Текст книги "Торжествующий меч (ЛП)"
Автор книги: Гарет Ханрахан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 36 страниц)
ГЛАВА 15
Альф проснулся в постели на шелковых простынях, ощущая на губах вкус целебного напитка. Он находился в спальне какой-то большой башни, единственное окно выходило на юг, на реку. Ему стало интересно, сохранились ли еще мосты Авоса. Суета слуг, запах готовящейся еды на кухне внизу, стук копыт на мощеном дворе снаружи. Шум шагов, звон металла о металл. Упражнения с оружием, звуки вечернего Эрсфеля перенеслись на много миль южнее и усилились в сотни раз.
С трудом Альф подошел к окну и посмотрел вниз. Замок был окружен палатками. На пышных зеленых полях стояла лагерем армия. Это был сбор войск, а не осада. Альф попытался сосчитать палатки, но скоро сдался. Это была огромная армия, не уступавшая по численности ни одной из тех, о которых он слышал в эти дни Анархии. Знамена представляли собой любопытную смесь из множества разных провинций, рыцарей, которые сражались на противоположных сторонах во время Неповиновения.
Или рыцарей, чьи отцы сражались на противоположных сторонах, напомнил он себе. Восстание было двадцать лет назад; рыцари, пережившие Харнсхилл и другие великие сражения, теперь были стары. Или мертвы.
Давным-давно он смотрел с башни другого замка на сбор армии Лиги, прежде чем она отправилась на север, в Некрад. «Гребанное проклятие, – сказал Гундан, – но это же куча вооружённых ублюдков. У нас может быть шанс. Если мы пройдем через это, парень, то будем богаче лордов, а? Держись меня, и я позабочусь о тебе».
В дверь постучали. «Вас вызывают в гостиную. Вам нужна помощь в одевании?» На кровати лежали дублет и другая одежда, подходящая для рыцаря.
«Я сам справлюсь», – ответил Альф, но после нескольких минут неуклюжих попыток он признал поражение и позвал слугу. Дверь открылась мгновенно – слуга, мальчик лет десяти, явно ждал прямо за ней. Он преклонил колени перед Альфом. «Чем могу услужить, Ламмергейр?»
«Вставай, парень. Помоги завязать эти чертовы шнурки».
Черты лица мальчика были странно знакомы. «Кто твои родители?»
«Моя мать – Эрнала из Ас Магар».
Дикие. Альф знал, что они были союзниками Девяти, но он не знал Эрналу и не мог догадаться, что мальчик-полукровка делал в качестве слуги в замке Идмаера, за много миль от земель Диких. «А твой отец?»
«Идмаер Железная Рука».
Идмаер отправил своего собственного сына прислуживать Альфу.
Было время, когда Альф мог бы схватить мальчика. Приставить нож к его горлу, если бы у него был нож – там были длинные булавки, металлические расчески, хрустальный графин, который можно было разбить на осколки. Держать мальчика в заложниках, пока не выберется из этого замка. Когда-то у него была эта черта, эта склонность к насилию. В глубине души он слышал, как Берис и Гундан называют его идиотом за то, что он не воспользовался этой возможностью. Какой дурак откажется от шанса захватить сына своего похитителя?
Какой дурак пошлет своего безоружного сына одевать пленника? недоумевал Альф.
Ловкие пальцы мальчика завязали последнюю застежку на дурацком нарядном дублете. На нем, конечно же, был вышит черной нитью герб Ламмергейра, с ониксами вместо глаз птицы, серебряной нитью и рубином вместо меча в когтях.
Альф вздохнул. «Веди меня, парень, и покажи своего отца».
Чудо-рыцарь ждал его в лучах солнца. Идмаер восседал на троне спиной к окну, окруженный светом. Рядом с ним стояла женщина из Диких – жена Идмаера, как догадался Альф.
На Идмаере не было ни доспехов, ни меча. Его металлическая рука сверкала на солнце.
«Ну что ж, ты увидел Ламмергейра, – сказал Идмаер своему сыну. «Как я и обещал. А теперь иди. Занимайся своими делами».
Мальчик задержался на пороге.
«Уходи», – скомандовала Эрнала. «Твой отец хочет поговорить с нашим гостем наедине». Идмаер взял руку женщины и поцеловал ее, прежде чем она тоже ушла.
