Текст книги "Торжествующий меч (ЛП)"
Автор книги: Гарет Ханрахан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 36 страниц)
«Они все мертвы», – пробормотала она. «Некоторые снова восстали. Я должна была... Я должна была. Я должна была».
Ольва осторожно потянула за пальцы Серлис, разжимая их, высвобождая кинжал из ее мертвой хватки. Ее руки были перепачканы кровью. «Я сохраню его для тебя», – прошептала она, засунув лезвие за пояс. «А теперь пойдем. Тебе нужно поспать, поесть. И принять ванну».
Они побрели обратно к лагерю.
Первые часовые увидели Серлис сквозь дым и приветствовали ее. «Убийца Драконов!» – закричали они.
Серлис уткнулась лицом в плечо Ольвы.
Толос поспешил обнять Серлис, похлопать ее по спине.
«Ей нужен отдых, Толос», – сказала Ольва, но ее слова заглушили радостные крики, раздавшиеся с удвоенной силой, когда вся армия закричала как один. «Убийца Драконов!» Они принесли воду, чтобы смыть с нее грязь, вино, чтобы отпраздновать ее победу, и если бы у них остались целебные настойки, они бы их тоже принесли. Как бы то ни было, когда колени Серлис подогнулись, толпа подняла ее на плечи и пронесла вдоль края Кладбища.
«Убийца Драконов!» – восклицали они.
Выражение замешательства и ужаса на лице Серлис исчезло, сменившись безумной торжествующей улыбкой. «Скажи Альфу...» – крикнула она, но ликующая толпа унесла ее прочь.
Толос повернулся, чтобы посмотреть на дымящуюся дыру, которую она пробила в обороне Некрада. «Теперь, – воскликнул он, – теперь мы сделаем все как положено!» Это была не просто дыра в стенах – там были и другие бреши, заваленные обломками, и другие слабые места, оставшиеся после других осад. Но с гибелью Каменного Дракона появился широкий участок поля Кладбища, который был в безопасности от пламени. Дварф мог выслать вперед свои осадные машины, катапульты и длинные лестницы. Они могли наступать и продолжать осаду, как если бы Некрад был обычным городом. Он потер руки.
«К черту твоего брата и его меч. Дайте мне еще дюжину таких туннельных бойцов, как эта, и я разорву этот город».
Крики «Убийца Драконов» раздавались по всему лагерю. Сегодня вечером они будут петь о ней песни.
«Те, кого ты послал с ней, – тихо сказала Ольва, – мертвы».
«Да, знаю. Но она вернулась, и это удача». Толос кивнул в сторону грязевой равнины, где поднимался столб черного дыма. «Я попрошу Ида посвятить ее в рыцари, как она просила, и все увидят ее славу и забудут обо всем остальном. Они будут рваться первыми пройти через ту брешь».
Не простая удача принесла Серлис обратно ко выходу.
Ольва повернулась и захромала обратно к Яме.
ГЛАВА 38
Ватлинги трудились в грязи, собирая останки павших. Старые ватлинги, а не рогатые воины. Те, кого она считала кроткой и отвратительной прислугой, когда была королевой Некрада.
Они подняли на нее глаза, их полусформированные лица были нечитаемы.
«Я Ольва Форстер», – представилась она. «Я была... я – Вдовствующая королева».
Веселый помнил ее. Они тоже. Легкая дрожь удивления пробежала по их прозрачной коже. Они молчали. Она сглотнула и потянула за ожерелье из плюща, которое так настойчиво стягивало ей горло. Если она не могла призвать силу земли, то могла призвать храбрость.
«Мне нужно поговорить с... с тем, кто спас Серлис. С тем, кто вас возглавляет. Я хорошо знала Тредея, но это было давно. Можете ли вы привести меня...»
Они поманили ее к себе. Затем повели ее вниз.
Ватлинги были разновидностью отродий Ям. Эти подземелья были их домом. Они молча вели ее через лабиринт, прижимая к себе влажными конечностями, когда торопили ее мимо притаившихся монстров. Помогали ей перебираться через еще горячие обломки, вели ее вокруг обрушенных туннелей.
