Текст книги "Развод с генералом драконов. Хозяйка Снежной долины (СИ)"

Автор книги: Гелла Холод

Соавторы: Луна Морри
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 33

Утреннюю тишину разорвал крик ребенка. Я уже была на ногах, дочитывая отчет о прошлогодних запасах зерна.

Услышав его, сердце упало куда-то в желудок. Что случилось?

Выскочив во двор, я увидела маленькую Машку, дочь кузнеца Якова. Она стояла, уставившись куда-то за пределы замка, и тыкала пальцем в сторону дальнего леса. Ее лицо было мокрым от слез.

– Там! Там дыра! Большая-пребольшая! Земля провалилась!

Люди уже столпились у ворот, переговариваясь встревоженно.

Артем был уже там, с вилами в руках. Смешно, как будто этими вилами можно было залатать дыру в земле.

– Где? – спросила, подбегая.

– У старого ледника, – ответил он, лицо его выглядело напряженным. – Малышня гулять пошла, смотрят, а там пропасть. Никто не упал, слава богам, но…

Я даже не стала притворяться усталой. Схватила первую попавшуюся теплую накидку и двинулась к выходу.

– Покажи.

Мы шли быстрым шагом, нас обгоняли любопытные и испуганные мужики.

Каэль, привлеченный шумом, вышел на крыльцо, но не последовал за нами. Он остался стоять, наблюдая за суетой.

Дорога заняла добрых полчаса.

Чем ближе мы подходили к подножию ледника, того самого, древнего и вечного, тем тише становилось вокруг. Даже ветер стих. Пахло не снегом и хвоей, а сыростью и чем-то… минеральным, как в глубине пещеры.

Подошла ближе, отшатнувшись.

Это была не просто яма. Это был провал. Аккуратный, почти круглый, диаметром с нашу новую телегу.

Края были не обрывистыми, а словно оплавленными, земля осыпалась внутрь мелкой пылью. А на дне, на глубине в два-три человеческих роста, сиял лед.

Он казался невероятно твердым и… живым. От него исходил холод, отличный от зимнего. Он был глухим, могильным, высасывающим из воздуха тепло.

Все замерли на краю, боясь подойти ближе. Шепот пронесся по рядам:

– Гнев земли… Она не хочет, чтобы ее тревожили…

– Это из-за пруда! Копали, воду отводили – земля ослабла!

– Нет, это Хранительница разгневалась… проснулась…

Артем бросил в провал камень. Он глухо шлепнулся, как в грязь, и остался лежать на синей поверхности, не отскакивая.

– Лед мягкий? – удивился кто-то.

– Нет, – тихо сказала я. – Он не мягкий. Он… другой.

Сделала шаг вперед, и Артем инстинктивно схватил меня за рукав.

– Хозяйка, не надо. Неизвестно, что там.

Но мне нужно было почувствовать.

Я опустилась на колени у самого края и протянула руку над пропастью. Холод поднимался оттуда волнами, щекоча кожу. Я закрыла глаза, пытаясь не управлять магией, а просто слушать. Чувствовать.

И я почувствовала пустоту. Древнюю, ледяную пустоту, которая была всегда. А рядом с ней новые, тонкие трещинки. Не в земле. В чем-то большем. В той самой серебристой сети, которую я видела в видении. Одна из нитей, проходившая здесь, была повреждена. И земля над ней… просела.

Будто подпорка сломалась. Вечная мерзлота, державшая все это столетия, начала таять изнутри. От тепла или от дисбаланса? От того, что я своей активностью, своей магией, своим желанием жизни нарушила хрупкое равновесие вечного сна.

Открыла глаза и отступила.

– Это не гнев, – громко сказала, чтобы слышали все. – Это… старость. Долина старая. Ледник двигается, тает изнутри. Земля проседает. Это опасно. Здесь и дальше вокруг нельзя ходить. Нужно огородить это место.

