Текст книги "Развод с генералом драконов. Хозяйка Снежной долины (СИ)"

Автор книги: Гелла Холод

Соавторы: Луна Морри
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 37

Каэль наблюдал. Его присутствие стало похоже на тень. Он не докучал мне вопросами, не пытался завести разговор.

Я, как и обещала, старалась не использовать магию, во всяком случае, открыто.

Но долина была частью меня, и полностью отключить эту связь было все равно что перестать дышать.

Я делала это незаметно, по мелочам.

Но большую часть времени я действительно отдыхала. Или делала вид. И именно в эти часы вынужденного бездействия стало ясно, что изменилось не только в моих отношениях с Каэлем.

Артем. Его присутствие из просто удобного, надежного превратилось в нечто большее, в точку опоры, в тихую гавань.

Мы не говорили о спектакле, который устроили для Каэля, но он понимал все без слов. Его поддержка была в деталях.

Он первым заметил, что я стала вздрагивать от резких звуков – упавшего сучка, громкого голоса Геральда.

С тех пор, работая рядом со мной, двигался чуть тише, ставил инструменты аккуратнее, без стука.

Когда я, сидя у окна, замирала с пустым взглядом, уходя в тревожные мысли, он не пытался выдернуть меня расспросами. Он мог просто положить на подоконник рядом только что срезанный пучок мяты или чашку теплого чая, как бы случайно задев плечом мое плечо.

Как-то раз я пыталась починить разболтавшуюся дверцу шкафа в кладовой. Молоток выскальзывал из влажных от волнения рук, гвоздь гнулся.

Я уже готова была швырнуть все это к чертям, чувствуя, как слезы злости подступают к горлу. Он вошел, взял у меня из рук молоток, и его пальцы на миг коснулись моих.

– Дай-ка я, – сказал он просто. – У тебя здесь угол неудобный.

И пока он уверенными ударами вгонял гвоздь, я стояла рядом, опираясь лбом о косяк, и просто дышала.

Гармоны, что ли, скачут? Мне это не нравится.

Однажды вечером, когда Каэль ушел в свою комнату досматривать сны о власти, а в доме воцарилась тишина, я сидела у камина, штопала старый свитер.

Артем молча чинил удочку. Тикали часы, потрескивали поленья.

Не знаю почему, но мне захотелось выговориться.

Я стала рассказывать о своем отце. О том, как он учил меня различать следы зверей на снегу и как пахнет дождь за час до того, как он начнется. О его смехе, низком и раскатистом, который, казалось, грел даже в самый лютый мороз.

Да, это были не мои воспоминания, хотя, столько времени прошло, казалось, я уже сроднилась с Элиной и ее жизнью.

Слова выходили тихие, неровные, будто я сама впервые слышала эти истории. Я боялась, что они прозвучат глупо, сентиментально. Но когда я замолчала, он не бросился утешать или говорить, что все будет хорошо. Он просто отложил удочку.

– Мой отец, – сказал он после паузы, – Был корабельным плотником. Говорил, что у дерева есть душа. И если ее услышать, то доска ляжет как надо, и корабль будет живым. Я… я пытался услышать. Но у меня не получалось.

Мы просто сидели в свете огня, каждый со своей памятью, но теперь эта память была не одинокой. Она была разделенной. И от этого стало легче. Не радостно, а именно легче, как будто камень, который ты долго нес в одиночку, теперь поддерживают с другой стороны.

На следующее утро мы пошли проверять капканы на дальнем ручье. Дорога шла через старый ельник, где было тихо и сумрачно.

Шли молча, прислушиваясь к лесу. И вдруг я, не глядя на него, протянула руку, идучи рядом. Он, не замедляя шага, взял ее. Его ладонь была широкой, шершавой от работы, теплой и очень твердой. Он не сжал мою руку, не притянул к себе. Он просто держал ее, как держат что-то хрупкое и ценное.

Мы так и шли, рука в руке, через весь ельник. Ничего не говоря.

Именно в этот момент, чувствуя тепло его ладони и мерный ритм его шага рядом, я с невероятной ясностью осознала природу того доверия, что выросло между нами.

