Текст книги "Торжествующий меч (ЛП)"
Автор книги: Гарет Ханрахан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 36 страниц)
ГЛАВА 47
Имя ватлинга было не Неважный. Прошло немногим более столетия с тех пор, как первый ватлинг вылез из чанов лорда Боуна, и за это короткое время у них было мало возможностей для создания собственной культуры. Ватлинги называли себя в честь того времени, когда их сцеживали, или в честь того, что они видели в те ранние моменты, когда их мозг застывал, а знания, полученные из чана, обрушивались на зарождающийся разум подобно лавине, но какое имя взял этот ватлинг, забыто.
Так что называйте его Неважным, потому что именно так его помнят в легендах.
В тот день Неважный отправился служить на северные ворота Некрада. Не для того, чтобы сражаться – старые ватлинги были, в любом смысле этого слова, мягкотелыми. Им не было места на поле битвы и даже на парапете. Сражаться были призваны Ватлинги с рогами, любимцы Скеррис. Такие, как Неважный, годились только для того, чтобы приносить и уносить, трудиться на ремонте или обслуживать катапульты, которые метали заклятые черепа в поле Кладбища, ухаживать за пластинами для вызова демонов.
Служба на северных воротах не была задачей Неважного. Он был хранителем Дома Змея. Но даже новые ватлинги мало обращали внимания на старых. Таков был Некрад – невообразимое, ослепительное величие первого города захватывало душу. Во времена оккупации – до того, как Девятеро создали безопасную зону Гарнизона – была эпидемия так называемого некрадского безумия. Это было своеобразное заблуждение: какой-нибудь пехотинец или лагерный последователь, какое-нибудь ничтожество, не имеющее никакого значения, заблудившись, бродило по улицам, а потом его находили разглагольствующим о том, что он избранный, герой, предсказанный король, нуждающийся в золотом троне. Шпили притягивали взгляд к небу, к звездам над головой; бесконечные дворцы и храмы, каждый из которых был величественнее предыдущего, хранили память о подвигах героев. Конечно, любой, кто шел по этим улицам, тоже должен был быть героем, принцем, богом? Конечно, ничего не имело значения, кроме этого города?
Несомненно, этому способствовало то, что Некрад был обителью хрупких призраков. По углам толпились призраки, а ватлинги – ну, чем были старые ватлинги, как не пленкой из лягушачьей икры, размазанной по каркасу из несочетающихся костей? Их можно было игнорировать так же легко, как призраков.
Поэтому рогатые ватлинги не обратили внимания на Неважного, когда он вошел в северный барбакан. Северные ворота были защищены слабо; все сражения происходили на восточной стене, где люди сразили Каменного Дракона.
Рогатые ватлинги не боялись. Скеррис с самого начала избавила их от страха. А если низшие существа и боялись, то какое это имело значение? Они были вымирающим народом, пережитком прежних дней. Все чаны для размножения были переоборудованы для выращивания новой породы в соответствии с волей Богини.
Действительно, Богиня была в небесах в то утро. Иногда ее было трудно разглядеть из-за дыма от горящих башен, но рогатые ватлинги видели ее. Они обменивались воспоминаниями о ней, как охотники за реликвиями когда-то обменивались магическими камнями и вплетали их в свои истории. Если люди прорвутся через восточную стену, то Скеррис обязательно присоединится к сражению и сразит их! Будет богатый урожай костей, и из этой бойни родятся новые рогатые Ватлинги. Слава Скеррис!
Слава Скеррис – эти слова не имели никакого значения для Неважного. Он бормотал их, поднимаясь по лестнице в комнату стража ворот.
Комната стража ворот находилась почти на самом верху семиэтажного барбакана. Это было большое помещение; узкие щелевидные окна на задней и боковых стенах выходили во все стороны. Северная стена представляла собой неприступный каменный блок, построенный так, чтобы выдержать любое нападение. Напротив нее стоял трон из витого серебра, украшенный магическими камнями. Это было кресло стража ворот. Серебряные цепи тянулись от стула к полу под ним. Страж ворот мог по своей воле открыть массивные ворота четырьмя уровнями ниже или направить огонь каменных драконов, окружавших барбакан. Для глаз стража северная стена была прозрачна, как отполированный кристалл.
