Текст книги "Развод с генералом драконов. Хозяйка Снежной долины (СИ)"

Автор книги: Гелла Холод

Соавторы: Луна Морри
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

После отъезда «родственничков» в замке воцарилась гнетущая тишина.

Даже привычный скрип половиц и завывание ветра в трубах казались теперь зловещими.

Я сидела в кабинете, сжимая в ледяных пальцах кружку с давно остывшим чаем. В ушах стоял бархатный голос Годрика: «Он вернет тебя. Силой, если придется.»

Они не просто хотели отнять долину. Они хотели моего ребенка. Законного наследника двух родов Сноуфилдов и драконьего клана Каэля. Такой ребенок был бы не просто поместьем. Он был бы ключом к власти, к влиянию, о котором Вандермонды могли только мечтать.

И самый ужас был в том, что Годрик был прав. Как только Каэль узнает о беременности, моя свобода закончится.

Его гордость, его одержимость наследником, не позволят ему оставить своего отпрыска в «лапах» брошенной жены, да еще и в таком гиблом месте.

Он явится сюда с отрядом стражников и силой увезет меня обратно, в свой ледяной дворец, в ту самую клетку, из которой я с таким трудом выбралась.

Дрожь, которую я не могла унять, была не только от страха. Это была ярость. Чистая, животная ярость от того, что мое тело, мой ребенок снова становились разменной монетой в чужих играх.

В дверь постучали. Я вздрогнула.

– Войдите.

На пороге стояла Груня. Ее лицо было бледным, а глаза красными от слез.

– Миледи… Эти драконы… Они уехали. Но они такие… страшные.

– Я знаю, Груня, – устало сказала. – Присаживайся.

Она робко опустилась на краешек стула.

– Они что-то хотят от вас? Отнять долину?

– Хуже, – прошептала, глядя в потухающие угли камина. – Они хотят моего ребенка.

Груня ахнула, закрыв рот ладонью.

– Нет! Этого не может быть! Как?

– Официальное усыновление. Чтобы защитить от Каэля, говорят они. А на деле, чтобы сделать его своей марионеткой. Пешкой.

Мы сидели в молчании, и тяжесть нависшей угрозы давила на плечи, как физическая гиря.

На следующее утро я с трудом заставила себя подняться с постели. Тошнота и усталость, усугубленные стрессом, валили с ног. Но оставаться в бездействии было смерти подобно.У меня было два фронта, и на обоих нужно было срочно укреплять оборону.

Первый фронт, это Каэль. Нужно было оттянуть момент, когда он узнает о беременности.

Для этого нужно было максимально ограничить утечку информации.

В замке, кроме Груни, никто не знал. Но Вандермонды теперь знали. И они наверняка уже отправили гонца к Каэлю, чтобы сорвать мои планы и вынудить меня принять их «помощь». У меня было, возможно, несколько дней. Неделя, если повезет.

Второй фронт, это уже сама долина. Мне нужна была не просто убежище. Мне нужна была крепость. И не каменная, а социальная. Мне нужна была лояльность людей.

И чем быстрее я смогу показать им реальные выгоды от моего правления, тем больше шансов, что они встанут на мою сторону, когда придет беда.

Я позвала Эдгара.

– Эдгар, мне нужна птица. Голубь, ястреб, неважно. Чтобы отправить срочное сообщение в город.

Эдгар заморгал.

– Птица? Миледи, у нас нет… А, стой! У старого лесника, у Артема, был тренированный ворон. Он иногда ему сообщения в город носил.

Идеально. Ворон был умной птицей, менее приметной, чем почтовый голубь.

– Найдите Артема. Скажите, что мне срочно нужно отправить сообщение в Снегород. Самому быстрому и надежному извозчику, с которым он договорился о поставках.

Пока Эдгар ушел выполнять поручение, я набросала короткую записку. Просьба к извозчику срочно доставить самые необходимые припасы: муку, соль, лекарственные травы, про запас и вернуться в замок как можно скорее.

Я не могла писать открыто о своей беременности, но надеялась, что сметливый человек поймет намек на «женские нужды» и «срочность».

Затем я надела шубу и отправилась в кузницу. Мне нужен был Артем, мне нетерпелось с ним поговорить. Зря Эдгара отправляла, сама разберусь.

Артем мне нужен не только как умелые руки, но и как человек, знающий местность и людей.

Я застала его за работой у строящейся печи для обжига. Он с помощниками складывал кирпичи из огнеупорной глины, его лицо было серьезным и сосредоточенным.

