Текст книги "Развод с генералом драконов. Хозяйка Снежной долины (СИ)"

Автор книги: Гелла Холод

Соавторы: Луна Морри
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

Утренняя тошнота отступила, оставив после себя слабость и металлический привкус во рту. Но сегодняшний день был слишком важен, чтобы поддаваться недомоганию.

Я надела самое теплое, что нашла в сундуках, плотную шерстяную юбку, две кофты и сверху, свою верную, уже порядком потертую шубу. Груня, увидев мои сборы, всплеснула руками.

– Миледи, вы куда? На улице метель начинается!

– В деревню, Груня. Надо выбрать место для пруда. Без этого все наши планы с рыбой так и останутся планами.

– Но одна-то! Да в такую погоду! Позвольте мне с вами!

Я посмотрела на ее испуганное лицо и покачала головой.

Ее присутствие было бы мне поддержкой, но я не могла рисковать ее здоровьем в такую стужу.

– Останешься здесь, – сказала твердо. – Проследи, чтобы в камине не тух огонь. И… присмотри за Мартой. На всякий случай.

Приказав оседлать пони, ту самую упитанную лошадку, что таскала наши сундуки, я отправилась в путь.

Артем накануне подробно объяснил дорогу до деревни Узкая Река, но в густую пелену падающего снега ориентироваться было почти невозможно.

Я ехала, доверяя инстинктам пони и смутным воспоминаниям Леи, которые, казалось, просыпались в моей памяти, стоило оказаться в долине.

Дорога заняла больше часа.

Деревня предстала передо мной сквозь снежную завесу. Два десятка покосившихся изб, прижавшихся друг к другу, как стадо овец в бурю. Дым из труб стелился по земле, не в силах подняться в неподвижном, морозном воздухе. Было тихо, пустынно и безрадостно.

Меня заметили сразу. Из ближайшей избы вышел Геральд, закутанный в тулуп. Увидев меня, он широко улыбнулся.

– Ваша милость! Не ждали в такую погоду. Проходите, в теплу!

Он проводил меня в свою избу. Внутри было тесно, но по-настоящему тепло. Пахло хлебом, дымом и сушеными травами. Жена Геральда, худая, молчаливая женщина, поклонилась и тут же поставила на стол кружку с парящим чаем.

– Спасибо, – сказала я, с наслаждением прижимая ладони к горячей кружке. – Я по делу. Нужно выбрать место для пруда. То, о чем мы говорили.

Геральд кивнул, его лицо стало серьезным.

– Понимаю. Только, миледи, народ… народ сомневается. Идея-то диковинная.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – ответила уверенно. – Покажешь мне реку?

Мы вышли, и Геральд повел меня по заснеженной тропе к реке.

Узкая Река вполне оправдывала свое название. Это был неширокий, но быстрый поток, сжатый высокими берегами. Сейчас он был скован льдом, который выглядел монолитно и неприступно.

– Вот она, кормилица наша, – вздохнул Геральд, указывая на реку. – И тюрьма наша. Рыбы в ней хоть отбавляй, а не достать.

Я осмотрелась. Место было живописным, но для моего плана не совсем подходящим. Берега слишком крутые, да и река была на виду у всех. Мне же нужно было что-то более уединенное и, если возможно, с естественным уклоном.

– А есть здесь какое-нибудь старое русло? Заводь? Заболоченное место? – спросила, осматривая окрестности.

Геральд нахмурился, вспоминая.

– Есть… Чуть дальше по течению. Старая запруда когда-то была, еще моим дедом сделанная.

– Покажи.

Мы прошли еще с полверсты. И вот оно, идеальное место.

Небольшая, почти круглая низина, примыкавшая к реке узкой протокой, сейчас тоже замерзшей.

Площадь, примерно с деревенскую площадь. Берега пологие. И главное, оно было в стороне от главной деревни, защищено от ветра кольцом старых елей.

– Здесь, – объявила, очерчивая рукой границы будущего пруда. – Здесь мы и будем копать.

Геральд смотрел на меня с нескрываемым скепсисом.

– Здесь, миледи? Да это ж болото.

– Тем лучше, – улыбнулась. – Значит, вода здесь близко. Копать будет легче. И нам не нужно будет делать дно полностью с нуля, только углубить и выровнять.

В этот момент к нам подошли еще несколько мужиков, привлеченные нашим появлением. Они стояли поодаль, перешептывались, бросали на меня недоверчивые взгляды.

– Геральд! – крикнул один, коренастый, с седой щетиной. – Опять про свою горячую воду барыне рассказываешь? Сказки!

