Текст книги "Развод с генералом драконов. Хозяйка Снежной долины (СИ)"

Автор книги: Гелла Холод

Соавторы: Луна Морри
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Тепло от печи, медленно, но верно расползавшееся по стенам замка, стало для нас всех чем-то вроде тихого праздника.

Мы грелись не только физически, но и душой как у первого костра, разведенного на враждебной земле. Даже вечная метель за окном казалась теперь не такой уж безнадежной.

Я сидела в кабинете, составляя план работ на следующую неделю.

Глина для труб добывалась, печь для обжига у пруда почти достроена, несколько мужчин из деревни под руководством Артема начали делать заготовки для телеги. Казалось, механизм, пусть и скрипящий, запущен.

Внезапно в дверь резко постучали. Не робкий стук Эдгара и не уверенный Артема. Это был тяжелый, настойчивый удар кулаком.

– Войдите!

В кабинет ворвался Лука, один из братьев Артема. Его лицо, обычно спокойное, было бледным, а глаза выдали настоящий испуг.

– Хозяйка! К воротам… чужие подошли!

– Чужие? Кто? Вандермонды? – сердце упало.

– Нет… Похлеще. Орки.

В голове на миг воцарилась пустота. Орки.

В этом мире они не были зеленокожими карикатурами. Это были высокие, могучие гуманоиды с серой или землистой кожей, крепкими клыками и репутацией свирепых, но честных воинов и умелых ремесленников.

Они жили в горных кланах далеко на севере и редко появлялись в человеческих землях. А если появлялись, то либо как наемники, либо как грабители.

– Сколько их? – спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Шесть. На снегоступах. Выглядят… измученными. Оружие при себе, но в ножнах.

Шесть орков. Даже один мог бы переломить хребет любому из наших мужиков. Мы были беззащитны.

– Где Артем? Марта?

– Артем у пруда. Марта в замке. Она говорит, не пускать ни в коем случае.

Я подошла к окну, выходившему на двор. Сумерки сгущались, и в снежной пелене у ворот действительно виднелись высокие, плотные силуэты. Они стояли неподвижно, не пытаясь ломиться, не угрожая. Просто ждали.

Сердце колотилось как бешеное. Пустить их, невероятный риск. Они могли перерезать нас всех, как кур. Не пустить, значит спровоцировать нападение. А если они просто ищут убежища от бури? Отказ от гостеприимства в таких краях считался тяжким грехом, даже для орков.

– Груня, – сказала, не отрываясь от окна. – Принеси мне шубу. И позови Эдгара.

– Миледи, вы не думаете…

– Я думаю, что у нас нет выбора. Если они хотели напасть, они бы уже это сделали. Судя по всему, они просто просят ночлега.

Выйдя во двор, я почувствовала, как на меня уставились все обитатели замка, столпившиеся у дверей. Марта смотрела с немым осуждением. Эдгар дрожал. Груня пыталась заслонить меня собой.

Я сделала несколько шагов к воротам, стараясь идти уверенно. Теперь я могла разглядеть их получше.

Шесть фигур, закутанных в меха и просмоленную кожу. Их лица были грубыми, со шрамами, покрытыми инеем. У самого крупного, стоящего впереди, на плече висела не секира, а огромная, заиндевевшая котомка. Они смотрели на меня тяжелыми, усталыми глазами цвета темного янтаря.

– Кто вы и что вам нужно? – спросила, останавливаясь в десяти шагах. Мой голос прозвучал громче, чем я ожидала.

Орк впереди, видимо вожак, сделал шаг вперед. Он был на голову выше Артема, и его широкая грудь дышала ровно, но медленно.

– Я Гром Каменное Ребро, из клана Седых Утесов, – его голос был низким, как отдаленный грохот. – Мы следопыты. Наш отряд попал в лавину. Остались мы. Идем к своим, через перевал. Ночь застала. Просим огня и крыши на ночь. Заплатим.

Он говорил на ломаном, но понятном языке людей. Его слова звучали прямо, без угроз, но и без просьбы. Это было заявление.

– У нас мало еды, – сказала осторожно. – И места.