Кресло было сделано для изящной фигуры эльфа-колдуна, но на нем сидел ватлинг. С костями огра и рогами он выглядел на нем неуместно.
Неважный оглядел помещение. Шесть рогатых. Еще двое принадлежали к старому виду. Шансы невелики, даже если остальные ватлинги прятали ножи в своих одеждах.
«Смотрите, братья! – прогрохотал Ястребиный Полет у юго-восточного окна, – они добрались до парапета!» Другие ватлинги толпились вокруг него, вглядываясь в далекую восточную стену. По ней двигались крошечные точки, и Неважному было невозможно определить на таком расстоянии, были ли это люди или ватлинги. Ватлинги были существами города, его улиц и залов – их глаза не были созданы для дальнозоркости.
«Скеррис уничтожит их», – воскликнул Радостный, командир барбакана. Он поднялся с кресла стража ворот и прошел через комнату, с рычанием оттолкнув Неважного.
По барбакану пробежал трепет, весь город задрожал. Неважный почувствовал, как мягкая гелевая оболочка его псевдоплоти танцует в такт меняющимся течениям города. Рогатые ватлинги с их густой шерстью и закаленной в боях кожей не почувствовали этого вовсе.
Он подошел к трону стража ворот.
«Братья! Начинается!» – крикнул другой Ватлинг, и орава поспешила к юго-западному окну. Неважный оглянулся через плечо и мельком увидел тьму, поднимающуюся над Некрадом. Он не обратил на это внимания.
Вместо этого он занял трон, его бледные пальцы сжали подлокотники так сильно, что серебряные украшения в стиле барокко вонзились в псевдоплоть, словно шипы. Его зрение расширилось, когда магия вступила в силу, и северная стена стала прозрачной для него.
Группа оборванных людей устремилась к воротам. Они бежали, не колеблясь, навстречу вызванной тьме, бросая вызов всей мощи Скеррис. Все они, без сомнения, были героями.
В тот момент он понял, что они никогда не услышат о нем. Что он даже не будет упомянут в их легендах.
Он мог встать. Отказаться от трона и уйти. Остальные ватлинги все еще толпились у окон и не видели, как он сел в кресло стража ворот. Он мог уйти.
Вместо этого он произнес слово команды.
«Что это за предательство?» – взревел Радостный, а затем захрипел, умирая, когда в его покрытое шерстью горло вонзился нож ватлинга. Неважный закрыл глаза и ухватился за трон, магия текла через него, он был единым целым с городом. Ворота вздрогнули и со скрежетом начали открываться.
За его спиной умирали другие ватлинги. Затем когтистые руки схватили его, пытаясь оторвать от трона. Он держался, даже когда они нанесли ему удары топорами. Он запятнал трон своей жизненной жидкостью, лоскуты его псевдоплоти цеплялись за него, как лохмотья, держась достаточно долго —
Ворота открылись.
Спасибо, Тредей! Ольва сбросила птичью шкуру и спотыкаясь переступила порог. Толос схватил ее за руку, чтобы помочь удержаться на ногах. Идмаер и Серлис уже устремились вперед, за ними последовала дюжина рыцарей и небольшая группа солдат. Еще больше людей следовали за ними.
«Привратная башня!» – проревел Толос. Он отпустил ее и помчался к арке. Из темноты вынырнул рогатый ватлинг. Толос сразил его и ватлинга, стоявшего позади. «Держите ворота! – крикнул он, – или они закроют их за нами!» Солдаты проталкивались мимо Ольвы. Из-за стен доносились крики, топот людей, шлепающих по густой грязи, когда все больше и больше солдат армии Железной Руки бежали к открытым воротам или видели, что их товарищи покидают осаду, и присоединялись к ним в безумном порыве. Армия теряла порядок, превращаясь в толпу.