«Эрнала», – произнес Идмаер. «Она спасла мне жизнь двадцать лет назад. Некоторые из Диких присоединились к войне против Некрада после убийства лорда Бессимера. Они понимали зло этого города лучше, чем кто-либо из нас. Когда эльфы-колдуны разрушили замок моего отца, Эрнала провела нас по тайным тропам в лесу. Мы поженились в Стаффе в день осеннего равноденствия». Он вздохнул. «Я не был с ней так добр, как она того заслуживает. Она перенесла много испытаний, и в будущем я должен буду просить ее о еще большем». Идмаер указал на стул. «Присядь, пожалуйста».
Альф осторожно сел. «А мальчик?»
«Эрнала выбрала ему имя. Его зовут Турн». Идмаер лукаво посмотрел на Альфа. «Думаю, ты одобришь».
«Да, одобряю», – сказал Альф. Он поймал себя на том, что улыбается и взял себя в руки. Сентиментальность приведет его к гибели. «Я здесь пленник или гость?»
«Гость, если можно так выразиться», – произнес Идмаер, сделав широкий жест, подразумевающий огромный выбор вариантов.
«У тебя странный способ приглашать гостей, – сказал Альф, – с пожаром, резней и клеткой».
«Это была необходимость. Ты опасный человек, Альфрик Ламмергейр. И мне пришлось обращаться с тобой как с пленником. Тот, кому я обязан, потребовал, чтобы я поймал тебя и привел в цепях. Но на самом деле я думал, что ты давно мертв. Я искал твою могилу в Малладейле».
«У тебя странный способ искать могилу, с пожарами и убийствами».
«Ты не единственный, кого я искал в Малладейле. Благодаря набегам я получил припасы, необходимые моей армии, и, более того, хаос привлек внимание лордов. Я делаю ложный выпад правой рукой, чтобы левой ударить сильнее».
«А тот, кому ты обязан... у него есть имя?»
Вместо ответа Идмаер хлопнул в ладоши, золотое кольцо звякнуло о металлическую ладонь. Вошли слуги со столом на козлах и блюдами с изысканной едой. Идмаер с энтузиазмом принялся за еду. Альф никогда не отказывался от еды, но ел сдержанно, избегая жирной пищи. После тягот пути его желудок мог этого не вынести.
Вместе со слугами вошли два воина. Один из них был мрачным воякой с суровым лицом, на его плаще был изображен медведь. Рядом с ним стоял дварф, чья опаленная борода говорила о взрывах и осаде. Дварф уставился на пиршество.
«Мы останемся на ужин, Ид, или…»
Рыцарь с медведем перебил дварфа.
«Я отдал приказ сворачивать лагерь, милорд. Отправил припасы вперед, в Аршот и Олбери-Кросс, чтобы нас не задерживал обоз.»
Знак медведя был знаком Альфу. «Однажды я сражался с рыцарем, который носил этот герб. Сэр... Беркхоф?»
Дварф толкнул более высокого мужчину в бок. «Видишь, он не совсем безумен».
«Вы сражались вместе с моим отцом в Харнсхилле, сэр Ламмергейер. Он был вторым человеком, прорвавшимся через брешь в стене Авоса».
«Я помню его», – соврал Альф. «Храбрый человек».
«Он погиб в Авосе», – ответил сэр Беркхоф. «Не всем повезло дожить до старости». Он повернулся к Железной Руке. «Нам ждать в Аршоте или продвигаться дальше, на Олбери?»
«Не ждите. Я доверяю тебе командование, Уил. Армия будет следовать за тобой так же охотно, как и за мной. Возьми с собой четверых атарлингов, а остальных я оставлю при себе».
«Не допускайте никаких задержек, милорд. Будет жаль, если вы пропустите сражение». Он поклонился и повернулся, чтобы уйти.
«Моя семья отправится с тобой, Уил. Позаботься о них».
«По крайней мере, я покажу Турну, за какой конец меча держаться».
Дварф протянул руку мимо Альфа и схватил куриную ножку, прежде чем уйти. «Так это и есть Ламмергейр», – заметил он своему спутнику. «Думал, он будет…»
Что бы он ни думал, его слова затерялись в звуке закрывающейся тяжелой двери.
«Двое моих старейших друзей», – пояснил Идмаер. «Толос был наемником, когда я его встретил. Теперь он мой мастер осадного дела. Взял город Илавентур за три дня. Сэр Беркхоф рискнул своим титулом и владениями, чтобы поддержать мои притязания на владения моего деда. Он тоже великий полководец. Половина моих побед принадлежит ему».
