исчезли.

На шестой день напряжение достигло пика.

Все понимали, что время на исходе. Работали уже молча, сжав зубы, движимые не надеждой, а упрямым отчаянием.

Печь у пруда была растоплена, и по трубам, уложенным в землю, пошел первый, робкий жар. Над местом, где они выходили в пруд, перестал образовываться лед. Появилось небольшое, размером с тележное колесо, полынья. Над ней стоял легкий пар.

Это был знак. Крошечный, но реальный знак того, что наша безумная идея работает.

Вечером шестого дня мы собрались в большом зале замка, присутствовали все ключевые люди.

Было тесно, шумно, пахло потом, дымом и усталостью. Но в воздухе висело новое чувство, не страх, а собранная, злая решимость. Мы сделали невозможное за шесть дней. Мы были готовы к бою.

Я поднялась, чтобы сказать речь, но слова застряли в горле.

Вместо этого я просто посмотрела на них, на закопченного Артема, на сурового Якова, на усталую Марту, на перепачканных глиной братьев, на Геральда с его умными, усталыми глазами.

– Завтра, – сказала я просто. – Они могут приехать завтра. Мы сделали все, что могли. Больше, чем могли. Независимо от того, что будет дальше… Спасибо.

В ответ никто не зааплодировал. Они просто кивнули. Молча. И в этом молчании было больше силы, чем в любых клятвах.

Наступила последняя ночь. Я не могла уснуть. Лежала, глядя в темноту, и слушала, как замок живет своей новой, странной жизнью.

Тихое потрескивание теплых стен. Далекие голоса дежурных у ворот. Ровное дыхание Груни на сундуке рядом.

В невозможности уснуть, встала и подошла к окну.

Ночь была черной, безлунной, но небо прояснилось, и звезды сияли ледяными, мерцающими точками.

Приложила ладонь к холодному стеклу и, не думая, позволила магии выйти на волю.

Глава 18

Седьмой день начался с неестественной, звенящей тишины. Даже привычный вой ветра стих. Снег не шел. Небо нависало низким, свинцовым колпаком.

Я проснулась от того, что Груня трясла меня за плечо, ее лицо было искажено ужасом.

– Миледи! Вставайте! С башни дозорные сигнал подали! На дороге кто-то есть!

Сердце упало, но вместе с падением пришла и странная ясность. Наконец-то. Ожидание хуже самой угрозы. Я быстро накинула платье и шубу, и мы выбежали во двор.

На импровизированной смотровой площадке у колокольни стоял молодой парень из деревни, Федот.

Он указал дрожащей рукой на юг, в сторону дороги из Снегорода. В разрывах низкой облачности виднелось темное пятно, медленно ползущее по белой равнине. Это была не метель. Это была группа всадников.

– Сколько? – спросила щурясь, пытаясь разглядеть.

– Десять… нет, двенадцать, – сдавленно ответил Федот. – И две повозки позади. Одна закрытая.

Закрытая повозка. Для меня. Чтобы увезти аккуратно, без лишнего шума. Значит, первыми пришли не люди Каэля, а судебные приставы от Вандермондов.

Они выбрали более «законный» путь. Возможно, дракон еще в пути. Или, что вероятнее, Вандермонды решили опередить его, заполучив меня и плод в свои руки первыми.

На площади перед замком уже собирались наши люди. Не все, часть осталась в деревне на случай, если это диверсия. Но человек тридцать, включая женщин с вилами и увесистыми скалками, уже стояли у новых, крепких ворот.

Артем проверял натяжение троса у подъемной решетки. Марта и Ульяна выносили из кухни котлы с кипятком, примитивное, но эффективное оружие против тех, кто полезет на стены. Эдгар бегал как угорелый, разнося какие-то указания.

Я поднялась на невысокий парапет у ворот, чтобы меня все видели.

– Внимание! – мой голос, усиленный неестественной тишиной, прозвучал громко и четко. – Сейчас к нам подъедут незваные гости. Они приехали, чтобы забрать меня силой и объявить всех вас сообщниками сумасшедшей. Они будут говорить о законе. Но их закон, это закон денег и власти. Наш закон, это право жить на своей земле и защищать свой дом! Помните, мы не нападаем первыми. Но мы не пустим их внутрь. Мы покажем им, что Снежная долина не пустое место, и у нее есть хозяева!

Ропот одобрения прошел по толпе.

Не боевой клич, а низкое, злое гудение.

Эти люди не были воинами. Они были лесорубами, кузнецами, поварихами и крестьянами. Но в их глазах горела та же ярость, что и у меня, ярость загнанного в угол зверя, готового драться за свою нору.

Всадники приблизились. Теперь можно было разглядеть детали.

Десять человек в форменных темно-синих плащах с нашивками магистрата. Двое в более богатых одеждах, видимо чиновники повыше.

И две повозки. Одна простая, грузовая, вторая, карета с зашторенными окнами. Они остановились в сотне шагов от ворот, вне зоны досягаемости даже самого сильного лука.

Из кареты вышел мужчина. Не Годрик и не Каэль. Это был худощавый, изящный господин в бархатном кафтане, с тонкими губами и холодными, всевидящими глазами. В руках он держал свернутый в трубку пергамент с висящей печатью.