С Каэлем все было иначе. Его внимание было блестящее, прочное, но всегда находящееся перед тобой, всегда напоминающее об опасности снаружи. Оно защищало, но и отделяло от мира. Оно требовало благодарности и признания его силы. Оно не согревало изнутри.

А то тепло, что исходило от Артема, было похоже на тепло печки в промозглый день.

Оно не бросалось в глаза. Оно просто было, разливаясь по всему дому, проникая в самые холодные углы. Оно не требовало восхищения, оно просто делало жизнь возможной. Позволяло расслабить плечи, выпрямить спину, глубоко вдохнуть.

Мы вышли из ельника и разомкнули руки, чтобы перелезть через упавшее бревно. Но ощущение его ладони осталось со мной.

Мы вышли на лед пруда. Он был чист и прозрачен, как стекло. Сквозь него, в зеленоватой глубине, медленно двигались темные силуэты. Мы встали рядом над самой большой полыньей, все еще держась за руки, и смотрели вниз, на это подводное царство, которое кормило нас и давало надежду.

– Ничего, жируют, – тихо сказал Артем с удовлетворением. – Щука та, что с отметиной на хвосте, икру метать скоро должна.

Я кивнула, не отпуская его руку. В отражении на темной воде я видела не измученную, загнанную женщину, которой пыталась казаться для Каэля.

Я видела свое лицо, отороченное мехом капюшона, с румянцем на щеках от мороза и со спокойным, ясным взглядом.

«Семь дней, – подумала, глядя, как подо льдом мелькает чешуйчатый бок. – Семь дней отсрочки. Но я не одна. У меня есть этот дом. И у меня есть он».

Я обернулась к нему.

Артем смотрел не на рыбу, а на меня, ожидая, пойдем ли мы обратно или останемся. В его глазах, прищуренных от белизны снега, не было ни тревоги, ни нетерпения. Было только внимание. И тихая, нескрываемая готовность стоять здесь, на этом льду, столько, сколько нужно.

– Пошли домой, – сказала с улыбкой, а мое дыхание вырвалось белым облачком.

__________________

Глава 38

Провал в огороде был только началом.

Через два дня Груня прибежала, запыхавшаяся. Она нашла еще одну яму у границы с лесом.

Она была шире, с неровными краями. Из глубины несло холодом и странным, сладковатым запахом.

Мы пошли смотреть. Артем шел впереди, простукивая землю длинным шестом. Я шла за ним, плотнее закутываясь в плащ. Мы подошли к краю.

Из провала поднимался легкий туман. Он стелился по земле, белый и плотный. Артем наклонился, чтобы рассмотреть поближе, и вдруг резко выпрямился. Он качнулся. Я схватила его за руку.

– Что с тобой?

Он медленно повернул ко мне голову. Глаза его были стеклянными, невидящими.

– Там… люди, – прошептал он хрипло. – Большие. Они идут по снегу. Их не видно, только тени…

Он заморгал, и взгляд его прояснился. Он снова посмотрел в яму, потом на меня.

– Я что, говорил?

Я кивнула, не отпуская его руку. Мои пальцы сами сжали его локоть.

– Газ, – сказал Артем, отступая от края. – Какое-то дурманящее нечто. Не надо его вдыхать.

Но избежать этого было нельзя. На следующий день появилась третья яма, прямо за амбаром. Газ из нее тянуло ветром к жилым домам.

К вечеру две женщины из прачечной начали плакать и говорить, что видят в углах комнат движущиеся льдины. Один из мужиков, рыбачивших на реке, упал в воду, бормоча про «белую медведицу с человечьими глазами». Его еле вытащили.

Паника, которую мы кое-как утихомирили после первого провала, вернулась. Сильнее.

– Хозяйка, земля с ума сошла! – кричал мне в лицо Геральд, размахивая руками. – Она нас травит! Она нас в гроб загонит!

Я отправила его успокаивать людей. Сама пошла к провалу за амбаром. Артем был уже там. Он и еще двое мужчин пытались натянуть над ямой брезент, чтобы перекрыть выход газу. Но брезент провисал, пар все равно находил щели.