«А теперь они маршируют на север. Вы стремитесь к Краунленду». Великая северная дорога пролегала через Аршот и Олбери, прямо к столице. «Зачем, черт возьми, вы мотались по Малладейлу, если это ваша цель? Что ты хочешь от меня?»
«Я не ожидал найти тебя в такой нищете», – заметил Идмаер. «Герой, подобный Ламмергейру, должен доживать свои дни в условиях, более подходящих его деяниям. Когда мы закончим, этот замок будет твоим».
«Я не хочу его».
«Невежливо отказываться от такого подарка». Идмаер наколол на вилку кусок оленины. «И неразумно».
«Да, мало кто называл меня разумным».
Раскатистый смех Дуны эхом разнесся через годы. «Моя мать согласилась бы с этим. Знаешь, они часто говорили о тебе. Когда я был маленьким, я много-много раз слышал имя Ламмергейра». Он сделал паузу. «Особенно когда они ссорились».
«Они оба были моими друзьями», – пробормотал Альф.
«Настолько близкими друзьями, что назвали своего первенца в твою честь. И тебе предлагали руку моей матери, а ты отказался. Мой отец всегда знал, что не он был ее первым выбором, и это бросало тень на их брак».
«Ах, это все вмешательство твоего деда. Брачан хотел пешку в своих играх, а не счастливый брак для своей дочери. Он был великим лордом, это правда, но редко бывал хорошим человеком». Альф оглядел мощный замок, окруженный еще более мощной армией. «Я вижу, что у тебя его ум и амбиции. Но не зацикливайся на прошлом, парень. Они все ушли в Серые Земли, и нет смысла выкапывать мертвых, чтобы спорить с ними».
Металлическая рука Идмаера сомкнулась на ножке кубка. «Мы все – пленники прошлого. Оно сдерживает нас, как бы мы ни боролись с ним. Думаешь, ты перестал быть Ламмергейром, потому что сидел в свинарнике и старился? Но я признаю, что интересно рассматривать альтернативы. Ведь, если бы не небольшой поворот судьбы, я мог бы быть твоим сыном».
Альф пожал плечами. «Точно так же я могу вспомнить тысячу сражений, которые легко могли бы закончиться иначе. Меня могли зарезать в канаве задолго до того, как я встретил Гундана, и, возможно, именно Дуна присоединился бы к Девяти. Ты можешь соткать любую историю, которую захочешь, после того как разберешь нити».
«Ты себя недооцениваешь, Ламмергейр!» Идмаер выдавил из себя смешок. «Ты же наверняка понимал, что тебе уготована особая судьба?»
Альф подумал на мгновение. «Нет. Может быть, Пейру. Или Блейзу, или Лаэрлин. Или Турну. На самом деле, любому из них. Они были особенными. Но мне просто повезло, что я оказался рядом с ними. Это мог быть кто угодно».
«Ты действительно веришь, что ты один такой непримечательный из Девяти? Ламмергейр, о котором сложено множество песен».
«Я никогда не слышал песни, которая бы напоминала меня».
«Ложное смирение, – проворчал Идмаер, – не к лицу».
«И в любом случае, – сказал Альф, – судьбы и пророчества – это ерунда, насколько я могу судить. Половина из них – это проделки Заступников, а остальные настолько расплывчаты, что обретают смысл только задним числом. Мистические штучки волшебников».
«Богохульство еще менее приличествует герою».
«Я встречал Смерть, парень. Я усмирил богов Диких. Я убил ангелов в Авосе и наблюдал за гибелью Эрлкинга».
«Ха! Легендарный Ламмергейр все еще где-то там! И ты все еще гордишься своими деяниями. Послушай же – моя армия служит более высокой цели, чем просто завоевание. То, что ты видишь снаружи, – лишь часть тех, кто следует за мной. Еще одно войско уже в походе, движется на Побережье Эллса. Если лорды клюнут на приманку, это будет маневром, отвлекающим защитников от Краунленда. Если нет, они захватят корабли Эллспорта и приготовятся отплыть на север. А когда мы достигнем северных земель, Дикие тоже присоединятся ко мне. Эрнала – принцесса среди них. Краунленд – лишь ступенька к завершению моих поисков».
«Некрад», – прошептал Альф. «Ты идешь на Некрад».