Волшебное дерево над Некрадом содрогнулось. Из него выросла новая ветвь, похожая на вытянутую руку великана, пальцы которой скользили по облакам. Она пронеслась над северным подходом, над дамбой и полем битвы. Там, где ее тень касалась земли, люди менялись. Заклинание мгновенно лишало их разума, превращая в рычащих животных, бегающих на четвереньках.
Ольва бросилась в сторону, вжимаясь в арку, когда тень пронеслась мимо. Ее край задел ее, и на мгновение она снова стала журавлем, летящим над дикой просторной лесной чащей, бесконечным зеленым пологом, изрезанным серебром прудов и рек, птицей, летящей вечно, без страха и сомнений, без мыслей о прошлом или будущем. Зверь был приветливой бездной – было бы так спокойно, так легко бросить все свои заботы и обязанности в эту пасть. Никогда не знать беспокойства, вины или последствий, всегда жить настоящим.
Тень прошла. Заклинание двинулось дальше, устремившись на восток, к лагерю. На другом конце города она увидела еще больше ветвей, уходящих вдаль, затемняя южное небо. Могло ли это заклинание достичь другого берега моря и охватить Саммерсвелл своей тенью? Она подумала о Дервине на Великой Топи, представила, как он видит эти мрачные ветви, нависающие над ним. Если заклинание лишает смертных разума и памяти, показывая, что в глубине души они всего лишь дикие звери, что это сделает с тем, кто держит в цепях темного лорда?
Разрушить заклинание. У Альфа – если он еще жив – был Разрушитель Чар. Она отослала его прочь. Она освободила Скеррис. Все это было ее делом, ее ответственностью.
Разрушитель Чар был далеко, но существуют и другие способы разрушить заклинания.
Ольва догнала отряд Убийцы Драконов на большой площади. Серлис прислонилась к стене у подножия гигантской статуи эльфа, хватая ртом воздух. Каменное лицо с совершенным спокойствием наблюдало за кровавой бойней. Они прорубили себе путь сквозь толпу защитников. Трупы рогатых ватлингов лежали повсюду, растворяясь в ту же кашу, что и колоссальные туши забитых отродий Ям. Смертные солдаты тоже пали здесь, изрубленные, расцарапанные когтями или разрубленные на части с такой силой, что выглядели такими же уродливыми, как ватлинги после смерти.
Четыре улицы расходились от четырех углов площади.
«Куда идти?» – спросила Серлис. Некрад играл с пространством, и Ольва была единственной из компании, кто раньше ходил по этим извилистым улицам.
«Дайте мне минутку».
«У нас мало времени, Старица», – произнес один из Диких. Один из братьев Эрналы.
Она, прихрамывая, пересекла площадь, чтобы сориентироваться. Безмятежная статуя, дворцы вокруг – все это было Ольве знакомо. Она бывала здесь раньше, целую жизнь назад. Там, посреди площади, был вход в Ямы. Колодец шириной пятнадцать футов. Она и Альф спустились туда в поисках Дервина. Вниз, в темноту.
Теперь колодец был запечатан. Ворота, выкованные дварфами, которые Альф разбил Разрушителем Чар были заменены кругом из какого-то серебристого металла, испещренным астрологическими рунами, как будто великан уронил серебряную монету.
Кромка этой великанской монеты дрожала. Призраки скопились там, втискивая свои призрачные тела в узкую щель между дверью и краем колодца. Призраки не выносили солнечного света, но в Некраде были гораздо лучшие места для укрытия, чем середина широкого двора. Почувствовав ее присутствие, призраки выползли из укрытия, один за другим поднимаясь и маня ее, безмолвно взывая к ней – а затем сгорали на солнечном свете, исчезая в небытие.
Они звали ее сюда. Ольва опустилась на колени и постучала по металлической пломбе.
