Текст книги "Торжествующий меч (ЛП)"
Автор книги: Гарет Ханрахан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 36 страниц)
ГЛАВА 8
Пока ее сын разговаривал с Селемосом, Ольва ждала снаружи, притопывая ногами, чтобы согреться. Долина Просветленного была защищена крутыми скалами, но холод все равно проникал внутрь. Отец Селемоса был прав, когда назвал это место открытым. Здесь не было ничего, что могло бы укрыть от осуждения, ничего, за чем можно было бы спрятаться.
Ольве это не нравилось. А вот Эрсфель был по-настоящему укрыт, уютно устроившись в своей маленькой долине, окруженной деревьями. В Эрсфеле можно было спрятаться, стать никем. Долина Эрсфеля не имела заглавных букв. Черт, деревня была настолько маленькой, что едва ли заслуживала названия.
Она слышала, как Селемос и Дервин разговаривают внутри хижины, но не могла разобрать слов.
Ей не нравились разговоры вампира о Скеррис и Некраде. Возвышение Скеррис не было виной Ольвы – по крайней мере, не полностью. Но Ольва помогла. В час нужды она обратилась к древней военачальнице, открыла Санкцию, позволила эльфам-колдунам перевооружиться. В то время, двадцать лет назад, все это казалось необходимым, если не мудрым. Даже тогда она знала, что создает проблемы на будущее.
Глупая старуха, – сказала она себе, – можно с таким же успехом винить себя за то, что осень сменяется зимой. Ты не настолько велика, чтобы судьба мира зависела от твоих решений. Даже Вдовствующие королевы Некрада не имеют такого большого значения. Девятеро не спасли мир, и Один не может ему угрожать. Не в одиночку. Послушай истории, и ты подумаешь, что великие герои сделали все в одиночку, создавая историю сами по себе и по своему выбору. Но они были лишь верхушкой плуга истории, прорезающего землю. Мир слишком велик, чтобы действия одного человека могли им управлять, или одна ошибка могла его разрушить.
«Деяния, достойные песен!» – воскликнул Селемос из палатки в ответ на какой-то вопрос Дервина. «Я бы совершил такие деяния!»
Ольва ушла, громко топая ногами. Раз или два за время путешествия она поймала себя на том, что вампир ей почти нравится – или, что еще опаснее, она забывает, кем он был. Всему свое время, даже эльфам. Всему приходит конец, и неправильно продлевать его до бесконечности. Сила Земли учила этому в своих циклах и временах года, и в этом было милосердие.
Вдруг из палатки раздался крик боли – голос Дервина – и звериный вой! Селемос выскочил из хижины и побежал вслепую через долину, мчась на четвереньках, как испуганная кошка.
Ольва бросилась внутрь. Она протиснулась мимо Харлоу, ее лицо потемнело от гнева, и опустилась на колени рядом с Дервином. «Он тебя поранил?»
Ее сын рассмеялся. «Я порезал руку игровой фигуркой. Вряд ли это смертельная рана».
Ольва взяла его руку в свои и произнесла заклинание исцеления. Течения в долине были вялыми, и заклинание имело небольшую силу. Дервин осторожно высвободился из ее рук.
«Я ничего не могу сделать для Селемоса. Он слишком беспокойный, чтобы найти здесь исцеление».
«Но он не может оставаться в Эрсфеле!»
«Ты тоже не останешься в Эрсфеле».
Ольва нахмурилась. «Да, твой чертов дядя собирается принести этот чертов меч, и его не остановить. Я должна пойти с ним, чтобы уберечь его от неприятностей, и мне уже приходится тащить за собой бедную ученицу. Я не могу следить за ними обоими и еще за эльфом, Дер. Это слишком.»
«Ты уже путешествовала с эльфом», – напомнил он. «Возьми с собой Серемоса». Он наклонился, чтобы поднять осколки статуэтки. «Все в хаосе – старый порядок вещей разрушен, а новый еще не сформировался. Сейчас время монстров. Силы бродят по земле. Он жаждет стать одной из них, и иногда по ночам все, что я могу сделать, – это сдержать его». Он поднял обломок когда-то черного меча. «Кто бы ни послал это сообщение, я думаю, он прав. Разрушитель Чар должен быть в руках достойного».
Ольва кивнула. «Альф найдет его. Ты знаешь, какой он, когда на него возлагается обязанность. Он пройдет через Серые Земли, если понадобится».