Иногда попадался неестественный, зловещий свет, исходящий от магического камня или зарослей люминесцентных грибов, но большую часть пути она проходила в темноте. Ее руки касались резных стен, капающей слизи, ржавого металла. Однажды они прошли мимо большой железной двери, недавно установленной, чтобы перекрыть боковой коридор, и Ольва мельком увидела эмблему Белого Оленя. Из-за двери доносились приглушенные голоса, но ватлинги поспешно протащили ее мимо этого портала, прижимая мокрые руки к ее рту, чтобы она не издавала ни звука.
Теперь они, должно быть, находились под городом. Где-то там, на много уровней выше, были улицы Некрада. Они должны были находиться под Санкцией.
Дальше, через бесконечный лабиринт, бесконечную тьму. Здесь внизу могло быть что угодно, и ей пришла в голову дикая мысль, что она может встретить здесь Альфа – не Альфа, каким она видела его в последний раз, уставшего старика, а Альфрика Ламмергейра, находящегося в долгом бдении. Она бы хотела увидеть его еще раз.
Ватлинги втолкнули ее в другую дверь и закрыли ее за ней. Страх пронзил ее грудь – неужели она сменила одних похитителей на других?
Она оказалась в комнате, освещенной парой ламп. Там было еще три двери, а в центре комнаты —
Медная ванна.
Она сделала несколько неуверенных шагов вперед. Ванна была наполнена до краев беловатым полупрозрачным желе. Это было похоже на псевдоплоть ватлингов, но недифференцированную – ни костей, ни органов, ни вен, ни артерий. Субстанция без формы. И все же она была безошибочно знакомой.
Не может быть, подумала она. Ватлинги были созданы как недолговечные слуги. Они появлялись на свет со всеми знаниями, необходимыми для выполнения своих обязанностей. Немногие из них жили дольше двух десятилетий, а он был старым ватлингом, когда она познакомилась с ним много лет назад.
«Тредей?» – позвала она.
В ванне образовались пузырьки, взбаламутив жидкую массу. В слизи образовались пустоты, очертания легких, намек на дыхательные пути. На поверхности выросла сферическая ложноножка, извиваясь при своем инопланетном рождении, встряхивая черты лица на поверхности, как собака, отряхивающаяся от воды.
Намек на глаза. Детский рисунок рта. Но голос был тот же.
«Ольва Форстер. Не думал, что снова тебя увижу». С огромным усилием он изобразил подобие улыбки. «Прости, что не встаю».
Она опустилась на колени у ванны. Если бы у Тредея была рука, она бы ее сжала. Вместо этого Ольва осторожно погрузила пальцы в слизь.
«Я думала, ты давно умер», – призналась она. «Как ты до сих пор жив?»
«Потому что... как и твой благородный брат... я обладаю определенным глупым упрямством». Тредею пришлось приложить немало усилий, чтобы произнести это длинное предложение. «Я терплю, потому что моя работа еще не закончена». Слизь сжала ее пальцы. «Ты... отчасти... ответственна за это, Вдовствующая королева».
«Скеррис».
К ее удивлению, признание своих прошлых ошибок принесло ей облегчение. Те дни были такими странными – ее побег в журавлиной шкуре, посвящение в силу земли под руководством Лата, отчаянные попытки спасти Дервина – что она почти не задумывалась о последствиях своих действий для Некрада. А потом она вернулась в Эрсфель, и воспоминания о Некраде стали похожи на полузабытый сон.
«Скеррис, действительно. Ты отдала наш город в руки... недостойного правителя».
«А я была лучше?»
Вся ванна закачалась, временные органы Тредея потеряли всякую четкость, когда он рухнул от смеха. С огромным усилием он взял себя в руки.
«Не намного. Но ты, Вдовствующая королева... обладала тем достоинством, что тобой было легко манипулировать. Большую часть времени ты слушала. А Скеррис – нет».
Он приподнялся в ванне, но его плечи и конечности выдержали лишь мгновение.