– А что делать-то? – спросил Геральд, бледный. – Такие дыры и дальше будут появляться?

– Возможно, – честно ответила я. – Значит, нужно быть осторожнее. И изучать. Артем, организуй охрану этого места. Никто сюда не подходит. Детей особенно гоняй.

Люди закивали, но страх в их глазах не утихал. Легче было верить в гнев богов, чем в хрупкость мира, на котором стоишь.

Возвращаясь в замок, я чувствовала тяжесть на плечах, в тысячу раз более реальную, чем притворная усталость от «магии».

Провал казался зловещим знаком. Долина откликалась на меня. И ее ответ был не цветами и травой, а пустотами, скрытыми под тонкой коркой привычного мира. Что я разбудила?

В замке меня ждал Каэль. Он стоял в там же, у крыльца.

– Ну? – спросил он. – Нашли источник «гнева земли»?

– Старый ледник оседает, – коротко ответила я, стараясь пройти мимо.

– Ледник, – он перекрыл мне путь, не грубо, но настойчиво. – Тот самый, что ты изучала? Тот, что является «сердцем» твоих видений?

– Возможно.

– И что ты собираешься делать? Заколдовать его обратно? – в его голосе звучал холодный интерес.

– Я собираюсь понять, что происходит. А пока оградить людей от опасности.

– Благое намерение, – кивнул он, в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. – Но понимание не залатает дыру. Рано или поздно тебе придется действовать. И когда придешь к этому… помни, что у тебя есть ресурсы. Мои ресурсы.

Похоже он предлагал свою силу. Идея была соблазнительной и пугающей одновременно. Впустить его огонь в эту древнюю, ледяную рану? Последствия могли быть непредсказуемыми.

– Я запомню, – сказала и наконец прошла мимо, в спасительную тень прихожей.

Вечером в кабинете ко мне пришла Марта с отчетом о запасах. Ее движения были скованными, она избегала моего взгляда.

– Все в порядке, Марта? – спросила, наблюдая за ней.

– Да, миледи. Просто… сегодня всех напугало. Эта дыра… Это плохой знак.

– Знаки бывают разные, – сказала, глядя на пламя в камине. – Иногда земля просто напоминает нам, что она старше и мудрее. Что ее нельзя бесконечно брать, не отдавая ничего взамен.

Марта резко подняла на меня глаза, и в них я увидела не просто страх, а настоящий ужас.

Она подумала, что я говорю о чем-то другом. О беременности. О том, что беру от Каэля, не отдавая ребенка. Или о чем-то еще?

– Мы делаем все, что можем, миледи, – прошептала она и быстро вышла, оставив меня в недоумении.

Что-то было не так с Мартой. Ее страх сегодня был иным. Более личным. Как будто она боялась не за долину, а за меня. Или за себя из-за меня?

Я откинулась в кресле, положив руки на еще плоский, но уже изменившийся живот.

Провал в земле. Страх в глазах Марты. Наблюдающий дракон. Симпатия Артема, которая становилась все очевиднее и которой у меня не было права отвечать.

Проблемы нарастали, как снежный ком. И я понимала, что мое притворство, моя игра в слабость, это лишь временное укрытие.

Скоро придется действовать. По-настоящему. И я боялась, что, когда придет время, у меня не хватит сил на все сразу.

____

Глава 34

Страх перед провалом постепенно перерос в тревожное любопытство.

Я не могла оставить это просто так. Нужны были факты, а не суеверия. На третий день я решилась.

Я нашла Артема в кузнице, где он помогал Якову ковать новые скобы для ворот.

Смотря на него, я почувствовала странное чувство неловкости и… чего-то теплого, что не имело отношения к печи. Я отогнала эту мысль.

– Артем. Нужно сходить к тому провалу. Осмотреть его как следует.

Он обернулся, вытер пот со лба.

– Одни?

– Одни. Чем меньше глаз, тем лучше.

Он кивнул, без лишних слов отложил молот.