– Хозяйка, – кивнул он, увидев меня. – Эдгар говорил про ворона. Уже полетел. Что случилось?

Я отвела его в сторону, подальше от любопытных ушей.

– У нас проблемы, Артем. Большие. Ко мне приезжали родственники. Они… не желают мне добра. И они знают о моем положении. Когда об этом узнает мой бывший муж, он приедет сюда, чтобы забрать меня силой.

Артем присвистнул, вытирая потный лоб тыльной стороной ладони.

– Вот как… Дело-то пахнет жареным. И что будем делать?

– Нам нужно ускориться. Сделать так, чтобы у людей здесь был стимул защищать это место. И защищать меня. Мы должны начать рыть пруд. Не завтра, а сегодня. И не только для рыбы. Это будет работа, которая даст им еду и деньги. Это скрепит нашу договоренность.

Он нахмурился.

– Народ еще не до конца поверил в вашу затею, хозяйка. Труба это одно, а пруд другое. Да и земля мерзлая, копать каторжный труд.

– Я буду платить вдвое против того, что обещала, – решительно заявила. – Медью. И обеспечу горячей едой на месте работ. Скажи им, что это испытание. Кто его пройдет, получит постоянную работу и долю в будущих доходах от продажи рыбы.

Артем смотрел на меня, и в его глазах читалось уважение. И немного жалости.

– Рискованно. Если провалитесь, они вас растерзают.

– У меня нет выбора, Артем. Или я рискну, или меня здесь же и растерзают, но другие.

Он тяжело вздохнул и кивнул.

– Ладно. Попробую уговорить. Собирайтесь в деревню. Будет жарко.

Возвращаясь в замок, я почувствовала странное спокойствие.

Страх никуда не делся, но его оттеснила решимость.

Я пошла в свою комнату и из-под дна сундука достала небольшой, но тяжелый кожаный мешочек. Последние золотые монеты, припрятанные на черный день. Теперь этот день настал.

Груня помогла мне снова одеться.

– Вы снова едете в деревню, миледи? Одну? Позвольте мне с вами!

– Нет, Груня. Твое дело здесь. – я взяла ее за руки. – Ты должна сделать для меня кое-что очень важное. Если… если со мной что-то случится, если приедут чужие люди, ты должна будешь спрятаться. Взять этот мешочек, – я сунула ей в руку золото, – И бежать. В город. Искать извозчика, сказать ему, чтобы отвез тебя куда глаза глядят. Поняла?

Она смотрела на меня с ужасом, и слезы потекли по ее щекам.

– Нет, миледи! Я не оставлю вас!

– Это приказ, Груня! – мои пальцы сжали ее ладони. – Ты должна сохранить себя. Ради меня. И ради… – мой взгляд скользнул вниз, на живот.

Она всхлипнула, но кивнула, сжимая мешочек в дрожащей руке.

– Храни вас боги, миледи.

Выйдя во двор, я увидела, что Артем уже оседлал свою лошадь и ждал меня. На его лице была мрачная решимость.

Глава 11

Работы в деревне закипели с неожиданным остервенением.

Вид медных монет, которые я выплатила наперед за первую неделю, подействовал лучше всяких уговоров.

Мужики, вооруженные ломами и заступами, методично долбили мерзлую землю на месте будущего пруда.

От кузницы Якова к месту работ тянулась вереница людей с тележками, гружеными углем для будущей печи обжига. Казалось, вся деревня втянулась в этот безумный проект, движимая смутной надеждой и звоном металла.

Я проводила в деревне большую часть дня, стараясь быть на виду, отвечая на вопросы, раздавая указания.

Усталость накапливалась липким, тяжелым грузом, токсикоз то отступал, то накатывал с новой силой, но я не позволяла себе слабости. Каждый взгляд, полный сомнения, нужно было встречать с непоколебимой уверенностью.

Однажды, возвращаясь в замок уже в сумерках, я почувствовала странное покалывание в кончиках пальцев. Как будто в них бегали крошечные иголки льда. Я списала это на холод и усталость.

На следующее утро проблема проявилась явственнее. Я завтракала в кабинете, пытаясь заставить себя проглотить кусок хлеба, когда Груня, наливавшая мне чай, вдруг взвизгнула и отпрянула.

– Миледи! Ваш чай!

Я посмотрела на кружку. Тонкая, ажурная корка льда быстро расползалась по поверхности горячего напитка от того места, где касался край моей чашки. Через секунду чай был скован хрупким, прозрачным панцирем.

Я остолбенела, сжимая пальцами холодный фарфор. Внутри все похолодело. Это было не случайность.