– Это не сказки, дядя Яков, – отозвался Геральд, но без особой уверенности. – Хозяйка дело говорит.

Я решила взять инициативу в свои руки и подошла к ним.

– Вы кузнец Яков? Как раз кстати. Мне нужны ваши руки и ваши знания.

Он смерил меня взглядом исподлобья.

– Мои руки для дела, а не для забав барыньеных.

– Дело и будет, – парировала, не отводя взгляда. – Я не просто так выбрала это место. Видите эти ели? Они будут защищать пруд от ветра. Видите уклон? Это нам на руку. А теперь представьте, мы копаем здесь большой, глубокий пруд. От реки до пруда мы проложим трубы. Не простые, а особые. Они будут закопаны глубоко в землю, и по ним будет течь вода. Зимой земля в глубине теплая, она будет греть эти трубы, а те воду в пруду. Лед будет тонким, а то и вовсе не появится.

Я говорила громко, четко, стараясь донести свою мысль до всех собравшихся. В ответ слышала лишь недоверчивое молчание.

– Трубы… – наконец проговорил Яков. – Из чего? Дерево сгниет. Железо ржавеет. И где вы такую диковинку возьмете?

– Мы сделаем их сами. Из глины. Как горшки, только большие и длинные. Мы уже начали эксперименты в замке.

На лицах мужиков появилось выражение, будто я предложила им сплести эти трубы из солнечных лучей.

– Глиняные трубы… – кто-то скептически хмыкнул. – Они же треснут.

– Сделаем так, чтобы не треснули, – сказала с уверенностью, которой сама не чувствовала. – Мы будем обжигать их особым способом. И закапывать глубоко, где нет резкой смены температуры. Это сложно. Но это возможно. И если у нас получится, у вашей деревни появится свой, неиссякаемый источник еды и дохода. Свежая рыба зимой это дорого. Вы сможете продавать ее в Снегороде, менять на муку, соль, ткани.

Я видела, как в их глазах загорается искра интереса, тут же гасимая привычным скепсисом и недоверием. Слишком фантастично звучало мое предложение. Слишком много «если».

– Ладно, – тяжело вздохнул Яков. – Допустим, вы это чудо сделали. А кто копать-то будет? Пруд не яма, его на один день не выкопаешь. Руки у нас есть, да сил маловато. И кормить семью чем-то надо, пока мы тут ваше озеро роем.

Вот он, главный вопрос. Ресурсы. И не только материальные, но и человеческие.

– Я обеспечу вас провизией на время работ, – заявила. – Частью из замковых запасов, частью закуплю. И за работу заплачу. Медью. Каждому, кто выйдет копать.

Это заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы. За работу? Медью? В их бедной, натуральной экономике деньги были редкой и ценной вещью.

– И… и когда начинать? – нерешительно спросил один из молодых парней.

– Как только закончу с первыми трубами и с отоплением в замке, – ответила. – И как только вы мне поможете сделать одну, самую главную вещь.

– Какую? – хором спросили несколько человек.

– Телегу, – пояснила. – Большую и крепкую. Чтобы возить глину, инструменты, припасы. Без нее нам не справиться. Я предоставлю металл от старых повозок, вы лес и свои руки.

Яков переглянулся с Геральдом, потом кивнул, медленно, обдуманно.

– На телегу мы руки дадим. Это дело знакомое. А там… посмотрим.

____

Глава 8

Возвращение в замок было похоже на возвращение в ледяную гробницу после относительного тепла деревенской избы. Ветер, казалось, насквозь продул меня, несмотря на шубу, а усталость валила с ног.

Груня, встретившая меня в прихожей с горячим чаем, ахнула, увидев мое синевато-бледное лицо.

– Миледи, да вы совсем замерзли! Марта! Несите еще дров в камин хозяйки!

Марта, появившаяся в дверях с каменным лицом, молча удалилась выполнять приказ. За последние дни она стала почти беспрекословной, но в ее покорности чувствовалась пружина, сжатая до предела.

Отогреваясь у камина, я размышляла о поездке.

Деревенские сомнения были обоснованны. Мой план и правда звучал как безумие.

Все зависело от того, смогу ли я доказать его осуществимость. И доказательство лежало в кузнице.

На следующее утро, едва рассвело, я отправилась к Артему. В кузнице, находящейся на территории замка, пахло жаром, глиной и потом.

Артем и его помощники, братья Лука и Семен, были с головой погружены в работу. В углу грудились несколько длинных глиняных цилиндров. Первые, пробные трубы. Они выглядели грубыми и неуклюжими, но были целы.