– Еду у нас есть, – кивнул Гром. – Места нам нужно немного. Конюшня, сарай, все сойдет. Не впервой.

Я колебалась. Риск был огромен. Но в их глазах я видела не алчность разбойников, а усталость выживших. И еще достоинство. Они просили, как равные, а не требовали.

– Вы сложите оружие у входа, – заявила. – И будете слушаться правил моего дома.

Гром нахмурился, его мощные брови сошлись.

– Оружие, честь воина. Мы не сложим.

– Тогда и крыши не получите, – я скрестила руки на груди, хотя внутри все обмерло. – Вы можете быть честными воинами, но я отвечаю за тех, кто под этой крышей. Без оружия внутри это мое условие.

Орки переглянулись, что-то бурно обсуждая на своем гортанном языке. Наконец Гром кивнул.

– Ладно. Твое право. Сложим. Но если нападете, то клянемся каменным сердцем гор, мы ответим.

Он первым отстегнул массивный топор с пояса и положил его на снег. Его товарищи, нехотя, но последовали примеру. Скоро у ворот образовалась небольшая груда впечатляющего и смертоносного железа.

– Эдгар, открой ворота, – приказала. – Марта, покажи им старый сарай у конюшни. Ульяна, принеси горячей воды и что-нибудь из запасов.

Орки, согнувшись, прошли в ворота. Вблизи они были еще внушительнее. От них пахло снегом, дымом, потом и чем-то диким – можжевельником и мокрой шкурой. Они молча, с достоинством проследовали за Мартой, которая вела их, вытянувшись в струнку и побледнев как смерть.

Мы с Груней остались во дворе, глядя, как они скрываются в сумерках.

– Миледи, – прошептала Груня. – Что мы наделали…

– Мы дали кров усталым путникам, – сказала, больше убеждая себя. – А теперь иди, помоги Ульяне. И следи, чтобы никто не делал глупостей.

Весь вечер в замке царила нервная, звенящая тишина. Все говорили шепотом, прислушиваясь к звукам со двора.

Из сарая доносился негромкий гул оркских голосов, запах дыма от их походной печурки (они, видимо, принесли ее с собой) и… запах жареного мяса. Охотничьей добычи, судя по всему.

Я не могла усидеть на месте. Около полуночи, накинув шубу, я вышла во двор.

У сарая горел костер, вокруг него сидели орки. Они ели, негромко разговаривали, чинили снаряжение. Один из них заметил меня и что-то сказал Грому. Тот поднял голову и кивнул мне, приглашая жестом.

Подойти к костру к шести чужим оркам было безумием. Но отступать было поздно. Я подошла, остановившись на почтительном расстоянии.

– Не спится, хозяйка? – спросил Гром, отламывая кусок какого-то вяленого мяса.

– Волнуюсь за гостей, – ответила. – Все ли в порядке?

– Лучше, чем в снегу, – он хмыкнул. – Спасибо за кров. Ты смелая. Мало кто из челевечек пропустит орков за порог.

– Вы не похожи на разбойников.

– А разбойники не похожи на разбойников, пока не начнут грабить, – парировал другой орк, помоложе, со шрамом через глаз. Его слова не звучали угрозой, скорее констатацией факта.

– Вы далеко от дома, – заметила.

Гром кивнул ,глядя в огонь.

– Да. Идем с вестью в крепость на перевале. Тревожные вести. Ледяные твари с севера шевелятся. Чаще нападают на стойбища.

– Ледяные твари? – переспросила, и по спине пробежал холодок, не имевший отношения к погоде.

– Да. Нежить ледяная. Духи стужи. Их всегда было много, но в последние зимы… Их будто прибавилось. Будто что-то манит их сюда, в эти долины.

Его слова легли прямо на мои самые темные догадки. Вечная зима, оживающая магия льда, «ледяные твари»… Все было связано.

– А вы… не боитесь? – не удержалась от вопроса.

Гром посмотрел на меня, и в его янтарных глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

– Страх, это плохой советчик в горах. Уважение хороший. Мы уважаем холод. И боремся с тем, кто приносит смерть. Ты, я вижу, тоже не из робких. Восстанавливаешь гнездо в таком месте.