– Лея Сноуфилд! – его голос, высокий и пронзительный, легко долетел до нас. – Я, судебный исполнитель лорд Альрик фон Штауфен, уполномочен магистратом Снегорода вручить тебе повестку и сопроводить тебя в город для дачи показаний и прохождения освидетельствования!

Он развернул пергамент.

– На основании заявления ваших законных опекунов, лорда Годрика и леди Ирмы Вандермонд, вы подозреваетесь в недееспособности вследствие душевной болезни, а также в растрате имущества и вовлечении зависимых крестьян в опасные и противоестественные мероприятия! Вам предписано немедленно сдаться и проследовать с нами!

Я сделала шаг вперед, к самым воротам.

– У меня есть документы, подтверждающие мое право владения этими землями! – крикнула я в ответ. – А ваши «опекуны» не имеют ко мне никакого отношения! Это мой дом, и я в своем уме! Уезжайте!

Альрик усмехнулся, неприятно и снисходительно.

– Милая девушка, твои «документы» будут рассмотрены в суде. А твой «дом»… – он окинул замок презрительным взглядом, – …скорее похож на убежище для умалишенных. Последний шанс, открой ворота и выйди смиренно. Иначе мы будем вынуждены применить силу. А твои… сообщники, – он бросил взгляд на наших людей, – будут считаться мятежниками.

Это была ловушка. Если мы окажем сопротивление «законным» властям, это даст им право на любые действия. Даже на убийство.

– Мы никому не угрожаем! – крикнул Артем, выступая вперед. – Мы просто защищаем свой дом и свою хозяйку! Уезжайте!

Альрик вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребенка.

– Так не пойдет. Взять их.

Он махнул рукой. Шестеро стражников в синих плащах спешились и, вытащив дубинки и короткие мечи, двинулись к воротам. Остальные остались на конях, держа наготове луки. Они не собирались штурмовать. Они собирались сломать ворота и вытащить меня, как щенка из конуры.

Наши люди сгрудились у ворот, сжимая в руках топоры, вилы, дубины. Я видела страх в их глазах. Они не были готовы к настоящей схватке с обученными бойцами.

И тогда я поняла, что должна сделать. Я не могла позволить им пролить кровь за меня. И не могла сдаться.

Я отступила назад, в тень ворот, закрыла глаза и опустила ладони на массивные дубовые створки. Я не думала о магии. Я думала о доме. О тепле в его стенах. О рыбках в пруду. О ростке мяты на окне. О надежде, которая только-только начала прорастать сквозь лед. Я вложила в это все.

И попросила.

Не силой. Мольбой. Обращением к самой сути этого места, к древнему холоду, что дремал в его глубинах. Я не требовала. Я просила защиты. Для своего дома. Для своих людей.

Сначала ничего не происходило. Потом я почувствовала легкую дрожь под ладонями. Не от ударов снаружи, ведь стражники уже начали бить по воротам. Дрожь шла изнутри дерева, из камня фундамента, из самой земли.

На дубовых створках, там, где касались мои пальцы, выступил иней. Он пополз не хаотично, а быстрыми, уверенными линиями, сплетая на темной древесине сложный, мерцающий узор. Узор напоминал то ли паутину, то ли корни гигантского дерева. Морозный треск заполнил воздух.

Снаружи послышались удивленные, а затем испуганные крики. Удары по воротам прекратились.

– Что за чертовщина?! – крикнул чей-то голос.

Я открыла глаза и выглянула в бойницу. То, что я увидела, заставило меня отшатнуться.

От ворот, по земле во все стороны, расходились лучи инея. Они бежали по снегу с невероятной скоростью, превращая его не в воду, а в нечто иное, в сверкающую, зеркальную корку невероятной твердости.

Лучи достигли копыт лошадей, повозок, сапог стражников. И там, где они касались, все мгновенно схватывалось ледяным панцирем.

Лошади взвились на дыбы, заржав от ужаса, но их копыта были прочно вморожены в лед.

Повозки осели, их колеса скованы. Стражники пытались вырваться, но их сапоги прилипли к зеркальной поверхности, как к смоле.

Лорд Альрик, стоявший у кареты, окаменел, глядя на ледяные щупальца, которые уже подползали к его начищенным ботинкам.

На его надменном лице впервые появился неподдельный страх.

Вся площадка перед замком в радиусе пятидесяти шагов превратилась в идеально гладкий, сверкающий на тусклом свете каток. Неприступный и неестественный.

Тишина стала абсолютной. Наши люди за воротами замерли, не понимая, что происходит.

Стражники магистрата, скованные, не решались пошевелиться, боясь поскользнуться и сломать шею.

Я отняла руки от ворот. Узоры на них медленно побледнели, но не исчезли полностью.

Я чувствовала ледяную пустоту внутри, но также и странную связь с воротами, с землей под ногами, с самой долиной.

Она откликнулась. Не той древней, спящей силой, а чем-то более… локализованным. Духом самого места. Оно защитило свой порог.

Я сделала шаг вперед, к щели между створками ворот.

– Лорд Альрик! – мой голос звучал холодно и ровно, будто не мой. – Вы видите, что этот дом под защитой. Не моей. Его собственной. Уезжайте. Пока можете уехать. И передайте своим хозяевам, что Снежная долина не отдаст свою хозяйку. Ни им, ни кому другому. Попытка повторить этот визит будет иметь последствия.

_______