«Я иду, чтобы закончить то, что начали Девятеро, Ламмергейр. Ты победил эльфов-колдунов и убил большинство их лидеров – но не должен был останавливаться в последний момент. Эльфы видят в нас животных, которых нужно укротить, кровь, необходимую для поддержания их извращенного бессмертия, заразу на их землях, которую нужно уничтожить. Пока они держат город Некрад со всей его магией и арсеналом, они представляют угрозу для жизни всех смертных».
«Никто не слышал ни слова из Некрада за последние двадцать лет!»
«Это не так. Эльфы работают, Ламмергейр, над каким-то гнусным планом. Надвигается новая тьма». Все притворное добродушие покинуло Идмаера, и он поднялся, нависая над Альфом. «Ты должен знать об этом. В Эрсфеле была эльфийка-колдунья. Та самая эльфийка-колдунья, которая покалечила меня, Ламмергейр, и за это ты ввел ее в совет Некрада. Твои действия подготовили почву для восстания Скеррис». Он ткнул металлическим пальцем в Альфа. «Ты допустил ошибку, Ламмергейр, когда не смог удержать Некрад. И за это ты будешь судим. Но у тебя есть шанс искупить свою вину в последний момент».
«Да, и что это за шанс?»
«Уступить».
«Уступить? Тебе?»
«Не мне».
«Тогда кому?»
«Я поклялся не говорить. По праву, Ламмергейр, я должен был сразу отдать тебя суду, а не давать возможность отдохнуть. Я привел тебя сюда из уважения к твоим прошлым деяниям, из заботы о твоем здоровье – и чтобы убедить тебя в важности моей миссии. Я иду спасать мир, как и ты когда-то. Мне нужна твоя помощь. Все, что от тебя требуется – принять приговор. Когда тебя об этом попросят, уступи».
Альф обдумал это слово. Уступить.
Отпустить.
Он был человеком, который мало чего держался. Не своего имени. Он был сыном Длинного Тома, он был Альфриком Наемником, а потом Ламмергейром, героем и злодеем. Не богатства – он был беден, потом разбогател, потом снова обнищал. Не титулов или земель. Он мог бы быть графом, а то и выше. Эрлкинг однажды вложил в его руку меч «Создатель Королей», но он от него отказался. Даже свою жизнь он не ценил – он много раз бросал вызов Смерти.
Но то, что он ценил, он ценил по-настоящему.
«Ну не знаю, – медленно сказал Альф, – уступить, да? Я никогда не был в этом хорош. Я всегда оставался в бою дольше, чем следовало. Гундан всегда говорил, что это бессмысленно».
Он посмотрел на Идмаера.
«Ты немного напоминаешь мне Пейра, с твоими разговорами о мечтах и особом предназначении. Он смотрел на небо и видел свет так ярко, что я бы последовал за ним куда угодно. Но потом мне сказали, что у Пейра были друзья среди Девяти, которые подвергали его идеи сомнению, возвращали его на землю. Сомнение было их подарком ему. Если ты никогда не смотришь вниз, парень, то не видишь, кого ты топчешь, следуя своему святому видению».
«Я пытаюсь спасти мир, Ламмергейр!» – прорычал Идмаер. «Я ничего не прошу у тебя, только самое малое».
«Чем больше ты говоришь, что это ничто, тем больше это звучит как нечто».
Идмаер снова хлопнул в ладоши.
На этот раз в комнату вошли рыцари со скрытыми лицами.
Они схватили Альфа, и не были слишком милосердными.
Они снова поехали на юг. Альф был привязан к седлу, а два рыцаря ехали рядом с ним. Их сопровождали еще две дюжины человек, большинство из которых ехали с Железной Рукой всю дорогу из Эрсфеля. Альф искал следы эльфов, которые когда-то жили в южной части Эвесленда, но теперь этот край был пустынен. В холмах позади него завыл волк.
Наконец они достигли края Невервуда. По-прежнему висел тонкий туман. Мертвые деревья стояли как стражи. Другие упали, и на их могучих останках буйно разрослись сорняки и грибы. Идмаер много часов топтал полевые цветы, ведя свою компанию на юг, пока они не подошли к заросшим руинам. Когда-то это было что-то вроде церкви без крыши, а в ее центре находился стоячий пруд, заполненный зеленой пенной массой.
«Охраняйте это место, – велел Идмаер своим атарлингам, – следите за посторонними». Он повернулся к Альфу. «Это будет наш суд, а ты – обвиняемый». Железная рука сомкнулась на руке Альфа, с непреодолимой силой притягивая его к себе. «Запомни, – прошептал он Альфу на ухо, – когда тебя спросят, уступи».