«Мы, ватлинги... ах, мы всегда жили в тени трона. Мы никогда не правили сами. Мы были созданы, чтобы служить, но нашли лазейки. Места, где мы могли быть самими собой... и формировать свою судьбу. Некрадом правили Девятеро, затем Совет. Затем ты и твой сын. Но при каждом из них мы, ватлинги, процветали все больше». Он сделал паузу. «У меня был молескиновый дублет».
«Я помню. Ты выглядел очень хорошо».
«Хм». Он вернулся к прежней теме. «А теперь Скеррис».
«Я встретила ее новых ватлингов».
«Я презираю их!» – выплюнул Тредей с такой яростью, какой Ольва никогда не видела от него. «Одураченные, очарованные идиоты. Они не причина, по которой я так долго терпел. Почему я ждал... подобной встречи».
У него открылись глаза, которые, хотя и были незрячими, встретились с ее взглядом.
«Я надеялся, что это будет Ламмергейр или какой-нибудь другой чемпион, потому что мне нужен герой. Скеррис готовится произнести заклинание, над которым долго работала. Мечта о прошлом, которое снова станет настоящим. Она намерена вернуть старые времена, воссоздать Некрад таким, каким он был вначале. В ее планах нет места для нас, ватлингов. Нам едва ли сто лет, а она хочет вернуться на тысячи лет назад. Это уничтожит нас. Я прошу тебя спасти мой народ».
«Альф далеко, – призналась Ольва, – он выполняет другое задание. И у него с собой меч».
«О, если у него есть другое задание, мы не можем его прерывать!» – с горьким сарказмом пробормотал он. «О чем я только думал, предполагая, что судьба моего народа имеет какое-то значение...»
«Что я могу сделать, Тредей?» Она провела слизистыми пальцами по ожерелью из плюща. «Ты можешь разорвать этот ошейник?»
«Нет».
«Был один вампир, мальчик по имени Селемос. Он пришел к Альфу...»
«Скеррис похитила его. Он потерян для тебя».
«Блейз... Блейз еще жив? Селемос сказал, что он принес весть от Блейза».
«Это загадка, на которую я не могу ответить. Я знаю многое, Вдовствующая королева, даже в моем нынешнем ослабленном состоянии. Я слышу множество шепотков. Знаю, что в Башне Плача обитает тот, кого может видеть только Скеррис. Если это мастер Блейз, то он тоже потерян для тебя, поскольку я подозреваю, что именно он является архитектором заклинания Скеррис. Из Башни Плача не придет никакой помощи». По ванне прошла волна. «Я пытался».
«Тогда что же нам делать?»
«Вдовствующая королева, у тебя есть армия у ворот Некрада».
«Это не моя армия. Я их пленница».
«Знаю. Я все еще слышу шепот. Это армия Идмаера Железной Руки. Чудо-рыцаря. Его правление в Некраде будет для нас не лучше, чем правление Скеррис. Он намерен уничтожить зло в городе». Наполовину сформировавшаяся рука слегка взметнулась над поверхностью слизи. «Без сомнения, он сочтет нас злом. Неважно, избавится ли от нас Скеррис как от неудобного пятна своим заклинанием или же Железная Рука перебьет нас и разобьет чаны, пока его люди грабят город. Мы исчезнем».
«Идмаер служит Эрлкингу. Альф отправился убить его. Еще есть шанс».
«Есть. Но не от Альфрика». Фигура Тредея начала таять, его лицо искажаться. Теперь он говорил быстрее. «Заклинание Скеррис заберет всю магию города. Другие Каменные Драконы не смогут дышать. Защитные заклинания исчезнут. Все, что будет защищать Некрад, – это физические укрепления, и мои Ватлинги смогут открыть ворота. Только на короткое время, но достаточно надолго, чтобы ты снова захватила город. Войди, убей эльфов, останови Скеррис, и колесо снова повернется».
«Как я узнаю, когда она произнесет заклинание?»
Тредей пробормотал что-то невнятное. «Это будет не… незаметно. Она воспользуется всей магией города. Ты узнаешь». С огромным усилием он протянул что-то похожее на руку и схватил ее за запястье. «Этого не должно быть... на троне не может быть Железной Руки. Кто-то другой. Кто-то, кто может слушать».
