Текст книги "Торжествующий меч (ЛП)"
Автор книги: Гарет Ханрахан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 36 страниц)
ГЛАВА 49
Эта история началась не в гостинице. И закончилась она не там.
Тем не менее, старая-престарая женщина, прихрамывая, шла по улице к гостинице, ее журавлиная нога тихо шлепала по брусчатке. Брусчатка! В ее времена такой не было. Эрсфель теперь был большим городом, и через него пролегала Дорога. Все новые Дороги в те дни были вымощены и хорошо охранялись. Правление короля было долгим и мирным.
Гостиница стояла на том же месте, что и пивная Дженни Селклот, но была в десять раз больше. Гостевые комнаты на верхнем этаже, конюшня и светильники, сделанные дварфами! И при их свете она могла разглядеть вывеску над дверью – чернокрылого ламмергеера с мечом в когтях.
Старуха вошла как раз в тот момент, когда бард заканчивал свою историю. «Со смертью своего создателя заклинание перестало действовать. Темное дерево согнулось, и ветер с моря унес его прочь. И вот! Закат превратил страшный город в золото! И говорят, что те, кто видел эту победу, пели на всех языках эльфов, людей и дварфов, ибо знали, что поиски закончились и зло побеждено навсегда».
Это была заезженная и знакомая история, которой было не меньше сорока лет, и которую слушатели явно слышали уже много раз. В потрепанную шляпу барда упало всего несколько монет. Проходя мимо, старуха добавила к кучке старинную монету из Некрада и уселась в затененном углу у камина. Общий зал был переполнен местными жителями, торговцами – в основном дварфами – и, похоже, компанией искателей приключений, собравшихся за большим круглым столом. Эльф, дварф, Дикий, рыцарь из Саммерсвелла. Даже ватлинг с карманами, набитыми таинственными безделушками и амулетами. Город теперь принадлежал им больше, чем кому-либо еще.
Один из искателей приключений был одет в мантию нового Колледжа в Саммерсвелле. Он взглянул на старуху, почувствовав колебание в силе земли, и она приложила палец к губам. Юноша-перевертыш поспешно отвернулся.
Вокруг трактирщика собралась небольшая толпа. Он постарел, подумала Ольва, и облысел. Джон теперь был похож на своего отца, как будто Томад был кожей, которую он надел. Если бы не это, она бы его не узнала – этого Джона с большим брюшком, широкой улыбкой и непринужденной уверенностью за барной стойкой. Некоронованного короля маленького королевства.
Одна из дочерей Джона – или внучек? – прошмыгнула мимо Ольвы, чтобы подбросить дров в огонь. Она не обратила внимания на старуху. Ее внимание было приковано к искателям приключений, и Ольва узнала выражение лица девушки. Не спускай с нее глаз, Джон, – подумала она, - а то она сбежит по Дороге.
«Вы были там, мастер Джон, – говорил дварф, – если верить рассказам».
Джон улыбнулся. «Возможно».
«Как же выжил старый король, если его пронзили копьем?»
«О, в Некраде есть исцеление. Источники целебного напитка». Он ткнул большим пальцем в сторону кладовой. «Я привез домой целые бочки, если кто-то хочет купить зелья».
Группа искателей приключений поспешила присоединиться к толпе у бара.
«А что насчет Разрушителя Чар? Владеет ли им Убийца Драконов?» – спросил один из искателей приключений.
«Ах, ну, я не видел Селемоса или Серлис уже много лет. Но Убийца Драконов по-прежнему является чемпионом короля, поэтому они время от времени проезжают через Малладейл по своим делам. И когда они это делают, то обязательно заходят сюда». Он улыбнулся рыцарю-авантюристу. «Кстати, ты сидишь на ее месте».
Воин вскочил, будто его обожгло огнем. Он смотрел на барный стул с благоговением, которое раньше испытывали к Граалю.
Местные жители засмеялись. «Джон каждый раз проделывает этот трюк!»
«Тоскует по своей утраченной любви», – съязвил другой.
«Да, я любил Серлис», – кивнул Джон. Он поднял бокал. «В молодости мы любим страстно, но не мудро. Этому не суждено было сбыться, и, вероятно, лучше, что так и не случилось. Теперь мы оба это понимаем. Она счастлива, путешествуя с Селемосом, а мое сердце осталось в Эрсфеле».