Я подошла ближе. Холодок от провала щипал лицо. Сладкий запах витал в воздухе. Я задержала дыхание и подняла руки.

Магия пошла тяжело. Будто сквозь густую грязь.

Я сжала зубы и сосредоточилась на краях ямы. Надо было сделать ледяную пробку. Слой за слоем. Мороз выходил из моих ладоней белесым сиянием, полз по земле, сползал вниз. Лед стал нарастать с глухим хрустом.

Через десять минут яма была запечатана куполом из голубоватого льда. Я опустила руки. Голова закружилась. В животе что-то неуютно екнуло. Я сделала шаг назад и наткнулась на Артема. Он подхватил меня под локоть, удерживая на ногах.

– Хватит, – сказал он тихо, но твердо. – Одной сегодня достаточно.

Я кивнула, дыша ртом. Газ из-под брезента еще висел в воздухе. Я невольно вдохнула чуть глубже, чем нужно.

Перед глазами поплыли пятна. А потом… картина. Яркая, как наяву. Не снежная пустыня. Зеленая долина. Высокая трава, цветы. И по ней идут… не люди. Существа в три раза выше человека, сложенные из грубых камней и обросшие мхом.

Они тяжело ступают, и земля под ними гудит. Один из них поворачивает голову. Его глаза, это две глубокие выемки, заполненные тихой синевой ледниковой воды. Он смотрит прямо на меня.

Я ахнула и отшатнулась. Видение лопнуло, как мыльный пузырь. Я снова стояла у закопченного амбара, над вонючим провалом, и держалась за руку Артема.

– Что? – спросил он, его пальцы сжали мои.

– Ничего, – выдохнула я. – Просто… голова закружилась.

Я не стала рассказывать. И сама не могла понять, что это было. Галлюцинация от усталости и газа? Или что-то еще?

На следующее утро я проснулась от криков. Выбежала на крыльцо. На площади у колодца толпились люди. В центре стояла прачка Агата. Она тряслась вся, пальцами рвала на груди платок.

– Видела! Видела! – выла она. – Ледяная дева! Она шла по воде и пела! Голос как треск льда! Она звала меня!

Ее муж пытался ее удержать. Она вырывалась, глаза были полны ужасом.

Я спустилась к ним, приказала отвести Агату в дом, дать успокоительного чаю. Потом обернулась к остальным. У всех лица были серые, испуганные.

– С сегодняшнего дня, – сказала я громко, стараясь, чтобы голос не дрожал, – К любым провалам не подходить ближе чем на пятьдесят шагов. Работать только группами, с мокрыми тряпками на лицах. Детей не выпускать со двора.

Я увидела Каэля. Он стоял в тени конюшни и наблюдал. Его лицо было невозмутимым, но во взгляде я уловила интерес. Хищный, изучающий. Он видел, что долина разваливается на части. И ждал, когда я не выдержу.

Весь день мы с Артемом объезжали границы. Новых провалов не нашли. Но старые продолжали сочить туман. Заморозить их все у меня не хватило бы сил. Да и это было бессмысленно, лед таял за несколько часов, газ пробивался снова.

К вечеру я валилась с ног. Артем заставил меня поесть. Я сидела на кухне, давилась похлебкой, а сама думала об одном. О тех каменных великанах. О ледяной деве. О видениях, которые приходили к людям.

Это не был просто бред. Слишком много совпадений. Люди видели то, чего не могли знать. Агата, например, никогда не была на севере и не слышала легенд о ледяных духах.

Я поставила миску.

– Это не газ, – тихо сказала я Артему. – Это… память. Память долины. Она выходит наружу.

Он помолчал, вытирая ложку.

– Тогда вопрос, – сказал он так же тихо. – Почему сейчас? Почему она начала вспоминать именно теперь?

Я посмотрела на свой живот, скрытый под столом. Потом на окно, за которым сгущались зимние сумерки.

– Не знаю, – честно ответила я. – Но надо это остановить. Или научиться это контролировать. Иначе люди сойдут с ума раньше, чем долина развалится.