«Это в крови нашей семьи», – сказал Дервин с грустной улыбкой. «Спеши к нему и будь осторожна, мать. То, что нас ждет, слишком тяжело, чтобы кто-то из нас мог вынести это в одиночку».
Он обнял ее, и его худые плечи на мгновение напомнили ей Галвина. Он был теперь старше, чем Галвин когда-либо был, этот оборванный отшельник, который был и пешкой, и королем, этот стареющий мужчина с сединой в бороде, который был ее маленьким сыном. Торун однажды говорила о колесе судьбы, которое на время поднимает счастливцев, прежде чем они снова падают вниз, но теперь Ольва поняла, что в великом механизме космоса есть и другие колеса. Колеса, расположенные под прямым углом к колесу фортуны, где можно оказаться в неожиданных мирах. Она никогда не собиралась оказаться здесь, со старой кожей, натянутой на изменяющиеся кости. Это была не та жизнь, которую она ожидала, но она была здесь, и она будет жить ею.
Дервин сжал ее локти. «Пусть Дорога приведет тебя домой».
Она оглянулась на него, уходя к молодому вампиру, но только один раз.
Она нашла вампира лежащим на земле и дрожащим, прижавшим лицо к земле, как будто пытаясь спрятаться от звездного неба.
«Вставай, парень. Здесь тебе делать нечего. Мы возвращаемся в Эрсфель».
Селемос вытер грязь с бледного лица. «Правда?»
«Да. Мой сын говорит, что ты все еще моя проблема, так что слушай – я знаю, насколько коварны могут быть такие, как ты. Я вступила в союз с вампирами в Некраде, и это была одна из худших ошибок в моей жизни. Я буду следить за тобой, понятно? Если дашь мне повод усомниться в тебе...»
«Никогда!» Селемос поднялся на колени. «Я не Скеррис, не Акрайст и не кто-то из тех, кого ты знала! Клянусь тебе, Вдовствующая королева, я не предам твое доверие! Дай мне меч, чтобы я мог поклясться на нем!»
«Я не верю клятвам. Просто делай, что я говорю. Я говорю тебе остаться, ты остаешься. Я говорю «сидеть», ты сидишь.» Она помогла ему подняться. «Считай себя моей собакой, ладно?»
Малладейл встретил Ольву ощущением дома и приливом силы, и она поборола желание поймать восточный ветер и улететь. В ней пробудилась мечта о серебряных озерах, прекрасных и свободных. Она отбросила ее в сторону и позволила Селемосу вести их, когда они спускались по крутым и бездорожным холмам к западу от Топи. Дорога уходила на северо-запад от нее, и однажды она заметила вдали вспышку света, которая, как она догадалась, была отражением солнца от Башни Терна. Фоссвуд лежал в той стороне, где она впервые прикоснулась к магии. Бор предупреждал ее об этом лесу, и он был прав – древние призраки все еще бродили под деревьями, но теперь она знала заклинания, чтобы умилостивить их. Она хотела привести туда Пердию, дать ей возможность увидеть древнюю, фрагментированную традицию силы земли.
Однако по мере пути ей становилось все труднее чувствовать потоки и слушать землю. Беспокойство о путешествии переполняло ее. Еще нужно было написать письмо Торун, чтобы сообщить ей, что Ольвы долго не будет дома в Эрсфеле. (Возможно, по пути на север они проедут через Дварфхольт.) Сказать Томаду, чтобы он присмотрел за фермой, и на этот раз она оставит немного денег, чтобы помочь. Старый Элкон не переживет зиму – ей следует попрощаться с ним, прежде чем они уедут. Попросить Альфа запастись дровами на случай, если они вернутся в разгар зимы. Сотня дел, которые нужно сделать перед путешествием, сотня человеческих забот.
И одна эльфийская. Что они будут делать в пути, если вампир проголодается?
Они шли дальше, ее ноги устали, спина болела – и предстояло пройти еще столько миль, прежде чем путешествие действительно начнется.
Однажды ночью она проснулась, хватая ртом воздух. Ее разбудила какая-то тень. Она видела, как та заслонила звезды, пролетая мимо.
«Дредвормы,» – прошептал Селемос. «Трое. Еще больше на западе.»
Черви кружили высоко над холмами. Ольва присела на корточки, впившись руками в землю, пытаясь дотянуться до силы земли, но вдруг крылатые чудовища развернулись и исчезли в облаках. Что-то их напугало.