Мы взяли веревку, пару крючьев, факелы и отправились по уже протоптанной тропе. Молча.

Тишина между нами была не неловкой, а сосредоточенной.

Он шел чуть впереди, проверяя путь палкой, оглядываясь, чтобы убедиться, что я не отстаю. Эта простая забота, лишенная придворной церемонности или собственнического интереса Каэля, грела.

Провал встретил нас тем же леденящим молчанием. Он не изменился, лишь края чуть осыпались. Синий лед на дне казался еще более зловещим при свете дня.

– Спускаться будем? – спросил Артем, разглядывая стенки.

– Нужно. Иначе мы ничего не поймем.

Он молча принялся за дело: вбил крюк в мерзлую землю подальше от края, закрепил веревку, дернул на проверку.

– Я первый. Если выдержит меня, выдержит и вас.

Он ловко спустился вниз, исчезнув в синей глубине. Через минуту снизу донесся его приглушенный.

– Все в порядке. Лед… крепкий. Спускайтесь осторожно.

Я взялась за веревку. Руки дрожали от осознания, что я делаю что-то безрассудное, будучи в положении. Но отступать было поздно.

Я спустилась, упираясь ногами в скользкие земляные стенки.

Внизу было тесно. Провал оказался не колодцем, а своеобразной пещеркой с ледяным полом.

Артем стоял, прижавшись к стене, чтобы дать мне место. Факел в его руке бросал прыгающие тени на синие, неровные ледяные стены.

– Смотрите, – сказал Артем, приседая и проводя рукой по ледяному полу. – Он не гладкий.

Я присмотрелась. Он был прав. Поверхность льда была испещрена мелкими порами и каналами, будто губка или коралловый риф. В некоторых углублениях стояла темная, застоявшаяся вода.

– Он тает, – прошептала. – Изнутри.

– И давно, – добавил Артем. – Эти каналы не могли образоваться за неделю. Это работа лет. Или столетий. – он поднял факел выше, осветив потолок нашей ледяной пещерки. Там тоже виднелись те же пористые структуры, и с некоторых свисали тонкие ледяные сталактиты. – Вечная мерзлота… она не вечная. Она просто очень медленно умирает. А то, что мы делаем наверху… пруд, отопление…

– Нарушает и без того хрупкое равновесие, – закончила я за него.

Ужас открытия смешивался с облегчением. Это не мистика, не гнев. Это геология. Страшная, но понятная.

– Не только это, – Артем посмотрел на меня. – Вы сами. Ваша магия. Вы же говорили, что она связана с этим местом. Что вы чувствуете холод, управляете им. А что, если это не просто управление? Что, если вы… подключаетесь к чему-то? К той самой древней системе, что держала все в равновесии? И ваша энергия, ваша… жизнь, – его взгляд на миг скользнул по моей фигуре, и я поняла, что он догадывается. Не точно, но чувствует. – Она другая. Она теплая. Живая. И она будит это место не так, как нужно. Не как Хранительница, которая поддерживает холод. А как… весна. Которая приходит слишком резко после тысячелетней зимы. Лед не выдерживает и начинает крошиться изнутри.

Его теория была как удар в солнечное сплетение.

Она объясняла все. И делала меня не спасительницей, а… виновницей. Невольной, но виновницей.

– Значит, я его убиваю, – выдохнула, глядя на пористый лед под ногами. – Старую долину. Ту, что была.

– Нет, – его голос прозвучал твердо. – Вы его меняете. Все живое меняется. Замерзает, оттаивает, рождается заново. Вопрос в том, сможем ли мы управлять этим изменением. Или оно сметет нас вместе со старым льдом.

Он протянул мне руку, помогая переступить через трещину в ледяном полу. Его пальцы были теплыми и шершавыми от работы. Я не отпустила его руку сразу.

– Что делать, Артем?