– Пытаюсь, – призналась.

– Упорство хорошее качество, – сказал Гром. – Если выживешь. – он помолчал. – Мы уйдем на рассвете. Оставим тебе кое-что у ворот. В знак благодарности. И… совет. Камни здесь старые, и в них дремлет древний холод. Будь осторожна, разгребая пепелище. Можно разбудить не то.

С этими словами он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Я вернулась в замок, его слова звенели у меня в ушах. «Древний холод». «Разбудить не то».

На рассвете орки ушли так же тихо, как и пришли. Забрали свое оружие, тщательно затушили костер и оставили у ворот сверток.

В нем оказалась великолепно выделанная шкура белого медведя и небольшой, тяжелый слиток темного, будто вороненого металла с горным клеймом, оркская сталь, ценившаяся на вес золота.

И еще, втоптанное в снег у самых ворот, я нашла отпечаток огромной лапы, не похожей ни на волчью, ни на медвежью.

Когтистый, с неестественно длинными пальцами. Он вел не на дорогу, а вглубь долины, в сторону самых высоких и неприступных пиков.

Орки ушли, оставив после себя не только дары, но и тяжелое предчувствие.

____

Глава 14

Следующие несколько дней после визита орков прошли в нервном ожидании.

Я переживала, что нам придется встретится с непонятными тварями. Строила планы, как мы будем отбиваться.

Работы, тем временем, не останавливались.

Печь в подвале работала бесперебойно, и тепло от нее стало ощутимым не только в цокольном этаже, но и начало потихоньку подниматься по лестницам.

Это был маленький, но очень важный триумф. В замке перестали мерзнуть чернила, а на кухне Ульяна больше не жаловалась, что тесто не подходит.

Я проводила много времени у пруда, используя свой странный дар, чтобы размягчать промерзшую землю на дне.

Это было изнурительно. Каждый раз после такого «сеанса» я чувствовала себя опустошенной, будто выжатой.

Ко мне возвращалась тошнота, кружилась голова, и только теплый отвар из трав, который Груня научилась готовить, немного возвращал меня к жизни. Но вид того, как быстро продвигается работа, давал силы продолжать.

Как-то раз, возвращаясь в замок, я поскользнулась на обледенелой тропинке и, чтобы не упасть, инстинктивно впилась пальцами в ледяную корку на камне. И снова почувствовала этот выброс внутреннего холода.

Лед под моей ладонью не растаял. Он… ожил. Извился тончайшими серебряными нитями, сплелся в изящный, хрупкий узор, похожий на морозный цветок. Я замерла, завороженно глядя на это невольное творение. Оно было красивым. И пугающим.

И глядя на этот ледяной цветок, увидела странное...

Маленькая девочка, лет пяти. Ее зовут Лея.

Она сидит на подоконнике в солнечной комнате, не в этом мрачном замке, а в светлом, уютном поместье.

За окном лето, зеленые луга. Но на стекле, под ее пальчиком, расцветает такой же ледяной узор.

Она смеется, радуясь игре. А потом в комнату вбегает женщина с бледным, испуганным лицом. Мама. Она хватает Лею с подоконника, с силой трет ее пальцы теплой тканью.

«Нельзя! Никогда, ты слышишь, никогда больше этого не делай!» – ее голос дрожит от ужаса, а не от гнева. За ней в дверях стоит мужчина, отец. Его лицо сурово и печально.

Потом карета. Долгая, тряская дорога. Лея плачет, ее укачивает.

Они приезжают в большой, шумный город, в дом с высокими стенами.

К ним приходит сухонький старичок в темных одеждах, от которого пахнет травами и чем-то горьким. Он дает Лее пить какую-то мутную, отвратительную на вкус жидкость.

Девочке становится плохо, ее тошнит, все плывет перед глазами. А когда она просыпается, внутри нее пусто. Та игра с узорами на стекле кажется далеким, смутным сном. Она пытается вспомнить, как это делалось, но не может. Просто не может.

Воспоминание нахлынуло с такой силой, что я едва не потеряла равновесие. Я прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось, стуча в висках.