Откуда-то снизу донеслись эльфийские голоса, зовущие на помощь.
«Мы должны открыть это!»
«Нет времени», – прорычал Дикий. Он оглядел окружающие здания, глаза его были полны ужаса. «Небо темнеет».
Железная Рука взглянул на Серлис. Она быстро кивнула. «Открой».
Он отложил Светлый меч, наклонился и сжал не реагирующие, бесчувственные пальцы своей металлической руки, просунув их в крошечную щель. Потревоженные призраки пролетали мимо него. С огромным усилием, напрягая все мышцы и сухожилия своего массивного тела, он сдвинул пломбу на дюйм в сторону – этого было достаточно, чтобы он смог крепче ухватиться за металлическую дверь, и чтобы другие руки могли присоединиться к нему в этом деле.
Металл заскрежетал по камню – и тут же подуло зловонным воздухом. Оставшиеся призраки с благодарностью скользнули в укрывающую их темноту. Железная Рука с рыком боли оттолкнул пломбу в сторону.
Со дна шахты на них смотрели бледные лица. При виде смертных они испуганно вскрикнули.
«Там внизу эльфы!» – крикнул рыцарь. Он направил на них арбалет, предназначенный для уничтожения эльфов. «Вы колдуны или лесные эльфы?»
«Это не имеет значения». Серлис подскочила к краю шахты и откинула плащ, чтобы они могли ясно видеть ее доспехи в бледном свете солнца. «Я Серлис из Эрсфеля. Меня обучал Альфрик Ламмергейр. Я сражалась бок о бок с эльфами-колдунами и лесными эльфами. Это доспехи Ильдорэ. Это ее кинжал – его мне дала Лаэрлин из Эвервуда. Я друг Селемоса. Он среди вас?»
Высокая эльфийка протолкалась сквозь толпу и посмотрела на Серлис. «Селемос – мой сын. Скеррис прислала весть, что он вернулся в Некрад, но она не позволила мне увидеться с ним».
«Ваш город пал, – сказала Серлис, – а ваша королева сошла с ума. Она высвободила темную магию. Мы собираемся убить ее, чтобы остановить действие заклинания».
Ольва подняла с земли меч. Тот принадлежал одному из павших солдат. Это был старый меч, меч Лиги, один из тысяч, спешно изготовленных для защиты от армии лорда Боуна пятьдесят лет назад. Не богато украшенное, дорогое оружие богатого рыцаря или эльфийского принца. В нем не было магии, с ним не было связано никаких легенд. Заточенная металлическая палка, созданная для убийства. Им можно было пользоваться при завоеваниях и резне, а также при защите домашнего очага. Она передала его Серлис.
Убийца Драконов предложила его эльфам. «Присоединяйтесь к нам».
Элитадил приняла меч.
С эльфами, которые вели их, они почти достигли цели.
Солдаты бежали через лабиринт Санкции. Теперь они были стаей волков, от воинской дисциплины не осталось и следа. Ни боевого порядка, ни арьергарда, ни разведчиков. Только оборванные воины, бегущие по разрушенному городу. Они не знали, открыты ли еще ворота позади. Не знали, продолжается ли осада снаружи или вся армия поддалась чарам безумия. Не знали, осталось ли что-нибудь вообще.
Но они знали, что все может быть уничтожено в мгновение ока. Все Смертные среди них видели Серые Земли. Все бессмертные среди них погибали снова и снова, только чтобы вернуться в мир, разрушенный и изменившийся до неузнаваемости.
Они знали, что уверенности нет, и это было одновременно и ужасом, и надеждой. Темное дерево возвышалось перед ними. Заклинание Скеррис достигало звезд.
Она ждала их в центре города, на большой площади перед Башней Плача. Когда-то здесь стояла крепость лорда Боуна; задолго до этого Эрлкинг творил здесь чудеса. Здесь он связал Смерть. Здесь была ось мира до самого конца света.