– Изучать. Готовиться. Если лед тает, значит, будет вода. Много воды. Нужно думать, куда ее направить, чтобы она не смыла деревню и не затопила пруд. Нужно укреплять берега, копать отводные канавы. – он говорил спокойно, деловито, как будто планировал не спасение от катастрофы, а очередную хозяйственную работу. – А вам… вам нужно понять свою магию глубже. Не как оружие или инструмент. А как… часть процесса. Может, вы сможете не просто будить, а направлять.

Мы провели в ледяной пещере еще полчаса, измеряя, зарисовывая на клочке пергамента структуру льда.

Разговаривали мало, но это молчание было насыщенным.

Когда мы выбрались наверх, уже смеркалось. Воздух после ледяной могилы казался теплым и свежим.

– Никому, – сказала я, когда мы шли обратно. – Ни слова о том, что лед тает. Люди и так напуганы. Скажем, что это старый ледник, так бывает. А насчет канав и укреплений… начнем работы как обычно. Под предлогом весенней подготовки.

Артем кивнул.

– Понимаю. А насчет того… что долина реагирует на вас. Вы будете что-то делать с этим?

– Не знаю, – честно призналась. – Но теперь, по крайней мере, я знаю, с чем имею дело.

Мы подошли к замку. В окне кабинета, выходившего во двор, горел свет. Там, я знала, был Каэль. Он наблюдал. Всегда наблюдал. И сегодняшняя наша вылазка не останется незамеченной.

– Спасибо, Артем, – сказала я, прежде чем войти внутрь.

– Всегда, хозяйка, – он слегка склонил голову, но в его глазах была не покорность слуги, а что-то другое. Уважение.

________________

Глава 35

Зима, казалось, наконец-то дрогнула. Не в смысле температуры, морозы стояли по-прежнему крепкие, а в самом укладе жизни долины. Из состояния осады и выживания мы начали потихоньку переходить к чему-то, напоминающему хозяйство.

Рыба из пруда стала нашим первым надежным товаром.

Артем ездил в Снегород раз в две недели, и каждый раз его сани возвращались пустыми, а кошелек полным.

Не золотом, серебром. Но его было достаточно. Сначала мы продавали только хариуса, но скоро Геральд с сыновьями приспособились ловить и сига – рыбу покрупнее и ценнее.

Мы откладывали часть улова на еду для самих себя, часть на продажу, а несколько самых крупных особей переселили в отдельный, отгороженный сетью участок пруда «на племя», как говорил Геральд.

Оранжерея тоже начала давать плоды. Вернее, зелень. Агафья и Маланья, красные от жара печи и собственного усердия, собрали первый урожай.

Не ахти какой, пучки тонкого лука, горсть пряных трав, несколько корешков хрена. Но это было свое. Выращенное здесь.

Эту зелень мы не продавали. Ее делили между всеми жителями замка и деревни, добавляя в похлебку. .

Прибыль, пусть пока и скромная, меняла все. Я смогла рассчитаться с людьми не только за текущий месяц, но и выплатить часть долга за ту самую лихорадочную неделю перед приездом Каэля.

Видеть, как лица мужиков озаряются благодарностью за уже полученные монеты, это дорогого стоило.

На эти же деньги мы закупили новые инструменты: добротные пилы, топоры, железные лопаты.

Яков в своей кузнице теперь не затихал. То чинил, то правил, то мастерил что-то новое.

Мы купили шерсть и ткань, и женщины в деревне, под руководством Марты, принялись шить теплые безрукавки и штаны для всех работников.

Забота о людях стала не пустым словом, а конкретным делом, которое укрепляло доверие.

И тогда в долину потянулись чужие.

Сначала это был одинокий торговец на тощей лошадке.

Он с опаской подъехал к воротам, предлагая обменять соль и дешевые бусы на «что-нибудь местное».

Артем вышел к нему, показал пару серебристых рыб. Торговец оживился, заторговался, но в итоге сделка состоялась. Он уехал, оглядываясь на дымящиеся трубы замка с явным интересом.