Так вот откуда это. Это не новая сила, принесенная мной из другого мира. Это древнее наследие рода Сноуфилдов, дремавшее в крови Леи. И родители… они знали. Они испугались. Они отвезли ее к кому-то, кто «запечатал» этот дар.

Скорее всего, к алхимику или черному магу, специалисту по подавлению нежелательных талантов. Они предпочли иметь нормальную, безопасную дочь, чем наследницу с опасной и непредсказуемой магией льда.

И это «запечатывание» сработало. До поры до времени. До того момента, пока я, с моей чужой душой и отчаянным желанием выжить, не попала в самое сердце Снежной долины.

Пока древняя сила этого места, вечная зима и, возможно, новая жизнь внутри меня не разбудили то, что так старательно усыпляли.

Теперь все складывалось в ужасающую картину.

Родители Леи знали о проклятии долины или, по крайней мере, о ее странностях. Они знали о магии в крови. И они решили бежать. Спасти дочь, заперев ее дар и увезя подальше от этих мест.

Они выдали ее замуж за могущественного генерала драконов, надеясь, что его власть и удаленность от долины станут для нее защитой. Железной клеткой, но безопасной.

Как же они ошибались.

Медленно поднялась и пошла в замок, не замечая ни холода, ни усталости.

В голове крутилась одна мысль: меня не «одарили» этой силой. Мне вернули то, что было украдено. Насильно, из благих, как им казалось, побуждений. И теперь эта сила, дикая, необузданная, прорывалась наружу, как вода через треснувшую плотину.

Войдя в замок, я почти столкнулась с Мартой. Она несла свежее белье. Увидев мое лицо, она остановилась.

– С вами все в порядке, хозяйка? Вы белая как полотно.

– Вспомнила кое-что, Марта, – сказала, и голос прозвучал чужим. – Ты давно здесь. Ты знала моих родителей?

Ее лицо стало непроницаемым.

– Видела их. Молодыми. Они редко сюда приезжали.

– А про… про странности в долине? Про то, что здесь творилось раньше?

Марта опустила глаза.

– Ходили слухи. Старые сказки. Про духов холода. Про то, что род Сноуфилдов с ними как-то связан. Но ваши родители… они не любили об этом говорить. А потом и вовсе перестали приезжать. Сдали все управляющим, а сами жили в южных поместьях.

«Убежали», – прошептало что-то внутри меня. Они сбежали от ответственности. От наследия. И спрятали свою дочь так далеко и так надежно, как только могли.

– А я… в детстве, я здесь бывала? – спросила, уже зная ответ.

Марта покачала головой.

– Нет, хозяйка. Вас привозили младенцем, один раз. И все. Потом вас растили там, в теплых краях.

Значит, все верно. Меня держали подальше от этого места, чтобы оно не разбудило во мне то, что пытались усыпить.

Я поблагодарила Марту и поднялась в свою комнату. Села у окна, глядя на темнеющую долину.

Теперь я понимала, почему магия проявлялась так болезненно и неуправляемо. Она была искалечена. Ее пытались убить, но не смогли, только изуродовали. И теперь она пробивалась сквозь шрамы, дикая и непредсказуемая.

Мне нужно было научиться с ней обращаться. Не просто использовать как инструмент для размягчения земли, а понять ее. Принять. Иначе она могла погубить меня и все вокруг.

Вспомнились слова орка: «Будь осторожна, разгребая пепелище».

Я протянула руку к оконному стеклу. Вдохнула. Сосредоточилась не на том, чтобы вытянуть холод из себя, а на том, чтобы почувствовать холод вокруг.

Холод стекла, морозного воздуха за окном. Я представила его не врагом, а… частью себя. Древней, могучей силой, которой моя кровь была лишь слабым отголоском.

На стекле, медленно, будто нехотя, стал проявляться узор. Не тот хаотичный цветок, что возник от испуга. А четкий, геометрический рисунок. Снежинка. Идеальная, с шестью лучами. Она была хрупкой и прекрасной.

Я не почувствовала изнеможения. Наоборот, ощутила странный прилив спокойной, ледяной ясности. Это было не насилие над природой. Это было сотрудничество. Диалог.