Скеррис охраняла полдюжина рыцарей-вампиров. Каждый был облачен в доспехи, выкованные Кортилионом для Крестового похода Освещенного Свечами. Каждый был вооружен зачарованным оружием непревзойденной силы. Из-под шлемов сверкали красные глаза. Пятеро из этих рыцарей были древними, последними из старейшин эльфов-колдунов.
Шестой был молод и знал только имя Адиорно.
ГЛАВА 48
«Я должен отметить, – сказал Разрушитель Чар, – что несколько истощен. Все души, которые я поглотил на Перевале Ворона, были израсходованы на заклинания Эрлкинга».
«Мы справимся», – настаивал Альф. Он управлял дредвормом коленями, направляя его по дуге над южной частью Некрада. Внизу промелькнул Гарнизон – Альф на мгновение разглядел свой старый дом – и затем они оказались над восточной частью Кладбища. Он оглядел лагерь внизу, ища знамя Железной Руки, любой признак Ольвы.
Армия Железной Руки распадалась. Несколько рот спешили к северным воротам, но остальные бежали в смятении или... тоже бежали в смятении, но на четвереньках. Или боролись друг с другом в грязи, или прятались от тени дредворма. Они выли и кричали, когда Альф пролетал над ними. Рыцарь из Саммерсвелла поднял голову, и Альф увидел кровь и клочья плоти, падающие из рта мужчины. Он разорвал горло своему оруженосцу голыми зубами.
Звери. Заклинание Скеррис превратило их в зверей.
«Мы могли бы приземлиться, – предложил меч, – и героически освободить этих несчастных от их проклятия».
Альф оглянулся через плечо. Пердия поворачивала на север, пересекая пролом в городских стенах и пикируя к старой Санкции. Ее молодые глаза были острее его. Возможно, она увидела Ольву или кого-то из их друзей с воздуха. Он повернул своего червя, но при этом пролетел над отступающими солдатами и взмахнул Разрушителем Чар.
Черный Меч, закричали они. Не Ламмергейр.
Но черный меч был достаточным знаменем. Некоторые сплотились и присоединились к своим товарищам в марше к северным воротам.
Владетель!
Заклинание Скеррис содрогнулось. Меч дал Альфрику свое зрение, и он смог увидеть магию. Он мог видеть, как заклинание забирало у Некрада не только силу, но и вдохновение, беря древние деяния, увековеченные в камне, и запечатлевая их в живом мире. Он увидел волну магии, взрыв колдовства из глубин Ям, поднимающийся из Башни Плача, а затем...
Дредворм пронесся по небу. На мгновение Альф увидел все.
Величественную площадь у подножия башни. Скеррис, похожую на темную звезду. Кольцо вампиров, ватлингов, отродий Ям, всех ужасов Некрада, окружающих немногих смертных героев. Он увидел Железную Руку, сражающегося бок о бок с мечницей. Он увидел Ольву, смотрящую вверх, словно она ждала его.
С небес ударила молния забвения.
Разрушитель Чар парировал ее.
Заклинание разбилось вокруг Альфа, осколки магии взрывались вокруг. На него нахлынули воспоминания о временах, которых он никогда не знал, неслыханные истории и забытые легенды. Его захлестнула красная волна – не жажда крови меча, а что-то более древнее, нечто, что исходило из него самого. Он слышал зов смерти, и меч закричал от усилий, защищая его.
Он пролетел мимо башни и вылетел на открытое пространство. Затем развернул дредворма обратно к месту схватки, его крылья яростно бились от напряжения, хвост задевал фасады дворцов на дальней стороне площади.
Скеррис метнула копье. Альф заметил это краем глаза и спрыгнул со спины червя. Он отскочил от мраморной стены, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Вверху копье пригвоздило дредворма к фронтону, как отвратительный трофей. Альф ухватился за руку статуи, но у него не хватило сил удержаться, и он снова упал, скатившись по богато украшенному фасаду дворца и приземлился с грохотом, разбивающим кости, на мостовую внизу.