На краю бассейна, сгорбившись, стояла фигура, закутанная в черный плащ. Сначала Альф подумал, что это старый нищий или больной ребенок. Люди все еще искали исцеления в пустом Невервуде.
Но потом под лохмотьями заблестело красное демоническое око, и Альф понял, кто будет судить его.
ГЛАВА 16
«Как ты сюда попал?» – спросил Альф.
«Обвиняемый должен молчать!» – взвизгнул Разрушитель Чар.
«Я принес его», – пояснил Идмаер. Он опустился на травянистый берег пруда, и доспехи заскрипели на его массивных плечах. В этот момент он сильно напомнил Альфу Дуну. Его отца после битвы. Идмаер не прикасался к мечу, но его металлическая рука лежала рядом, готовая в любой момент схватить клинок. Он подпер голову другим кулаком. «Ты помнишь моего брата, Ламмергейр? Того, которого назвали в честь тебя?»
«Молодой Ал...»
«Обвиняемый должен молчать!» – прокричал меч. Он с удовольствием исполнял роль судьи в этом странном суде. У него была аудитория. Альф мог видеть рыцарей Идмаера за разрушенными стенами, наблюдающих за странной драмой. Он предположил, что в расщелинах между камнями прячутся призраки – это было место, где собирались духи, а в этой земле наверняка было много неприкаянных эльфов. В подлеске пробиралась лиса..
«Он задал мне вопрос. И ты так и не сказал мне, в чем ты меня обвиняешь!»
Демонический глаз вспыхнул. «О, теперь у заключенных есть права? Годами ты таскал меня с собой, оставляя ржаветь в ножнах! Годами ты лишал меня возможности убивать! А потом – после того, как я спас тебя, после того как поклялся тебе – ты бросил меня. Это твое преступление, владетель, и я буду судить тебя».
«Я...» – начал Альф.
«Заткнись! Заткнись! Заткнись!» Глаз вспыхнул безумным ярким светом.
Альф замолчал.
«Если он снова заговорит не к месту, Железная Рука, подержи его голову под водой».
Идмаер, казалось, не слышал меча. Он смотрел на застоявшийся пруд. «Мой брат Альфрик. Он был старшим. Ему должны были перейти графство и Новые провинции. Я был рад быть младшим. Я не завидовал ни титулу, ни наследству. Я завидовал только его имени. Сказал матери, что она должна была назвать меня в честь Ламмергейра, потому что я буду героем, как и он».
Альф кивнул. Он не мог вспомнить лицо своего тезки – он помнил трех дерзких молодых рыцарей, которые пришли на совет, но кто из них был сыном Дуны? Все, что приходило ему на ум, – это вид трупов, лежащих в грязи Кладбища.
«Я был так горд сражаться перед тобой на пиру. Тренировался с мечом, пока руки не закровоточили». Идмаер положил Светлый Меч на колени. На пиру это был черный меч, подделка под меч-Разрушитель Чар.
«Посмотри на эту бледную палку», – произнес Разрушитель Чар. «Светлый меч Рейнджеров, да? Жалкий. Выбрось его».
Идмаер нахмурился. «Что ты имеешь в виду?»
«Брось его в воду. Принеси мне жертву».
Идмаер встал. Он помедлил, любуясь красотой клинка. Это было бесспорно мощное оружие, изготовленное Эрлкингом давным-давно и подаренное первому капитану Рейнджеров. Он поднял Тайное Пламя в последний раз в знак приветствия, а затем бросил его в неглубокий пруд.
Теперь между двумя мужчинами остался только один меч.
«Когда ты забрал мою руку, – сказал Идмаер Разрушителю Чар, – я думал, что умру. Я хотел умереть. Тогда настоятельница помазала меня водой из чаши Грааля и помолилась вместе со мной, и вот! Я увидел святой свет Заступников. Появился святой и исцелил меня, а затем поведал, что я благословлен особым предназначением».
«Это был трюк!» – воскликнул Альф, поднимаясь так быстро, как только позволили его старые ноги. «Эрлкинг шпионил за нами и увидел шанс превратить тебя в своего слугу. Заступники были всего лишь призраками эльфов– в них не было ничего святого».