«Кто это были?»
«Я не знаю», – ответил Селемос. «Они уже исчезли из поля моего зрения».
Она снова легла и попыталась заснуть, но сердце ее учащенно билось, а в голове слышался стук копыт.
На следующий день они двинулись в путь с новой энергией. Они вернулись в заселенные земли, в регионы, которые Ольва хорошо знала.
Селемос понюхал воздух, как собака, вынюхивающая добычу. «Я чувствую запах дыма».
Теперь она тоже его почувствовала.
Черная колонна на западном горизонте.
Эрсфель.
Она превратилась в журавля, не успев этого осознать, и, отчаянно махая крыльями, пролетела последние мили. Селемос кричал ей вслед, но она забыла язык, и единственным голосом остался встревоженный журавлиный крик. Внизу зеленеет лес, прекрасное летнее вечернее небо кажется бездной.
Эрсфель. Эрсфель горит. Она ушла, покинула дом, ее здесь не было. Если бы только она была там, может быть, может быть…
Кто из них мертв? Сколько? Она приземлилась на деревенской лужайке, сбрасывая птичью форму на глазах у всех. Трава хрустит от инея – инея летом, но она не может об этом думать. Вокруг нее теперь деревенские жители, десяток фрагментов одной и той же сбивчивой истории, рассказываемой одновременно. Ее охватывает старый страх, ужас, что какая-то катастрофа может обрушиться на сердце ее мира.
«Что случилось? Что случилось?»
Именно Серлис находит нужные слова. Она бежит вперед, разъяренная и негодующая, глаза покраснели – от дыма или от слез, кто знает?
«Они напали прошлой ночью. Альф спас нас. Они собирались убить нас всех, но он остановил их. Он и эльф». Она указывает на юг, вниз по дороге. На посеребренной инеем грязи видны следы копыт. «Всадники забрали его».
ГЛАВА 9
Отдаленные тревожные крики доносились с юга деревни. Стук копыт. Сталь о сталь. Война подступила к порогу Эрсфеля и Альфа.
Он глубоко вдохнул, вдыхая воздух, как никогда за последние годы. И затем пустился бежать так быстро, как только мог. Ильдорэ в мгновение ока обогнала его, промчавшись по дорожке и исчезнув в сумерках. Вдали, через поля, несколько всадников окружили хижины. Красные языки пламени разорвали сумерки, когда кто-то поджег соломенную крышу. В дверном проеме показалось бледное лицо Пердии.
«Прячьтесь в лесу!» – проревел Альф и побежал за Ильдорэ. Он выбежал из-за поворота и увидел деревню.
Поле битвы.
Всадники пришли с южной дороги, это было ясно. В Эрсфеле не было ни стен, ни оборонительных укреплений, поэтому они въехали прямо в центр деревни, как и в Хейхерсте, ожидая, что жители разбегутся в ужасе.
Но обучение Альфа придало им мужества. «Стреляйте!» – раздался крик – голос Серлис – и свист стрел. Серлис и ее лучники заняли нижние склоны Священного леса и окрасили зелень в красный цвет кровью павших лошадей и всадников. Стрела за стрелой превратили южную окраину деревни в поле смерти. Некоторые всадники отступили за пределы досягаемости, другие разбежались на восток и запад или укрылись в зданиях. На улицах шел бой – Ремилард лежал мертвый в канаве, невидящими глазами уставившись на Альфа.
Не Ремилард. Киван.
В Альфе поднялась ярость, неистовый порыв насилия. Старые инстинкты овладели им, превратив этот пламенный гнев во что-то холодное и твердое, преобразив кости и нервы. Он поднял копье Кивана и бросился вперед. Налетчик возле дома Селклот. Потерявший равновесие, отвлеченный. Альф нанес удар, вложив в него всю свою силу. Попал мужчине в шею. Копье прошло через челюсть, мягкое небо. Мертв. Он вытащил копье. Резкий звук разрывающихся связок.
Следующий.
Гром копыт справа, несущихся по зеленой лужайке. Брызги мягкой грязи, затем стук по усыпанной камнями дорожке. Он метнул копье в идеальный момент, оружие покинуло его руку как раз тогда, когда лошадь и всадник выскочили из-за дома Кивана.
Лошадь побежала дальше, всадник упал.