Он лежал и смотрел в небо. Он никогда не видел небо Некрада таким, как сейчас, пересеченным колеблющимися ветвями темного дерева. Казалось, что небеса были хрустальным куполом, и трещины в нем росли.
«Вставай, владетель», – призвал меч. «Мне не хватает сил, чтобы разрушить все чары, но я все еще острее любого другого клинка. Вставай. Убей Скеррис».
Пердия приземлилась неподалеку. Она выпустила Джона из когтей, затем снова сменила обличье, впитывая магию Некрада. Альф увидел, как в водовороте перемен всплыло лицо молодой женщины, и в этот момент ее черты напомнили ему о Талис. Но Пердия приняла не человеческий облик. Ее тело раздулось, и она стала гигантской. Перья выпали, когда у нее выросли крылья летучей мыши. Хвост скорпиона, усеянный сотнями шипов, изогнулся над ее спиной. Ее конечности стали львиными, мускулы перекатывались под золотистой шкурой.
Город сотрясался от каждого массивного шага Мантикоры. Она пошла по двору, бросая вызов Скеррис, как монстр монстру.
Джон преклонил колени рядом с Альфом-
И оруженосец преклонил колени рядом с Ламмергейром и увидел, что сила героя сломлена. Рука об руку они пересекли площадь, но с каждым шагом Ламмергейр спотыкался. Они подошли к дверям Башни Плача, и в тени этого портала Ламмергейр передал меч Разрушитель Чар своему оруженосцу, сказав:
«Я поклялся защищать этот город. Пусть клятвы будут сдержаны, а заклятия разрушены. Отнеси этот меч тому, кто владеет им лучше всех, чтобы он мог сразить темную леди».
Оруженосец обнажил грудь и сказал: «Милорд, говорят, что этот страшный меч может как отнимать жизнь, так и давать ее. Прошу тебя, забери мою недостойную жизнь, чтобы она исцелила твои раны, и тогда ты сможешь вступить в битву обновленным, как Ламмергейр в былые времена».
Но Ламмергейр ответил: «Нет, дитя. Уходи. Это правда, что меч не заботится о том, кого он режет. Поэтому долг того, кто им владеет – обуздать голодный клинок и владеть им с мудростью. Моя мудрость, приобретенная на долгом пути, заключается в следующем: мое время истекло. Возьми меч и не оглядывайся назад».
Оруженосец сделал, как ему было велено, и выбежал из тени Башни Плача.
Вот что он увидел, и я говорю вам правду. К северным воротам Некрада приближались король Железная Рука и Убийца Драконов со своей достойной компанией, усиленной эльфами, которых они освободили из Ям. Когда на них напали ужасные существа Скеррис, Убийца Драконов воскликнула: «Пусть стены будут нашим арьергардом», и они укрылись в одном из величественных дворцов, окружавших площадь.
В этой башне, позже названной Дворцом Песни, была только одна огромная дверь, в шесть раз превышающая рост самого высокого человека, но узкая, так что отродья Ям могли входить в нее только по одному. Убийца Драконов стояла с одной стороны двери, а Король Железная Рука – с другой, и вот! Они зарубили первого неестественного зверя, когда тот вошел, разрубили второго, когда он полз по трупу своего брата, и зарубили третьего, когда он пытался оттолкнуть первых двух. Они построили стену из тел, каждое из которых было злобным титаном из Ямы!
Тогда Скеррис осадила Дворец Песни, ибо она увидела черный меч в руке Убийцы Драконов и подумала, что это Разрушитель Чар, единственный меч, которого она боялась больше всего на свете. Она обладала способностью летать, и на крыльях тени взлетела на самую вершину дворца. По крышам, карабкаясь по стенам, словно пауки, следовали ее вампирские слуги, старейшие из Бесконечных. В течение многих месяцев Скеррис держала их в плену в гнездах по всему городу. Острым и ужасным был их голод, и к этой свирепости она добавила силу прежних дней. Никогда еще более могущественное войско не отправлялось на войну!