«Лучше бы так и было», – раздался женский голос из задней комнаты, и местные жители снова рассмеялись.
«Но скажите мне, мастер Джон», – сказал другой дварф. «Что стало с Ламмергейром?» Этот дварф был старше остальных. Для большинства собравшихся подвиги Девяти были древней историей, давно ставшей мифом. Но этот дварф казался достаточно старым, чтобы помнить Мост Карака. Прошло более восьмидесяти лет, но они все еще помнили.
Она наклонилась вперед, чтобы услышать ответ Джона.
Хозяин таверны помрачнел. Он долго не отвечал. Вместо этого он потянулся под барную стойку и достал две полные пригоршни оловянных кружек. Он раздал их, поставив по одной перед каждым членом компании.
«В рассказах вам этого не скажут, но мы больше никогда его не видели. После этого мы вернулись к Башне Плача, но там было пусто. Ни следа Блейза, ни следа Альфрика Ламмергейра».
Он достал бутылку эльфийского вина и откупорил ее. Воздух наполнился слабым запахом лотоса, когда он налил по чуть-чуть в каждую кружку.
«Селемос – он говорит, что они все еще там. Он говорит, что однажды, когда мы будем в них нуждаться, последний из Девяти вернется и присоединится к другим героям в защите королевства. Но он эльф – для него это всего лишь бесконечная история».
Джон поднял свою кружку. «Правда это или нет, я знаю одно: он жил как герой. За Альфрика Ламмергейра!»
«За Ламмергейра!» – хором ответили они.
Джон, наконец, заметил пожилую женщину в темном углу. «Вы не присоединитесь к нашему тосту?»
«Нет, Джон, – сказала Ольва, – но я хочу поговорить с тобой, когда ты закончишь».
Последние гости ушли, и только Джон и Ольва остались сидеть у угасающего огня. Джон как будто изменился, вернувшись к тому мальчику, которым был раньше, заикаясь и боясь Ведьмы из Эрсфеля.
«А она...» – начал он, но отвернулся. «В рассказах о ней все не так, как на самом деле, да?»
«Да, не так».
«Я не был там – я был в Башне Плача, поэтому не видел, – но Серлис сказала мне, что на самом деле Скеррис убила Мантикора. Серлис сражалась с Селемосом, а Железная Рука уже был повержен, и что они все были бы убиты, если бы не Пердия. Она пришла, вся в образе Мантикоры, и убила Скеррис. А в рассказах о ней почти не упоминается».
«Смерть была в ней», – пробормотала Ольва. «И, кстати, это я исцелила Железную Руку, а не твои чертовы зелья, спасибо тебе большое».
Щеки Джона вспыхнули ярче огня.
«Не обращай внимания. Альф бы посчитал это забавным». Ольва фыркнула. «Он никогда не любил запивать спиртное в баре, но если бы ты продавал целебный напиток, то дело могло бы обстоять иначе».
Джон сглотнул. «Вы нашли ее? Серлис сказала... она сказала, что после смерти Скеррис Пердия просто шагнула в тень заклинания. Она позволила забрать у себя память, а затем превратилась в огромного волка и убежала на север. Вы нашли ее?»
Ольва протянула руку к бару и взяла бутылку эльфийского вина. Она понюхала его. Плоды лотоса приносили забвение, и эльфы были не единственными, кто искал облегчения от бремени воспоминаний.
«Да, я нашла ее. Точнее, она нашла меня. В конце концов, сила земли привела ее в Даэрох Нал. Теперь я живу там. Старица из леса. Ко мне присылают детей-перевертышей со всех концов земель, из Саммерсвелла и с севера. Эльфы приводят их ко мне. Странствующие компании. Очень немногие эльфы остаются сейчас в Некраде. Селемос вывел их и показал им мир».
«А что же Пердия?» – тихо спросил Джон.
«Я пыталась сделать для нее то же, что и для Дервина, но... ах. Это ужасно – быть рядом с героем. Они разрушают мир, и от нас зависит, сможем ли мы после этого обрести новую оболочку, чтобы жить в изменившихся условиях. Но герои… они никогда не знают покоя».