– Ничего страшного, – голос прозвучал хрипло. – Просто… очень холодно в комнате.

Груня смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными суеверного страха. Она что-то подозревала. Она видела, как я выросла в герцогском доме, где о магии не было и речи. А теперь лед на горячем чае…

Я сломала корочку льда и вылила замерзший чай в камин, где он с шипением растаял.

– Принеси другой. И… никому ни слова.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и выбежала из комнаты.

Я осталась одна, сжимая и разжимая онемевшие пальцы.

Страх сковал меня прочнее любого льда. Что это? Проклятие долины? Побочный эффект беременности? Или пробуждение того самого, что было записано в дневнике Алианы – наследие рода Сноуфилдов, «сила за силу»?

Нахмурилась, пытаясь вспомнить, были ли у прежней Леи хоть какие-то признаки.

Только детское воспоминание об ожившем инее на окне, да и то смутное. Но сейчас это было уже не детское баловство. Это было реально, ощутимо и пугающе неконтролируемо.

Я боялась прикоснуться к чему-либо. Боялась, что случайно заморожу ключи, документы, еду. Боялась, что кто-то заметит. Особенно теперь, когда на кону стояло все.

Днем я снова отправилась в деревню. Работа на пруду продвигалась медленно. Земля была каменной. Люди выбивались из сил.

Скепсис и ропот, приглушенные звоном монет, начали подниматься снова. Я стояла на краю котлована, наблюдая, как мужики, обливаясь потом на ледяном ветру, долбят ломами упрямую мерзлоту.

Отчаяние снова подкатывало к горлу. Мы не успеваем. Даже если мы выкопаем пруд, нужно еще сделать трубы, наладить систему… А время уходит. Каждый день мог стать последним перед приездом Каэля.

Внезапно меня охватила волна тошноты и слабости. Я отвернулась, нагибаясь, делая глубокий вдох, и нечаянно уперлась голой рукой в выступ промерзшей земли на краю ямы.

И случилось.

Холод, который всегда был внешней силой, вдруг хлынул изнутри. Из самой глубины моего существа, из того места, где теплилась новая жизнь. Он хлынул по руке и вырвался наружу через ладонь.

Я не видела льда. Я почувствовала его. Резкий, сухой треск, будто ломается стекло. Под моей ладонью мерзлая земля не растаяла, она стала иной. Хрупкой, пористой, как засахаренный мед.

Я отдернула руку и увидела, что на площади с ладонь земля покрылась сетью тончайших трещин, а ее цвет из темно-бурого стал серо-белым, как пепел.

Рядом работавший мужик, Мирон, заметил это. Он перестал долбить и тупо уставился на странное пятно.

– Эй… что это?

Я отшатнулась, пряча дрожащую руку в складках шубы.

– Ничего… Мерзлота так лопается.

Но он уже опустился на колени и ткнул ломом в измененный участок. Лом вошел почти без усилий, глубже, чем на пол-аршина. Мирон ахнул.

– Мать честная… Да она тут как песок стала!

К нему подбежали другие. Заговорили, загалдели. Кто-то попробовал копать заступом, земля поддавалась, хоть и была холодной, но уже не монолитной.

Все взгляды устремились на меня. В них уже не было скепсиса. Был шок. И суеверный, животный страх.

– Это вы, хозяйка? – тихо спросил Геральд, подойдя ко мне. Его глаза были полны непонимания и чего-то первобытного.

Я не знала, что ответить. Признаться? Они примут меня за ведьму и сожгут на костре. Солгать? Но они уже видели.

Хотя, откуда я знаю, может магия тут в норме. По крайней мере, Элину мало что интересовало, у нее скудные знания об устройстве данного мира.

– Земля… она здесь особенная, – с трудом выдавила. – Иногда так бывает. От напряжения.

Они не поверили. Но и не бросились на меня с вилами. Они смотрели на размягченную землю, на свои ломы, и в их глазах боролись страх и алчная надежда. Если хозяйка могла так «размягчать» землю… работа пойдет вдесятеро быстрее.

– Никому ни слова, – прошептала я Геральду, хватая его за рукав. – Ты понял? Никому! Это… наш секрет. Секрет долины.

Он глянул на мою бледную, испуганную лицо, потом на мужиков, которые уже вовсю копали на «размягченном» участке, и медленно кивнул.

– Ладно, хозяйка. Секрет так секрет. Только… будьте осторожны. Сила такая… она не к добру бывает.