Через неделю их было уже трое. Мелких торговцев, спекулянтов, которым не лень было трястись по зимней дороге в надежде нажиться на изолированном хозяйстве.

Они привозили ненужные безделушки, пытались сбить цену, но мы держались твердо. Рыба была нашим козырем, и мы знали ей цену.

А потом приехал не мелкий торгаш.

Хозяин небольшой, но солидной лавки в Снегороде, тот самый, с которым Артем заключил договор. Его звали Лукьян. Человек лет пятидесяти, с умными, пронзительными глазами и спокойными манерами. Он приехал не торговаться, а смотреть.

Я приняла его в кабинете. Каэль, узнав о визите, демонстративно удалился в свою комнату, но я не сомневалась, что каждый наш звук доносится до него.

Лукьян осмотрел мой кабинет, скромный, но теперь чистый и теплый, кивнул.

– Слухи, леди Сноуфилд, слухи. Одни говорят, вы тут с призраками водитесь и лед руками лепите. Другие, что нашли золотую жилу. Третьи, что герцог Каэль вложил сюда состояние, чтобы от греха подальше спрятать нелюбимую жену. – он улыбнулся тонко. – Я человек практичный. Мне интересны факты. И факты таковы. Раз в две недели ко мне привозят свежую, качественную рыбу. Зимой. Это редкость. Мне интересно, насколько стабильны ваши поставки. И что еще вы можете предложить.

Мы говорили долго. Я показала ему оранжерею. Он потер лист мяты между пальцами, понюхал, одобрительно хмыкнул.

– Качество. Света маловато, но видно, руки растут откуда надо. На пряности и лечебные травы спрос всегда есть.

Потом мы поехали к пруду. Лукьян долго стоял у полыньи, наблюдая, как Геральд вытаскивает сети. Его взгляд был оценивающим, профессиональным.

– Система… интересная. Рискованная, но если работает… – он повернулся ко мне. – Я предлагаю расширить договор. Я готов брать всю вашу рыбу по фиксированной, справедливой цене. И готов авансировать вам закупку лучших семян, инструментов для оранжереи. Под будущий урожай трав. Вам нужен надежный канал сбыта, а мне надежный поставщик эксклюзивного товара. Выгодно обоим.

Это было больше, чем я могла надеяться. Партнерство, а не разовая сделка. Стабильность. Но и ответственность.

– А слухи? – осторожно спросила я. – О моих… способностях. Не помешают?

Лукьян махнул рукой.

– Покупателю важно качество товара и цена. Как вы его получаете, ваше дело. Если вы и вправду лепите рыбу изо льда, честь вам и хвала, лишь бы на вкус была как надо. Меня интересует результат. А сплетни… они привлекают внимание. И внимание бывает разным. – он посмотрел на меня прямо. – Вам стоит быть осторожнее. Успех будит не только партнеров, но и завистников.

Он уехал, оставив договор на подпись и небольшой аванс.

Я осталась стоять у ворот, сжимая в руках толстый конверт.

Но Лукьян был прав. Успех привлекал глаза. И не все взгляды были доброжелательными.

Вечером, когда я проверяла счета, ко мне постучалась Груня. Ее лицо было встревоженным.

– Миледи… Марта. Она что-то не в себе. Плачет в кладовой. Говорит, что не может так больше.

Я нашла Марту в полутьме кладовой, среди мешков с мукой. Она сидела на сундуке, ее обычно строгое лицо было размыто слезами.

– Что случилось, Марта?

– Все, хозяйка. Все идет хорошо. Торговцы, деньги, зелень… – она всхлипнула. – А я… я ведьма. Предательница.

Ледяная рука сжала мое сердце.

– О чем ты?