Ночью я снова проснулась, от чувства, что кто-то стоит у кровати и смотрит.

Я резко села. В комнате было пусто. Но в уголке, у печки, воздух мерцал, как над горячим камнем. И в этом мерцании мелькнул силуэт. Женский. Высокий. С распущенными волосами цвета инея.

Я зажгла свечу. Мерцание исчезло.

Я долго сидела, прислушиваясь к тишине. И понимала, что замораживание не решение. Это как пытаться заткнуть протекающую плотину пальцем. Рано или поздно вода найдет выход.

А у меня больше не было сил затыкать все дыры.

__

Глава 39

Самый глубокий провал нашли у скал. Отверстие было нешироким, но черным. Вниз уходила узкая расщелина. Из нее валил густой белый пар.

Артем привязал веревку к стволу старой сосны. Он первый стал спускаться. Я ждала наверху, пока он не крикнул, что все в порядке. Потом спустилась я.

Внизу оказалась пещера. Высокий свод, темные стены. Пол был неровным, усыпан обломками камней. В центре зияла еще одна дыра, широкая и глубокая. От нее и шел пар. Он стелился по полу, как вода.

– Осторожно, – сказал Артем. Он подошел к краю внутренней дыры и посветил вниз факелом. – Там еще один уровень. И, кажется, лед. Настоящий ледник.

Я встала рядом. Заглянула. Факел освещал синие, гладкие стены. Глубоко. Очень глубоко.

– Надо спуститься туда, – сказала я.

– Это безумие, – ответил Артем. Но он уже искал место, чтобы закрепить вторую веревку.

Мы спускались медленно. Камень под ногами был скользким от влаги. Пар застилал глаза, сладкий запах висел в воздухе. Я дышала через мокрый рукав.

Внизу оказался огромный ледяной грот. Стены сияли голубым светом, будто изнутри. Лед был чистым, прозрачным. Сквозь него виднелись темные пятна – камни, вмерзшие корни. Посередине стояло что-то вроде ледяной колонны, толстой и неровной.

Я подошла к стене, положила на лед ладонь. Он был не просто холодным. Он был… живым. Под пальцами чувствовалась тихая вибрация, будто далекий гул. Закрыв глаза, я попыталась почувствовать связь. Уловить, что происходит.

И услышала. Не звук. Ощущение. Давление. Как будто где-то глубоко подо льдом копится вода. Много воды. Она ищет выход. Она давит на лед снизу, размывает его, пробивает себе дорогу.

– Элина, – окликнул Артем. Он стоял у колонны, водил факелом по ее поверхности. – Посмотри.

Я подошла. Внутри колонны, как в мутном стекле, виднелись силуэты. Неясные, расплывчатые. Как тени. Одна из них была похожа на человека. Другая на большое животное с рогами.

– Застывшие воспоминания, – прошептала я. – Как в газе. Только здесь они в самом льду.

В этот момент раздался треск. Резкий, сухой, как выстрел.

Мы обернулись. С потолка, прямо над тем местом, где я только что стояла, откололась глыба льда. Она рухнула вниз с глухим ударом. Пол под нашими ногами содрогнулся.

– Назад! – крикнул Артем.

Но было поздно. Треск пошел по всему гроту. От стены отделилась еще одна плита. Она упала на нашу веревку, перерубила ее. Веревка упала в белый пар.

Мы оказались в ловушке. Наверху, в темноте, посыпались мелкие осколки. Потолок кряхтел и стонал.

– К стене! – Артем схватил меня за руку и потащил к относительно гладкому участку. – Прижмись!

Мы прижались спинами к ледяной стене. Перед нами, в центре грота, падали куски льда. Они разбивались о пол, разлетались острыми брызгами. Воздух наполнился ледяной пылью.

Потом с грохотом обвалился целый сегмент потолка. Огромная глыба, размером с телегу, летела прямо на нас.

Я вскрикнула. Инстинктивно подняла руки, чтобы заморозить ее в воздухе. Но магия не слушалась. От страха и усталости внутри была пустота.