– Ну что, хозяйка? – Артем вытер лоб закопченной рукой. – Пришли испытания посмотреть?

– Именно так, – кивнула. – Что имеем?

– Имеем четыре штуки, – он указал на трубы. – Две мы просто высушили. Две другие обожгли в горне. Слабо, угля не хватило для нормального обжига, но хоть так.

Испытание было примитивным, но наглядным. Мы вынесли одну из просто высушенных труб на мороз и плеснули на нее водой. Вода впиталась, а на поверхности глины тут же выступила изморозь. Через несколько минут труба покрылась сетью мелких трещин.

– Хрупкая, – констатировал Лука. – В земле размокнет и развалится.

– Затем мы взяли одну из обожженных труб, – продолжил Артем. – Она была тверже, звенела при легком постукивании. Мы повторили процедуру. Вода скатилась с ее поверхности, почти не впитавшись. Мороз тоже не оставил на ней следов.

– Вот! – воскликнул, чувствуя прилив надежды. – Эта годится!

– Годится-то годится, – Артем нахмурился. – Но обжиг, проблема. В горне мы можем так обжечь разве что маленькие куски. Для труб такой длины нужна специальная печь. Дровенная, большая. Или нужно городить что-то на месте, у глиняного карьера. Это опять время, силы…

Очередная преграда. Казалось, они вставали на моем пути как заборы, один за другим.

– Значит, будем строить печь, – упрямо сказала. – Но сначала нам нужно доказать людям, что сама идея работает. Мы можем установить одну такую трубу? Неглубоко. И посмотреть, будет ли она работать как надо.

Артем почесал затылок.

– Можем попробовать. Закопаем у стены кузницы. С одного конца растопим печь, с другой выведем трубу наружу. Посмотрим, пойдет ли из нее пар.

Идея была гениальной в своей простоте. Если из заглубленной трубы при морозе будет идти теплый воздух или пар, это станет живым доказательством работоспособности концепции.

Мы тут же принялись за дело. Семен и Лука выкопали неглубокую траншею вдоль стены кузницы. Артем аккуратно уложил в нее лучшую из обожженных труб, тщательно обмазав стыки с печью и выходом густой глиной, чтобы не было утечек. Работа заняла несколько часов. К вечеру все было готово.

У кузницы собрались все обитатели замка, от скептически настроенной Марты до перепуганной Груни.

Даже Эдгар вернулся из города как раз к развязке. Он привез немного припасов и новость, что извозчик согласился на бартер дровами.

– Ну что, – сказал Артем, закладывая в горн дрова. – Давайте посмотрим на ваше чудо, хозяйка.

Печь растопили. Жар от нее был таким, что даже на улице стало теплее.

Все замерли в ожидании, уставившись на торец трубы, торчащий из земли. Прошла минута, другая… Ничего. Только морозный воздух над ним слегка дрожал.

Марта фыркнула и развернулась, чтобы уйти.

– Я так и знала. Напрасная трата времени и сил.

Но в этот момент из торца трубы вырвался первый, робкий клубок пара. Он был белым и живым на фоне синеющего вечернего неба.

– Смотрите! – взвизгнула Груня, хватая меня за рукав.

Пар становился все гуще, превращаясь в устойчивую струйку. Он поднимался вверх, вопреки морозу, и ветерок относил его в сторону, оставляя на снегу темную, влажную полосу.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в горне и шипением пара. На лицах застыло изумление. Лука и Семен смотрели на струйку, как на настоящее волшебство. Даже Артем ухмыльнулся, удовлетворенно кивнув.

– Ну, я буду проклят… Работает.

Я стояла, не в силах оторвать глаз от этого простого, но такого важного явления. Это был не просто пар. Это было доказательство. Доказательство того, что земля в глубине хранит тепло. Доказательство того, что моя идея не была бредом. Это был первый, крошечный шаг к победе над вечной зимой.

Я обернулась к Марте. Она застыла на полпути к замку, глядя на пар с выражением, в котором смешались потрясение и… уважение? Нет, пожалуй, не уважение. Но прежнего откровенного презрения уже не было.

– Видишь, Марта? – тихо сказала. – Это не чудо. Это наука. И это только начало.

Она ничего не ответила, лишь медленно кивнула и продолжила путь к замку, но теперь ее шаги были не такими уверенными.

Эдгар подошел ко мне, заискивающе улыбаясь.

–Поздравляю, миледи! Удивительное зрелище! Теперь и деревня, небось, поверит!

– Надеюсь, Эдгар, – ответила, глядя, как пар все так же упрямо бьет в морозный воздух. – Надеюсь.