Я знала, что он прав. Эта сила пугала меня самой. Я не понимала, как ею управлять. Она возникала спонтанно, в моменты сильного стресса или слабости. И она была связана с холодом, с самой сутью этой гиблой долины. С тем, что, согласно дневнику, «требует обратно то, что было обещано».

Весь обратный путь до замка я дрожала. Не от холода. От осознания. Магия льда была не даром. Она была частью сделки. Платой. И теперь, когда она пробудилась во мне, счет, видимо, был открыт. Что я должна буду отдать взамен?

Вернувшись, я не пошла в кабинет, а спустилась в подвал, где Артем с братьями заканчивали кладку большой печи для отопления. Жар от еще неостывшей кладки ударил в лицо.

– Артем, – позвала мужчину, перекрывая шум их работы. – Печь. Ее нужно закончить как можно быстрее. И трубы начать укладывать вдоль стен. Сегодня.

Он выпрямился, удивленно глядя на мое перекошенное лицо.

– Хозяйка, да мы и так…

– Сегодня! – в голосе прозвучала истерическая нотка, которую я не смогла сдержать. – У нас нет времени! Вы понимаете? Нет времени!

Он помолчал, оценивающе глядя на меня, потом кивнул.

– Понял. Будет сделано.

Я поднялась наверх и заперлась в своей комнате.

Что-то нервишки шалят у меня.

_____

Глава 12

Работы в замке и в деревне теперь велись в лихорадочном, почти истеричном темпе.

Мое необъяснимое «умение» размягчать мерзлоту, о котором быстро пронесся слух, пусть и в искаженном виде «хозяйка знает заговор на землю», подстегнуло людей. Они смотрели на меня с опаской, но и с растущим интересом. Страх перед сверхъестественным смешивался с алчностью. Если я могу ускорить работу, значит, и плата придет быстрее.

Я же научилась вызывать этот странный холод осознанно. Вернее, не научилась, а поняла триггер.

Он срабатывал, когда я прикасалась к чему-то мерзлому, концентрируясь не на том, чтобы согреть, а на том, чтобы… извлечь холод изнутри. Вытащить его наружу и вложить в предмет.

Процесс был изматывающим. После нескольких таких «сеансов» на краю пруда я чувствовала себя выжатой, как тряпка, и меня мутило сильнее обычного. Но земля в месте будущего водоема стала податливой, и котлован рос на глазах.

В это же время Артем и его команда совершили невозможное. Они закончили печь в подвале и начали укладывать первые глиняные трубы вдоль стен цокольного этажа.

Самые толстые, лучшего обжига. Сам вид этих темных, еще теплых цилиндров, уходящих в каменную толщу, вселял странную уверенность.

И вот настал день первого пробного запуска. В подвале собрались все, кто был причастен: Артем, Лука и Семен, закопченные и уставшие, я с Груней, и даже Марта с Эдгаром, привлеченные необычной суетой. Ульяна осталась на кухне, караулить, чтобы ничего не пригорело, как она ворчливо пояснила.

Артем заложил в топку печи охапку сухих, хорошо просушенных дров.

– Ну, хозяйка, – сказал он, вытирая руки. – Или пан, или пропал. Если трубы не лопнут от тепла и тяга пойдет, то к утру в стенах будет тепло.

Он чиркнул огнивом. Пламя жадно схватилось за щепу, затрещало, поползло вглубь.

Вскоре в печи загудел ровный, мощный огонь. Жар ударил в лицо, заставив всех отодвинуться. Мы замерли в ожидании, уставившись на места, где трубы уходили в кладку.

Прошло десять минут. Пятнадцать. На каменных стенах, там, где проходили трубы, не выступила влага, не пошел пар. Казалось, ничего не происходит.

Эдгар нервно переминался с ноги на ногу.

– Может, не работает? Или засорилось?

– Подожди, – буркнул Артем, приложив ладонь к стене. – Камень… теплеет. Чуть-чуть.

Я тоже подошла и коснулась стены. Да, холодный гранит отдавал едва уловимое, сухое тепло. Мало. Ничтожно мало. Но это было не воображаемое, а реальное тепло, рожденное не камином, а системой, которую мы построили сами.

– Работает, – выдохнула, и чувство, смешанное из гордости, облегчения и дикой усталости, захлестнуло меня.

В этот момент Марта, молча наблюдавшая за всем с каменным лицом, вдруг сделала шаг вперед.

Ее глаза, всегда такие холодные и расчетливые, были полны странного, почти безумного блеска.

– Вы… – ее голос сорвался на хриплый шепот. – Вы действительно думаете, что что-то измените?