Артем резко шагнул вперед. Встал между мной и падающей глыбой.

Он не поднял рук. Он просто уставился на летящий лед. И что-то изменилось.

Воздух вокруг него сгустился. Стал тяжелым.

Падающая глыба вдруг замедлилась. Будто врезалась в невидимую стену. Она зависла в метре от головы Артема. Потом с глухим стуком упала на пол, но уже не с той силой. Она разбилась на несколько крупных кусков, а не разлетелась вдребезги.

Обвал прекратился так же внезапно, как начался. Только ледяная пыль медленно оседала на пол.

Я стояла, прижавшись к стене, и не могла вымолвить ни слова. Смотрела на Артема. Он стоял ко мне спиной, дышал тяжело. Потом медленно обернулся.

Его лицо было бледным. На лбу выступил пот.

– Ты… – начала я.

– Я объясню, – перебил он. Голос был хриплым. – Но сначала надо отсюда выбираться.

Он подошел к обломкам, стал искать нашу веревку. Нашел. Она была перебита. До верхнего уровня не доставала.

Артем посмотрел на стены. Потом подошел к одной из них, той, что была не изо льда, а из камня. Он положил на нее ладони. Закрыл глаза.

Под его пальцами камень зашевелился. Не сильно. Треснул. Из трещины посыпалась мелкая крошка. Потом из стены медленно, будто против своей воли, стал выпирать выступ. Сначала маленький, потом побольше. Как ступенька.

Артем отступил, перевел дух. Потом проделал то же самое чуть выше. Еще одна ступенька.

Я молча смотрела, как он делает нам лестницу из живого камня. Мои мысли крутились на одном месте. Магия. Но не ледяная. Каменная. Земляная. Та, о которой я только слышала в сказках про горных королей.

Через полчаса мы выбрались на верхний уровень пещеры. Потом по первой веревке на поверхность. Свет зимнего дня ударил в глаза. Я зажмурилась.

Мы шли обратно к дому молча. Я шла сзади, смотрела на его широкую спину. На затылок, на сбившиеся волосы. Все, что я о нем знала, рассыпалось, как тот лед под ногами.

Войдя в дом, он первым делом налил мне воды. Потом себе. Выпил залпом.

– Садись, – сказал он.

Я села за стол. Он сел напротив. Долго смотрел на свои руки. Потом поднял на меня глаза.

– Мое имя – Артамас. Я второй сын короля Каменного Хребта. Моего отца зовут Торван.

Я ничего не сказала. Ждала.

– Десять лет назад, – продолжал он ровным, глухим голосом, – Наши сканильщики почуяли странные вибрации из Снежной Долины. Магические. Нестабильные. Отец решил, что надо разузнать, что здесь происходит. Как сосед, которому не нужна беда у порога.

Он сделал паузу, выпил еще воды.

– Меня выбрали потому, что я младший. Не наследник. И потому что моя магия… слабая для принца. Но подходящая. Я чувствую камень. Могу его немного сдвинуть, укрепить. Меня отправили сюда как ученика, наблюдателя. Я должен был поселиться, освоиться, понять природу аномалии. И если долина станет угрозой, то предупредить.

– А если не станет? – спросила осторожно.

– Тогда просто жить. И время от времени отправлять отцу отчет, что все спокойно.

– И ты все это время… врал.

– Не врал. Просто не договаривал. – он сжал кулаки. – Первые годы я действительно наблюдал. Потом… Потом я перестал отправлять отчеты. Я увидел, как люди здесь мучаются. Как земля мертвая. Я понял, что это не аномалия. Это болезнь. И когда ты пришла… – он посмотрел на меня, в его глазах было что-то похожее на отчаяние. – Когда ты пришла, я увидел, что болезнь можно вылечить. Я решил остаться. Помогать. По-настоящему.

– Почему не сказал раньше?

– Боялся. – он опустил голову. – Боялся, что ты прогонишь. Что все, что мы построили, рухнет. Что ты увидишь во мне шпиона, а не человека.

Я встала, подошла к окну. Смотрела на долину. На снег, на крыши домов. На все, что мы с ним вместе делали эти месяцы.