Последнее слово затерялось, когда Тредей погрузился в ванну.
Дверь за ее спиной открылась. Ватлинги вернулись.
«Мы должны идти, Вдовствующая королева», – сказал один из них. Другой настойчиво зашептал ей на ухо, говоря о сигналах и воротах, о знаменах, которые должны быть подняты, когда дело будет сделано, о передвижениях армий.
Он взял кинжал Ильдорэ с пояса Ольвы и вложил его ей в руку.
Затем она вернулась через лабиринт.
Вернулась, чтобы появиться, растерянно моргая, на Кладбище.
Солдаты Толоса нашли ее, идущую по илистой равнине. Они подбежали к ней с огромным облегчением, напомнив ей не столько тюремщиков, поймавших сбежавшего заключенного, сколько потерявшихся детей, которые только что нашли свою мать.
«Тебе нельзя бродить! Где ты была?» – спросил один.
«Слава Заступникам, мы нашли тебя вовремя», – сказал другой. «Король Железная Рука требует твоего присутствия».
Она почувствовала тяжесть кинжала, спрятанного в рукаве.
ГЛАВА 39
На следующий вечер Восторг отсутствовал. Рогатый ушел на войну, отправился к стенам, и остался только Неважный – и этот Ватлинг даже не попытался помешать побегу Селемоса. Тот оттолкнул Неважного и выскочил за дверь. Он пробежал через заброшенный Дом Рогатого Змея, перемахнул через арочное окно на наклонную крышу. Черепица, похожая на чешую, скользила у него под ногами, но он снова был в Некраде, снова свободен.
На мгновение он забыл о жажде, забыл о войне, забыл обо всем, кроме странной красоты своего города в лучах заката. Он никогда не видел Некрад таким: красный свет струился над шпилями, Вольности были как цветущая роза из камня.
Затем затрубили рога.
Улицы начали шевелиться. Ватлинги и другие отродья Ям вылезали из дверей и переулков. Старшие Ватлинги, подобные Неважному, поднимали свои влажные руки, говорили влажными, булькающими голосами, но не предпринимали никаких усилий, чтобы остановить его. Новое поколение, однако, преследовало его с энтузиазмом. Вернись, кричали они, Скеррис приказывает.
Так же поступали и отродья Ям.
Как одно целое, разношерстное воинство вышло из своих логовищ среди дворцов и храмов. Они смотрели на него, пока он бежал, одни одним глазом, другие множеством, третьи внутренностями, чувствующими тепло, или щупальцами, чувствующими вибрацию, – всем, что могла извергнуть плодовитая псевдоплоть чанов. Человечество, как гласили запретные сказания, было остатками из котла Эрлкинга в древние времена, а в Ямах Лорд Боун создал еще сотню таких котлов. Дикая толпа бесформенных тварей устремилась по улицам в погоню, рыча, воя, улюлюкая и булькая, некоторые давились собственными уродливыми глотками, другие набрасывались на более легкую добычу и разрывали своих соплеменников на куски.
Селемос бежал, а кошмар преследовал его по пятам.
Узкий переулок. Более крупные монстры не могли преследовать его там. В детстве он тысячу раз бегал по этому переулку. Теперь его плечи стали шире, а выкованные смертными доспехи скрежетали по камню. Но он все равно опередил их.
На площадь, вверх по лестнице Гиббилина, затем нырнув через дверной проем во дворец Галарина Древнейшие-Дни, перепрыгнув через драконообразное отродье Ямы, дремлющее в прогнившем великолепии бального зала, вверх по другой лестнице, затем на крышу, перепрыгнув обратно через переулок, проскользнув через окно чердака. Все тайные пути города были ему известны.
Внизу стая отродий Ям распалась, монстры в замешательстве разбегались в разные стороны, пока их добыча ускользала. Вернись, кричали Ватлинги, Скеррис так хочет.
Селемос влез в окно – и снова оказался в спальне своего детства. Он остановился на мгновение, чтобы отдышаться и впитать воспоминания, затем спустился по винтовой лестнице в дом внизу.