Все повернулись к ней. Артем нахмурился.

– Марта, не время…

– Нет, время! – она выкрикнула, и ее сдержанность разлетелась в прах. – Время посмотреть правде в глаза! Вы все играете в игру этой… этой девочки! – она ткнула пальцем в мою сторону. – Она приехала сюда, брошенная, нищая, и заставила всех прыгать вокруг себя! С ее дурацкими трубами, с ее прудом! А что будет, когда она наиграется? Когда поймет, что ничего не выйдет? Или когда за ней приедут? Ее муж, или эти ее родственники? Они снесут этот ваш хлипкий пруд, разобьют ваши трубы! А вы останетесь ни с чем! Еще беднее, чем были!

В подвале повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в печи. Груня испуганно прижалась ко мне. Артем смотрел на Марту с нарастающим недоверием.

– Что ты несешь, женщина?

– Я несу правду! – Марта заломила руки, я увидела на ее лице не злобу, а отчаяние. Настоящее, горькое отчаяние. – Я тридцать лет здесь! Тридцать лет я смотрела, как эта долина умирает! Как люди уезжают, как дома пустеют! Я пыталась сохранить хоть что-то! А она приезжает со своими золотыми монетами и сказками о теплых прудах и заставляет всех надеяться! Это жестоко! Вы все только еще больнее упадете, когда все рухнет!

Ее слова, как ледяная вода, обрушились на мою маленькую победу. Потому что в них была доля правды. Я действительно играла в опасную игру на их надеждах. И мое положение было шатким, как тонкий лед на только что начавшем прогреваться пруду.

Я сделала шаг к Марте. Не гневный, а медленный, тяжелый.

– Ты права, Марта.

Все, включая саму управляющую, удивленно замерли.

– Я действительно могу все разрушить. И за мной действительно могут приехать. – я посмотрела прямо в ее полные слез глаза. – Но скажи мне. Что было до меня? Надежда? Или ее полное отсутствие? Ты говоришь, пыталась сохранить. Сохранить что? Замок-гробницу? Деревню-призрак? Это и есть твоя правда?

Марта задрожала, ее губы бессильно шевелились.

– Я… я делала, что могла…

– Я тоже делаю, что могу, – перебила ее. – Да, это риск. Да, я могу проиграть. Но если я не рискну, мы уже проиграли. Все. Ты, я, они. Мы просто будем медленно замерзать здесь, пока долина не превратится в ледяную пустыню. Я не обещаю чуда, Марта. Я предлагаю бой. И мне нужны все, кто готов его принять. Включая тебя.

Я протянула ей руку. Не повелительница служанке. А одна отчаявшаяся женщина другой.

Марта смотрела на мою руку, словно это была змея. В ее глазах бушевала война между привычным цинизмом и отчаянной, запретной надеждой, которую мои слова и дела посеяли в самой глубине ее души.

– Ты… ты действительно веришь, что можно что-то изменить? – спросила она, и ее голос был голосом сломленного человека.

– Я обязана верить, – тихо ответила. – У меня нет другого выбора.

Артем тяжело вздохнул и подошел, положив свою большую, мозолистую руку поверх моей, протянутой Марте.

– И у нас его нет, Марта. Сидеть сложа руки, значит сдохнуть. Я лучше буду долбить эту землю, хоть с причудами барыни, чем просто ждать конца.

Лука и Семен неуверенно, но тоже положили свои ладони. Потом Груня, всхлипывая. Эдгар, после недолгого колебания.

Мы стояли в подвале, в кругу у горящей печи, соединенные не общей кровью, а общей безвыходностью и зарождающимся, хрупким союзом.

Марта смотрела на наши соединенные руки. Потом, медленно, будто каждое движение давалось ей с невероятным трудом, она подняла свою и положила поверх всех. Холодную, костлявую.

– Ладно, – прошептала она. – Ладно. Будем бороться. Но если вы нас предадите… – ее взгляд снова стал стальным, но теперь в нем была не вражда, а предупреждение.

– Тогда я буду отвечать перед всеми вами, – закончила я за нее.

Мы разошлись в тишине. Но атмосфера в замке изменилась. Что-то невидимое, давящее, что витало в воздухе с моего приезда, рассеялось.

Марта не стала внезапно любезной. Но на следующее утро камин в моем кабинете был растоплен раньше, чай горячее, а в супе плавало больше кусков мяса.

А когда я спустилась в подвал проверить печь, то увидела, что камень стен ощутимо теплый. Не горячий, но тепло от него расходилось, прогоняя вековую сырость.

_____