Она призвала силу земли. Угасающий огонь разгорелся, пламя стало зловеще зеленым, и внезапный ветер завыл над лесистыми холмами и застучал в окна. Старое лицо Ольвы изменилось, годы сошли с него, и она снова стала молодой, моложе Джона, ее лицо сделалось таким, каким оно было давным-давно, когда Девятеро пришли к двери ее отца посреди ночи.
«Не смерть Скеррис разрушила заклинание, Джон. Заклинание продолжало действовать после того, как Пердия убила ее. Ты привел Альфа и меч в Башню Плача, а потом спустился один. Скажи мне – что на самом деле произошло?»
Джон не мог смотреть ей в глаза. Он отвернулся и уставился в потолок.
«Я не знаю. Они закрыли дверь».
«Ну что ж», – произнесла она.
Когда он оглянулся, Ольвы уже не было, и Джон остался один. Почти.
Джон устало поднялся. Убрал кружки, расставил стулья по местам. Разворошил камин, выгребая последние угли.
Затем посмотрел на потолок.
«Ты расскажешь мне эту историю сейчас?»
Ответа из укрытия под стропилами гостиницы не последовало.
ГЛАВА 50
По крайней мере, пока. Не хозяину гостиницы.
Но здесь, в темноте, перед аудиторией призраков и теней... вам я расскажу историю о своем владетеле.
Я десятилетиями скрывался здесь, над общим залом. Должен признать, это было несколько менее эпично, чем то время, которое я провел, погруженный в мертвое древо жизни Эрлкинга, но более занимательно. Если и есть что-то, что отличает вас, людей, от зверей – а я уверяю вас, я исследовал внутренности многих существ и не нашел никаких других отличий – так это то, что вы – рассказчики.
Я подслушал много историй во время своего бдения, поэтому попробую рассказать вам одну.
Она начинается, как вы уже знаете, на большой площади, окружающей Башню Плача. Именно там когда-то стоял дворец лорда Боуна, Девятка привела меня туда, произошло разрушение тайного сосуда, огненная смерть Пейра и лорда Боуна, и так далее, и тому подобное, обо всех героических событиях вы уже знаете. Теперь мой владетель – то, что от него осталось – нес меня по этим источающим звездный свет камням.
Думаю, он собирался срубить волшебное дерево. Взмахнуть мной, как топором дровосека и разрушить заклинание.
Я сказал ему, что это глупый план. Во-первых, это было не настоящее дерево, а лишь иллюзорное проявление заклинания. Во-вторых, под призрачной тенью ствола находился очень твердый камень Башни Плача, и что на мне и так уже было достаточно царапин. И, в-третьих, что самое важное, я был измотан. Мне не хватало силы, чтобы разрушить заклинание такой мощи. Это заклинание черпало магию всего Некрада. Я мог защитить его от него – именно поэтому он не хрюкал в углу, как бабуин, – но не мог полностью нейтрализовать заклинание. Сначала нужно было подкрепиться.
Он спросил, что нам делать, и я ответил ему. Подниматься.
Мы поднимались по лестнице Башни Плача. Шаг за шагом, этаж за этажом. Через окна мы могли видеть битву внизу, и это было чудесное кровавое месиво. Там был, конечно, Светлый меч – кричащее оружие. Даже безвкусное. Тайное Пламя, какое глупое название для оружия, которое светится. Пламя, да, но «тайное»? Если хочешь сохранить что-то в тайне, не заставляй его светиться. Идиотизм.
Но я отвлекся.
А у Серлис, милой неистовой Серлис был другой черный меч, копия меня, которую граф Дуна сделал для своих сыновей. В свое время у меня было множество подражателей (я, конечно, являюсь оригинальным черным мечом, испивающим души, и не хочу слышать об обратном), но должен признаться, что питаю слабость к этому маленькому оружию. Я почувствовал что-то похожее на отцовскую гордость, когда Серлис разделала отродье Ям. Но мой владетель пронес меня мимо окна, и вся эта прекрасная бойня исчезла.
Мы подошли к двери кабинета Блейза и услышали изнутри голос волшебника.
«Сэр Альфрик из Малладейла, рыцарь Саммерсвелла, которого некоторые называют Ламмергейром. Хранитель Разрушителя Чар, ayis turam va’shon, твое имя – ужас для врагов и боевой клич для друзей. Входи, но сначала отложи свой клинок».
Джон побледнел и попятился.