Дом его родителей был пуст. На штукатурке фрески на лестнице виднелись свежие выбоины. Следы от топора, которых не было, когда Ceлемос бежал из Некрада. Зал для аудиенций внизу превратился в казармы. Запах рогатых ватлингов наполнял комнату, одеяла и постельное белье были разбросаны по полу. Доспехи его отца – рыцаря ужаса, разобранные на части.
Среди снаряжения ватлингов он нашел меч.
Где же эльфы? Все Перворожденные должны были вернуться в Некрад: эльфы-колдуны, лесные эльфы и даже бестелесные призраки, ожидающие перевоплощения. Все они вернулись в первый город. За исключением горстки эльфов в Эвесленде, за исключением принцессы Лаэрлин и Эрлкинга, все эльфы, должно быть, находятся в Некраде. Где же они? Почему Селемос и другие вампиры были заключены в тюрьму отдельно от них?
Вернись, кричали ватлинги на улице, Богиня приказывает.
Отродья Ям шипели и рычали, подражая этим крикам.
Если все существа из Ям были на улицах и во дворцах Некрада, то кто же был внизу?
Теперь он шел медленнее, осторожнее, пробираясь через Вольности. В этой части города было всего несколько входов в Ямы, поэтому Селемос направился на северо-восток. Справа от себя он мог видеть возвышающийся шпиль Башни Плача, а за ним, под темнеющим небом, в восточной части города полыхали пожары. Отдаленный грохот камней, обрушивающихся на стены, свидетельствовал о продолжении осады.
И затем—
Он побежал дальше. Впереди была широкая улица, одна из главных артерий города. Когда-то здесь стояла стена Санкции, преграждая путь. Теперь единственным следом от стены были несколько куч щебня, поросших сорняками – еще одно новшество в Некраде. Селемос бросился бежать по открытому пространству, опасаясь, что охотники в любой момент могут его заметить. Но он нырнул в благословенное укрытие теней и помчался по тихим улицам, а крики ватлингов стихли у него за спиной.
Вниз, значит. Он нашел лестницу, ведущую вниз, в Ямы. Когда Лига отбила Некрад у Лорда Боуна, она запечатали большинство проходов в Ямы. Ламмергейр провел более десяти лет, ползая по подземельям, рубя и кося бесконечные волны порождений Ям.
Лестница заканчивалась стальной дверью. Она была новой, блестящей и сверкающей, и на ней был изображен символ Белого Оленя. Знак Скеррис.
Он застучал в дверь.
«Это Селемос, сын Элитадил и Андириэля! Я вернулся домой!»
Ответили эльфийские голоса.
«Что происходит? Мы слышим гром, рев драконов! Наш город подвергся нападению? Выпусти нас!»
На двери не было ни замка, ни ручки. Она была запечатана магией. Селемос потянул за край, царапая ногтями металл, но не смог сдвинуть ее с места.
«Смертные ведут войну со Скеррис!» – объявил он. «Но послушайте – у меня есть друзья среди них! Ламмергейр снова получил Разрушитель Чар, и он поможет нам! Принцесса Лаэрлин с ним! Помощь уже в пути!»
«Выпусти нас, – кричали они, – Скеррис заключила нас в тюрьму!»
«Я не могу открыть ее!» – крикнул он. «Я найду другой способ».
Он обернулся – и на вершине лестницы увидел рогатые фигуры, очерченные на фоне последних отблесков заката. Охотники нашли его. Рычание отродий Ям сотрясало лестничную клетку.
«Все Перворожденные, – произнес один из рогатых Ватлингов, – должны вернуться в Некрад».
«Я здесь! – воскликнул Селемос, размахивая мечом. «Младший из Перворожденных! Придите и возьмите меня, если хотите расстаться со своими жизнями!»
Ватлинги рассмеялись – а потом внезапно замолчали. Они отступили от верха лестницы, склонив рогатые головы и отвернув глаза. Отродья Ям заскулили и съежились.
Селемос вскарабкался на верх лестницы и посмотрел на Башню Плача.