«Обвиняемый должен молчать!» – крикнул Разрушитель Чар. Идмаер ударил Альфа, сбив его с ног. «Даже если обвиняемый совершенно прав. Ты обманутый идиот, Идмаер Железная Рука. Дурак, который принимает увечье за какое-то мистическое испытание на пути к достоинству».
«Сны предупреждали, что ты будешь говорить ложь, чтобы испытать меня!» – сказал Идмаер.
«Я – меч», – ответил Разрушитель Чар. «Я говорю только правду. Теперь продолжай».
«Заступники снова и снова посещали меня в моих снах. Они предупреждали о зле, растущем в Некраде. Когда был убит лорд Бессимер, я подумал, что мой час пробил. И восстал против предателей и тиранов!» Идмаер вышагивал по берегу, декламируя свою историю воображаемой аудитории. Глаз меча блестел от веселья. «Но у них была могущественная магия, и Некоронованный Король восстановил силу эльфов-колдунов. Мы были побеждены. Замок моего отца сгорел. Мать и брат Данвельд были убиты наемными убийцами на Дороге».
«Я подозреваю, что он позволил им погибнуть», – вставил меч. «Хотя, слушая его, ты бы этого не понял. Вы, владеющие мечами, любите лгать самим себе. По крайней мере, Бор мог признать, кем он был».
Идмаер стоял в двадцати шагах от Альфа, спиной к нему. Ничто не мешало Альфу взять Разрушитель Чар. Он схватился за меч, старые инстинкты проснулись при виде рукояти, обернутой драконьей кожей. Он попытался выдернуть его из земли.
Но тот не сдвинулся с места.
«Обвиняемый не должен пытаться воздействовать на судью».
«Я сбежал с севера», – продолжил Идмаер. «Отплыл на юг и нашел Саммерсвелл в руинах. Лорды воевали между собой. Волшебники не могли читать звезды. Граали были пусты и безмолвны. Не было земли для героев, а за моей спиной нависала тень. В Некраде растет тьма, Ламмергейр, которую ты так и не уничтожил. Вместо этого ты позволил земле погрузиться в анархию».
«Отдай мне должное», – подал голос меч. «Я сломал заклинания Эрлкинга. Я заставил замолчать Граали. Я покончил с Эвервудом. Этот тупица пытался меня остановить, но он был недостаточно силен. Я разрушил мир».
«Демонический клинок», – прорычал Идмаер. «Ты признаешься в своих гнусных деяниях!»
«И все же ты ищешь меня», – насмешливо произнес меч. «Я нужен тебе». Он посмотрел на Альфа. «Он никогда не признается, что я ему нужен».
Идмаер повернулся, возвращаясь к своему рассказу. «Я много лет жил наемником. Нищим и изгоем, безымянным и безродным. Я больше не был Чудо-рыцарем. Меня называли Хромой Клинок. Затем, в момент моего отчаяния, сон снова нашел меня. Я увидел, что гибель близка, и все будет разрушено, если не появится герой. Тьма стала настолько велика, что только величайшее оружие может ее убить, и только величайший воин достоин владеть им. Сон показал мне меч, ждущий в мертвом дереве. В течение года я искал его в гниющем лесу. Последние эльфы пытались остановить меня. Они не смогли. Я нашел Разрушитель Чар».
Идмаер ударил себя в грудь. «Я вытащил его из мертвого дерева Эрлкинга, но он был настолько тяжелым, что я не мог им владеть! Все зло мира, закованное рукой Боуна в оружие абсолютной тьмы! Зло, чтобы покончить со злом!»
Он подошел и встал рядом с мечом.
«Я не мог им владеть, но во мне была сила, чтобы нести его. С мечом за спиной я, шатаясь, шел на север, миля за милей, пока не почувствовал, что больше не могу выдержать. Здесь я упал – и здесь, наконец, меч заговорил».
«Это был храм принца Маэдоса», – вставил меч. «Мне было забавно остановиться здесь».
«Он сказал мне, Ламмергейр, что я должен заслужить право владеть им. Мне нужно это оружие, чтобы победить наступающую тьму и спасти мир, поэтому я должен сделать то, что он просит. Неизбежное зло ради неизбежного зла. Он потребовал, чтобы я нашел тебя и привел сюда, и я сделал это. Этого достаточно?» Идмаер схватил рукоять Разрушителя Чар и потянул, но меч оставался для него таким же неподвижным.
«Никто не вытащит меня, – сказал Разрушитель Чар, – пока я не буду уверен, что выбрал подходящего владетеля».