Не мертвый. Оглушенный, задыхающийся, но все еще живой.
С стоном Альф поднял копье. Упавший всадник закрыл глаза, ожидая удара. Знал ли он в тот момент, что над ним стоит Ламмергейр? Что та же рука, которая положила конец правлению двух великих королей, положит конец и его жизни?
Медленно Альф поднял копье.
Он замер, боевой азарт покинул его усталые конечности. Он уже давно насытился убийствами.
Серлис пробежала мимо него, она и другие лучники, которых он обучил защищать Эрсфель. Она наклонилась, едва замедляя бег, и вонзила нож в горло всадника. «Давай же, – крикнула она, – они убегают!»
Всадники действительно бежали.
Но большинство из них не ушло далеко.
Ибо Ильдорэ Ул'Ашан Америт, богиня Звезды Охотника, рыцарь ужаса Рогатого Змея, стояла поперек южной дороги.
Мороз окутал ее, как знамя, дорога стала скользкой ото льда, и лавина лошадей обрушилась на нее. Она танцевала посреди кровавой бойни, смеясь, а ее копье было похоже на окровавленный сосульку. Всадники отчаянно сражались с ней, но с таким же успехом они могли пытаться остановить наступление зимы. Смерть была повсюду, и их судьба была предрешена звездами.
Серлис и ее лучники выстроились в новую линию на окраине деревни, готовые снова стрелять, если понадобится, но никто не смог избежать гнева эльфийки-колдуньи.
Когда упал последний всадник, Серлис воскликнула: «Это еще не все! Некоторые проскочили мимо нас!» и указала на хижины.
Ильдорэ рассмеялась и сказала: «Тогда игра еще не закончена!» Она отбросила шлем и помчалась сквозь деревья, ее серебряные волосы были подобны сиянию. Серлис и ее товарищи побежали за ней, нетерпеливые, как свора гончих.
И таким образом, первая атака всадников на Эрсфель была отбита.
Альф остался в деревне и позаботился о раненых. По крайней мере трое были мертвы. Еще полдюжины пропали в лесу. Альф занялся перевязкой ран и наложением шин на сломанные конечности. За долгие годы он набрался достаточно опыта, чтобы стать приличным целителем. На лужайке разожгли костры, и в их пляшущем свете Эрсфель показался Альфу странным. Он никогда раньше не видел деревню такой, после битвы. Каждый год на Рождество устраивались представления при свете костров, ряженые изображали убитых эльфов-колдунов и отродья Ям, но потом они вскакивали и присоединялись к празднеству. Но не сегодня.
Настроение тоже было странным, особенно когда Ильдорэ и остальные вернулись, окровавленные, с горящими глазами. Это стало яростным празднованием, триумфом после войны. Ильдорэ превратилась в героиню дня – еще день назад она была монстром, скрывающимся в лесу, а теперь ее чествовали. Эльфийка-колдунья принимала похвалы. Ей это было привычно. Альф заметил, как Серлис с удивлением смотрит на Ильдорэ, и это напомнило ему старуху, с которой он ненадолго встретился в Ущелье Арда. Она была тайной служанкой эльфов-колдунов, последней из культа, уходящего корнями в бесчисленные поколения. Ильдорэ взрастила эту тайную секту; теперь она сеяла семена в Эрсфеле. В грядущих поколениях пойдет ли праправнук Серлис в леса и принесет ли подношения серебряным?
Он увидел и Пердию, сидящую с Томадом и его женой, с лицами, испачканными сажей. Она бежала с ними в лес, когда напали налетчики, и пряталась, пока Ильдорэ и Серлис не нашли их.
Мимо Альфа проехала телега, скрипя колесами по замерзшей земле. Телега для убитых, на ней лежали высокой кучей трупы налетчиков. Альф смотрел на вращающиеся колеса, чтобы не видеть трупов. Кто-то хлопнул его по плечу и заявил, что он спас деревню, научив молодежь сражаться. И, черт возьми, он должен гордиться этим, как ничем другим. Ни у кого из них не было прежней силы или скорости Альфа – как, впрочем, и у него самого в последнее время, – но он хорошо их научил.
«Ламмергейр», – сказал другой голос, и знакомые лица посмотрели на него новыми глазами.