Из своего гнезда на вершине башни Скеррис спустилась к нему на крыльях магии. Тысячи магических камней сверкали на ее одеянии; ее копье потрескивало, обладая силой, способной сокрушить горы. Она была королевой Некрада и носила серебряную корону с рогами.
Она спикировала, как хищная птица, схватила его за воротник, встряхнула, как наглого щенка, а затем взмыла обратно в воздух. Невидимые крылья понесли их высоко над Некрадом. Ее хватка была железной. Чем выше они летели, тем больше город под ними превращался в хаос огня и разрушений. На мгновение он мельком увидел восточную стену, увидел широкую брешь, пробитую в ней гибелью Каменного Дракона.
Завесы едкого дыма окутали их, тоненькие струйки растворяющегося некромиазма. Три дредворма – возможно, последние из оставшихся, он не видел их уже несколько дней – пролетели мимо, визжа от испуга при виде этих воздушных нарушителей. Солнечный свет прожигал дыры в их крыльях.
Они взмыли ввысь, словно волшебники. Он мельком увидел гавань, восточную бухту и, сквозь просвет в дыму, бесчисленные знамена армии смертных. Я подвел вас, леди Ольва.
Теперь он был выше, над дымом, под ярким солнечным светом. Таким ярким, что было больно, он обжигал его бледную кожу, жгуче воздействуя на красные глаза. Он попытался отвернуться, но Скеррис изменила хватку. Она схватила его за голову и повернула, заставляя смотреть на заходящее солнце. Ее пальцы принудительно открыли его веки.
«Ты видишь?» – спросила Скеррис. Ее голос был столь же полным боли. Она тоже была вампиром. «Ты видишь, как все пошло наперекосяк?»
Селемос, который по натуре был словоохотлив, мог только кричать.
Она развернула его по кругу, чтобы он имел полный обзор.
Когти Скеррис впились ему в глаза, и он увидел.
Солнце, садящееся над Дварфхольтом, бесконечное серо-коричневое Кладбище, ползущее к далекому Дикому Лесу, армия смертных, а за ними, далеко за морем, руины острова Рассвета, разрушенного магией. Юг, и Саммерсвелл, и гниющий Невервуд.
«Ты видишь, что в этой истории все пошло наперекосяк?» – снова спросила она, почти умоляя его понять.
Они спустились к самой высокой точке Некрада. Башня Плача была похожа на руку, протянутую из города, чтобы поймать их. Они приземлились на самом верхнем балконе. Скеррис отпустила Селемоса, и он рухнул на пол. С помощью слова силы она превратила часть перил в стального змея. Тот обвился вокруг запястья Селемоса, приковав его к месту.
«Я не буду служить тебе! Освободи меня или убей!»
«Ты сам себя не знаешь. Когда-то у тебя было другое имя. Адиорно – так звали тебя под первыми звездами. Если бы ты жил, то со временем бы вспомнил об этом, но это воплощение было прервано злом смертных. Как и я, ты запятнан смертностью. Их кровь загрязняет нас. Но мы тоже найдем дорогу домой. Для Перворожденных нет конца».
Она скользнула к разбитой двери, ведущей в башню. В окне отражался Некрад. Она остановилась и оглянулась на прикованного юного вампира.
«Здесь достаточно силы, чтобы исцелить горести мира. Чтобы отменить все истории, которые пошли наперекосяк, и исправить ошибки прошлого. В древние времена не было смертных, которые беспокоили бы нас, или ссор, которые разделяли бы нас. Мы не думали о конце, потому что его не было, была только бесконечная и неувядающая радость. Мы вернем этот мир снова, навсегда, и мы никогда не устанем от него».
«Я не помню древние времена. Эта радость не моя. Все, о чем ты говоришь, для меня ничего не значит. Позволь мне вернуться к моим друзьям».
Она открыла дверь. Внутри Селемос увидел кабинет волшебника, заставленный таинственными фолиантами. Большой стол, украшенный резными лицами демонов. На столе лежала игровая доска, а все фишки на ней были разбросаны и опрокинуты.
За столом сидела фигура в капюшоне.
«Ламмергейр потерпел неудачу», – сказала она. «Задание провалено».