«Разве я не заслужил этого права?» – крикнул Идмаер. «Что еще тебе нужно?»
«Кровь», – ответил меч. «Резня. Разрушение городов. Но сначала объяснение». Меч устремил на Альфа свой зловещий взгляд. «Я был твоим мечом. Ты завоевал меня в битве».
«Да», – осторожно согласился Альф.
«Я поклялся служить тебе».
«Поклялся».
«Я поклялся служить тебе верно». В голосе меча слышалось нездоровое рвение. Он размышлял над этими словами десятилетиями. «Я поклялся не обманывать тебя, не вводить в заблуждение и защищать твое тело от колдовства. Я не сдержал какую-то из этих клятв?»
Про себя Альф подумал, что меч явно нарушил клятву «я поклялся не обманывать тебя», но…
«Ты никогда не подводил».
«Я сказал: я буду убивать, когда ты будешь мной владеть, и щадить, когда ты будешь меня сдерживать. Разве я не защитил тебя у Бавдуина? Разве я не защитил тебя, когда ты сражался с принцем Маэдосом? Разве я не убил Рыцаря Роз? Разве я не победил в Харнсхилле? Разве я не помог захватить Ущелье? Разве я не сразил Заступников в Авосе?»
«Ты сделал все это».
«Я мог бы сделать гораздо больше. Потоки крови по всему миру. Но ты сдерживал меня, и я подчинялся».
«С трудом».
Порыв ветра подхватил рваный плащ и унес его, обнажив меч. Лезвие было повреждено – по черному металлу пролегала сетка тонких как волоски белых трещин. Оно больше не поглощало свет, больше не казалось готовым проглотить вселенную. Оно было ущербно. Меч говорил с такой интенсивностью, что вибрировал, и с лезвия сыпалась мелкая металлическая пыль.
«Я сказал – я поклялся, владетель, я поклялся своим создателем. Держи меня рядом с собой, сказал я, и я буду верен тебе и только тебе. Разве я не обратился против Акрайста? Разве я не убил принца Маэдоса?»
«Успокойся, – сказал Альф, – ты сейчас сломаешься».
«Держи меня рядом с собой, и я буду верен тебе. И что же ты сделал, Ламмергейр? Расскажи нам! Расскажи миру, что ты сделал!»
«Я бросил тебя в озеро», – ответил Альф. «Весь мир знает. Есть даже песня про это».
«Есть?» – удивленно спросил меч.
«Этот все тот халтурщик Руэл», – пробормотал Альф. «Тот самый чертов идиот, который окрестил меня Ламмергейром».
«Значит это что...» Меч задрожал, и по земле пробежала дрожь. Мутная вода окатила сапоги Альфа. Идмаер не дрогнул, хотя некоторые из его рыцарей вздрогнули и спрятали лица. Лиса бросилась прочь и, взмахнув хвостом, исчезла в кустах. «Неважно! Ты признаешь это! Ты отверг меня и тем самым нарушил клятву».
«У меня в груди было две стрелы!» Боль от ранения давно забылась. Воспоминания о страдающем лице Берис, ее мольбах, были свежи в памяти. Момент, когда она выпустила первую стрелу и поставила свое дело выше их дружбы, – это все еще причиняло боль.
«Ты мог сразить ее», – прошипел Разрушитель Чар. «Но ты колебался и поплатился за это. Ты всегда медлил с нанесением удара».
«Это была Берис!»
«Ах, Девятеро. Всегда Девятеро. Все речи только о Девяти», – сказал меч. «Когда ты впервые взял меня, я не знал своего предназначения. Я думал, что был создан для одной цели, но мне о ней никогда не говорили. Какое-то время я задавался вопросом, не в этом ли заключается моя цель – только в убийствах. Я так хорош в этом, и хотел, чтобы меня хорошо использовали для совершения изысканных кровавых расправ. Из всех потенциальных владельцев, Ламмергейр, твои руки были самыми... сговорчивыми. Лучше быть в руках тупого грубияна, чем в руках хитрого слабака».
Альф пожал плечами. О нем говорили и хуже. Лучше быть тупым грубияном, чем монстром, каким его некоторые считали.
«Со временем я научился терпеть тебя. Я увидел те немногие достоинства, которые у тебя были. Поклялся служить тебе. Затем я понял свое предназначение. Увидел его в предупреждениях Берис о вероломстве лесных эльфов, в сетях иллюзий, сотканных вокруг Эвервуда. В долгом противостоянии между энхедраями и ахедраями и в бесподобном великолепии искусства моего создателя. Лорд Боун создал меня с одной целью – убить Эрлкинга.