– Он… герцог. Он дал мне денег. Чтобы я за вами следила. Сообщала, если… если подтвердятся его подозрения. – она подняла на меня полные отчаяния глаза. – А сегодня приехал этот купец. И вы так уверенно с ним говорили. Как настоящая хозяйка. А я… я продала вас за серебро. Как последняя…

Она рыдала, давясь слезами. Во мне боролись ярость и… странное облегчение. Так вот откуда нервозность Марты. Вот почему она так боялась провала. Она не просто боялась за долину. Она боялась быть уличенной.

Я опустилась перед ней на корточки, взяла ее холодные руки.

– Ты все ему рассказала? Про мое состояние?

– Нет! Нет, клянусь! Я говорила только об усталости, о магии. Ничего прямого! Но я брала деньги… Я брала!

– Хорошо, – сказала я тихо. – Значит, ты еще не все потеряла. Он все еще не уверен. А теперь слушай меня внимательно, Марта. Ты будешь продолжать брать его деньги. И ты будешь продолжать ему докладывать. Но отныне только ту информацию, которую я тебе скажу. Поняла?

Она смотрела на меня, не понимая.

– Мы будем кормить его ложью через тебя. Ты станешь нашим агентом. Ты искупишь свою вину, помогая мне его обмануть. Ты спасешь не только себя, но и долину. И меня.

Надежда, жалкая и робкая, блеснула в ее мокрых глазах.

– Вы… вы меня прощаете?

– Нет, – честно сказала я. – Но я даю тебе шанс заслужить прощение. Решай сейчас.

Она замолчала, потом резко кивнула.

– Хорошо. Я буду делать, как вы скажете. Только… только не гоните меня. Мне некуда идти.

_________________________

Глава 36

План был простым и рискованным. Как проглотить камень и надеяться, что он не застрянет. Марта, теперь мой союзник с виноватыми глазами, должна была посеять в Каэле первые семена сомнения. А потом мой выход.

Я ждала три дня. Пусть Марта доложит ему, что я «совсем расклеилась», что «магия будто выворачивает наизнанку», что я «говорила в бреду о том, чтобы все бросить».

Каждое утро я ловила себя на мысли. А вдруг она все-таки предаст? Вдруг продаст меня окончательно? Но Груня, которую я поставила следить за ней украдкой, докладывала, что Марта плачет в углу, но говорит то, что надо.

На четвертый день я решилась.

Утро началось как обычно. Я спустилась в столовую, где Каэль уже завтракал.

Он кивнул мне, как сосед по парте, и продолжил есть.

Я села напротив, взяла ложку, и тут же… сделала вид, что мне дурно.

Положила ложку, побледнела (это было несложно, меня и правда тошнило), и закрыла глаза, будто пытаясь справиться с головокружением.

– Опять? – его голос прозвучал ровно, но я почуяла в нем напряжение. Он ждал этого.

– Ничего, – прошептала я, делая глоток воды. – Прошло.

Но «приступы» повторялись. За завтраком я чуть не уронила чашку. Потом, выходя из-за стола, пошатнулась и ухватилась за спинку стула. Каэль наблюдал молча. Его взгляд был тяжелым.

Днем я пошла к пруду. Но шла медленно, будто каждый шаг давался с трудом.

На самом деле мне было нелегко, живот уже начинал мешать, тяжелел, но я преувеличивала, утрировала. На краю пруда я замерла, глядя на темную воду в полынье. Потом резко повернулась к Артему, который как раз чинил сети.

– Артем, – сказала я громче, чем нужно, чтобы Каэль, стоявший вдалеке у деревьев, наверняка услышал. – Мне кажется, это бесполезно. Долина… она не хочет меня. Она отбирает силы. Я больше не могу.

Артем, предупрежденный мной заранее, изобразил испуг.

– Хозяйка, что вы? Все же хорошо, рыба ловится…

– Нет, – перебила я, и голос мой задрожал (тут я даже не притворялась, от волнения действительно срывался). – Я чувствую. Каждый день холоднее. Каждый день слабее. Скоро я не смогу даже встать с кровати. И что тогда? Вы все останетесь здесь одни, а я…

Я не договорила, приложила ладонь ко лбу и, развернувшись, пошла прочь, покачиваясь. По спине чувствовала два взгляда: тревожный Артема и пристальный, анализирующий взгляд Каэля.