В тот вечер, сидя в своем кабинете, я чувствовала не тяжесть проблем, а легкое головокружение от успеха.

Пусть маленького. Пусть символического. Но это было что-то, что я создала. Вернее, мы создали. Я, Артем, его помощники.

Положила ладонь на еще незаметный для окружающих изгиб своего живота.

– Видишь? – прошептала. – Мы можем. Мы обязательно сможем.

Глава 9

Прошла неделя после успешного эксперимента с трубой. В замке царила непривычная оживленная деятельность.

Артем и его братья, воодушевленные первым успехом, с удвоенной энергией взялись за строительство печи для обжига у глиняного карьера.

В деревне, получив известие о «дышащей» трубе, скепсис поутих, и несколько мужчин даже вызвались помочь с заготовкой леса для будущей телеги.

Я сидела в кабинете, составляя список инструментов, которые нужно было заказать в городе, когда Груня, запыхавшаяся, ворвалась в комнату.

– Миледи! Миледи! Гости! – выдохнула она, широко раскрыв глаза.

– Гости? – удивилась. – Кто?

– Не знаю! Карета богатая! И герб какой-то… птица вроде…

Птица? В памяти Леи что-то смутное шевельнулось. Чувство легкой тревоги, смешанное с неприязнью. Я отложила перо.

Как же они сюда на карете добрались?

– Где они?

– В большом зале. Марта их там принимает.

Спускаясь по лестнице, я пыталась выудить из памяти хоть что-то о возможных родственниках.

Лея была сиротой, ее род Сноуфилдов пресекся на ней. Но были же дальние… кузены? По материнской линии.

Войдя в большой зал, увидела их. Мужчину и женщину, одетых в дорогие, но несколько старомодных костюмах. Они стояли у камина, который Марта поспешно растопила, и с любопытством оглядывали запустение.

Женщина, увидев меня, всплеснула руками и устремилась навстречу с сладкой улыбкой.

– Лея, дорогая моя! Дитя мое! – она схватила мои руки своими, в бархатных перчатках. – Какое горе! Мы только вчера узнали! Представляешь? О том, что этот негодяй Каэль… ну, мы сразу же собрались в дорогу!

Ее лицо было миловидным, но глаза, голубые и холодные, как лед, бегали по мне, оценивая мой скромный наряд, бледность, обстановку зала.

В памяти Леи всплыло имя – тетя Ирма. Двоюродная тетка со стороны матери.

Мужчина подошел медленнее. Высокий, сухопарый, с седыми висками и пронзительным взглядом.

– Лея, – произнес он ровным голосом. – Приношу свои соболезнования относительно… твоей ситуации. Я твой двоюродный дядя, Годрик Вандермонд.

Вандермонд. Фамилия звенела в памяти тревожным колокольчиком. Род богатый, амбициозный, но не столь знатный, как Сноуфилды. Они всегда завидовали.

– Тетя Ирма, дядя Годрик, – сделала я нейтральный поклон, высвобождая свои руки из цепких пальцев тети. – Это неожиданно. Прошу, угоститься горячим чаем в гостиной. Марта, чай, пожалуйста.

Мы прошли в гостиную и уселись на мягкие диваны. Я заняла место в кресле у камина.

Неловкое молчание повисло в воздухе. Они ожидали, видимо, истерики, слез, жалоб. Но я просто сидела, ожидая, когда они раскроют свои карты.

– Мы были в ужасе, дорогая, – затараторила тетя Ирма, разглядывая мою шубу. – Выгнать жену! Без средств, без поддержки! И в это… это место. – она с легкой брезгливостью окинула взглядом зал. – Мы немедленно предложили тебе переехать к нам, в столицу. У нас большой дом, ты будешь в безопасности.

– Это очень любезно с вашей стороны, – вежливо ответила. – Но, как видите, я уже обосновалась здесь.

Годрик усмехнулся, коротко и сухо.

– «Обосновалась» – громко сказано для этих развалин, Лея. Мы проехали через твою «долину». Место гиблое. Вечная зима, нищета. Ты не выживешь здесь одна.

– Я не одна, – парировала. – У меня есть слуги. И я полна решимости восстановить родовое поместье.

Ирма и Годрик переглянулись. В их взгляде читалось нечто общее. Жадный, расчетливый интерес.

– Дитя мое, ты не понимаешь, – снова завела Ирма сладким голосом. – Ты всегда была такой… оторванной от реальности. Мечтательницей. Управлять имением, это же не вышивание крестиком! Нужны связи, деньги, влияние. У тебя этого нет. А у нас есть. Дядя Годрик заседает в торговом совете, его слово много значит.