Еще день назад он с нетерпением ждал возвращения на Дорогу. Каждый раз, уезжая, он знал, что Эрсфель остается позади, безопасный, надежный и неизменный. Даже когда он уходил с Девятью, это было для того, чтобы защитить свою маленькую деревню. Или это была ложь? Это было так давно, что он не мог вспомнить, что чувствовал тогда. Был ли он готов оставить позади тесную жизнь этого места? В последний раз, когда он разговаривал с Ян, то жаловался, что никто в Эрсфеле не мог понять, что он видел и делал во время своего путешествия.
Я должен остаться, подумал он. Я нужен здесь. Пусть большой мир сам о себе позаботится.
Колесо повернулось. Безжизненная конечность трупа свесилась за борт. Лат мертв, но не было никаких пророческих снов, предвещающих гибель этого безымянного налетчика.
Ильдорэ села рядом с ним, лицо ее раскраснелось от самого крепкого эля Дженни Селклот. «Ты всегда такой мрачный, Ламмергейр! Раньше я думала, что на тебя давит бремя меча».
«Но ты можешь убивать и веселиться, да?»
«Я убиваю и веселюсь. Я пою, несмотря на слезы. Я высоко воздвигаю шпили своих храмов, где являюсь богиней. Я дико бегаю по лесу и нежна в спальне. Вечность достаточно длинна, чтобы вместить все».
«Что ж, у меня осталось не так уж много времени». Он подумал на мгновение. «Могу я изменить это благословение?»
«Чего ты желаешь?»
«Пойдем с нами. С Ольвой и со мной». В отличие от Селемоса, Ильдорэ была достаточно мудра, чтобы не привлекать к себе внимания. Ей не нужна была кровь, чтобы оставаться в живых. И ее дредворм пережил переход – она и Альф могли летать, а Ольва могла следовать за ними в виде птицы. Они могли быть в Невервуде через неделю. И носить Разрушитель Чар было бы гораздо легче, если бы ему пришлось нести меч всего несколько дней.
Скажи Ламмергейру, что Блейз нуждается в его последней услуге. Скажи ему, чтобы он взял с собой свой меч.
Девятеро звали, и он всегда отвечал на их зов.
«Куда ты направляешься, смертный?»
«В долгое путешествие», – ответил он, вдруг опасаясь сказать лишнего. Но глаза Ильдорэ заблестели от этой перспективы.
«Ты ищешь Разрушитель Чар. Что ты с ним сделаешь?» Она схватила его за руку, сжала морщинистую ладонь. «Кому ты его передашь, когда закончишь? До тебя этим мечом владел эльф».
«Он мой», – произнес Альф, вырывая руку. Это была инстинктивная реакция. Он не носил меч уже несколько десятилетий.
«Сила меча...» – начала Ильдорэ, но затем замолчала. Она вгляделась в темноту за пределами света костра. «Еще всадники. Гораздо больше».
«Построиться!» – крикнул Альф. «Как мы тренировались! Быстрее!» Жители деревни спотыкались в темноте. Некоторые были пьяны, другие еще не оправились от предыдущего нападения. Серлис и еще несколько человек все еще могли сражаться, но их было не много. Недостаточно, чтобы удержать дорогу.
«Не бойся, смертный», – прошептала Ильдорэ. «Я защищу тебя». Она шагнула вперед и прочертила линию в дорожной грязи. «Никто не пересечет ее и останется в живых».
Альф ничего не видел в темноте, но слышал приближающийся топот копыт.
«Что ты видишь? Сколько их?»
«Два десятка. Но они более достойны, чем тот сброд, который я перебила ранее. Полагаю, это рыцари двора».
«Какое знамя?»
«Красный олень с короной...»
«Это Илавентур».
«...и черный меч».
«Это...» Эмблемой Альфа была черная птица с черным мечом.
«Их капитан приближается», – продолжила Ильдорэ, поправляя хватку на копье. «Он действительно могуч».
Из темноты выехал призрак.
Воин был широкоплечим, его крупную фигуру подчеркивала тяжелая броня. На нагруднике светились амулеты. Его черты лица были скрыты шлемом, но Альф узнал этого незнакомца.
«Дуна?» Внешность и манеры всадника сразу напомнили ему его старого друга, графа Дуну из Новых Провинций. Но Дуна давно умер.
Взгляд всадника на мгновение скользнул по Альфу, затем вернулся к Ильдорэ.