Опустила руку. Снежинка медленно растаяла, оставив после себя лишь влажный след.

Так вот как нужно. Не бороться. Не подавлять. А направлять. Договариваться.

Проблема была в том, что у меня не было учителя. Родители предпочли забыть и заставить забыть. Дневник Алианы давал лишь обрывки, намеки.

Мне предстояло идти по этому пути одной, наощупь, балансируя на краю между спасением долины и тем, чтобы разбудить в ней что-то, с чем я не смогу справиться.

Но выбора, как всегда, не было. Эта сила была во мне. И она была ключом. К теплу в замке. К пруду, который не замерзнет. И, возможно, к разгадке тайны вечной зимы.

Снова посмотрела на долину. Теперь она виделась мне не просто заснеженным ущельем.

Она виделась древним, спящим существом. И я, с моей пробудившейся кровью, была тем, кто должен был решить: убаюкать его снова или… разбудить окончательно.

Первый шаг к пониманию был сделан. Но теперь я боялась не только внешних врагов. Я начала бояться самой себя. И того, что может проснуться во мне, если я ошибусь.

Глава 15

Память о детском «запечатывании» магии висела над меня зловещей тенью. Теперь каждый раз, когда я использовала лед, я чувствовала не просто усталость, а глухое сопротивление внутри себя, будто насильно раздирала зажившие швы. Но и не использовать не могла. Без этого странного дара работы на пруду замерли бы намертво.

Я пыталась подходить к магии осторожнее, не как к тарану, а как к тонкому инструменту. Вместо того чтобы выжимать из себя холод, я пыталась «договариваться» с морозом вокруг, направлять его.

Результаты были нестабильными. Иногда земля поддавалась легко, как песок, а иногда магия отзывалась ледяной вспышкой, от которой немели пальцы и темнело в глазах.

Как-то раз после такого неудачного «сеанса» я с трудом добрела до замка, опираясь на Груню.

Марта, увидев меня, молча заварила крепкий травяной отвар с медом. Для меня это был неожиданный знак заботы.

– Вы надорветесь, хозяйка, – сказала она сухо, ставя передо мной кружку. – Сила такая не для слабых.

– А для кого она? – спросила, сжимая горячую глину в ладонях.

– Для тех, кто с ней в ладу. Или для тех, кого она уже сломала.

Ее слова не были утешением. Они были предостережением.

Тем временем работы на пруду продвигались. Котлован углубился уже на два роста человека. Артем, который теперь делил время между печью в замке, строительством телеги и надзором за прудом, как-то вечером сообщил важную новость:

– Завтра, если не подведет погода, попробуем пробить канал от реки к пруду. Вода нужна, чтобы промыть дно и проверить, держит ли оно.

Это был критический момент. Если вода уйдет в землю или канал окажется слишком мелким, все труды могли пойти прахом.

На следующее утро я, несмотря на слабость, отправилась в деревню.

Было непривычно тихо. Небо, свинцовое и низкое, сулило новую бурю, но снег пока не шел.

У пруда собрались почти все мужчины деревни и наши работники.

Яма зияла темной, сырой пропастью. От нее до реки пролегла неглубокая траншея – будущий канал. Оставалось пробить последнюю, самую толстую перемычку из спрессованного льда и мерзлого грунта.

Работали по очереди, сменяя друг друга, долбя ломами и кирками упрямую стену. Прогресс был мучительно медленным. Люди устали, лица были мрачными.

Даже вид медных монет, которые я привезла для выплаты, не вызывал прежнего энтузиазма.

– Не поддается, черт, – выругался молодой парень по имени Федот, отбрасывая лом. – Будто каменная. И не раскалывается даже.

Я подошла к краю траншеи и присела на корточки, положив ладонь на ледяную корку перемычки.

Холод жег кожу. Закрыла глаза, пытаясь не вырвать силу наружу, а почувствовать структуру льда. Представить его не врагом, а… потоком. Замерзшим потоком. Мне нужно было не сломать его, а… направить. Дать ему путь.