– Мы готовы взять на себя все хлопоты, – плавно вступил Годрик. – Разумеется, действуя от твоего имени. Ты останешься номинальной хозяйкой, а мы обеспечим грамотное управление. Тебе не придется ни о чем беспокоиться.

Тут все и стало ясно. Акулы почуяли кровь.

Одинокая женщина, брошенная мужем, в далеком, нищем поместье. Идеальная жертва для того, чтобы «взять под опеку» и потихоньку прибрать к рукам земли и титул, пусть и потускневший.

Внутри у меня все похолодело, но внешне я сохраняла спокойствие.

– Вновь благодарю за заботу. Но я уже начала кое-какие работы. И уверена, что справлюсь сама.

– Работы? – Годрик поднял бровь. – Какие еще работы?

– Восстанавливаю систему отопления замка, – сказала, наслаждаясь их изумлением. – И планирую развивать рыбный промысел в долине.

Ирма фыркнула, забыв о слащавости.

– Рыбный промысел? В реке, что промерзает до дна? Лея, дорогая, ты совсем больна? Стресс, должно быть…

– Со мной все в порядке, тетя, – я улыбнулась, но в моей улыбке не было тепла. – И я ценю вашу заботу. Но мое решение окончательно.

Годрик откинулся на бархатную спинку дивана, его пальцы принялись барабанить по подлокотнику.

– Очень безрассудно, девочка. Очень. Подумай о своем положении. Одинокая женщина… без защиты… – его взгляд скользнул по моей фигуре с неприятной выразительностью. – Всякое может случиться.

Это была уже откровенная угроза. Они не отступят так просто.

В этот момент в зал вошла Груня с подносом, на котором дымился чайник и стояло несколько самых лучших, чудом уцелевших фарфоровых чашек. Она нервно взглянула на гостей и на меня.

Разливая чай, я почувствовала легкое головокружение и тошноту. Проклятый токсикоз, выбравший самый неподходящий момент. Я сделала глоток, стараясь подавить подкатывающий ком.

Ирма, с притворным участием, наклонилась ко мне.

– Ты бледная, детка. Тебе нехорошо? Может, тебе нужен врач? В столице лучшие лекари…

– Со мной все в порядке, – повторила я, но мой голос дрогнул.

И в этот момент Годрик, внимательно наблюдавший за мной, произнес тихо, но очень четко:

– Или, может быть, тебе нужен не просто врач, Лея? А, скажем, акушерка?

Воздух в зале застыл. Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица. Как он мог догадаться? Со стороны еще ничего не было заметно.

Он улыбнулся, и в его улыбке не было ничего доброго.

– У меня свой информатор в доме Каэля. Глупости этой девчонки Ливии были ясны с самого начала. Но наследник… настоящий наследник… это меняет все. Каэль еще не знает, да? – он помолчал, давая словам просочиться в сознание. – Представляешь, что будет, когда узнает? Он вернет тебя. Силой, если придется. Ты и твой ребенок будете его собственностью. А эти земли… – он пренебрежительно махнул рукой, – …перейдут под его контроль.

Сердце бешено заколотилось в груди. Он знал. Он знал все. И он был прав. Как только Каэль узнает о беременности, моя недолгая свобода закончится.

– Но есть другой путь, – продолжил Годрик, как кот, играющий с мышкой. – Официальное усыновление. Я признаю ребенка своим наследником. Вандермондом. Это даст тебе и ему защиту. Каэль не посмеет тронуть дитя, официально принадлежащее другому знатному роду. А мы… мы поможем тебе управлять этим местом. Как одна семья.

Это было даже хуже, чем я думала. Они не просто хотели землю. Они хотели моего будущего ребенка. Легитимного наследника Сноуфилдов и Каэля.

Такой козырь открывал перед ними головокружительные возможности.

Я встала. Ноги были ватными, но я держалась прямо.

– Ваше предложение… я его отклоняю. Мой ребенок будет Сноуфилдом. И он будет расти здесь, в Снежной долине. Без опеки и без усыновлений.

Ирма вскочила, ее лицо исказила злоба.

– Глупая, гордая девчонка! Ты погубишь и себя, и своего ребенка!

– Возможно, – холодно ответила. – Но это мой выбор. А теперь, прошу меня извинить. Я неважно себя чувствую. Груня, проводи гостей.

Я развернулась и вышла из зала, не оглядываясь, чувствуя на спине их тяжелые, полные ненависти взгляды. Я поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней, дрожа всем телом.