«Эльфийка-колдунья, – прорычал всадник, – я поистине благословлен, что встретил тебя случайно на Дороге». Он поднял правую руку, и полированный металл заблестел красным в свете костра. Искусственная рука, судя по всему, выкованная дварфами, обретшая неестественную жизнь и одушевленность благодаря магии.
За его спиной рыцари подхватили крик. «ЖЕЛЕЗНАЯ РУКА! ЖЕЛЕЗНАЯ РУКА! ИДМАЕР ЖЕЛЕЗНАЯ РУКА!»
Ильдорэ с важным видом выступила вперед. «Я помню тебя, щенок. Я отняла у тебя руку. И когда ты осмелился начать войну с Некрадом, я помогла захватить твое королевство. В качестве третьего трофея я возьму твою голову и покончу с тобой».
«Идмаер», – произнес Альф, выйдя вперед. «Ты знаешь меня. Я был другом твоих родителей». На мгновение он представил себе лицо под шлемом, лицо молодого человека, который преклонял перед ним колени на пиру в замке Дуны. Ваши деяния вдохновляют нас, лордов.
«Ламмергейр?» – прогремел Идмаер. «Наконец-то. Наконец-то! Поистине, эту судьбу определили Заступники». Он указал на Альфа. «Пощадите его. Остальных оставляю вам». Он начал спускаться с лошади. «Но сначала эльф».
За спиной Альфа запела тетива лука. Серлис мастерски прицелилась, и стрела полетела прямо в забрало Идмаера. Но железная рука двинулась быстрее, чем глаз мог уследить, и сбила ее в воздухе. Идмаер свирепо посмотрел на Серлис. «Я этого не забуду, дитя. В конце концов, за все придется заплатить».
«Но я, – сказала Ильдорэ, вставая между Серлис и Идмаером, – отношусь к числу не имеющих конца».
«Посмотрим,» – сказал Идмаер.
Он переступил черту.
Внезапно их всех окутал удушливый дым, когда ледяная магия Ильдорэ погасила все костры. Меч Идмаэра вспыхнул белым светом. Альф видел этот меч раньше, давным-давно – Светлый меч Рейнджеров под названием «Тайное Пламя». В битве при Харнсхилле Альф убил капитана Рейнджеров и взял меч в качестве трофея. Последний раз он видел его в сокровищнице лорда Брачана.
Теперь Тайное Пламя разил Ильдорэ, управляемый железной рукой Идмаера.
Она кружила вокруг врага, копьем прощупывая его защиту и заставляя укрываться за массивным щитом. Тьма была ее покровом – она была видна только тогда, когда меч сверкал, только когда Идмаер парировал или наносил ей бесполезные удары. Он был человеком, сражающимся с сотней танцующих теней. Когда-то, давным-давно, Альф наблюдал, как юный Идмаер и его брат Данвельд сражались с закованным в цепи огром, мучая бедное существо. Идмаер был здесь огром, могучим, но медлительным.
Ильдорэ еще дважды нанесла удары по своему противнику. Каждый раз копье отскакивало от щита, но второй удар был ближе к стальному краю. Третий удар оказался удачным, потому что она изучила оборону Железной Руки, проверила пределы смертных реакций, смертных сухожилий. Она направила копье в его сердце, нанеся удар под таким углом, чтобы обойти край его щита.
Он уронил Тайное Пламя и перехватил древко своей железной рукой, удерживая его чуть ниже наконечника. Металл заскрежетал по металлу – по крайней мере, она задела его нагрудник и могла проникнуть еще глубже, если бы он не схватил копье. Послышался вздох боли, вызванный испугом рыцарей Идмаера.
Ильдорэ произнесла слово силы, и ледяная магия заструилась по древку, извиваясь, как синие змеи, и кусая руку ее врага. Любой другой был бы побежден агонией от замерзания плоти, но Идмаер железной хваткой удерживал копье и вырвал его из рук Ильдорэ.
Но эльфийка засмеялась. Она нырнула между ног Идмаера и поднялась, держа в руках Светлый меч.
«Смертное дитя, сегодня я с радостью убью тебя». Меч был у нее, в то время как железная рука Идмаера намертво примерзла к древку копья, так что он не мог его выронить. Это был неуклюжий, нелепый кинжал с полутораметровой рукоятью, который царапал грязь.
Ильдорэ крутила Светлый клинок, наслаждаясь бедственным положением своего врага. Она взглянула на Альфа. «Скажи мне, Ламмергейр, это лучшее, на что способны смертные...»