Вечером был кульминационный акт. Я устроила «смотр» запасов в кладовой с Мартой.

Дверь нарочно оставила приоткрытой. Мы с Мартой разговаривали о том, сколько муки осталось, сколько соли, и тут я, по сценарию, «сорвалась».

– Все, Марта, хватит, – сказала отрывисто. – Я устала. Я не могу больше. Ты права, ты всегда была права. Это место убивает меня. Надо уезжать. Пока не поздно.

– Миледи, нет, что вы… – завопила Марта по плану, но без особого энтузиазма.

– Нет, я решила. Я скажу Каэлю. Попрошу… попрошу забрать меня. В город. К врачам. Что угодно, только не здесь. Я не хочу умирать в этой ледяной дыре.

Я вышла из кладовой, сделала вид, что не замечаю темную фигуру в конце коридора, и побрела к себе, утирая якобы слезы рукавом.

Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть. Глупость. Это была полная глупость. Он никогда не поверит.

На следующее утро Каэль был за завтраком особенно молчалив. Он доел свою кашу, отпил чай и только потом поднял на меня глаза.

– Ты плохо выглядишь, – констатировал он.

– Я знаю, – прошептала я, глядя в тарелку.

– Марта говорила, ты собираешься уезжать.

Вот оно. Проверка.

– Да, – я сглотнула. – Долина… она слишком много берет. Я не справляюсь. Твои подозрения… – я сделала паузу, будто с трудом подбирая слова, – …может, ты и прав. Может, я и вправду не в себе. Но я не могу так больше. Я сдаюсь.

Он долго молчал, изучая мое лицо. Я чувствовала, как под этим взглядом хочется сжаться в комок, убежать, крикнуть правду. Но я сидела неподвижно.

– Сдаваться, не в твоем стиле, Лея, – наконец произнес он. – Ты скорее умрешь, чем признаешь поражение.

– Раньше, да, – я горько усмехнулась. – Но сейчас… сейчас я просто хочу жить. Даже если это будет жизнь под твоим крылом, в твоей крепости, под присмотром твоих лекарей. Даже такая жизнь лучше, чем смерть здесь.

Это была идеальная фраза. Она играла на его уверенности в своем превосходстве, на его представлении о женщине как о слабом существе, которое в итоге ищет защиты у сильного.

Я увидела, как в его глазах что-то щелкает. Что-то похожее на удовлетворение. Как у кота, который наконец-то загнал мышонка в угол и теперь может не спеша решать его судьбу.

– Торопиться некуда, – сказал он, отодвигая тарелку. – Дай себе еще неделю. Отдохни. Перестань пользоваться магией, если она тебя так истощает. Посмотри, станет ли легче. Если нет… тогда мы поговорим об отъезде. – он встал. – Но помни, решение должно быть твоим. Добровольным. Я не хочу тащить тебя силой. Ты должна сама попроситься.

Он вышел из столовой, оставив меня одну.

Я сидела, тупо глядя на свою кашу. В голове гудело от смеси облегчения и омерзения.

Он поверил. Поверил, что я сломалась. Что его расчет верен – беременная женщина, стресс, магия, все это должно было сломить меня. И он дал мне время. Не из милосердия. Чтобы моя «сдача» была окончательной и бесповоротной. Чтобы я сама, униженно, поползла к нему и признала его правоту.

Я встала, подошла к окну. На дворе Артем с Геральдом о чем-то спорили, размахивая руками. Жизнь кипела.

«Нет, дракон, – подумала, глядя на его спину, удаляющуюся вглубь коридора. – Я не сломалась.»

Потрогала живот, уже ощутимо округлившийся под свободным платьем.

– Держись, малыш. Мама ведет сложную партию. Но мы выиграем. Мы останемся дома.

__________________