Я сосредоточилась на образе тонкой, извилистой трещины, идущей от реки к пруду. Не на силе, а на намерении. В пальцах защекотало знакомое холодное покалывание, но на этот раз без боли, скорее как легкое онемение. Я вложила это ощущение в лед.

Сначала ничего не произошло. Потом послышался тихий, высокий звук, похожий на звон хрустального бокала.

По поверхности льда, прямо под моей ладонью, побежала тончайшая серебристая нить. Она извивалась, разветвлялась, как молния, замысловатым узором, пока не достигла противоположного края перемычки.

– Осторожно! – крикнул, отдергивая руку. – Отойдите!

Люди отпрянули. И в этот момент ледяная стена не рухнула, не раскололась. Она… рассыпалась. Не глыбами, а мелкой, сухой, почти песчаной крошкой, обнажив влажную темную землю под собой. Канал был открыт.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом осыпающегося ледяного «песка».

Все смотрели то на открывшийся проход, то на меня. В их глазах был уже не просто страх или суеверие. Было потрясение. И что-то вроде… признания.

Геральд первый нарушил молчание. Он перекрестился, коротко и резко.

– Ну, что ж… Вода, значит, скоро пойдет.

И правда, через несколько минут из открывшегося канала с тихим журчанием побежала темная, ледяная вода. Она устремилась в котлован, сначала медленно, заливая дно, потом все быстрее.

Люди, забыв обо всем, столпились у края, наблюдая, как их многодневный труд наполняется жизнью.

Я отошла в сторону, чувствуя легкое головокружение, но на этот раз без изматывающей слабости. Получилось. Не идеально, но получилось. Я нашла иной способ.

Возвращаясь в замок уже в сумерках, я чувствовала, что что-то изменилось.

Воздух. Он все так же был морозным, но в нем появилась едва уловимая влажность, запах талого снега и сырой земли.

Остановилась, вслушиваясь. Со стороны деревни донесся радостный крик, а потом дружный, усталый смех. Звук, которого эта долина, наверное, не слышала годами.

В замке меня ждал еще один сюрприз.

Поднявшись в свой кабинет, я обнаружила, что воздух в нем не просто теплый. Он был… комфортным.

Сняла шубу и осталась в одном платье, и мне не было холодно.

Камень стен, почти год не знавший тепла, наконец-то накопил его достаточно. Марта, заглянувшая с докладом, даже принесла небольшой горшочек с какими-то увядшими, но все еще зелеными побегами мяты.

– В углу у кухонного окна оттаяло, – пояснила она. – Думала, вы обрадуетесь.

Маленький росток зелени в этом царстве льда и снега был волшебнее любой магии.

Я поставила горшочек на подоконник и долго смотрела на него, чувствуя, как в груди разливается странное, щемящее тепло.

Это была не просто победа над холодом. Это было доказательство того, что даже вечную зиму можно отодвинуть, хоть на шаг. Что жизнь, даже хрупкая, может пробиться здесь.

Но вечером, когда я готовилась ко сну, Груня, помогавшая мне расчесывать волосы, вдруг тихо сказала.

– Миледи… Вы сегодня такую красивую снежинку на льду сделали. Прямо как в старых сказках про Ледяную Деву.

Замерла, глядя на ее отражение в тусклом зеркале.

– Про кого?

– Про Ледяную Деву. Хозяйку зимы. Говорят, когда-то она жила в этих горах и ткала изо льда такие узоры, что даже солнце заглядеться могло. А потом… потом она куда-то пропала. И зима стала злой, без ее красоты.

Сказка. Всего лишь сказка. Но в ней, как и в дневнике Алианы, сквозила одна и та же мысль: когда-то здесь был баланс. Была сила, которая не уничтожала, а создавала красоту из холода. А потом что-то случилось. Сила исказилась, стала разрушительной. Или ее исказили.

Легла в постель, но сон не шел. В ушах звенели слова Груни, смешиваясь с предупреждением орка и отчаянием Марты.

Я отогрела замок. Я начала наполнять пруд. Я делала шаги, но куда они вели? К возрождению? Или к тому, чтобы окончательно разбудить того, кто «требует обратно то, что было обещано»?