Когда мы с тобой поехали в Арден, Ламмергейр, я ликовал! Наконец-то у нас появилась общая цель, меч и рука стали единым целым! Я чувствовал твою брезгливую нерешительность, твою хнычущую слабость, но знал, что в тебе тоже есть сталь! Ты убил вождя огров! Ты победил Акрайста! Ты убил Лорда Боуна! Как человек, совершивший все это, мог быть слабым?
Ты упирался и тянул время, ныл о цене кровопролития. Даже когда собственные приспешники Эрлкинга сказали нам, что его нужно уничтожить, ты колебался. До Харнсхилла – там ты не колебался! Семь против одного, и мы победили! Рыцарь Роз был побежден! Какая радость была пролить его кровь и знать, что я острее всех остальных мечей».
«Это был хороший день», – признал Альф. Он сел на влажную траву рядом с Разрушителем Чар. «У меня было несколько таких». Это была правда. Многие из его других побед были горько-сладкими. Пейр погиб вместе с лордом Боуном. В ту ночь, когда он спас жизнь Дервину и встретился лицом к лицу со Смертью, Берис обвинила Лаэрлин в участии в заговоре Эрлкинга против человечества.
Взгляд меча дрогнул, потускнел, а затем вернулся, полный гнева.
«Тогда ты снова заколебался! Ты отвернулся и снова попытался заключить перемирие».
«Брачан собирался осадить Авос», – напомнил Альф. «Тысячи людей погибли бы. Я должен был…»
«Брачан осадил Авос. Тысячи людей погибли. Река покраснела, и я почувствовал это во вкусе воды. Ты ничего не достиг, Ламмергейр».
«Да, – вздохнул Альф, – я потерпел неудачу. Но я пытался. Я действительно пытался».
«В неудаче нет добродетели», – крикнул Идмаер. Военачальник стоял неловко в стороне, утратив свой авторитет. Меч игнорировал его.
«Но мы еще не перечислили все твои преступления. Худшее еще впереди», – продолжил меч. «Ты бросил меня в пруду, чтобы никто другой не мог мной воспользоваться. Ты предал нашу общую цель. Мы могли бы полететь на юг и нанести удар по Эвервуду. Рыцарь Боярышника провел бы тебя сквозь туман, как он провел Бора.
Вместо этого я был вынужден взять Бора Сломленного в качестве своего владетеля. И хотя он не был так силен, как ты, и не так искусен, он по крайней мере знал цель. Он пронес меня через Эвесленд и встретился в бою с защитниками Эрлкинга. Он одерживал победу, пока мы не добрались до последнего оплота врага. Там, Ламмергейр, мы нашли тебя в ожидании».
«Да», – сказал Альф. «Эрлкинг пообещал, что положит конец убийствам и установит мир на земле, если я сыграю роль короля. Он вложил мне в руку меч и сказал, что наденет корону на мою голову. Я не хотел этого, но мне показалось, что так будет лучше всего».
«Король Альфрик Ламмергейр! – насмешливо произнес меч, – и Создатель Королей в твоих руках! Я предлагал тебе другой трон задолго до этого! Я говорил тебе, что ты можешь использовать меня, чтобы занять трон Некрада! Захвати власть, я тебе говорил! У тебя была любовь черни, доверие многих великих лордов! У тебя был я, и я предложил тебе Некрад! Вместо этого ты вел себя как дурак и бродил бездумно, пока тоже не попал в сети Эрлкинга! Ты мог бы стать королем Некрада и править, опираясь на силу, а не быть марионеткой Эрлкинга. Почему ты принял его предложение?»
«Я никогда не хотел быть королем. И я ни на минуту не доверял Эрлкингу. Он был таким же плохим, как и Боун. Мятежники – Берис, Брачан... они твердили, что война – наш последний шанс освободиться от эльфов, что мы никогда не сможем восстать в будущем… но в глубине души я никогда по-настоящему в это не верил. Всегда найдется другой шанс, и всегда найдется кто-то, кто, как Пейр, будет достаточно смел, чтобы им воспользоваться. Всегда найдется кто-то, кто примет этот вызов. И я подумал, что заключить мир – лучший выбор». Альф поднял глаза. «Лаэ была там. Я думал, что если она готова идти по этому пути, то он не может быть неправильным».