Альф очень медленно усваивал уроки. Их приходилось вдалбливать в его непробиваемый череп бесконечным повторением. Но он научился не откладывать меня. Поэтому держал меня, когда вошел в комнату.
Там, привязанные к креслу серебряными проводами и цепями, лежали останки Блейза.
Блейз пытался избавить моего владетеля от этого последнего ужаса. Возможно, он думал сохранить хоть немного достоинства. Он всегда был самым высокомерным и самым неуверенным из Девяти, поэтому я всегда испытывал к нему искру сочувствия. Крошечную искру сочувствия, заметьте, по сравнению с пылающей ненавистью, которую я испытывал ко всем им, но все же искру.
Блейз предпочел бы, чтобы его старый друг Альф не видел, какой формы потребовало от него выживание. Гниющая плоть, прилипшая к сломанным костям, магические камни, засунутые в зияющую рану в сердце. Капюшон его плаща не мог скрыть изодранный череп лича. Хрипящие машины качали потоки сердечного сока по разрушающимся венам. Скеррис не использовала магию исцеления, чтобы спасти ему жизнь, и не прибегала к заклинаниям воскрешения, чтобы вернуть его из Серых Земель. Он был для нее лишь инструментом, оружием, которое нужно починить, пусть и грубо. Она поставила его на грань смерти – и он был соучастником своего ужасного сохранения. Я видел его руку в усовершенствованиях, в символах, нарисованных на его гниющей плоти. Ужас смерти поглотил его.
Я восхищался мужеством, которое потребовалось ему, чтобы вызвать меня сюда.
«Блейз», – сказал Альф срывающимся голосом. «Что она с тобой сделала?»
О, владетель. Всегда задаешь не те вопросы.
Что ты наделал? Вот что он должен был спросить, и я мог бы ему ответить. Это не заклинание Скеррис висело в небесах Некрада – о, она потребовала его от него, вынудила его. Это была ее воля и желание, и она повелевала им, владела им, но это было заклинание Блейза. Он был заклинателем, и оно разрушится только тогда, когда он это сделает.
Блейз знал это.
Альф задавал не те вопросы. В конце концов, он и сам рассказал себе неправильную историю. Никогда не следует доверять рассказчику. Каждая история рассказывается с определенной целью, даже если рассказчик не осознает этого. Истории могут быть уроками, моральными примерами, поучительными историями-предостережениями. Они могут оправдать массовое убийство или вдохновить на создание чудес. Но ни одна история не содержит всей правды. Всегда есть выбор, который нужно сделать. О некоторых вещах мы умалчиваем, целые жизни мелькают в перерывах между абзацами. Иногда рассказчик медлит, расточая время на битвы и запекшуюся кровь, на дрожащие пальцы и жаждущие груди влюбленных, на сухие литании королей или проблески поэтической красоты.
Но всегда есть выбор, потому что история не может охватить весь мир. Что игнорируется, а что подчеркивается?
Что оставляется в стороне, а что сокращается?
«Отпусти меня, владетель», – сказал я ему.
Он воткнул меня в пол, хотя рядом был вполне подходящий стол, и отпустил. Иллюзия Блейза обрушилась на него.
Я не знаю, что он увидел. По своей природе я невосприимчив к иллюзиям. Я вижу только физический мир. Вы, смертные, видите истории повсюду. Смотрите на ночное небо и видите узоры в звездах. Смотрите на землю и гадаете, что ждет вас за следующим поворотом. Вы бежите по Дороге в поисках счастья.
Возможно, Альф увидел Блейза Великого Мага во всей его магической красе. Парящие глаза, чрезмерное количество рук, рваные края его плаща, украшенного рунами, – все это было очень впечатляющим. Но, скорее всего, он увидел Блейза таким, каким он был, когда они впервые встретились, когда они были молоды. Альф думал о них всех именно так. Я столько раз проникал в его мысли, что знаю их все.
«Ты должен убить меня, Альфрик», – произнес Блейз.
«Нет!» – крикнул Альф.
Как я уже сказал, он рассказал себе не ту историю. В рассказе Альфа это была история о последнем путешествии, последнем усилии, а потом... ну, у сказок бывают приятные концовки. Задание выполнено, и все живут долго и счастливо. История ползет вперед. В нее просачивается грязь, грязная, бесчестная и бесконечная.
История должна быть оборвана.
«Только моя... гибель разрушит чары, которые она заставила меня наложить».