В конце концов, сражение развернулось в самом сердце дворца, в узких проходах и на винтовых лестницах. Некромиазм исчез, а кошмарное дерево магии Скеррис затмило весь остаток света, так что сражение шло в полной темноте. Они могли бы с таким же успехом находиться в самой темной темнице, в самой глубокой яме Некрада, когда король Железная Рука и Убийца Драконов скрестили свой яркий и черный мечи с рыцарями-вампирами. И все это время заклятие росло, отбрасывая тень прошлого на Земли Перворожденных.
Оруженосец пришел ко Дворцу Песни и увидел, что дверь заблокирована. Он стал искать другой вход, но заблудился в лабиринте города. Он слышал вокруг себя шум сражения, и знал, что его друзья сражаются и гибнут в дворце наверху, но не знал, как туда попасть. Он завыл в отчаянии, спотыкался о собственные ноги и бегал туда-сюда в замешательстве, пока клинок не заговорил с ним, сказав:
«Залезай».
И он начал карабкаться по дворцу. Он поднимался все выше и выше, как будто башня была мраморной скалой. Взбирался все выше и выше, а холодный ветер рвал его на части. Карабкался все выше и выше, когда малейшая ошибка могла обречь его на гибель.
И когда он висел там, застыв от ужаса, то увидел, что не один. Дитя-вампир, облаченный в доспехи рыцаря ужаса, стоял на узком парапете.
Оруженосец заплакал от облегчения и окликнул его, назвав Селемосом.
Но дитя-вампир был околдован Скеррис и объявил себя Адиорно, потому что это было имя, которое он носил в своей первой жизни. И далее, он сказал, что убьет этого наглого смертного, который вторгся в город эльфов, и выпьет его кровь.
«Нет, нет, – воскликнул оруженосец, – ты – Селемос, мой друг», – но все было тщетно. Вампир не внял его мольбам. Он вырвал черный меч из рук оруженосца и сделал большой глоток, обагрив горловину своих доспехов красной кровью. Затем, оставив оруженосца лежать на парапете, он вошел во Дворец Песни.
Теперь Скеррис сражалась с двумя героями. Король Железная Рука разил ее Светлым Мечом, а Убийца Драконов – черным клинком. Но Скеррис обладала силой десяти тысяч лет и всей мощью Некрада. Раны, которые свалили бы дракона, не беспокоили ее.
Скеррис парировала меч Серлис Убийцы Драконов своим копьем, и меч разлетелся вдребезги.
«Смертные! Фу! Вы просто звери!» – воскликнула она. «Я буду охотиться на вас для развлечения в возрожденном мире!»
С этими словами она вонзила свое копье в бок короля Железной Руки, словно тот был кабаном, загнанным в угол в чаще, и он упал.
Вынув копье, она повернулась к Убийце Драконов и произнесла: «Смертные! Вы ничто по сравнению с Перворожденными! Ничто, кроме короткой истории, которая скоро будет забыта, и рассказчик даже не получит за нее монеты».
Убийца Драконов подняла свой меч – и тогда увидела в тени за Скеррис страшного рыцаря Адиорно, с губами, окрашенными кровью, и настоящим Разрушителем Чар в руке.
«Убей ее, Адиорно, – приказала Скеррис, – и навеки утверди власть Перворожденных над смертными».
«Я хотел бы услышать новые истории», – ответил Селемос, ибо меч освободил его от чар! Он ударил Скеррис сзади. О! Это было, словно небеса раскололись, и с них упали десять тысяч звезд! Все магические камни, охранявшие Скеррис, разбились разом, вся ее магия разлетелась вдребезги, как стекло! И в тот же благословенный момент Убийца Драконов схватила Светлый меч и отсекла голову Скеррис от ее плеч.
Со смертью своего создателя заклинание перестало действовать. Темное дерево согнулось, и ветер с моря унес его прочь. И вот! Закат превратил страшный город в золото! И говорят, что-