– И что теперь? – спросила я, не оборачиваясь. – Ты выполнил задание? Долина просыпается. Она может стать угрозой? Ты должен предупредить своего отца?

– Нет, – сказал он твердо. – Я уже предупредил. Я написал ему месяц назад. Сказал, что остаюсь здесь. Что я нашел не угрозу, а дом. И что буду защищать этот дом, даже если придется защищать его от него самого.

Я обернулась. Он стоял посреди комнаты, прямой и напряженный. Ждал приговора.

– Магия камня, – сказала. – Она может укрепить землю? Не дать ей проваливаться?

Он кивнул.

– Могу попробовать. Но я не сильный маг. Только самые основы.

– Основы сейчас важнее великой силы, – сказала, потом вздохнула. – Артамас. Принц. Это трудно выговорить.

– Для тебя я Артем. Всегда. Если… если ты позволишь.

Я посмотрела на него. На знакомое лицо. На руки, которые столько раз помогали мне. Которые только что спасли мне жизнь. В голове крутились обман, тайна, ложь. Но сердце помнило другое. Тепло у печки. Молчаливую поддержку. Ступеньки из камня в ледяной ловушке.

– Ладно, Артем, – сказала я тихо. – Покажи, что ты можешь сделать с этими провалами. А потом… потом разберемся со всем остальным.

Глава 40

Я стояла у окна и молчала.

– Элина.

Я не оборачивалась.

– Я должен был сказать. Я знаю. Но я не мог.

– Не мог, – повторила я глухо. – Мог десять лет хранить секрет. Мог строить дом, работать рядом, смотреть мне в глаза. А сказать не мог.

Куда меня несет?

– Страшно было.

Я резко обернулась.

– Мне тоже страшно! Каждый день страшно! Но я не вру тебе!

Он вздрогнул, будто я ударила его.

– Это была не ложь. Это… умолчание.

– Какая разница? – голос у меня сорвался. – Я доверяла тебе. Больше, чем кому-либо здесь. А ты оказался… кем? Принцем? Шпионом?

– Я не шпион. Я перестал им быть, как только понял…

– Что понял? Что здесь можно неплохо устроиться? Найти удобную женщину с клочком земли?

Его лицо исказилось от боли. Он сделал шаг ко мне.

– Нет. Я понял, что ты не часть аномалии. Ты ее лекарство. И я понял, что… что хочу быть рядом. Не как наблюдатель. Как твой человек.

Я засмеялась.

– Мой человек. У которого есть отец-король и целое королевство за спиной. Очень удобно. Когда дела станут совсем плохи, ты просто уедешь домой, в свой каменный дворец. А я останусь тут одна с провалами.

– Я не уеду, – сказал он тихо, но очень твердо. – Я уже сделал выбор. Месяц назад я отправил отцу последнее письмо. Я написал, что остаюсь здесь. Навсегда. Что моя верность теперь этой земле. И тебе.

– И что он ответил? Прислал войска забрать непутевого сына?

– Он не ответил. И не пришлет. У него есть наследник, мой старший брат. Я всегда был лишним. Неудобным. Слишком слабым магом для королевской семьи. Мое исчезновение его только обрадует.

Он говорил без жалости к себе. Просто констатировал факты. Это прозвучало правдиво. Слишком правдиво.

Я отвернулась, снова глядя в окно. В голове был хаос. Все, что я знала, рухнуло. Но его слова… они вписывались в то, каким он был все эти месяцы. Молчаливым. Надежным. Никогда не хвастался, не требовал благодарности. А еще, похоже, врал про отца…

– Зачем ты сказал сейчас? – спросила я, не глядя на него. – Мог бы продолжать молчать. Справился бы с обвалом как-нибудь иначе.

– Не смог бы. Лед летел прямо на тебя. У меня не было времени думать. Сработал инстинкт.

– Защитить ценный объект наблюдения?