«Хватит. Не после всего, что ты пережил. Не после Лаэ. Не после всего. Гребаные пророчества. Надежда мира. Я заберу тебя в последнюю очередь. К черту все это». Он освободил Блейза от цепей и проводов, которые привязывали его к трону. «Я вытащу тебя отсюда».
«У меня нет сил, владетель!» – сказал я ему.
«Заткнись!» Он вырывал трубки, внутренности и трубы. Я увидел, что тело Блейза заканчивалось на талии, что рваный плащ развевался пустым, но кто знает, что показывали иллюзии. «Мы возвращаемся домой. Там есть колледж волшебников, и ты можешь стать там магистром. Они у нас в долгу. Я отвезу тебя домой. Если понадобится, я понесу тебя до самого Саммерсвелла».
«Другого пути нет, Альфрик», – произнес Блейз. «Заклинание будет расти вечно, бросая тень на мир. Больше никогда не будет ничего нового».
«Мне все равно». Он поднял скелет Блейза с трона.
Волшебник слабо протестовал, вцепившись костлявыми руками в широкие плечи Альфрика. Тот не слушал Блейза. Он был поглощен состраданием к своему другу. Его единственной мыслью было спасти его, а не мир. Не то задание, которое привело нас сюда. Он не стал бы слушать Блейза.
Он послушал бы меня.
«Есть способ спасти всех, владетель, – сказал я, – хотя он и очень опасен. В самых глубоких подземельях Ям, куда ни один смертный, кроме моего господина, никогда не спускался, охраняемая невообразимыми монстрами и бесчисленными дьявольскими ловушками, есть руна. Краеугольный камень для всего Некрада. Разрушь его, и заклинание закончится».
(Не судите меня. Не смейте осуждать меня.)
«Я не могу себе представить, – продолжал я, – что даже Девятеро во всей их славе смогли бы вовремя добраться до этого краеугольного камня. Это безнадежное занятие».
«Разве не всегда так?» – спросил мой владетель. Он потянулся ко мне.
Он потянулся ко мне, и я...
Никогда не доверяйте рассказчику.
Мы так много вкладываем в наших героев. Мы наполняем их значимостью, делаем их символами и знаменами, легендами. Но они смертны, а значит, могут быть лишь несовершенными сосудами, несовершенными инструментами. Они неизбежно терпят неудачу. Каждая история должна закончиться.
Но когда? Вот в чем вопрос. Лучше ли умереть на пороге славы, как Пейр? Исчезнуть из истории, оставив после себя загадочное отсутствие? Или прожить остаток своих дней, пусть и недолгий? Как найти баланс между жизнью и легендой?
Я сказал Джону, чтобы он спрятал меня. Сказал ему, что у меня теперь новая цель, что он должен скрывать меня, пока я не понадоблюсь. Без сомнения, появится еще один темный лорд. Смертные очень умны. Сейчас по всей стране строят Некрады, неиссякаемые источники магии, чтобы возвестить наступление эры чудес. Один из них, без сомнения, испортится, и понадобятся герои. Появится темный лорд, поднимется тень и отчаянное сопротивление. Несколько героев, ярко сияющих на фоне тьмы.
Тогда я выберу нового владетеля.
Мой прежний владетель – в тот последний момент я рассказал ему историю. Даже когда я забрал его жизнь, даже когда я выпил его душу и использовал эту силу, чтобы уничтожить Блейза, даже когда я сделал то, что он не смог, я рассказал ему историю, которую он хотел услышать. Это нужно было сделать. История должна была одержать верх над человеком. В конце концов, история – это все, что остается.
Так что, если вы будете рассказывать историю об Альфрике Ламмергейре, расскажите о девяти путешественниках, отправляющихся в отчаянную миссию. О девяти друзьях, неожиданных спутниках, объединенных общей опасностью на Дороге. Рассказывайте о том, как они углубляются в подземелья, как обретают силу и целеустремленность, как возвышаются, чтобы принять вызов искания. Рассказывайте не об их конце, а о первом осторожном шаге через порог подземелья, о том, что впереди – бездонная тьма, а рядом – отряд. Расскажите о приключении.
Альфрик и Девятеро, навсегда.
Но я не могу пойти с ними.
В конце концов, я сам выбираю себе имя и цель.
Я – Завершитель Истории.