Идмаер метнул в нее свой щит. Он попал Ильдорэ в лицо. Она упала, и Идмаер в одно мгновение оказался рядом с ней. Он ударил железным кулаком по земле, расщепив древко копья, оставив только лезвие и несколько дюймов покрытой льдом рукояти, прилипшей к его руке. Он использовал сломанное копье как примитивное оружие, снова и снова вонзая его в живот Ильдорэ.
На мгновение Альф увидел призрак эльфийки-колдуньи, выскользнувший из ее разбитой оболочки.
Затем свет Светлого меча померк, и она исчезла.
С мрачной решимостью Серлис снова выпустила стрелу. Ее стрела не достигла цели, но этот знак неповиновения поднял на борьбу защитников Эрсфеля. Просвистели еще стрелы, и люди с копьями и дубинками бросились вперед, в темноту. Однако всадники Идмаера не были толпой безкорневых, жадных до денег разбойников и не испугались внезапного нападения. Большинство развернулось, готовясь к атаке. Несколько рыцарей спешились и двинулись пешком, чтобы защитить Идмаера от нападения жителей деревни. Он увидел, как сын Томада, Джон, уносил Пердию с линии фронта, девушка истекала кровью из раны на голове. Еще один деревенский житель пал, и еще один, сраженный мощью закованных в броню врагов.
Идмаер – ключ к победе. Забери его! – подумал Альф. Ильдорэ ранила его, возможно, тяжело. А упавший Светлый меч был ближе к Альфу, чем к Железной Руке. Двигайся!
Альф бросился вперед, пытаясь схватить меч, и дотянулся до него одновременно с молодым мужчиной. Они боролись в грязи, а вокруг них был грохот и хаос, слышались топот копыт, крики и вспышки магии. Пальцы Альфа сомкнулись на рукояти Светлого меча, и тут железная рука Идмаера, все еще ледяная, сжала их. Боль пронзила руку Альфа, и он отпустил меч.
Ночь взорвалась звездами и закружилась вокруг него. Тьма внутри и снаружи. Удар по голове. Момент шока, прежде чем настигла боль.
Еще не смертельный удар. Плоской стороной клинка.
Оглушающий.
Вокруг замерзшая грязь. Там, где погибла Ильдорэ.
Идмаер поднялся, и Светлый меч был острым осколком солнечного света в его железной руке. Альф попытался встать, но два рыцаря Идмаера схватили его и снова повалили на землю. Его рука задела обломки копья Ильдорэ.
Герольд привел лошадь Идмаера и поднес флягу с целебным зельем. Идмаер жадно выпил ее. За его спиной рыцари выстроились в боевой порядок. Они прорвутся сквозь ряды защитников Эрсфеля, втопчут их в грязь. Бегите, подумал Альф, спрячьтесь в лесу! Но они стояли непоколебимо перед лицом гибели.
Идмаер поднял сверкающий меч.
Если бы ты не бросил меня, владетель, у тебя была бы сила защитить их. Но ты отверг меня, и поэтому будешь раздавлен колесом фортуны.
Альф с трудом поднялся. «Идмаер!» – крикнул он разбитыми губами. «Пощади их. Или я...» Он приставил наконечник сломанного копья к горлу, прижимая его так сильно, что потекла кровь. Пощадите Ламмергейра, сказал Идмаер. Если они хотят, чтобы Альф остался жив, им придется выбирать между ним и Эрсфелем.
Чудо-рыцарь посмотрел на Альфа с высоты своего коня. В своих доспехах он выглядел очень величественно.
Давным-давно, после того как они убили Лорда Боуна, Альф бродил по улицам Некрада в оцепенении, слишком разбитый, чтобы даже плакать. Полубезумный, потерянный, опустошенный и лишенный разума. Меч вонзался в его разум, как игла в череп. Он шел в поисках смерти. Затем он встретил Дуну, отца Идмаера, настолько перегруженного добычей из разграбленного города, что Альф не смог удержаться от смеха. Дуна бросил эту нелепую груду сокровищ и тоже заливисто рассмеялся. Он обнял своего друга и повел Альфа обратно к целителям и остаткам Девяти, а его громкий смех эхом отдавался от башен.
Идмаер смеялся так же.
«Друзья!» – крикнул он. «Мы нашли то, что искали!»
Затем он подскакал и ударил Альфа ногой в лицо. На Ламмергейра опустилась ночь.