– Защитить тебя! – он повысил голос, и я наконец обернулась. Его глаза горели. – Просто тебя, Элина! Женщину, которая тащит на себе все это хозяйство. Которая боится, но не сдается. Которая даже сейчас, беременная, думает не о себе, а о том, как спасти всех остальных. Я защищал тебя. Не принцессу, не хозяйку долины. Тебя.

Он тяжело дышал. Мы стояли и смотрели друг на друга через всю комнату.

– Я скрывал свой титул, потому что он не имеет значения здесь, – продолжал он уже спокойнее. – Он только помешал бы. Люди бы сторонились. Боялись. Или, наоборот, лебезили. А я хотел быть просто Артемом. Тот, кто может помочь. Кому можно довериться.

– А враги твоего отца?

– Они далеко. И им нет дела до младшего сына, который сбежал в глушь. Для всех я просто пропавший. Мертвый, наверное. Так безопаснее. И для меня, и для… для тех, кто рядом.

Он снова сделал шаг вперед. Теперь между нами оставалось всего пару метров.

– Я предлагаю тебе не королевскую охрану, – сказал он. – Я предлагаю себя. Свои руки. Свою слабую магию камня. Свою верность. Я буду твоим щитом. Не потому что должен. Потому что хочу.

Я смотрела на него. Искала в его лице фальшь, игру. Видела только усталость, напряжение и какую-то странную решимость.

– А если Каэль вернется с войском? Если провалы поглотят всю долину? Если все станет совсем плохо? Ты все равно останешься?

– Да.

– Почему?

Он замолчал. Потом ответил так тихо, что я почти не расслышала.

– Потому что здесь мой дом. Потому что я верю в то, что ты делаешь. Ты мне небезразлична.

В комнате стало очень тихо. Эти слова повисли в воздухе, тяжелые и неловкие.

Я не знала, что сказать.

– Мне… нужно время, – выдохнула я. – Чтобы все это переварить.

– Я понимаю.

– И работать. Надо что-то делать с провалами. Ты сказал, можешь помочь.

– Могу попробовать. Укрепить края. Но это не решит главной проблемы. Вода под землей ищет выход.

– Значит, нужно дать ей выход. Контролируемый.

Я подошла к столу, развернула свою карту долины. Он встал рядом.

– Вот здесь, – я ткнула пальцем в район старых рудников у подножья гор, – По старым отчетам, была подземная река. Она ушла глубоко, когда все замерзло. Если мы сможем направить талые воды туда…

– Рискованно, – сказал Артем, сразу вникая в суть. – Может, обрушит всю систему пещер.

– А может, стабилизирует. Сейчас вода бьет в случайных местах, отсюда и провалы. Если дать ей путь…

– Тебе понадобится очень много сил. Чтобы направлять, контролировать.

– Знаю, – я положила руку на живот. – Но другого выхода нет. Замораживать дальше, только отсрочка. И долину не спасешь, и себя убьешь.

Мы снова замолчали, глядя на карту. Враги, тайны, чувства – все это отошло на второй план перед одной простой задачей – как выжить.

– Я помогу, – сказал Артем. – Чем смогу. Я могу чувствовать камень. Могу сказать, где он прочный, где треснул.

Я кивнула.

– Ладно. Начнем с укрепления провала у амбара. Там рядом дом. Если все рухнет…

– Сейчас пойду, посмотрю.

Он повернулся к выходу. Я невольно окликнула его.

– Артем.

Он остановился.

– Спасибо. За то, что сказал. Даже если… мне сейчас трудно это принять.

Он кивнул, не оборачиваясь, и вышел.

Я осталась одна. Села на стул, закрыла лицо руками. В голове гудело. Принц. Небезразлична. Щит. Слишком много всего. Слишком не вовремя.

Но была и странная, тихая уверенность. Та самая, что появлялась, когда он был рядом. Когда он молча делал свое дело. Он не сбежал, когда раскрылась тайна. Он предложил помощь. Просто, без условий.

Я убрала руки от лица, вздохнула.

Время на чувства кончилось. Сейчас надо было думать о провалах, о воде, о том, как спасти долину.

А все остальное… Все остальное придется разбирать потом. Если, конечно, у нас будет это «потом».